Часть 5

С окраины бамбукового леса даже в сумерках было видно подножие пика, утопающее в тумане. Из белой дымки, укрывающей всю низкую равнину, виднелись только темные верхушки каких-то незнакомых хвойных деревьев, похожих на большие бонсаи. Вечер был безветренный, на улице было свежо и влажно, и спать совершенно не хотелось. Сама собой появилась небольшая улыбка – Рина и не думала, что сможет когда-нибудь здесь так улыбаться. Вокруг стояла тишина; и даже окружающие пейзажи не вызывали привычного раздражения. После утреннего разговора с Шэнь Цинцю она удивленно осознала в себе чувство покоя и уверенности – может быть, заклинатель и не сказал ничего конкретного вслух, но Рина знала, что Шэнь Цинцю человек неглупый и точно сопоставит ее слова с действительностью. Вряд ли он оставит все как есть – точно что-то придумает – и Рина была уверена, что нового разговора не избежать. Может быть, она даже про свой мир расскажет и на экскурсию пригласит. Может и навсегда. Хотя, наверно, это очень наивно и нереалистично. Но настроение было хорошее и тянуло помечтать – учитывая потенциально ужасную судьбу главного злодея, о предложении бросить мир глупой книжки можно было бы и задуматься!.. С другой стороны, она тоже, вроде как, в крутую вселенную попала: романтика Древнего Китая, всякие волшебные шутки. Даже несмотря на то, что большинством из этих волшебных штук она самостоятельно пользоваться не может, их наличие гарантирует ей здоровую и долгую жизнь, по сравнению с той, которую можно было бы прожить в своем мире. Но все равно хочется домой. Так что, по-честному, если Шэнь Цинцю согласится на ее предложение и бросит свою старую жизнь, Рина его даже уважать перестанет. Если не собственные коллеги, то ученики, школа, положение или хотя бы библиотека должны же быть ему дороги?.. Ну, учитывая то, что он терпит определенные трудности с взаимоотношениями внутри организации и, несмотря на достаточно пренебрежительное к себе отношение, до сих пор не послал своих собратьев по школе, наверно немного до́роги. В общем, это все к чему – если у тебя в жизни есть какие-то убеждения, то за эти убеждения ты должен готов хоть умереть. А иначе это не убеждения, вот. На самом деле, такие глупые мысли в голову лезут от этого хорошего настроения. Даже все предыдущие страдания теперь казались далекими – вот, что значит белая полоса началась: сразу и жизнь лучше и бамбук этот дурацкий зеленее. И всю эту вынужденную рутину терпеть легче – сегодняшний день вышел почти незаметным. Наверно, Рина даже пару раз искренне посмеялась над щебетанием Нин Инъин, напомнившей ей младшую сестру. Нинка тоже часто приходила со школы и рассказывала ей всякие истории, и даже эта мысль, обычно сразу вгоняющая Рину в отчаяние, показалась ей только приятной: если Рина еще живет, то всегда есть, пусть даже и призрачный, шанс снова услышать эти истории. На улице уже полностью стемнело, и Рина наконец встала, отряхнув влажную от росы юбку. Спать все еще не хотелось, но медитации у нее не получались, а новый день вряд ли будет снисходителен к ее недосыпу. Она, стараясь не шуметь, пошла в сторону жилых зданий – что ж, может быть, завтра, впервые в этом мире, она будет счастлива, что проснулась.

***

Рина жила в ожидании разговора. Но ни через день, ни через два за ней не прислали. Рина в ожидании стирала белье, носила воду, помогала на кухне и только на третий день ей наконец рассказали, что случилось. От детей она узнала, что в то утро, почти сразу после их разговора, у Шэнь Цинцю было искажение Ци. От этой новости Рина с ужасом подумала, что за ней скоро придут – довольно подозрительно, что у главы пика Цинцзин после разговора с непонятно откуда притащенной девицей случилось искажение. Сразу попыталась себя успокоить: еще же не пришли?.. За перемещением по пику прислуги, в которую вроде как входила и Рина, особо не следили, и вряд ли кто-то знал, что она к Шэнь Цинцю ходила за разговором и почти на аудиенцию, а не как обычная служанка. Рина только надеялась, что испуганное выражение лица, которое неосознанно получилось после рассказа об искажении Шэнь Цинцю, собеседники приняли за беспокойство о здоровье главы пика, а не связали с ее непосредственным участием в причинах такого его состояния. Спустя неделю разговор так и не состоялся и хорошее настроение потихоньку закончилось – вряд ли за столько времени, лежа в кровати и отдыхая от искажения Ци, нельзя было узнать что-то о ее вопросе и пригласить для окончательных объяснений. Шэнь Цинцю не хотел показывать свое уязвимое состояние потенциальному врагу? Возможно. Но действия Рины не были похожи на действия врага, это точно понимал и заклинатель. Рина не знала, какие могли быть причины, чтобы можно было откладывать такой важный разговор. Тот факт, что Шэнь Цинцю отправился в пещеры Линси, так и не встретившись с ней, действует на нее сильнее, чем должен – давно пора было привыкнуть, что все всегда идет не так как надо. Рина еле сдерживается, чтобы не швырнуть корзиной с бельем в невиновную служанку, которая делится с ней этой новостью. Рина через зубы благодарит за интересную информацию и, когда служанка скрывается из вида, со всей силы кидает вещи на землю, зло наступая на только что постиранную одежду. Это проверка твердости ее намерений и желаний? Неважно; в жизни нужно уметь действовать, даже несмотря на возможность неудачи, которая все может сделать бессмысленным. Видимо сейчас подходящий момент, чтобы это доказать.

