Chapter 14

      Драко не мог заснуть.              Он несколько часов лежал на кровати, ворочаясь, пытаясь хоть как-то успокоиться.              Он был зол.              В ярости.              Мужчина чувствовал, как магия в приступе гнева пытается вырваться на свободу.              Малфой искренне сожалел о тех моментах, когда день за днем уходил, не зная, как это влияло на Грейнджер. И тот факт, что сейчас она спала в соседней комнате, заставлял его чувствовать себя беспомощным.              Он хотел пойти к ней.              Обнять ее.              Защитить ее.              Но больше всего: уберечь от боли.              Все, что он помнил, как Гермиона, разваливаясь на части, рассказывала о своих выкидышах. Как боялась, что Драко обвинит ее в смерти нерожденных детей, как делал это Уизли.              И когда ведьма пыталась рассказать, каждый человек, которому девушка доверяла — отвергал ее, заставляя чувствовать себя одинокой и всеми брошенной.              Драко хочет уничтожить каждого.              Желает, чтобы они чувствовали себя так же, как и она в те роковые моменты.              Как Малфой мог называть этих людей своими друзьями — своей семьей — если они отказались помочь Грейнджер, пока та жила с таким жестоким тираном? Когда именно ее партнер заставлял верить, что всему виной была она?              Уизли манипулировал, внушал, что все из-за того, что Гермиона никудышная мать.              Но именно Тео, Блейз, Пэнси, Поттер отказались помочь ей, узнав правду.              И теперь, где она?              Снова в полном одиночестве.              Но Драко больше не оставит ее одну.              Он всегда будет рядом, потому что мужчина не понаслышке знал, что одиночество — безмолвная болезнь, которая в состоянии разрушить сердце и разум человека. И слизеринец больше никому не позволит пройти через то, с чем когда-то столкнулся сам.              Уснуть ему так и не удалось. Мысли постоянно возвращались к Грейнджер, рассказывающей свою историю. Это влияло на нее до сих пор.              Когда она запаниковала, потеряв равновесие во время покраски стен, моля, чтобы ее отвезли в Святого Мунго.              Когда она упомянула, что рисунок Скорпиуса напоминает ей троих людей, по которым девушка безумно скучает. И сейчас Драко понимает, что она имела в виду своих нерожденных детей.              Когда она узнала, что завещание Уизли может привести к смерти ребенка, то почти выбежала из его кабинета. А, вернувшись, Малфой заметил, что ее глаза стали красными, а щеки — влажными.              Но хуже всего, что Грейнджер должна жить, даже после смерти Уизли, по его правилам, ощущая себя, словно в клетке.              И теперь был бесспорен тот факт, что Гермиона Грейнджер — самая сильная женщина, которую он когда-либо встречал.              

***

             Драко выбрался из постели, понимая, что сон так к нему и не придет. Он старался не шуметь, выходя из комнаты и направляясь к Скорпиусу, в надежде не разбудить Грейнджер.              Сын все еще крепко спал и, присев на кровать рядом с ним, Драко аккуратно убрал пару прядок с его лба, поблагодарив Мерлина за сына.              Малфой быстро осмотрелся, отмечая, что его комната была такой же чистой и опрятной. Игрушки аккуратно сложены в сундук, обувь стоит в ряд. Краски и кисти разложены на маленьком столике рядом с мольбертом, где стояли его последние рисунки.              И еще дракон.              Затем он снова посмотрел на сына, на его светлых волосах играло, переливаясь, восходящее солнце, выглядывающее из-за занавесок. На губах замерла легкая улыбка, а крошечные пальцы бессознательно обхватили пальцы мужчины, словно ища защиты в прикосновениях отца, совершенно не подозревая об этом.              Этот крошечный мальчик значил для Драко все.              Прошло минут двадцать, прежде чем он услышал, как дверь открылась. Повернувшись, Драко увидел Винса, вероятно, пришедшего, чтобы разбудить Скорпиуса и помочь ему собраться.              — Мистер Малфой, доброе утро. Он еще спит?              — Доброе, Винс. Да, спит.              — Не удивлен, — усмехнулся он. — Молодой господин вчера слишком устал. Мы играли в прятки после его занятий, и, скажем так, он проявил очень творческий подход к поиску мест, — Драко, даже если бы и захотел, не смог бы скрыть улыбку.              Это его сын.              Изобретательный.              