Часть 4

Очередной день начался как обычно. Сколько этих бесконечных дней прошло – Рина не считала. Может, пару недель, а может и месяц. Она успела привыкнуть к своей рутине и даже почти смирилась с окружением. Это и пугало. Ее положение на пике мало изменилось за это время и все еще оставалось не совсем ясным, но уже появлялось знакомое из родного мира чувство обыденности. И хотя Рина не очень любила перемены, это ощущение постоянства не было успокаивающим. Такого постоянства не хотелось; часто приходила мысль: если рутина в выдуманной книжке все, что останется испытать в жизни, то лучше уж закончить это бессмысленное существование сейчас. Рине нет здесь места. Мир чужой, и она для него тоже. Ради чего ей просыпаться по утрам? Ради помощи на кухне, стирки белья, выслушивания детских проблем и несмешных историй?.. Вообще-то, это было бы не сложно, а Рину жизненные трудности и похуже не пугали! Она могла бы хоть каждый день помогать на кухне и стирать белье. Искренне сочувствовать детским проблемам и смеяться над несмешными историями, если был бы в этом какой-то смысл. Всегда можно перетерпеть, если есть для чего жить дальше. А в этом и была проблема: жить ей уже не хотелось. Если и в обычной жизни иногда трудно идти против обстоятельств, то сейчас, для обычного человека, неизвестно как попавшего в эту трижды проклятую книжонку, сложившаяся ситуация была просто безвыходной. Может быть, сначала она даже хорошо держалась, пытаясь воспринимать все, как интересный жизненный опыт. Старалась не задумываться о своем положении и будущем, чтобы совсем уж не расклеиться. Наверное, это игнорирование проблем было защитной реакцией, такой же, как и ее глупые мысленные шутки, которыми она пыталась подбодрить себя вначале. К сожалению, если проблемы просто оставлять без внимания, они никуда не исчезнут. Постепенно росло раздражение. Раздражало все – напыщенные разговоры с лишними оборотами, неудобные одежды, дурацкие правила этикета, непривычная еда, картонные двери, Нин Инъин, считающая ее за лучшую подружку, жалующийся на свою жизнь бедный-несчастный Ло Бинхэ… Да в конце концов у нее был обычный информационный голод! Человек постиндустриального общества, живущий в эпоху глобализации – она настолько привыкла к интернету и бесконечному потоку новостей и знаний в любое время суток, что чувствовала себя словно муха в янтаре. Темп жизни настолько резко замедлился, по сравнению с привычным, что пришлось даже говорить медленнее, чтобы не выделяться из общей массы… Вечное раздражение не могли унять даже красивые горные пейзажи и милые личики окружающих. Если раньше, почти в прошлой жизни, природа всегда была лучшим способом расслабиться и отдохнуть, то сейчас вся она служила всего лишь еще одним неизбежным напоминанием о чужом мире. Да, безусловно, напоминанием удивительно прекрасным, но уже после первой недели на пике приевшимся. Хотелось увидеть немного потрепанные, но обычные настоящие одуванчики в трещинах асфальта, а не бескрайние ярко-зеленые сказочные пейзажи с кучей пестрых цветов, одинаковых в своей неестественной красоте. Внешность заклинателей, как и окружающая природа, тоже стала привычной всего за несколько дней и очень напоминала эти искусственные цветы. Заклинателей вообще было все труднее воспринимать как нормальных людей – прекрасная, почти однотипная в своей идеальности внешность начинала раздражать и даже немного пугать, как пугают роботы слишком похожие на человека. И если на их внешний вид можно пытаться не обращать внимания – все-таки по одежке только встречают – то некоторые их поступки напрочь убивали у Рины всю возможную эмпатию. Иногда, например, они выдавали такие киношно-шаблонные фразы, что Рина, забываясь, незаметно оглядывалась в поисках камеры и оператора. С другой стороны в этом не было ничего удивительного – она же находилась в выдуманном произведении. К тому же, в достаточно посредственно написанном, так что к шаблонам и клише уже стоило привыкнуть. Раздражение, одиночество, тоска и ощущение бесконечной подавленности накапливались с каждым новым днем, не имея выхода, и, наконец, переросли в тихую ненависть ко всему и всем, что ее окружало. А после и она угасла, оставив после себя лишь полное равнодушие и апатию. Но Рина все еще пыталась держаться. Первое время она надеялась, что у нее появится система, но надежда оказалась напрасной. Иногда Рина думала, что система могла бы помочь ей выжить в этом мире. Но всегда возвращалась к тому, что все эти решенные проблемы не помогут в главном: система вряд ли могла бы вернуть ее обратно. Как минимум потому, что дома у нее уже наверняка есть аккуратная могилка и именное надгробие. Для чего Рина продолжает жить, она уже не знает. Надежды нет, и смысла в еще одном прожитом дне – тоже. Может быть, давно пора обзавестись могилкой и здесь, все равно она никому не нужна – повезет, если ее смерть в этой ужасной книжке будет упомянута хотя бы одним предложением.

