Новая перспектива 4

      Сабаку но Гаара стоял неподвижно глядя в глаза недавно сформированному Боггарту, который медленно подходил к нему в той неторопливой манере, которую можно было бы ожидать от беззаботного во время легкой дневной прогулки, за исключением того что у Боггарта было гораздо больше зловещая цель на пути к Гааре. Он шел прямо на дрожащего шиноби, который не сдвинулся ни на дюйм с момента ужасного формирования монстра. Многие зачарованные наблюдатели этого события, возможно не поняли глубоко укоренившегося отчаяния Гаары при виде приближающейся фигуры, поскольку они не слышали о грязном прошлом мальчика. Но даже они, какими бы непостоянными ни были студенты, осознавали ужас в обычно прозрачных глазах Гаары. Приближающаяся человеческая фигура была, конечно не такой как они ожидали от ранее фантастического Боггарта нового студента, но тем не менее они с восторгом наблюдали за ней. Человеческая фигура, по-видимому женщина, добралась до места назначения с нежной улыбкой на лице. Широко раскрытые глаза Гаары не могли даже моргнуть перед лицом Каруры, которую он видел только на фотографиях. Тем не менее, она имела самые глубокие последствия в его жизни. Сабаку но Карура, мать Гаары. Из всех фигур и из всех сценариев, хранившихся в памяти хозяина демона, он никогда не мог бы себе представить, что она станет тем страхом который ему покажется. Дело не в том, что он не понимал ужаса, который испытывал. Он был очень напуган от неожиданности. Боггарт с тонким женским лицом наклонился и обнял застывшего шиноби, обхватив руками его миниатюрное тело с казалось бы, привычной легкостью. Гаара был не в том состоянии ума, которого можно было бы ожидать от ребенка, воссоединившегося со своей мертвой матерью, и не зря вскоре выяснилось. На самом деле Боггарт был проявлением страхов основанных на идеях и восприятиях этого человека. По сути, мать Гаары была там, потому что он боялся самой мысли о ее присутствии, потому что в глубине души он всегда точно знал, что она ему скажет. — Профессор, кто это? — прошептала Гермиона обеспокоенная тем что опасное существо которое она наблюдала за трансформацией в различные гротескные мысли человеческого разума, теперь обнимало явно насильно, испуганного, красноволосого мальчика. — Я не знаю. Я никогда ее раньше не видел. Вряд ли это магическое существо— Люпин был искренне озадачен необычным поведением Боггарта, который наклонился к уху Гаары и что-то шептал ему.  При первых признаках неприятностей или опасности он вешается и остановит существо, даже если при этом ему придеться проявить собственный страх. А до тех пор он будет ждать и смотреть, что произойдет. Это было не похоже на Люпина — подвергать друга опасности ради своего любопытства. Однако ему совестно было признаться, что даже он опасался студента, появившегося в шквале песка и интриг. Гаара не видел всего что видели его одноклассники. Он замечал только почти седые волосы, закрывающие его глаза, как завеса туманной неуверенности, плохих воспоминаний и презренных мотивов. Объятие, начавшееся с такой любовью, превратилось в отчаянное сжимание, когда фальшивка начала шептать ему на ухо тревожные вещи, которые, как он знал, были правдой, но все же отрицал их. —Мой маленький Гаара, мой прекрасный маленький Гаара. Ты был таким непослушным ребенком, никого не убивал… Ты знаешь, что это твоя цель. Ты оружие геноцида. Вот почему я дала тебе твое имя..— Боггарт Карура заботливо пела Гааре на ухо, описывая все его худшие неуверенности и дестабилизируя его лишь недавно сформировавшееся здравомыслие в самой его основе. 'Нет нет нет!' — Гаара взвыл про себя, яростно желая кричать об этом отрицании во все горло. — Теперь все в порядке, мой Гаара. Твоя мать теперь позаботится о тебе. Мы убьем их всех вместе. Мы будем продолжать убивать, пока мы с тобой не останемся одни. — Боггарт, который как забыл Гаара, был всего лишь отголоском истины, теперь был прямо перед его лицом, глядя ему в глаза со всей любовью, в которой ему было отказано на протяжении всего детства. Хуже всего было то что во время тревожной речи и одобрительных визгов Шукаку, он искренне хотел исполнить ее желание. Подросток чувствовал себя очень счастливым в теплых объятиях матери. Это было не похоже на Гаару. Да, он легко терял себя, особенно после того как отделил свой разум от разума Ичиби, но эмоциональная реакция от этой встречи истощила весь его самоконтроль, пока он не превратился в не более чем оружие, которым он так стремился быть и от которого так трудно дистанцироваться. — Я так сильно люблю тебя, Гаара, всегда любила. Даже несмотря на то, что твой отец сделал с нами. Я всегда любила тебя.  Карура, хоть и фальшивая, притянула Гаару к своей груди, и наконец он не выдержал и обхватил ее своими меньшими руками, цепляясь за грудь матери и желая, чтобы это никогда не кончалось. Он желал чтобы ему не пришлось убивать ее снова, однако он понимал что в этом у него нет выбора. Гаара закрыл глаза готовясь к атаке, которую он собирался совершить, зная насколько сильно это причинит ему боль позже. Он приготовился к убийству. — Ты знаешь что ты должен это сделать, Гаара. Сделай это ради своей матери.