С богатым воображением.              Потрясающий.              — Я разбужу его и помогу одеться.              — Хорошо, сэр. Я тогда начну готовить завтрак.              Винс развернулся, подходя к двери, но остановился, услышав голос Драко.              — Сегодня нужен будет завтрак на четверых.              Он кивнул.              — Конечно, сэр.              А затем Винс вышел из комнаты, прикрыв за собой двери. Малфой снова посмотрел на спящего сына.              — Скорпиус, — тихо позвал он, прикасаясь к его плечу.              Он не шевелился.              — Скорпиус, — повторил Драко, нежно сжимая его руку.              Мальчик заворчал, мгновенно нахмурившись, так сильно напоминая самого Драко в детстве, когда он проворачивал похожее с матерью.              — Скорп, — позвал его еще раз, и глаза мальчика, наконец, медленно приоткрылись.              Ему потребовалось мгновение, чтобы осмотреться, перед тем как его взгляд остановился на отце.              — Па-а-ап, — застонал он, — я еще сплю…              — Знаю, но пора вставать.              — Но…              — Грейнджер здесь.              И вот так он мгновенно проснулся.              — Она принесла ребенка? — вспыхнул он и потер глаза, вылезая из-под одеяла.              Драко рассмеялся, притягивая его ближе и усаживая к себе на колени.              — Ребенок еще не родился, Скорп, но когда он появится, она познакомит тебя с ним.              — Хорошо! Пойдем поздороваемся!              — Ты должен сначала одеться.              Скорпиус вскочил с кровати и побежал прямо в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Драко встал и заправил постель, краем глаза наблюдая за сыном, а когда Скорпиус вернулся обратно в комнату, то сразу направился к шкафу, выбирая одежду на день.              — Я готов! — улыбнулся он, как только надел туфли, и Драко, не теряя времени, взял его за руку, выходя из комнаты.              ***              Скорпиус не желал завтракать, пока не увидит Грейнджер, но Драко хотел дать ей отдохнуть столько, сколько та пожелает.              Но когда и это не утихомирило сына, мужчина решил пойти на взятку.              — Дам пять галлеонов, если ты подождешь еще пять минут.              — Но я хочу найти Грейнджер прямо сейчас!              — Пять галлеонов и блины.              Скорпиус недовольно поморщился, но на оладьи согласился при условии, если они потом накормят ими и Грейнджер.              И тут все пошло по наклонной.              Грейнджер не сможет позавтракать. У Драко совершенно вылетело из головы, что девушка не сможет съесть их еду, несмотря на то что уже попросил Винса подать завтрак на четверых.              Поэтому мужчина быстро направился к дому Гермионы, где смог достать все необходимые ингредиенты для блинов, а также фрукты и шоколад, чтобы ведьма сама смогла выбрать начинку. У девушки также были ягоды и сиропы, и все, что Драко оставалось сделать — убедиться, что именно их будет использовать Скорпиус.              По возвращении домой Малфой сразу же начал печь блины. Волшебник может ненавидеть их, но ему нужно было научиться готовить для сына, и сейчас этот навык пригодился как никогда.              Грейнджер аккуратно постучала в дверь, привлекая внимание, как раз когда Драко закончил с готовкой.              — Доброе…              — Грейнджер! — Скорпиус моментально вскочил со своего места, подбегая к девушке. Он обхватил ее ногу, обнимая, на что Гермиона рассмеялась, притягивая мальчика к себе.              — И тебе доброе утро, Скорпиус.              Она подняла глаза, сразу же натыкаясь на Драко.              Девушка пыталась скрыть вспыхнувший на щеках румянец.              Почему ты краснеешь, Грейнджер?              — Пойдем! У нас сегодня снова блины!              Скорпиус взял ее за руку, потянув к столу, и Гермиона поддалась, садясь рядом с мальчиком.              — Вот, — сказал Драко, ставя тарелку с блинами перед девушкой. Она посмотрела на мужчину, удивленно приподнимая брови, и приоткрыла рот в попытке что-то сказать.              Но счастливый Скорпиус привлек ее внимание, и Малфой, воспользовавшись моментом, пододвинул к ней ягоды и шоколадный сироп, отодвигая миски с остальной начинкой.              — Ягоды или сироп? — спросил Драко, но прежде чем Гермиона успела ответить, Скорпиус выложил ей на тарелку горсть ягод, а затем налип на стопку оладий шоколадный сироп.              — Вероятно, оба, — улыбалась она, пока Скорпиус продолжал наливать на ее порцию сироп.              — Скорпиус, думаю, хватит…              — Шоколад делает людей счастливее!              Драко знал, что пытаться остановить сына бесполезно. Выучил это на своем горьком опыте.              Но Грейнджер улыбнулась, пододвинула тарелку ближе и, взяв нож и вилку, поблагодарила Скорпиуса. Она кинула быстрый взгляд на Драко, и когда он кивнул, заверяя ее, что она может это съесть, откусила первый кусочек.              А Скорпиус выжидающе смотрел, отчаянно желая увидеть ее реакцию. И когда девушка широко улыбнулась, Малфою показалось: в этот момент его сын очень собой гордился.              Так и должно быть.              Пока они доедали остатки оладьев, Драко налил себе чашку чая и прислонился к барной стойке, наблюдая за оживленным разговором на тему: “Какая начинка лучше”.              Он замер, почувствовав, как завибрировали защитные заклинания.              Пэнси.              Мужчина только успел поставить чашку на стол, когда на кухню вошла Паркинсон лучезарно улыбаясь.              Драко тяжело вздохнул.              — Грейнджер? Что ты здесь делаешь? — спросила она, отчего Драко подошел сразу же вставая между ней и Гермионой.              — Винс. Отведи, пожалуйста, Скорпиуса наверх, — мужчина не узнавал собственного голоса. — Можете начать занятия сегодня раньше.              — Конечно, мистер Малфой.              Драко едва заметил, как Винс, взяв мальчика за руку, который помахал Гермионе на прощание, вышел из кухни.              Мужчина смотрел на Пэнси, отмечая, что та резко нахмурилась, видимо, не понимая, что происходит.              — Драко?              — Убирайся.              — Малфой, прекрати, — позвала его Грейнджер, но он ее проигнорировал.              Паркинсон не заслуживает даже смотреть на нее. Не заслуживает разговаривать. Не заслуживает ее доброты.              — Что случилось, Драко? Почему ты так себя ведешь?              Он совершил ошибку. Он должен был обновить все заклинания еще после того случая с Блейзом, а сейчас нужно защитить Грейнджер, которая пока останется здесь.              Они все не заслуживают находиться ни рядом с ней, ни рядом с его сыном.              — Убирайся из моего дома, Паркинсон. Я не буду просить дважды.              —Но… почему?              — Малфой, перестань. Ты не должен этого делать.              — Блять, как ты можешь просто смотреть на нее после того, что она сделала? Точнее, не сделала.              — Я не понимаю.              — Малфой, пожалуйста! Пэнси, просто не обращай на него внимания.              — Как думаешь, ты правильно поступила? — он сделал шаг к девушке, отчего та резко выпрямилась, ожидая, что он продолжит. — Ты думала, что игнорировать ее крики о помощи, хорошая идея?              — О чем ты, черт возьми, говоришь?              — Уизли! Я говорю о Уизли! — повысил голос мужчина. — С каких пор ты на стороне Уизли, а не Грейнджер? Она доверилась тебе, а ты ничего не сделала.              Пэнси посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Гермиону. И Драко понял, что ею овладела злость.              — Ты снова лжешь, Грейнджер? Я думала, что мы через это уже проходили. Уизли был чертовски святым…              — Убирайся из моего дома. Уходи и никогда не возвращайся.              Девушка не стала ждать ни секунды, развернулась и покинула кухню. Драко молча последовал за ней к камину, наблюдая, как Паркинсон охватывают зеленые языки пламени.              Он закрыл ей доступ.              Так же, как и Тео с Блейзом.              К тому времени, как он вернулся на кухню, гнев полностью овладел им. Но продлилось это недолго.              Винс успокаивал Грейнджер, и Драко не мог понять, почему это чувствовалось, как удар ножом прямо в грудную клетку.              Словно это был специальный нож с выгравированными инициалами “В.О.”. Драко уже забыл, как ощущается подобное.              Он моментально воздвиг стены в своем сознании и подошел, обозначая свое присутствие.              — Грейнджер, у нас сегодня дела.              — Малфой…              — Встретимся через двадцать минут около камина.              А затем он повернулся и быстро отправился наверх, желая успокоиться.              Две эмоции, которые дают отвратительное сочетание.              Злость…              И ревность.              