***

– Сестрица Рин, ты в последнее время выглядишь какой-то грустной. Рина на эту фразу просто пожала плечами и продолжила застирывать чье-то ханьфу. Обсуждать свое внутреннее состояние с кем бы то ни было – последнее, чего она сейчас хотела. С другой стороны, вряд ли Ло Бинхэ и Нин Инъин оставят ее в покое. – Просто задумалась о своей семье. Она ведь наверно у меня есть, просто я о ней не помню… Смогу ли я когда-нибудь еще раз с ними увидеться? – Рина отжала ткань и кинула ее в корзину, доставая из соседней чьи-то штаны. – Они ведь наверняка волнуются, а я даже не могу сказать им, что я в порядке. – Не волнуйся о своих родных, сестрица! Уверена – у них все будет хорошо! К тому же, теперь мы твоя семья, и нам грустно, если грустно тебе, – участливо защебетала Нин Инъин, присаживаясь рядом и наивно заглядывая Рине в лицо. Пришлось поспешно убирать ироничное выражение и заменять его на что-то более приличное. Тоже мне, семья! На пике Рина общалась более менее лишь с ними двумя, и разве могли Ло Бинхэ и Нин Инъин – два картонных персонажа! – заменить ей друзей, родных и семью? Вспыхнувшее раздражение улеглось быстро – все равно оно было бессмысленным. К тому же, рушило все еще зачем-то поддерживаемый образ доброй всепонимающей сестрички, с помощью которого она раньше пыталась построить отношения с окружающими. – Я рада, что вы тоже считаете меня семьей, – Рина изобразила благодарную улыбку. Потом добавила через силу: – И я не сильно по ним грущу, просто настроение сегодня такое. Девушка отжала последнее белье и, поставив одну корзину в другую, пошла в сторону купален. Дети, переговариваясь, шли следом за ней до общежитий, а потом, коротко попрощавшись, свернули в сторону учебных залов, наверное, на очередные тренировки – Рина не особо интересовалась их распорядком дня. Снова с детьми она встретилась часа через два – спускалась к ручью, чтобы набрать воды и встретила там сидящего в одиночестве Ло Бинхэ. Он посмотрел на ее невеселое лицо как-то задумчиво, а потом тихонько сказал: – Сестрице Рин и правда не стоит переживать, Нин Инъин права – у тебя теперь есть мы. Я и сам не помню своих настоящих родителей, а моя приемная мама, которая вырастила меня как родного, умерла, и потом я остался совсем один, – губы у Ло Бинхэ в конце дрогнули и он отвернулся, пряча покрасневшие глаза. Рина замерла в нерешительности. Вот тянул же ее кто-то за язык!.. Теперь придется возиться с последствиями своих слов – вряд ли Ло Бинхэ сам успокоится, учитывая его почти моментальный разгон от слегка красных глаз до полноценных рыданий. К сожалению, Рина совершенно не умела по-человечески утешать: как тут теперь выкручиваться – непонятно. Попытавшись сделать обреченный вздох полным сочувствия, Рина подошла к тихо всхлипывающему Ло Бинхэ и неловко притянула его в объятия, успокаивающе поглаживая рукой по волосам. Слова на ум вообще никакие не шли. Да и что уж в этой ситуации такого драматичного?.. Волшебный мир, мать его наверняка на перерождение ушла, разве можно такое считать настоящей смертью? У них-то загробная жизнь тут точно существует, в нее даже беззаветно верить не надо – легко доказывается. Почитал молитвы, позажигал благовония и ритуальные деньги – или что они там по традиции делают?.. – и все хорошо у твоей матери, пошла перерождением на второй круг. Ло Бинхэ доверчиво прижался и заплакал сильнее, все еще стараясь быть достаточно тихим. Он-то в принципе ни в чем и не виноват. Рине его даже жалко немного – насколько позволяет жалеть своя ситуация. Не хватает материнского тепла вот и тыкается куда попало – то к прачке, то к учителю, то к Нин Инъин. Теперь вот и к ней жмется. Обычный ребенок, который не заслужил смерти и лишения, которые уже дал ему этот мир. Теперь захотелось и самой разрыдаться – ей бы сейчас не этого ненастоящего персонажа обнимать, а Нинку свою. Та наверно плачет по ночам. Для нее-то сестра по-настоящему умерла, без перерождений. Они ведь когда переехали в прошлом году, Нинка уже через неделю звонила плакаться, что скучает. А тут они не на неделю разъехались, а навсегда. – Не плачь из-за меня, сестрица Рин, слышишь? – Ло Бинхэ заглянул ей в лицо. – Мама говорила, что я сильный и со всем справлюсь, она меня правда любила. «А ты-то ее любил? – еле удержалась Рина, зло вытирая свои слезы. – Или страдаешь только потому, что больше любить тебя пока некому?» Она мрачно уставилась на макушку мальчика, снова прижавшегося к ней. Это, конечно, злость. На себя, на ситуацию. Мальчик-то не знает, что по больному проходится. Рине мама тоже говорила, что она у нее самая лучшая… Подумалось, что было бы правильней, если бы мама ее не любила. И папа с сестрой тоже. Может, жилось бы легче после ее смерти. Она бы тут и сама как-нибудь выкарабкалась, если бы знала, что у них все хорошо.