— Шептала она, пока пробка на тыкве отрывалась и рассыпалась в песок, к которому присоединялось все большее количества песка, теперь свободно вытекающие из тыквы. "Да, мама." — Гаара мог только шептать про себя, напрягая контроль над усиком который достаточно затвердел, чтобы пробить даже самую сильную защиту, хотя это и не требовалось. Все еще озадаченные всей ситуацией присутствующие ведьмы и волшебники не могли не напрячься, когда щупальце из песка махнуло вокруг обнимающейся пары. От сцены исходило ощущение опасности, настолько сильное, что даже самый тупой подросток мог почувствовать надвигающееся насилие на инстинктивном уровне. "Да, мама." — повторил Гаара, и крики Шукаку стали почти оглушительными, когда он ударил. Гермиона ахнула, когда песчаное копье пронзило женскую грудь, принадлежавшую женщине, которая выглядела одновременно неудивленной и благодарной за агрессию. Юная волшебница подумала, что увидела сходство с Гаарой в лице бледной женщины, но была не в состоянии останавливаться на таких деталях, когда он нападал на эту женщину, казалось бы без всякой причины. Ей пришлось напомнить себе, как и всем ученикам, что на самом деле они видели пронзенного не человека, какой бы реальной ни казалась кровь, а Боггарта. Все наблюдали, как теперь уже безвольное тело мягко упало на Гаару. Он все еще прижимал ее к себе. Роли сменились, когда она слегка откинула голову от его плеча, чтобы прошептать одну последнюю вещь. Все присутствующие видели, как Боггарт передал Гааре предсмертное послание, но никто не смог разобрать ни единого слова. Все что кто-либо мог различить, это то что слова Боггарта вызвали улыбку на лице Гаары. Он шептал ответ про себя: «Я знаю». Никто не двигался, никто не говорил. Весь класс застыл пока Гаара передвигал тело теперь уже мертвого Боггарта на пол, все еще сохраняя грустную и в то же время очень искреннюю улыбку. В ней не было той апатии или отвращения, которые были на его предыдущем выражении лица. Нет, это была трансцендентная улыбка, которую никогда раньше не видели и которую теперь будет редко увидеть снова жителям Хогвартса. Песок вернулся на свое место, когда его хозяин отвернулся от своих сверстников и вышел из класса. Тело Боггарта начало сводить судорогой, а затем оно взорвалось облаком дыма, не оставив после себя ничего кроме плохих воспоминаний и испуганных третьекурсников. Ни одна душа не видела Гаару в течение нескольких часов после происшествия. И ни один человек не видел, чтобы он проливал в ту ночь ни единой слезы. КСОКСОКСОКСОКСОКСОКСОКСО Как и все хорошие слухи, история о встрече Гаары с Боггартом за первые десять минут распространилась по всем четырем углам и факультетам Хогвартса. Даже учителя не были избавлены от сплетен. Они тоже болтали между собой о странном и сбивающем с толку ученике, который стал даже более интересным, чем их местный чудотворец Гарри Поттер, у которого по сравнению с ним было довольно обыденное начало учебного года. Несмотря на атаку дементоров. Центр внимания - красноволосый подросток, стал еще более сдержанным чем раньше после последнего урока Защиты от Темных Искусств, если это вообще было возможно. Люпин был просто благодарен за две вещи: Ни один ученик не пострадал, и его класс не был разрушен, как предполагали ранее. Шансы на то что он будет преподавать на улице до конца недели, составляли пять к одному. К счастью, Люпин имел достаточно веры в Гаару чтобы сделать ставку на выживание своего класса. Единственным учителем, до которого от такого распространения слухов и сплетен не дошло ничего большего кроме немногой информации, был вечно стойкий и полный ненависти Северус Снейп, который сначала выслушивал различные версии этой истории, а затем полностью дистанцировался от этого вопроса после того как правда превратилась в преувеличение. Дамблдор всерьез пытался решить проблему столкнувшись с ней снова, но без особого эффекта. Казалось что для Гаары этот вопрос имел деликатный и личный характер, поскольку все его вопросы встречались либо с пристальным взглядом, либо с притворной озабоченностью. Перед допросом Альбус решил, что не будет предлагать Гааре ни одну из своих теорий, поскольку если он ошибется или будет прав, это может закончиться печально. Он знал что в его руках расстроенный подросток, и последнее что ему было нужно, это разгневанный ученик, который напугал его больше чем он хотел бы признать. Единственным утешением которое мог найти пожилой и мудрый человек, было то что Гаара был привязан к определенным социальным нормам благодаря своей очевидной дружбе с Драко Малфоем. Хотя термин 'друг' на самом деле не совсем подходил, учитывая продолжающуюся дистанцию ​​красноволосого и в целом его антисоциальный характер. Профессор не был уверен стоит ли ему беспокоиться из-за связи двух подростков или нет. Ему придется подождать и посмотреть, в конце концов у него все еще есть свои контакты в Министерстве, к которым можно обратиться, если что-то выйдет из под его контроля, как бы сильно он ни хотел избежать этого случая. Платиновый блондин из слизеринской знати сумел, приложив значительные усилия, поддерживать регулярный контакт со своим соседом по комнате после фиаско произошедшего несколькими днями ранее. Тот случай грозил разорвать ту небольшую связь, которую он имел с мальчиком, которого теперь считал, не самым лучшим термином, своим другом. С этой целью он практически затащил молчаливого и мрачного мальчика на уроки полетов на метле первокурсников, которые Гаара не имел возможности посещать два года назад. Очевидно в то время он был где-то в другом месте. Когда Гаара впервые узнал об волшебном увлечении ездить на метлах, он решил что ведьмы и волшебники сошли с ума. Дело не в том что Гаара сомневался в Сириусе, который тоже как-то упомянул летающее оборудование дворника. Все таки молодой шиноби слышал о гораздо более странных способах передвижения в своем собственном мире. Однако концепция фактического использования этого метода транспорта на регулярной основе, и для развлечения казалось смешным. Не прошло и двух недель с момента его падения с гораздо более крепкого магического летающего существа, и это оказало глубокое влияние на доверие Гаары к чувству самосохранения