***

             На Гермионе было надето светло-голубое платье, волосы распущены, а в руках — расшитая бисером сумка. Драко оценивающе посмотрел на нее, но тут же попытался взять себя в руки, надеясь сохранить контроль над телом.              Грейнджер убьет его сразу, если мужчина поддастся хоть одному своему желанию.              Он уже не злился и не ревновал.              Он беспокоился.              Грейнджер хотела помешать ему, когда он заставил Пэнси уйти вместо того, чтобы выгнать ее самой.              Но Драко пытался об этом не думать. Сейчас он не хотел спорить, не тогда, когда прошлой ночью узнал так непозволительно много.              Поэтому взял ее руку и, не встретив никакого сопротивления, аппарировал их в маггловский Лондон.              Гермиона даже не стала вырывать ладонь из его хватки, сразу же ударяя свободной рукой мужчину по плечу.              — Ты придурок!              — Какого черта, Грейнджер?              — Как ты мог ее прогнать? Зачем ты это сделал?              Она моментально отстранилась от него и сделала шаг назад, упирая руки в бока в ожидании ответа.              Ну, он пытался.              — Пэнси…              — Она была так счастлива, и ты просто испортил ей утро!              Она завернула за угол, направляясь к нужным магазинам. Драко последовал за ней, надеясь, что она позволит ему сказать хоть что-то.              Но, как обычно, девушка неумолима.              — Это было ужасно! Ты просто выместил на ней всю свою злость и даже не дал шанс хоть что-то сказать!              — Прямо как ты сейчас, — проворчал мужчина, открывая дверь магазина.              — Она, вероятно, пришла, чтобы увидеться с тобой и Скорпиусом! Возможно, хотела просто насладиться вкусным завтраком в вашей компании, а ты…              Они шли вперед, рассматривая маленькие платяные шкафы, комоды и сундуки с игрушками.              — Может, она просто, боже, какая прелесть, удивилась, увидев меня там…              — Да, довольно мило, и нет. Зачем мне давать ей возможность что-то объяснять, если она этим просто потратит наше время?              — И этот мне нравится, — она указала на фиолетовый комод для игрушек. — А ты мог бы ее сначала выслушать, нежели сразу выгонять.              — Нет, не очень, это ты должна была выгнать ее, Грейнджер! Какого черта ты вообще хочешь слушать ее объяснения?              Они привлекали внимания людей, но им было все равно.              — Что насчет этого? — она указала на белый шкаф. — И зачем мне это делать? Все, что она сказала, это “доброе утро”.              — Прекрасно, возьмем этот, и да, это ты должна была выставить ее за дверь. Ты забыла, что она сказала перед тем, как уйти?              Грейнджер прекратила разговор о мебели.              — Да, я слышала ее, Малфой, и да, я ожидала такой реакции, поэтому меня это никак не задело.              — Но это задело меня! — крикнул он. — Как ты могла позволить так с собой общаться? Как ты, блять, могла просто сидеть и терпеть это?              Она лишилась дара речи. По крайней мере, так думал Драко.              Но в действительности она что-то вспомнила. Мужчина это видел по ее глазам, как они заблестели, а дыхание сбилось.              Но спустя пару секунд Гермиона вновь взяла себя в руки, выдохнула и посмотрела на него со слезами на глазах.              — Я привыкла к этому. Я привыкла к такой реакции каждый раз, когда речь заходит о Роне.              А потом ведьма развернулась и направилась к консультанту, чтобы подробнее расспросить о комоде, который они выбрали. Блондин молча следовал за ней и, расплатившись, незаметно уменьшил его, чтобы спрятать в кармане.              Оба молчали, блуждая от магазина к магазину, покупая всю необходимую мебель в детскую.              Пеленальный столик. Игровой уголок. Кроватка. Ночник. Игрушки.              Через несколько часов, совершив все необходимые покупки, они вернулись в переулок.              Девушка нерешительно взяла его за руку, и Драко возненавидел этот момент.              Она так давно этого не делала.              Драко аппарировал их в конце улицы и последовал за девушкой к дому. Она открыла дверь, и мужчина сразу же отправился в детскую, доставая коробки с мебелью. Разложив все коробки на полу, он снял пиджак, оставаясь в белой рубашке и бежевых брюках.              Слизеринец не стал дожидаться Грейнджер, с помощью магии начиная распаковывать коробки.              Гермиона говорила, что не хочет во время ремонта прибегать к магии, и Драко с этим согласился. Но теперь, когда он стоял посреди комнаты с несобранной мебелью, то жалел о своем согласии как никогда.              