***

На кровать Рина в конце дня упала как подкошенная. Сегодня почему-то все привычные дела казались труднее, чем обычно. Мысли текли тяжело и вяло. Зря она перед Ло Бинхэ заплакала: вообще-то ей не очень нравится слезы на людях показывать. Он потом еще и весь оставшийся день на нее раздражающе-сочувственно смотрел. Видимо, впечатлился, что она от его истории так расчувствовалась. А Нин Инъин больше тему семьи не поднимала – да и к лучшему. Рина жалела, что вообще начала про это говорить; теперь остается только надеяться, что все потихонечку забудется и больше обсуждаться никогда не будет. С другой стороны – ей вообще-то должно быть все равно. Вряд ли здесь кто-то сможет ее понять. Одиночество уже даже не пугало своей неизбежностью. Рина уставилась в темный потолок и медленно моргнула. Дышать было тяжело: как будто что-то давило и вздохнуть полной грудью не получалось. Хотелось выплакаться по-нормальному, чтобы снять, наконец, это непонятное напряжение, но слезы не шли. Бросить бы это все и забыться!.. Вообще-то у нее под кроватью стояла пара кувшинчиков вина. Еще в начале, когда она могла сравнительно неплохо поддерживать образ и имела силы на разговоры, Рина спускалась с учениками в город – они хотели купить то ли что-то для каллиграфии, то ли каких-то сладостей, может быть, все вместе, а она увязалась за компанию, не упуская возможность поддерживать дружеские отношения. Пока они гуляли вдоль торговых палаток, Рина наткнулась взглядом на винную лавку и даже задумчиво погипнотизировала ее пару секунд. Вспомнилось несколько веселых попоек с друзьями и одногруппниками, и на лице сама собой появилась грустная улыбка. Рина оглянулась: рядом остались только двое учеников, которые, повернувшись к ней спиной, увлеченно торговались с продавцом каких-то безделушек. Ну, шансом было грех не воспользоваться. Обратно на пик Рина возвращалась почти довольная, ощущая тяжесть запечатанного кувшинчика вина в каждом рукаве. Неоспоримый плюс всех этих магических штучек – существование цянькуней и таких вот почти бездонных рукавов. Из минусов: Рина не могла этим пользоваться и вообще не понимала принцип. Поэтому волшебные рукава выданной ей накидки работали только ограниченное время, вмещали в себя определенный объем и не могли запечатываться как цянькуни. Получалось, что у накидки были просто необычно большие карманы. Вообще, из-за того, что Рина не могла взаимодействовать со всей этой тонкой магической материей, все удивительные штуки превращались в обычные бытовые инструменты. Было даже немного обидно. Рина сам по себе алкоголь не любила. Пить с друзьями – да. А вот так вот одной, в темной комнате и кислое вино… Хотя какого вкуса можно было ожидать от древнекитайского вина? Второй кувшин Рина осилила только наполовину. Потом упала спиной на пол и уставилась в потолок. Голова кружилась, но мыслей в ней почти не было. Интересно, насколько несчастно будет напиться в одиночестве и просто уснуть? А, в общем-то, все равно. Рина медленно закрыла заплаканные глаза и провалилась в сон.