волшебного сообщества, когда дело касалось их летающих инструментов. Достаточно было сказать что Гаара не собирался получать ожидаемое сотрясение мозга. Поэтому когда красноволосый подросток оказался верхом на деревянной метле, он задумался насколько на самом деле убедителен его сосед по комнате. Он посмотрел налево и увидел что на губах Драко заиграла тонкая улыбка. Хотя она была гораздо счастливее чем его прежние злобные ухмылки, которые уже стали обычным явлением для нового ученика. Справа от себя Гаара увидел около тридцати первокурсников, которые держали свои метлы так же крепко и испуганно, как и опытная машина для убийств из Суны. Было бы ложью сказать что эта машина для убийств не была смущена своей пугливостью, но после всего что он пережил за последнее время, он был не в настроении позволять гордости брать верх над его безопасностью. Однако несмотря на резкие протесты своего соседа по комнате против этого решения, Гаара категорически отказался оставлять на земле свою наполненную песком тыкву. Не то чтобы он боялся что она снова сломается, в конце концов он мог починить ее почти мгновенно, но он определенно не собирался снова падать с такой высоты в ближайшее время без защиты своего надежного спасательного круга. Вся тема неспособности Гаары кататься на метле была поднята, когда связанная с ней тема Квиддича была рассказана с таким энтузиазмом, каким Гаара никогда не видел у кого-то столь стойкого, как Драко. Чистокровный был полностью поглощен этой темой, он подробно рассказал о чудесах не только любительской игры, но и профессионального спорта. Гаара действительно пожалел когда случайно кивнул головой, пока его спрашивали играл ли он в эту игру раньше, что привело к тому что Драко, недоверчивый в начале, спросил умеет ли Гаара вообще ездить на метле. Молодой волшебник больше не знал что было правдой, поскольку ранее ему сообщили что предполагаемый песчаный чистокровный не знает самых основных навыков, которым его самого научили в семь лет. Что еще больше озадачило высокомерного дворянина, так это то что хотя он и сомневался в статусе рождения Гаары, это не помешало ему продолжить дружбу с ним. Это просто не имело смысла для Драко, которого воспитывали только с идеей социального восхождения как причины для общения со сверстниками. По странному совпадению не только Драко, но и Гаара ощущал странное ощущение предстоящего дружеского общения. Это была настоящая причина по которой он согласился рисковать своей жизнью ради безумия, которое считалось волшебным развлечением. Если бы это был любой другой человек, рыжий бы наотрез отказался, но в случае с Драко он почувствовал укол вины.  В качестве неожиданного побочного эффекта близости Гаары к Драко его покинули Крэбб и Гойл. Также Драко немного отстранился от круга общения чистокровных. Шиноби знал, что в долгосрочной перспективе будет полезно избавиться от множества предвзятых и дискриминирующих чистокровных, которые плюнут на них, как только увидят, однако от внимания шиноби не ускользнуло то что поскольку его избегали все социальные круги и оставили одного, Драко начал слоняться вокруг него гораздо чаще. Гааре было больно осознавать, что он был причиной чьей-то боли и одиночества, особенно такого человека как Драко, который несмотря на свое темное воспитание, был по-настоящему хорошим человеком, хотя временами немного резким и раздражающим. Вернувшись в свое нынешнее затруднительное положение после похлопывания по плечу, Гаара повернулся и увидел что Драко выглядел предсказуемо нервным тем что его игнорировали в течение последних нескольких минут. Бледный мальчик снова спрашивал о прошлом Гаары, только ради того чтобы узнать больше о своем знакомстве, а не по каким-то более зловещим причинам. И все же, когда немая тайна полностью поглотила Гаару, Драко сильно встревожился. Это было еще одним доказательством его внутренней доброты. То что он действительно смог приблизиться и коснуться плеча Гаары, показало что у него не было злых намерений, или по крайней мере у него не было намерения убить его. Именно поэтому Яшамару никогда не мог подобраться достаточно близко чтобы убить Гаару, когда он был ребенком. Поэтому ему и приходилось прибегать к более прямым методам вместо уловок. Отбросив болезненные мысли о прошлом, Гаара обратил внимание на мадам Крюк, которая начала свое руководство по полетам для начинающих. На самом деле она не признавала присутствия третьекурсников в своем классе, поскольку знала насколько хлопотным может быть Малфой когда он разгневан. Поэтому их присутствие вызвало у нее только немного раздражения. Кроме того она также поддалась загадке переведенного студента, и ей было искренне любопытно сможет ли он летать после того как истории о его магической неспособности распространились по преподавательскому столу во время обеда. Следуя инструкциям, оба подростка оторвались от земли. Один из них почти ожидал упасть обратно на колени, но с удивлением обнаружил что плывет в футе или двух над травой на деревянном валу метлы. Затем Драко наклонился и сказал: — Давай, давай оставим этих детишек и полетаем по-настоящему. Чистого веселья в голосе мальчика было достаточно, чтобы убедить неуверенного ниндзя медленно следовать за ним на метле, прочь от группы сбитых с толку первокурсников которые ожидали что они останутся там дольше, чем первые пять минут.  