Как это собрать самому? Он потратил бы не больше получаса, чтобы полностью обставить комнату. Но согласился помочь.              Поэтому мужчина вздохнул, определяя фронт работ. Он сделает все по очереди, и первое, с чего начнет, — шкаф-гардероб. Он самый большой, и как только волшебник с ним закончит, Грейнджер сможет разложить в нем уже купленную детскую одежду              Он закатал рукава рубашки до локтей, перед тем как взять инструкцию по сборке, начиная изучать написанное на чертовом пергаменте.              — Драко?              Он поднял взгляд, сразу же натыкаясь на стоящую в дверях Грейнджер. Она неловко заламывала пальцы руки, делая неуверенный шаг вперед.              Драко не мог отвести взгляд.              Блондин не воспользовался подобным шансом раньше: оценить, как сильно ей идет это платье. Он сглотнул образовавшийся ком в горле и молил Салазара не испортить момент своими желаниями.              — Да? — голос оказался хриплее, чем он того ожидал. И, несомненно, на Грейнджер это произвело впечатление.              Как Малфой мог решить, что это не естественный румянец?              Алые щеки выдали ее тотчас же, и ему каким-то образом удавалось смотреть прямо ей в глаза, пока румянец нещадно распространялся по шее прямо к груди.              Блять.              — Мне не стоило кричать на тебя. Это твой дом, и если ты не хочешь, чтобы Пэнси находилась рядом со Скорпиусом, то это твой выбор. Он твой сын, и я не имела права в это вмешиваться.              Это то, к чему она пришла? Что ее мнение не имеет значения? Что она должна была промолчать? Потому что Драко тут же понял, как прошлое действительно влияло на ее чувства и мысли по сей день.              Когда она поддержала его в ту ночь в баре, когда Блейз накричал на нее.              Как она приняла его вздорного сына, и как до сих пор пытается быть с ним терпеливой.              Как она выражала ему соболезнования, узнав о смерти его жены и матери. Драко никогда не слышал ничего более искреннего.              — Я не хочу, чтобы Пэнси находилась рядом с моим сыном. Но я также не хочу, чтобы она находилась рядом с тобой. Я не хочу, чтобы хоть кто-то из них к тебе приближался, Грейнджер. Они тебя не заслуживают.              — Я понимаю твои чувства, но прошли годы с тех пор, как я рассказала им это в первый раз. И теперь решила быть выше этого и просто забыть…              — Выше этого? Они должны были помочь тебе.              — Я согласна, но теперь все это в прошлом. Нет необходимости об этом говорить. Рона больше нет.              Драко усмехнулся. Она думала, что поступает правильно, позволяя им так поступать, когда ей следовало стоять на своем до последнего и требовать объяснений, почему им все равно. Ее так называемые лучшие друзья бросили на произвол судьбы, но ведьма до сих пор о них переживает.              — Ладно, давай просто сделаем это, — сказал он, собирая деревянные части и пытаясь понять, как их соединить.              Гермиона подошла ближе и, сев на пол, забрала у него инструкцию, начиная читать.              — Сначала нам нужно сделать каркас, закрутить вот это.              — Хорошо, — Драко потянулся за пакетом, где по его предположению лежали винты. Почему они просто не могли использовать пару простых заклинаний?              Он сел рядом, начиная манипуляции с деревянными поверхностями, пока девушка пыталась их привинтить с помощью непонятного железного прутика. Как ей это удалось, Малфой не знал, но она смогла их закрутить.              — Хорошо, дальше надо…              — Почему мы просто не используем магию, Грейнджер? Это займет намного больше времени, чем ты думаешь.              — Нет! Я хочу сделать все это маггловским способом! Просто дай мне болты…              Болты?              — И… нет, не эти, маленькие и круглые… ну, нет, Малфой…              Драко не понимал, о чем она говорила.              Все это не имело никакого смысла, и после нескольких попыток понять, что такое болты, он сдался.              — Акцио палочка.              Она резко втянула воздух.              — Не смей.              Он встал, понимая, что единственный способ, которым она могла бы его остановить — подойти к нему.              Чего она не сделает, потому что не сможет встать без его помощи.              Драко ухмыльнулся, поднимая палочку.              — Малфой! Я прокляну тебя!              — Вингардиум Левиоса, — необходимая деревянная часть медленно подплыла к нему.              