***

Пробуждение было отвратительное. Кожу у глаз стянули новые, еще не высохшие, дорожки слез – снился родной город и семья. Рина возвращалась домой. По выученной наизусть дороге, мимо давно закрывшегося киоска, железных качель из соседнего двора, мимо разноцветных вкопанных покрышек, которые уберут, когда она пойдет в первый класс. Ярко-зеленая рябина во дворе у серой пятиэтажки была точно такой, же какой Рина ее помнила. Под этой рябиной она каждый год собирала рыжие листья на школьный гербарий. В знакомый подъезд Рина зашла, хлопнув деревянной дверью, и поднялась на свой этаж, мимо разрисованных холодных стен и солнечных полосок, легших на лестничную клетку сквозь маленькие подъездные окошки. Дверь домой с двумя вечными царапками в правом углу была незаперта. Рина знала, что ее ждут – и она наконец вернулась домой. А все произошедшее будет просто сном, о котором она даже вспоминать не станет. Пейзаж за открывшейся дверью Рина встречала со счастливой улыбкой, пока не поняла, где по-настоящему оказалась. Родного города вокруг уже не было. Замерев среди серых голых деревьев, Рина осталась наедине с тремя надгробными плитами. Ее уже не ждали – она не успела.

***

Рина напряженно зашла в кабинет Шэнь Цинцю. – Я хотела поговорить насчет моей пропавшей памяти, – ровно начала она, едва прикрыла дверь. Что ж, может быть, она никогда не вернется домой. Может, уже никогда не увидит семью. Но раз она все еще продолжает цепляться за жизнь, пытаясь доказать себе, что не прогнется под эту ненавистную писанину, придется что-то делать. Понятно, что самый легкий способ закончить войну – это проиграть, но если из двух вариантов Рина все-таки выбрала жизнь, то жить придется без сожалений. Все равно, к чему приведут ее действия; сейчас единственный правильный выход для нее – пойти против течения. Так что Рина еще немного побарахтается в этом болоте. Под изучающим взглядом Шэнь Цинцю она прошла к его столу и присела напротив. Он слегка изогнул бровь в немом вопросе и отложил в сторону кисть, которой проверял бумаги. Рина наконец собралась с мыслями и, не дождавшись разрешения говорить, осторожно начала: – На самом деле я ничего не забывала, – Шэнь Цинцю слегка сузил глаза и напряженно подобрался. Наконец-то эта до сих пор не прояснившаяся ситуация со странной девчонкой получает продолжение. Но хотя Шэнь Цинцю ожидал и даже был готов к раскрытию тайн, во что конкретно выльется этот разговор, не знал. Девица напротив опустила взгляд вниз, скользя по столу и продолжая свою фразу: – Согласитесь, глупо рассказывать свой секрет первым встречным. К тому же такой, из-за которого меня могут принять за сумасшедшую. Заклинатель все еще молча смотрел на Рину и диалог начинать не спешил. Девушка из-за этих неловких попыток подвести к главному и следовавших за ними молчаливых пауз, ощущала необъяснимое чувство впустую потраченного времени заклинателя. Становилось даже немного стыдно, поэтому, глубоко вдохнув напоследок, она подняла на мужчину глаза и сказала наконец то, ради чего пришла: – На самом деле я из другого мира. –… Шэнь Цинцю до сих пор молчал, но совершенно не потрясенно. На мгновение он подумал, что девица просто сумасшедшая, но это было бы слишком легко. Ничего полезного она все еще не сказала, так что заклинатель совсем не изменился в лице. Рина даже почувствовала какую-то глупую обиду – не такую реакцию на свое признание она ожидала. – Я понимаю, что это звучит как бред, – теперь Рина по-настоящему обиделась на последовавший за ее словами согласный кивок, – но это объясняло бы все мои многочисленные странности, начиная от поведения, заканчивая реакцией на меня Ци. Тем более, я не просто из другого мира, мне известны события вашего. Рина с ожиданием посмотрела на все еще молчавшего Шэнь Цинцю. А что тут скажешь? Такое разрешение ситуации заклинатель ожидал в последнюю очередь. Прямо сейчас он не мог проверить правдивость ее слов. Все известные ему артефакты, способные как-либо доказать правдивость сказанного, воздействовали на составляющие Ци и души, а у этой девчонки не было ничего похожего. Хоть она и была совершенно точно обычным смертным человеком, но по ауре ощущалась скорее как что-то неодушевленное, почти как обычный бездуховный камень. Шэнь Цинцю в свободное время засиживался в библиотеке в поисках подходящих артефактов правды или хотя бы упоминаний похожих случаев отсутствия у живого человека даже намека на Ци. Если бы нашел – сразу бы использовал преимущество первым. Сейчас он оказался совершенно не готов к такой информации, а потому что-либо предпринимать не хотел. Нужно просто послушать все, что может сказать эта девица, а потом еще раз проверить несколько старых сборников легенд – Шэнь Цинцю вроде бы видел в них что-то про путешествие между мирами, но не стал углубляться в древние выдуманные истории. Рина же, не дождавшись ответа, решила осторожно продолжить: – Если вы мне не верите, я могу попытаться доказать вам правдивость моих слов, – да, вот сейчас нужно быть аккуратной. Вряд ли Шэнь Цинцю захочет ждать известных ей событий, значит, можно рассказать только что-то про прошлое или настоящее. То, что Шан Цинхуа якшается с демонами, сложно назвать доказательством ее иномирного происхождения. Остается только прошлое Сяо Цзю и Ци-гэ. Но как бы ей по лицу не прилетело за подробности. – Я знаю некоторые события вашего прошлого. Вашего и главы Юэ, – Рина надеялась, что выбрала максимально нейтральные формулировки, но Шэнь Цинцю все равно заметно напрягся. – Если будет уместно, я могу рассказать о них в общих деталях?.. – Не стоит утруждаться. Прошлое должно оставаться в прошлом, – Рина почувствовала в словах то ли предупреждение, то ли угрозу. Ну, спасибо и на том, что обошлось без рукоприкладства. – Лучше ответь этому мастеру, известно ли тебе что-либо о предстоящих событиях? Ну и вот и все. Наконец-то Рина нашла человека, на которого вывалит все жалобы насчет будущего и его центрального персонажа в лице Ло Бинхэ. Она только успела вдохнуть: – Ло Бинхэ ребенок Су Сиянь и Таньлан-цзюня. Он полудемон и его силы сейчас запечатаны, – взволнованно заговорила Рина, – во время Собрания Союза Бессмертных произойдет нападение демонов и Ло Бинхэ упадет в Бесконечную Бездну. Там он найдет Синьмо, станет демоническим императором и придет мстить сюда, в школу. Он убьет всех: его не сможете остановить ни вы, ни глава Юэ, ни кто-либо еще. Рина перевела дыхание. Имеет смысл добавлять, как именно умрет Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю, или это будет слишком? Судя по внешнему едва сдерживаемому спокойствию, Шэнь Цинцю хватило и этой информации, чтобы получить мотивацию расправиться с Ло Бинхэ здесь и сейчас. – Что ж, этот мастер услышал твои слова, – после небольшого молчания сказал заклинатель, – над этими событиями необходимо подумать, так что пока можешь быть свободна. Возвращайся к своим обязанностям. Шэнь Цинцю медленно взялся за кисть, возвращаясь к документам и намекая, что разговор окончен. В тишине шелестели перекладываемые заклинателем листы. До окна долетали обрывки детских разговоров и шелест бамбука. Рина тихо поднялась и немного потерянно вышла из кабинета, забыв попрощаться. А чего она ожидала? После такой информации и правда стоит дать Шэнь Цинцю время на осознание и понимание, что с ней можно сделать. Девушка расслабленно выдохнула и даже почувствовала какой-то прилив сил. Что ж, теперь у нее есть почти союзник в этом мире – может быть, жизнь не так уж и плоха.