По правде говоря, Драко поощрял Гаару идти на урок первокурсников только потому что думал что это единственный способ заставить перепуганого Джинчурики поверить, что покидать землю будет безопасно. Они кружили в задней части школы. Гаара практически не имел ни малейшего понятия куда его ведут, за исключением подозрения что пункт назначения потребует урока, опасного для жизни. Ожидания мальчика-тануки оправдались, когда он своими большими глазами увидел гигантский стадион перед собой. По размеру он был близок к стадиону для экзаменов Чунина, но по размеру воздушного пространства был намного громаднее. Травяное поле внизу выглядело так будто на нем раньше редко стояли, и это вполне могло быть правдой, учитывая что большую часть времени проведенного на поле для Квиддича в Хогвартсе, они проводили катаясь на метле в небе. Высокие деревянные конструкции готовые разместить весь педагогический состав и гостей школы в себе, все еще были без тканевого покрытия, поскольку год только начался, а до первого матча сезона оставалось еще больше месяца. Каждый из них поплыл в центр обширной области, прежде чем Драко начал летать более энергично теряя терпение, которое так отчаянно требовалось, чтобы заставить Гаару подняться выше, чем на несколько футов. Слегка успокоившись и признав свое незрелое поведение, Драко опустился обратно на уровень глаз и начал подстрекать инопланетянина подняться выше, продолжая свою незрелую выходку, хотя теперь и признанную и принятую. На предложение Гаара сначала просто отказался с никаким намерением совершать суицид. Дело было не в том что он боялся высоты, а в том как он достигал ее. Это приводило его в бешенство. В конце концов Гаара поддался непрерывному нытью блондина, которое из нежного уговора превратилось в детское поддразнивание. К стыду, Гаара поддался детской форме принуждения, потянув вверхний конец деревянного шеста.  К сожалению со стороны Гаары была допущена оплошность, которую Драко тоже не заметил. Большая тыква, равная по размеру самому Гааре и до краев наполненная измельченными камнями, была слишком тяжелой, чтобы ее могла поднять любая метла, магическая она или нет. Гаара попытался полететь прямо вверх по примеру своего соседа по комнате, но достиг лишь ошеломляющей высоты в пять футов, прежде чем начал опрокидываться назад и падать. То что в одиночку обрек рыжего на падение, был также тем что спас его от выполнения номера на его недавно зажившем копчике.  Песок вырвался из контейнера с молниеносной скоростью, чтобы смягчить хоть и незначительный, но все же неприятно ностальгический спуск. Благодаря одеялу из золотых гранул под спиной, Гаара едва даже почувствовал удар и на мгновение снова поднялся на ноги. — Сними эту… эту штуку и попробуй еще раз — Сказал Драко возвращаясь вниз как пресловутый йойо, которому он казалось подражал последние несколько минут. Слизеринский Ловец наткнулся на описание тыквы, которое, к его ужасу оставалось для него постоянной загадкой. Он несколько раз пытался, особенно после инцидента с Боггартом, узнать что-нибудь, хоть что-нибудь о Гааре, но единственное, что ему удалось вырвать из лап паранойи Гаары, это то, что мальчик был «шиноби» откуда он пришел, и что он преуспел в беспалочковой магии. Что такое шиноби, и бесконечное количество других вопросов, оставшихся без ответа, все еще терзали разум Малфоя. Гаара покачал головой, не желая допускать и мысли о том, чтобы ехать на метле, которая в его сознании уже показала себя небезопасной, без своей защиты. Гаара посмотрел на взятую взаймы метлу в руке, совсем не похожую на 'Нимбус' Драко 2001 года: Конец потрепанный, а длина казалось готова прогнуться под весом обычного ученика, не говоря уже о значительном весе, если учесть массу песка на его спине. Сам мальчик, будучи с довольно миниатюрным ростом, весил очень мало, хоть он никогда и не признавался в подобных слабостях. Крошечный Джинчурики раздраженно отбросил метлу в сторону, когда его терпение иссякло. Но все же он был осторожен с метлой, чтобы не приложить слишком большую силу для своего броска и не сломать инструмент. Сломать ее не представляло угрозы безопасности. Прежде чем он смог оставить Драко успокаиваться в течение следующих нескольких часов, упомянутый летающий подросток предпринял последнюю попытку убедить своего товарища остаться: —Да ладно тебе, не будь таким трусом. Отказываясь снова поднимать столь очевидную насмешку над его гордым поведением, Гаара начал уходить не имея больше причин оставаться. Он был уверен что в какой-то момент помирится со своим соседом по постели, но в данный момент он был слишком... Злым? Смущенным? Он не был уверен что чувствовал, когда Драко назвал его трусом, учитывая его очевидный страх перед полетом с помощью волшебства. Спасибо Клювокрылу. Тем не менее, было понятно что после нескольких недель, включающих не менее трех падений, у него появился страх повторения ситуации. По общему признанию, первое произошло из-за неизвестного кинжутсу. Хотя в то время он был близок скорее к бессознательному состоянию, а во время третьего падения, его спас мягкий пескок на нескольких футах от земли. Но факт оставался фактом: Его фобия похоже укоренилась сама собой. Когда Гаара выходил через одно из многочисленных отверстий по периметру стадиона, он услышал позади себя порыв ветра. Не незнакомый звук, почти напоминающий его ветрянный дом. Хозяин тануки обернулся и увидел как Драко носился по воздуху с головокружительной скоростью. Что действительно привлекло его внимание, так это выражение его лица. В отличие от большинства которые вместо летающего аристократа увидели бы лишь размытое пятно, тренированные глаза Гаары уловили безудержную радость на лице Малфоя. Даже несмотря на недавнюю выходку Гаары. Драко казалось преодолел свое чувство разрушительного одиночества, свободно паря и по-видимому находя некоторую долю удовлетворения. Гаара был относительно незнаком с этим удовлетворением, но все же мог полностью понимать эти чувства. Гаара хорошо знал о маске которую Драко был вынужден