***

Тропинка, соединяющая учебную и руководящую части пика, в это время дня была безлюдной: ученики и учителя присутствовали на различных уроках и тренировках, а остальные, свободные от обучения мастера Цинцзин были заняты своей бумажной работой в кабинетах или библиотеке. Рина, сидя в кустах с корзинкой новых письменных принадлежностей для учебных классов – чтобы можно было быстро сделать занятой вид, если ее поймают – терпеливо ждала появления нужного ей человека. – Привет, ты же Юнь Ли? – она окликнула одну из старших учениц пика, наконец показавшуюся на тропинке. – Извини, если мешаю, но мне больше не с кем поговорить. Заклинательница, которая несла стопку каких-то свитков, остановилась, вежливо поприветствовав Рину, но посмотрела на нее с недоумением. Эту странную служанку, которую привел шицзунь, нельзя было назвать совсем уж неразговорчивой, но все прекрасно знали, что больше всего она общалась с Нин-шимэй и шиди Ло. Немножко свободного времени у Юнь Ли, конечно же, имелось, но эта служанка могла сказать ей что-то важное с той же вероятностью, что и абсолютную ерунду. В общем, Юнь Ли не совсем понимала, зачем все-таки согласилась поговорить, но после того, как свитки были доставлены в читальную залу, послушно последовала за Риной в тихую часть пика. Они присели в одной из небольших беседок в тени деревьев. Юнь Ли незаметно наблюдала, как Рина неловко поставила корзинку к себе на колени, потом почти сразу умостила ее рядом и, наконец начиная разговор, стала взволнованно перебирать ленточку на своем поясе. – Я хотела поговорить с именно с тобой, потому что не знаю другого человека, кто бы мог поверить мне и понять, – тихо сказала служанка. – Я понимаю, что могу прозвучать нелепо, но прошу хотя бы выслушать меня и потом уже решить, достойны ли мои слова доверия. То, что мне известно, я не могу рассказать старшим из страха – вряд ли они примут мои слова всерьез. Но я надеюсь, что ты поможешь мне донести это до них, потому что это очень важно. Рина опустила голову и замолчала. Юнь Ли терпеливо ждала. – В ближайшее время на школу нападет демоница Ша Хуалин с отрядом и мастер Лю Цингэ погибнет. Я бы очень хотела это предотвратить, – тихо, но четко произнесла Рина, вновь замолкая. Голову она не поднимала и реакцию заклинательницы не видела, но представить могла. – Это шутка такая? – резко спросила Юнь Ли после напряженной тишины. Рина подняла голову и посмотрела девушке в глаза: та вскинулась, разъяренно смотря на Рину и не находя на ее лице признаков веселья. После долгого молчания Юнь Ли вдруг снисходительно улыбнулась: – Правду говорят, что ты безумна. Слышишь ли ты, что говоришь? Нападение демонов на школу Цанцюн, смерть шишу Лю, Бога войны. И как можно такое придумать!.. – Но я не придумала, – перебила ее Рина. – Я читала книгу про вас и знаю многое не только из будущего, но и из прошлого. Этот мир ждет катастрофа – учащийся на пике полудемон разрушит Цанцюн до основания, объединит три Царства и обречет все живое на смерть. Юнь Ли повысила голос, предупреждающе указывая на Рину пальцем: – Замолчи! – девушка уже все поняла и почти успокоилась: просто немножко сумасшедшей служанке приснился страшный сон. – Следи за тем, что говоришь. Тебе лучше быть благодарной за то, что я не расскажу эту чушь наставникам. Юнь Ли пришлось с нажимом добавить, увидев, как после непродолжительного молчания Рина все-таки открыла рот, чтобы сказать что-то еще: – Только потому, что ты не в своем уме, я простила тебе эти вещи. Может быть, служанка и не виновата, что помешалась, но за свои слова должна отвечать. Юнь Ли еще раз строго посмотрела на Рину и вышла из беседки, не оглядываясь.