Попытка Грейнджер подняться вызвали у мужчины смех. Он легко подхватил нужный предмет, ожидая, пока девушка снова попытается встать. Но Гермиона лишь фыркнула и выпрямила ноги.              — Ты закончил надо мной смеяться?              — Не совсем. Попробуй еще раз, — рассмеялся он, отчего ведьма закатила глаза и скрестила руки на груди.              Драко почувствовал, как кровь приливает к его члену.              Блять.              Сейчас ему открывался потрясающий вид на то, чего он до этого момента, сам не знал, что желал. Блондин сделал шаг вперед и спрятал палочку в карман, прежде чем протянуть Гермионе руки.              Она недовольно обхватила их, бормоча себе под нос что-то о белокурых придурках, и встала на ноги.              А затем Драко сделал еще шаг, ближе к ней.              Грейнджер, смотря широко распахнутыми глазами на него, сделала шаг назад.              — Малфой.              — Грейнджер, — прошептал он.              — Что ты делаешь? — выдохнула она.              Он продолжал наступать, пока Гермиона не прижалась к стене. Она отвела взгляд, когда Малфой наклонился, обдавая дыханием ее шею.              Она восхитительно пахла.              — Решаю загадку.              — Загадку?              Грейнджер задыхалась.              — Это волновало меня дольше, чем я могу признать, и пришло время что-то с этим делать.              Малфой прижался губами к ее шее, вырывая еще один вздох. И это только побуждало продолжать, он мягко очертил линию по ее горлу.              Слизеринец хотел ее взять прямо здесь.              Прямо сейчас.              Хотел чувствовать ее кожу под своими пальцами.              Услышать звуки, которые она издает, моля о большем.              Быть тем, кто узнает, как она кончает.              Одного прикосновения никогда не бывает достаточно, и сейчас Драко сдался на милость своим желаниям — потребностям. Он чувствовал, как в груди бешено колотится сердце, а член болезненно натягивает ткань брюк.              Гермиона повернула голову, встречаясь с ним взглядом, и, мгновение спустя, опустила глаза ниже.              На его губы.              Мужчина видел, что она колеблется. Момент, когда Грейнджер поняла, что должна принять решение. Решение, которое наконец — наконец — позволит им пересечь невидимую границу.              — Сделай это.              — Ты сделай, — рявкнула она.              Конечно, Грейнджер начнет усложнять. Никогда не сдастся без боя, но другого он и не ожидал. Поэтому мужчина усмехнулся и произнес:              — Всегда такая чертовски упрямая.              И тут его губы накрыли ее.              Драко не мог думать ни о чем, кроме того, как восхитительно ощущались ее губы. Он проглотил ее вздох, и когда руки девушки сжали его рубашку, Малфой скользнул языком ей в рот, застонав.              Он намотал ее волосы на кулак, наклоняя ее голову и начиная целовать глубже. Девушка стонала прямо ему в рот, притягивая к себе, как можно ближе.              Драко бессовестно поглощал ее, пробуя на вкус каждый дюйм, а когда мужчина отстранился, то посмотрел на ее красные распухшие губы и быстро вздымающуюся грудь.              — Блять, — прохрипел он.              И снова поцеловал.              Гермиона отчаянно цеплялась за его руки, грудь, пытаясь не упасть, поддаваясь охватившему их желанию. Драко держал ее так, как хотел: брал, целовал так, как желал уже несколько недель.              Когда они отстранились друг от друга, чтобы, наконец, глотнуть хоть немного кислорода, он оставил еще один поцелуй на ее губах и сделал шаг назад.              — Теперь я могу воспользоваться магией, Грейнджер?              — Д-да, ты м-можешь, — голос подводил.              Драко развернулся, вытащил палочку и принялся собирать все то, что они купили.              Грейнджер все эти десять минут стояла, прижавшись к стене. Вот почему он хотел использовать магию, определенные заклинания идеально склеивают мебель.              И теперь Малфой знал прекрасный способ договориться с ней.              Все, что для этого требовалось — поцелуй.              Он левитировал предметы, расставляя их по комнате. Шкаф, пеленальный столик, кроватку.              К тому моменту, как Драко закончил, Грейнджер, кажется, пришла в себя.              — Драко?              — Да, Грейнджер?              Он развернулся и понял, что та стоит все там же, прижимаясь к стене, теребя подол платья.              Малфой бы многое отдал, чтобы снять его прямо сейчас.              Ведьма посмотрела на него, и Драко застыл, увидев на ее лице чистый страх.              — Что мы натворили? — прошептала она.