носить в течение многих лет. Из-за нее любые его эмоции или действия яростно охранялись. Итак, то что Драко улыбался и показывал такое счастье, не осознавая что за ним наблюдают, означало что это все было по крайней мере искренним. Большую часть времени когда Драко не знал что за ним наблюдают, он обычно просто хмурился или работал. Это был верный признак того что потенциально злой ребенок, по крайней мере смог сбежать от своего злодейства. В голове Гаары сформировалась идея, и к его удивлению, она не заключалась в том чтобы убить или искалечить обладателя награды 'Самый злой профессор Хогвартса'. Преодолевая свои сомнения по поводу возможности продолжать летать в этом мире, Гаара вызвал свой песок и использовал его чтобы создать прочную поверхность, на которой он мог бы стоять. Песчаная платформа понесла его вверх и обратно на поле для Квиддича. Драко был шокирован увидев что его сосед по комнате вернулся после своего драматического ухода всего за несколько минут до этого, сразу же изменив выражение лица на более социально приемлемое: Легкое нахмуривание. Небольшое улучшение по сравнению с его обычным угрюмым взглядом. Подлетая к Драко, Гаара немного злился/смущался из-за его посмеиваний. Подросток катающийся на метле, бросил небрежный взгляд на предпочтительный вид транспорта Гаары, прежде чем проигнорировать его как еще одну странность пугающего соседа по комнате. Плюс, он больше предпочел бы наслаждаться полетом, чем тратить следующие полчаса пытаясь расспросить этого мальчика из камня о вещах, которые его больше всего интересуют. Вероятно, все эти вопросы останутся без ответа. Драко поднялся выше, и вместе они устремились в воздух. Хоть Драко, который все еще твердо отрицал собственное удовольствие, был определенно счастливее из них двоих, о чем свидетельствует неизменно пустое выражение лица Гаары. В конце концов, мальчики проводили большую часть своего времени, летая по воздуху, а Гаара предпочел бы не тратить свое время на развлечения. Однако это сделало бы его самого близкого человека в школе более веселым, что в свою очередь, могло бы помочь Гааре таким образом извиниться за Крэбба и Гойла. В конце концов после длительного полета, Драко нашел кусок дерева размером с баскетбольный мяч. Он назвал его 'Квоффлом', и потом вместе они передавали эту деревяшку между собой в своей миниатюрной игре в Квиддич. Как и ожидалось, Драко выиграл не менее чем на сто очков из-за своего гораздо более быстрой метлы и не столь уж секретного отсутствия интереса со стороны Гаары. К тому времени как они закончили игру и приземлились, уже было время ужина, из-за чего и шиноби, и волшебник ускорили шаг опасаясь одной из двух вещей. Для Драко это был страх перед дементорами, бродящими по территории школы по ночам, а для Гаары — угроза того что ему придется слушать лекцию своего отвратительного учителя зелий и декана, о том чтобы он не мешал хорошим ученикам, что он и делал во многих случаях. К счастью оба опоздавших смогли незаметно проникнуть в Большой Зал, когда таинственная вспышка дыма заполнила все пространство. К счастью двое предполагаемых преступников по имени Фред и Джордж Уизли, которые категорически отрицали преступление, были быстро пойманы. Им также быстро объявили выговор. Драко не сомневался в их удаче. Он просто тихо сел вместе со своим молчаливым партнером и начал есть, в то время как тот закрывал свою сумку с тем самым оружием. Гаара с горечью заметил что между любым из двух изгоев и любым из их предполагаемых соседей по общежитию был по крайней мере метр дистанции, и даже самый близкий к ним выглядел как смесь страха и отвращения. Если бы было еще покушение на его жизнь, было бы как дома. Дни были неизбежно тяжелыми, когда ты проклят в качестве сосуда демона, запертый в чужом мире, одиноким, неспособным говорить и застрявшим в магической школе, где менее чем за месяц ты стал местным изгоем и пищей для сплетен. Таким образом, у местного хозяина тануки были довольно тяжелые времена в школе, чему не способствовали его постоянные трудности с контролем своих магических вспышек, которые разрушили три с половиной класса. Из-за чего к слову, ему было запрещено практиковать магию в таких уроках как трансфигурация. МакГонагалл заявила что было достаточно сложно обеспечить безопасность участников животных во время обучения ее предмету, и честно говоря, мысль о том что Гаара направляет свою палочку на что-либо живое, ее ужасала. Одним из немногих уроков на котором Гаара был избавлен от каких-либо серьезных невзгод, была 'Защита от темных искусств', однако низкий раннее психопат подозревал, что это произошло исключительно из-за тайного общего друга, которого он разделил со своим учителем. Тем не менее, на редких практических уроках никто включая Драко Малфоя, не был достаточно смелым или глупым, чтобы практиковаться вместе с ходячей катастрофой или против нее. Когда несколько дней назад Гаара попытался наложить обезоруживающее заклинание на тренировочный манекен, он полностью уничтожил не только своего неодушевленного противника, но и как минимум пятерых других, находившихся в непосредственной близости. Тем не менее, Гаара предпочитал свою смущающую неспособность к магии к душераздирающе скучным урокам теории, где он был вынужден слушать бесконечные лекции во время которых даже он, с его отточенной ниндзя концентрацией, изо всех сил пытался удержать свое внимание направленным на переднюю часть комнаты где и был проффесор, а не на более интересное облако в форме дерева за окном. Несмотря на огромное удовольствие от книг и чтения, младший из песочной троицы был не более чем академиком, и вовсе не энтузиастом рамэна, что стало проблемой в прошлом, в