***

Когда за девицей закрылась дверь, Шэнь Цинцю подождал еще несколько мгновений для верности. А потом вскочил и с силой смел все со стола. Девчонка рассказала какой-то бред! Невозможно, чтобы у Су Сиянь был сын. И от кого! От небесного демона, которого все четыре великие заклинательские школы с огромным трудом заточили под горой!.. Но по времени совпадало идеально. Шэнь Цинцю тихо зарычал: не заметить демоническое отродье под носом! Следом за вещами полетел стол. Теперь понятно, почему его раздражал этот звереныш. Надо было позволить пойти ему на пик Байчжань, среди безмозглых варваров он смотрелся бы более гармонично. Ци неконтролируемо текла по меридианам, бесконтрольно выплескиваясь и закручиваясь. Шэнь Цинцю схватился за грудь и осел на колени. Почему он так сильно реагирует? Наоборот, хорошо, что девчонка рассказал это сейчас, когда еще можно что-то сделать и исправить. Убить мелкого недоноска и дело с концом! Ну почему опять именно он?.. Вряд ли остальные лорды-недоумки поверят ему или хотя бы в серьезность ситуации. А без огласки он просто будет вынужден взять на себя убийство ученика. Неважно, как хорошо оно будет спланировано, подозрения все равно упадут на него – после всех его издевательств над зверенышем. Неизвестно, сможет ли Юэ Цинъюань замять такой поступок своего шиди и так не блещущего безупречной репутацией. Шэнь Цинцю подавил болезненный вой – кажется, он неумолимо проваливался в искажение Ци.