***

В комнате постоялого двора, разделенной ширмой, около окна стоял низкий стол, на котором были разложены начатые и уже готовые талисманы. За ним неподвижно сидела Юнь Ли и, не отрываясь, смотрела на лист бумаги перед собой. Первое, что она почувствовала, прочитав полученное письмо – ужас. Писала мэймэй: спустя два дня после их отъезда на миссию, на Цанцюн напали и Лю Цингэ погиб. Она писала еще много чего: про предводительницу-демоницу, про три поединка, про победу шицзуня и шиди Ло, про поражение Лю Минъянь, после безусловно достойного боя с этой демоницей. Но увидев самое важное – мэймэй не пострадала – Юнь Ли переключилась на главные новости и больше уже не могла думать о чем-то другом. Неужели эта сумасшедшая девица не врала? Но это же бред! Существ, способных предсказывать будущее по пальцам пересчитать. Тех, кто предсказывает так точно – еще меньше. Юнь Ли напряженно смотрела в одну точку. Девица могла быть шпионом или соучастницей нападения, если знала о вторжении демонов заранее. Но зачем тогда она рассказала об этом ей? Да и не объясняет это то, что она знала о смерти Лю Цингэ. Самое главное сейчас – значит ли произошедшее то, что все, сказанное Риной правда? Фэй Лихуа и Шао Веньяну Юнь Ли ничего не сказала. Молча протянула письмо и, спустившись на первый этаж постоялого двора, вышла на крыльцо. Очень хотелось, не откладывая, лететь в школу и рассказывать все наставникам. Если мир и правда ждет катастрофа, значит, надо ее предотвратить – Рина может знать что-то еще. Но, к сожалению, задание, на которое они были направлены, еще не закончено, а портить репутацию школы и заклинателей было нельзя. В вечерних сумерках они шли по лесу. Фэй Лихуа вела по следу какой-то нечисти – у нее это всегда получалось лучше всех. Шао Веньян замыкал их небольшой отряд и прикрывал спину. Шиди и шимэй о чем-то изредка переговаривались, но большую часть времени внимательно смотрели по сторонам. Юнь Ли даже не знала, кого они выслеживают в этом лесу. Все мысли были заняты тем странным разговором, служанкой и случившимся в их отсутствие. Юнь Ли одолевали сомнения: она решила не отправлять письмо с объяснениями, а ждать возвращения. Даже если Рина не предательница, демоны смогли проникнуть в Цанцюн именно тогда, когда она была наиболее беззащитна без трех самых сильных своих лордов, а значит, кто-то рассказал им о возможности для нападения. Юнь Ли не была уверена, что письмо наставнику дойдет без проблем – его могли перехватить или просто прочитать, а потом до ее прибытия успеть сделать что-нибудь с Риной, лишив их тем самым объяснений и информации. Эти осторожность и опасение заставляли Юнь Ли с тревогой ждать скорого возвращения домой, чтобы рассказать обо всем лично. Сбоку хрустнула ветка, и Шао Веньян успел лишь слегка задеть мечом огромную тварь, внезапно выпрыгнувшую на них.

***

На пик целителей Рине даже не пришлось напрашиваться. Ввиду устроенной учениками огромной трагедии, Шэнь Цинцю разрешил перенести некоторые занятия, чтобы все смогли проведать шицзе и шиди. Рина пошла туда вместе с огромной толпой детей, когда те узнали, что с задания вернулись раненые товарищи. Рина шла в лекарские павильоны как на эшафот. В руке качался мешок с символичными гостинцами, которые обычно носят больным. Пускали внутрь не всех – все-таки больница. Рина окинула взглядом собравшуюся на улице толпу и принялась аккуратно, но твердо пробираться к палатам. В коридоре стояла гробовая тишина и уже там было слышно, как в палате кто-то плакал. Протиснувшись между последними двумя учениками, отделявшими Рину от комнаты, где были вернувшиеся раненые заклинатели, она молча заглянула внутрь. В палате было светло и чисто. Стояла удручающая атмосфера: Фэй Лихуа плакала, в очередной раз сбивчиво рассказывая одному из лекарей произошедшее, и утирала слезы. За спиной, молча положив руку ей на плечо, стоял Шао Веньян. Вторая рука у него была сломана и перевязана. – Она выскочила как будто из ниоткуда!.. Не бывает у такой большой нечисти таких неслышных шагов. И темная Ци почти не ощущалась, только когда она уже прыгнула и отбросила Юнь Ли, – Фэй Лихуа судорожно вздохнула и опять зарыдала. Рина историю не слушала. Неотрывно смотрела на белоснежную кровать перед собой – на ней лежала без сознания поломанная, почти целиком перевязанная девочка. Лекари еще надеялись, что она очнется: один из них сидел рядом с Юнь Ли и скорее всего передавал свою Ци. Другой – готовил какое-то лекарство за столом рядом с кроватью. Рина понимала, что девочка перед ней уже мертва. Почти неделя прошла с нападения демонов, но Шэнь Цинцю до сих пор не позвал ее для разговора. Причина была одна, и теперь Рина в этом уверена – они оба поверили ее словам и решили действовать, угрожая сюжету. Шэнь Цинцю не зовет ее не по своей воле – наверняка просто не помнит их разговора и жив сейчас только потому, что должен играть роль «главного злодея». Юнь Ли своей роли в книге не имела и потому могла легко и без последствий умереть, чтобы своими действиями ничего не испортить. Юнь Ли не вернулась к своей мэймэй только из-за того, что Рина рассказала ей о сюжете. С нарастающим ужасом Рина продолжала смотреть на остывающую девочку, неотвратимо осознавая чудовищную вещь. Целый мир – против нее.