таких ситуациях как первая часть экзаменов на Чунина. Но в таких миссиях и заключалась суть жизни ниндзя с летающим третьим глазом. Удивительно расслабленный студент фактически сдался в битве с Историей Магии. Он просто не мог бодрствовать на этом самом скучном опыте, который ему когда-либо приходилось посещать. Поэтому он решил просто заменить себя спящим на столе клоном из осадочного песка, пока пойдет исследовать огромный замок. Удивительно, но даже спустя несколько недель Драко так и не заметил, что лежащий на парте рядом с ним красноволосый был совершенно пустым и сделан из песка. Затем, в конце мучительного урока он заменил песчаного клона собой. Единственная причина по которой он смог избежать ненужных неприятностей из-за своего невежества и неопытности, заключалась в том что он внимательно изучал все предметы. Это, ну и возможно из-за того что учителя все еще были слишком напуганы самым страшным слизеринцем за последние годы, чтобы рисковать рассердить его. Даже после того как Снейп был вынужден запретить Гааре участвовать во всех практических занятиях своего класса, он так и не получил ни одного наказания. Идея провести лишние несколько часов наедине с мальчиком, выглядящим психопатом, не была той к которой Снейп был готов. Серьезно. Подумайте. В нынешнем классе мальчик-тануки пытался имитировать заклинание ' Оглохни ', используя карандаш вместо палочки. Даже Ремус Люпин, опытный дуэлянт, учитель Защиты от темных искусств и ветеран Ордена Феникса в Первой волшебной войне против Того-Кого-Нельзя-Называть, не был достаточно уверен в своих способностях, чтобы попытаться защититься от всего что могла бы создать палочка Гаары вместо простого оглушающего заклинания ученика. Как только мучения Джинчурики закончилось, Люпин отпустил свой класс чтобы они могли устроить ад кому-нибудь другому, предпочтительно Снейпу или Филчу. Профессор заметил ярко-красное пятно, двигающееся позади толпы и не торопящееся уйти, в сопровождении головы платинового блондина, который выглядел очень довольным своим достижением на последнем уроке. Дело в том что во время урока он лишил сознания некоего Рональда Уизли, но тот вскоре после этого пробудился контрзаклятием Люпина « Реннерват ». Он быстро подошел к выходящим подросткам и попросил Гаару ненадолго задержаться, чтобы они могли немного поболтать.  — Это будеь приватный разговор — Добавил он, когда Драко выглядевший раздраженным одним лишь присутствием Люпина, не выказывал никаких признаков того что собирается уйти без подсказки. Когда комната опустела, если не считать двух молчаливых обитателей, Ремус предложил Гааре сесть, прежде чем прислониться к одному из многочисленных столов, стоящих сбоку от комнаты. Как только Гаара снял тыкву и сел он заговорил: — Гаара, я заметил что в последнее время ты стал довольно замкнутым, после того инцидента с Боггартом. Даже стареющий Мародер знал что на самом деле в этом нет ничего удивительного. Однако в поведении мальчика определенно произошли изменения, делавшие отшельника еще больше отшельником, чем раньше.  — Хочешь поговорить о том, что произошло? О том страхе, с которым столкнулся? Медленное покачивание головы разбило эту тонкую надежду для доброжелателя, который хотел, чтобы Гаара немного открылся. Даже если это было только для него. Однако вызывающий страх подросток пока не имел желания раскрывать свое прошлое или эмоции этому человеку, несмотря на его явно добрые намерения. — Я просто волнуюсь. Мы все так мало знаем о тебе, Гаара, и когда ты так столкнулся со своим страхом…— Люпину не нужно было заканчивать, поскольку Гаара явно не собирался что-либо выдавать на данный момент. И приставание к нему бы ничем не помогло. — Хорошо, но если тебе когда-нибудь понадобится помощь или ты захочешь поговорить с кем-нибудь, не сомневайся и заходи ко мне. Я понимаю что это странное место для тебя. — Оборотень в последней части понизил голос, не желая чтобы кто-то подслушивал об их незаконной связи. — И находиться здесь одному должно быть трудно, но мы с Бродягой здесь ради тебя. Ну ладно, тебе наверное пора идти. Бог знает чем занимается мистер Малфой в твое отсутствие. Гаара встал позволяя тяжелым словам дойти до него, и легко перевернул тыкву на спину, прежде чем пойти к двери. Когда его рука легла на дверную ручку, он неслышно вздохнул, сжал напряженную руку в кулак таким образом выдернув пробку тыквы, позволяя маленькому усику песка выползти наружу и изобразить несколько слов. Вскоре после того как они были сформированы, они сразу же рассеялись, и мальчик с глазами енота (панды) вместе со своим песком вышел из комнаты. В воздухе песчаными буквами было написано: 'Она была моей матерью.' Прежде чем запись поспешна полетела за песчаником. Люпин, потрясенный до предела, решил не спрашивать больше. Выйдя из класса, изгой обнаружил что коридоры совершенно пусты, поэтому из за своего мрачного настроения он решил насладиться тишиной и спокойствием и лениво дойти до ближайшего выхода, чтобы несколько часов расслабиться под осенним солнцем. Он отдохнет прежде чем ужин или домашнее задание потребуют его внимания.  