Введение. Аз есмь Хатаке

      — Это просто поразительно! В полевых условиях! Охренеть! Без инструментов и стерильной операционной под рукой! Прошу простить меня за непрофессионализм и излишнюю эмоциональность, господин Хатаке, но… Вы буквально родились во второй раз, понимаете?! Шанс выживания в подобных ситуациях просто мизерный! Ми-зер-ный!       Пока вокруг меня туда-сюда носился здоровый мужик с нездоровым блеском в глазах и белоснежным медицинским халатом поверх самых обычных штанов с футболкой, я сосредоточенно сопел, кряхтел, страдал. Нестерпимо чесался глаз. Каждый раз руки тянулись к повязке, чтобы сорвать бинты и остервенело тереть, тереть, тереть… Ни уважение к жертве заваленного камнями Обито, ни просьбы наставника наконец угомониться и смиренно ожидать восстановления, ничто не могло возыметь эффекта. Зато парализующая печать преспокойно распластала меня на больничной койке, позволяя новоприобретённому органу прижиться как следует. Чуткий и тренированный организм ощущал как нечто чужеродное принуждает выращивать дополнительные каналы чакры, раздвигая в сторону плоть, утолщая сосуды. Нервная система сбоила и меня простреливало от боли, судорог и бесконечных приливов. Неприятные ощущения, доложу я вам. Сама ситуация, в которой я оказался, была на стыке фантастики, горячечного бреда тяжелобольного и самого изощрённого трипа. Будь проклят канон, в котором Мадара легко и непринуждённо вставлял себе глаза, продолжая сражаться как ни в чём не бывало. Конечно, он же ходячая легенда, оружие массового поражения и, самое главное, плод многовековой селекции Учиха. Я ему не завидую, нет, бессмысленно состязаться с воплощением сверхчеловека. Бог с ним.       Раз в три часа в палату ко мне заходил мой лечащий врач, тот самый двухметровый детина, снимал с диагностической печати ему одному ведомые показатели, деловито качал головой, причмокивал губами и молча уходил. Вслед за ним приходила хорошенькая медсестра и меняла капельницу, украдкой кидая взгляды на маску и ничем не прикрытую мускулатуру обнажённого торса. Кажется, я ей нравлюсь, честно вам говорю.       И так уж вышло… Я это Хатаке Какаши, мать его за ногу! Знаменитый загадочный ниндзя из деревни, скрытой в листве, сын великого Хатаке Сакумо, ученик будущего Четвёртого Хокаге и с недавних пор единственный пользователь Шарингана не-Учиха. Тому количеству преференций, которые мне отсыпала судьба, можно только позавидовать. С оглядкой на здешние реалии, само собой. В моём родном мире лучше сразу наложить на себя руки, чем ждать пока в дверь постучатся спецслужбы с повесткой в ближайшую секретную лабораторию. На всевозможные опыты и допросы с пристрастием.       Минуты складывались в часы, часы превращались в медленно тянущиеся дни. Пару раз ко мне захаживала Рин, вся в слезах и соплях, в сопровождении хмурого как грозовая туча Намикадзе. Они пробовали хоть как-то утешить своего напарника, но видя мой безучастный вид, быстро замолкали, с неловким видом сидели у койки и незаметно уходили. Один раз пришёл представитель Учиха в клановых одеждах и справлялся о моём здоровье, по большей части левого глаза. Всем своим поведением мужчина средних лет выражал недовольство, но держался вполне достойно. Зная то, насколько красноглазые ревностно относятся к своему наследию, я невольно проникся к нему уважением. Тот же Мадара наверняка просто раскатал бы мою седую голову в блин и хрен ему что потом посмели поперёк сказать.       На исходе третьего дня сняли печать парализации, выбив обещание ни в коем случае не снимать повязку и, упаси Боже, направлять чакру к левому глазу. Съевший не одну роту собак на лечении ниндзя, врач самолично простимулировал Шаринган небольшим импульсом чакры и меня выгнуло дугой от адской боли. Зубы сжало в судороге. — Думаю, вы и сами всё отлично поняли, уважаемый пациент! — торжествующе усмехнулся мужчина, видя как меня проняло от демонстрации возможных последствий. — Только отдых, прогулки на свежем воздухе и здоровое питание! Через неделю жду у себя для осмотра, — кивнув собственным мыслям, он тактично покинул палату дабы я мог переодеться.       Не прошло и десяти минут, как пришла Рин. Девушка мялась в проходе, что-то бормотала про срочное задание учителя, теребила футболку, сверлила взглядом пол… пока в очередной раз не разревелась. Я лишь мог обнять мелко дрожащую девушку и успокаивающе гладить её по голове и спине. Обито был для меня абсолютно чужим, равно как и все остальные в этом мире, но ничто человеческое не чуждо и я вовсе не бездушный монстр. И раз суждено остаться тут на неопределённый срок, самое время начать налаживать контакты. — Рин… — собравшись наконец с мыслями, начал я, — не того Обито хотел, поверь. Чтобы мы убивались, страдали и корили себя за его смерть. И в чистом мире ему будет намного легче, зная, что мы живём дальше без груза на сердце. Это всё что мы можем сделать ради его памяти.       Я лукавил, лицемерный говнюк, зная правду о напарнике. Прямо сейчас, где-то посреди бескрайных просторов страны Огня, он получал самое лучшее в мире обучение под руководством дряхлого и древнего как мамонт Мадары. Но за такое знание меня будут долго и вдумчиво пытать, выковыривая бесценную информацию о предполагаемом будущем. Ну его нафиг. Главное, что Нохара мало помалу, но успокоилась и даже выдавила из себя некое подобие улыбки. Лиха беда начала. Собрав весь свой нехитрый багаж, я в сопровождении Рин покинул госпиталь, крепко пожав руку своему врачу и на прощание поклонившись персоналу госпиталя.       На выходе из учреждения нас встретили залитый солнечным светом сквер, аккуратно подстриженные кусты и деревья, вымощенный камнем тротуар и на удивление девственно целые скамейки. Память услужливо подсказала, что на них нанесена хитрая печать восстановления и это благодаря ней они не являют собой памятник человеческому вандализму. Люди везде одинаковые, это аксиома. Шагавшая рядом девушка то и дело исподтишка заглядывала мне в лицо, как открытая книга всем своим естеством выражая обеспокоенность и переживание. — Рин? — наконец мне надоело и я решил спросить в лоб. — Прости, Какаши, ты словно сам не свой. То нелюдимый, то такой… чуткий… прости, пожалуйста, что я несу… — бьюсь об заклад, она вспомнила мои объятия, ведь щёчки и уши напарницы предательски порозовели. Я сделал вид, что не заметил её реакции, дав возможность успокоить бушующие эмоции и перенял эстафету в разговоре. — Ты права. Обито помог мне взглянуть на вещи по-другому. Но, эй! Я всё ещё тот самый вредный и молчаливый Какаши, даже и не надейся, что избавилась от меня! — слегка ткнув её в бок локтём, я невольно улыбнулся, ощущая как внутри буквально кипит жизненная энергия. Быть пользователем чакры это непередаваемое ощущение и пусть только кто-то попробует лишить меня этого.