К сожалению, Гаара наткнулся на Драко и нескольких других старшеклассников Слизерина, преследующих первокурсника Гриффиндора, который выглядел более напуганным, чем Акимичи в посредничестве. Ну… по крайней мере Драко общался в отличие от него… Казалось крошечный раннее палач стоял неподвижно несколько мгновений, размышляя действительно ли ему не вмешаться, или совесть будет часами преследовать его за то, что он позволил ребенку подвергнуться издевательствам..? С унылым вздохом он рухнул к толпе, которая в данный момент играла с новой палочкой одиннадцатилетнего мальчика. Некоторые из них подняли глаза как раз вовремя, чтобы увидеть как Гаара схватил палочку в воздухе, прежде чем передать ее ребенку и позволить ему убежать от внезапно замершей группы, которая расступилась как Красное море, при виде благодетеля. — Что ты делаешь? — Спросил самый высокий из присутствующих слизеринцев, наблюдая как их напуганная добыча убегает за угол и скрывается из виду. — Это была грязнокровка, которой ты только что помог! — Драко, я думал ты сказал что он чистокровный! — Парень напротив Малфоя обвинительно кричал в сторону своего социального наставника и одноклассника. — Послушай, я уверен, что он задумал что-то гораздо худш- — Платиновый блондин не смог закончить свою отработанную браваду, когда воротник его рубашки начал душить его горло. Шиноби схватил его за воротник сзади и оттащил от группы хулиганов. Не обращая внимания на удушья Драко и испуганные выражения лиц слизеринцев, увидевших его грубую физическую силу, (которая была незначительной по сравнению с его сверстниками дома, но все же геркулесовой на этой планете,) Гаара потащил своего соседа по комнате дальше через замок, благодарного за чистые полы и за скользкие полированные поверхности которые ему бесконечно попомогали. Пока джуничурики шел вперед, Драко время от времени сопротивлялся, размахивая руками и ногами и задавался вопросом, кто или что моет полы вокруг замка, поскольку он был уверен что смотритель не будет использовать свою швабру ни для чего, кроме как для того чтобы убирать рвоту и бить нарушителей границ. Его тривиальные размышления продлились недолго, поскольку Гаара решил что зашёл достаточно далеко, судя по тому что Драко внезапно замер. Завернув за угол в темную и изолированную нишу, Гаара совершил еще один подвиг удивительной силы за день. Уже достаточно утомив руку, он поднял Драко на ноги, держа его на высоте немного дольше, чем необходимо чтобы убедиться, что его знакомый был в полном сознании и не собирался снова падать на землю. К счастью, наследник состояния Малфоев все еще был в сознании и по понятным причинам, был расстроен из-за жестокого обращения с ним всего несколько минут назад. Его ярая напыщенная речь продолжала грозить смертью когда Гаара вызвал песок из своей тыквы и начал быстро формировать его. Драко останавившись в середине своих мыслей, начал наблюдать как песок поднимается до мягкого и постоянно перемещающегося столба, возвышающегося на высоту чуть ниже его собственного роста. Вскоре перемещение песчаного столба начало замедляться. Песок принял форму нового ученика Хогвартса. Все частицы песка встали на свои места и воссоздали даже самые мельчайшие детали красноволосого, который даже близко не выглядел таким же изумленным как Драко, который не мог оторвать взгляд, когда песчаный клон начал менять цвет в соответствии с Гаарой. Точно Гаара, деталь в деталь, за исключением огромной тыквы отсутствующей у копии. —Что за… — Это называется песчаный клон, Драко. Драко потерял дар речи еще сильнее, чем настоящий Гаара, стоявший справа от своего клона, который только что произнес первые слова, которые кто-либо из этого мира когда-либо слышал от него. Недавно потерявший дар речи Драко не знал, что его больше поразило: Тот факт что немой подросток только что заговорил с ним, хотя и через клона, или то что Гаара (который вызвал немало кошмаров в замке и о котором думали как о самом страшном существе, бродившем по коридорам с тех пор, как шестидесятифутовый Василиск из Тайной комнаты Салазара Слизерина умер) обладал таким тихим голосом. — Мне надо поговорить с тобой. Нежный, слегка хриплый голос вернулся. Его слова были предсказуемо коротким и сдержанным, очень похожими на песочные сообщения Гаары которые, как раньше предполагало большинство людей в школе, просто соответствовали его ограниченному объему песка. — Почему ты не использовал этого раньше? — спросил Драко, неловко указывая на клона и глядя на обоих одинаково пустых, но в то же время стальных глазами в черной оправе, не зная к кому ему следует обратиться. — Это техника для боя, а не для отдыха —Как и Гаара в прошлом, песчаный шиноби не особо моргал когда говорил, нервируя заядлого слушателя, несмотря на недоверчивое выражение его лица по поводу детской причины постоянного и очевидно, добровольного молчания Гаары. — Итак,..хорошо. Что такое? — Драко, хотя и был шокирован, все еще был обижен тем что его чуть не задушили до смерти маггловским способом. Из-за этого он не мог не быть немного недовольным со своим другом… и клоном своего друга. Гаара не теряя времени, мысленно приказал своему песчаному клону начать рассказывать Драко свою историю и то что он давно принял в свое сердце. Он просто надеялся что сможет убедить чистокровного изменить свой образ жизни, не прибегая к насилию, в котором он сам нуждался. — Мы похожи. Раньше я был таким же как ты, — сказал клон Гаары, мгновенно привлекая внимание Драко к печальным интонациям, которые использовала идеальная копия. — Я был так одинок и полон ненависти ко всем, кто меня окружал… Я жил в месте, где все ненавидели и презирали меня и думали что я не более чем оружие, которое нужно использовать, а затем выбросить. Малфой стоял с отвисшей челюстью, слушая знакомую историю жизни, в то время как настоящий Гаара смотрел в пол, оставляя своего двойника продолжать.  —Я убивал людей... много людей... И еще несколько месяцев назад я ни разу не оглядывался назад с сожалением. Неудивительное открытие о том что, по общему признанию, устрашающий подросток, рядом с которым он спал последние несколько недель, был серийным убийцей-социопатом, было лишь одним из многих, которыми блондин был одарен за последние несколько секунд. На вопросы, которые Драко постоянно хотел спросить, были даны ответы, но как только эти ответы были даны, после них осталось еще больше вопросов. Это заставило Драко наклониться вперед в ожидании следующей части захватывающей истории. И честно говоря, он приобрел немного больше уважения и возможно даже восхищения Гаарой после того как узнал о его грязном прошлом. Он удивлялся тому что Дамблдор в своей предполагаемой славе и великолепии позволил такому опасному существу войти в школу. — Почему… почему ты это делал?— Слизеринец даже не заметил как это слова сорвались с губ, но теперь когда они это уже сделали, ему стало отчаянно любопытно. — Чтобы доказать свое существование. Я был не чем иным, как инструментом, оружием, от которого можно было избавиться в любой момент, поэтому мне нужно было оставить что-то, чтобы доказать то что я жил, существовал. — В голосе Гаары не было ни ностальгии, ни гордости, только раскаяние, изливая свое сердце. Он не планировал так много делиться ни с кем в этом мире, тем более с Драко Малфоем, с которым он познакомился менее месяца назад. Но Гаара знал что это незначительная жертва, если он хочет спасти мальчика от самого себя. — Итак, что тебя остановило? Я считаю что ты был прав. Если это доказывает что ты существуешь, то можно и убить пару идиотов. — Драко теперь не просто оправдывал Гаару, он и себя за свои действия, даже не подозревая об этом. — Я встретил человека, который показал мне лучший путь. Способ стать сильнее. Он был таким же как я, но он не наполнил свою жизнь этой ненавистью. Он работал, чтобы защитить свой народ. Даже если бы он умер, я уверен он продолжил бы это дело. В конце концов, хоть я и был намного сильнее, я проиграл ему... Сначала я не мог понять почему он продолжал сражаться... Тогда я понял что духом победил он. Я думал что я один, но даже у меня были дорогие люди. Несмотря на все это я это у меня были дорогие люди. У меня были дорогие люди на которых можно было положиться. Но другие делают тебя слабым. Кто-то может взять их в заложники или они могут предать тебя… Лучше побыть одному? Драко выглядел совершенно сбитым с толку таким поворотом разговора. Его воспитали верить в полную противоположность тому, что он слышал сейчас, и самым озадачивающим было то что для него это имело смысл. — Кто этот человек? Гаара сделал паузу на мгновение, прежде чем ответить с легкой улыбкой на песочном клоне и на реальном лице: — Шумный блондинистый идиот. —Почему ты говоришь мне эти вещи?— Драко посмотрел дареному коню в рот и был искренне озадачен. — Потому что слишком больно смотреть, как ты страдаешь так, как сейчас. Ты прячешься за такой злой и изолированной маской, и я боюсь… Если ты проживешь всю оставшуюся жизнь за маской, то в конечном итоге ты потеряешь то кем ты был под ней. Как и я. — Маска? О чем ты говоришь? — Ты действительно согласен с тем что говорят другие, с тем что говорит тебе твой отец?  Скептицизм Гаары отражал неуверенность Драко, поскольку первый играл на той информации, что он собрал о втором. Как только песчаный шиноби преодолел эмоциональную травму вызванную новым появлением его матери, он изучил что означает появление отца Драко, и обнаружил несколько довольно тревожных слухов об этом человеке и его ксенофобских убеждениях, которые он вероятно навязывал своему сыну с юных лет. — Это неправда! Эти грязнокровки мерзости, которые не заслуживают использования магии! Они во всех отношениях уступают нам, чистокровным! — Ты не видишь отличий между волшебниками, раз не смог определить это с одного взгляда. Если нет, тогда почему при нашей первой встречи тебе нужно было спрашивать, чистокровный ли я? —Это потому что… — Потому что нет никакой разницы между ними, и я считаю что ты это понимаешь. Чистая кровь это не то что дает тебе приумущество и силу. Только после того как ты найдешь себя, ты обретешь настоящую силу. — У меня нет выбора. Если я не буду следовать традиции, мой отец отречется от меня. Больше у меня никого не будет. — Поэтому вместо этого ты будешь сам страдать и доставлять страдания другим, делая то что как ты знаешь, неправильно. — Темный Лорд убьет меня если я стану предателем крови, как Уизли! — Несмотря на очевидное преувеличение и откровения, которые одновременно крутились в сознании Драко, его ненависть к Уизли все еще проявлялась так ясно, как божий день. — Ты должен отстаивать то во что веришь, даже если это тебя убьет — Ответил Гаара надеясь что то что он сказал, дошло до испуганного подростка. Когда лицо Драко исказилось от шока, немой решил, что на данный момент он сказал достаточно, и что если бы он сказал больше, это просто перегрузило бы мозг платинового блондина. Тот из двоих, что повыше, похоже не заметил как песчаный клон треснул и развалился на части, пока снова не превратился в кучу песка на земле, готовую вернуться в тыкву джуничурики тануки. Гаара ушел думая уже о своем. Он надеялся что погода была еще достаточно теплой, чтобы сидеть на улице. Драко Малфой оставался один в темном укромном уголке Хогвартса больше часа после того как Гаара ушел отдыхать, пока его разум работал над множеством мыслей которые ему дали не так давно. В конце концов, Драко пришел к поразительному и убийственному выводу, что Гаара несмотря на всю его эксцентричность и недостатки, был прав. Драко больше не хотел быть таким одиноким и злым. Ему предстояло очень трудное время теперь, когда ему предстояло изменить свою жизнь. Тяжело вздохнув, Драко не мог не задаться вопросом, не лучше ли ему было бы не знать о проступках Гаары?… Вероятно, нет. Малфой поплел в сторону своей гостиной, чтобы отоспаться от надвигающейся головной боли, которая давала о себе знать на горизонте его разума. КСОКСОКСОКСОКСОКСОКСОКСО