Бесподобная Сенджу

      Тёмный переулок, пропахший сыростью и гнилью, стал ареной для жестокой схватки. Шесть фигур, подобно призракам, метались в полумраке, воздух вибрировал от вспышек молний и ревущего ветра.       Санзу, с его белыми волосами, словно призрак, перемещался с пугающей скоростью, его удары были точны и безжалостны. Омори, черноволосый демон с хитрыми глазами, излучал мощь, подобную буре. Они двигались в унисон, словно один механизм, атакуя со всех сторон.       Противостояли им четверо, чьи лица были полны решимости, но в глазах читался страх перед этой непреодолимой силой.       Минато, быстрый как молния, его движения размывались в свете ослепительных вспышек. Он парировал удары Омори, но каждый раз чувствовал, как та сила давит на него, словно скала. Нагиса, чья аура смерти окутывала его, словно тень, атаковал Санзу, используя ветер как оружие, но беловолосый легко уворачивался, его движения были неуловимы.       Кушина, словно кровавый вихрь, атаковала Санзу и Омори, ее удары были точны и смертоносны, но они парировали ее атаки, отбрасывая ее мощными ударами. Хиёри, чьи атаки были стремительны и ловки, работала в паре с Кушиной, но им было не совладать с грозной силой противников.       Подростки некогда не сталкивались с такой яростью и жестокостью. Омори, особенно, казался им нечеловеческим, его удары обладали такой силой, что казалось, он не принадлежит этому миру. Они бились отчаянно, но чувствовали, что проигрывают, что их отвага - это лишь иллюзия в этом смертельном танце. Их надежда таяла с каждой минутой. А ведь Омори даже не использовал свою катану за спиной.       Сцена развивалась в драматическом ритме, каждое мгновение приближая подростков к поражению. Бой постепенно становился неравным: Минато, сбитый с ног, ощущал, как от каждого удара его тело сотрясается. Сломанные кости беспощадно напоминали о себе, и он пытался подняться, но боль сковывала его движения. Нагиса, ослабевший от старческих ударов, боролся с Харучией, но даже его ветряные способности выглядели теперь лишь жалким шепотом.       Кушина и Хиёри, хотя и были искусными бойцами, почувствовали, как их силы иссякли. Аура противников, подобно черной туче, поглощала их выносливость, и каждая схватка оставляла на них все более глубокие следы. Казалось, само пространство вокруг них настраивалось на сторону Харучии и Омори, питаясь их силой и наполняясь их яростью.       В это мгновение Минато встретился взглядом с Омори и почувствовал ужасающий страх. Его колени дрогнули, как когда-то в далёком прошлом, когда он столкнулся со своими молодым отцом. В глазах обоих мужчин отражалась ненависть и мощь, способные поглотить его полностью. Этот страх парализовал Минато, и он попытался закрыть глаза, надеясь забыть об этом мгновении, но его разум лишь закружился в хаосе.       Тем временем Харучия, как одержимый, осыпал Нагису ударами арматуры. Красноволосый парень, пытаясь защититься, скрутился на земле, прикрывая лицо руками. Каждый удар был как молоток, который разбивал его дух, и смех Харучии, смешанный с яростью, звучал как зловещая мелодия, от которой кровь стыла в жилах.       Кушина, теряющая надежду, не могла больше наблюдать за страданиями своего друга. Она обрушила всю свою ярость на беловолосого мужчину, сильно сжав его шею своими ногами. В этот момент она почувствовала пульсацию своей силы и надежду на победу, но Харучия, обладая удивительной ловкостью и силой, схватил её за ногу и резко отбросил к стене.       При разминке Кушина сильно ударилась о стену и потеряла сознание, её тело беспомощно упало на холодный пол, как раз навсегда символизируя падение последней надежды в этом жестоком бою.       Хиёри, ставшая свидетелем этой сцены, ощутила, как сердце её сжалось от ужаса. Подростки оказались в безысходной ситуации, где каждый из них подвергался испытаниям на прочность. Буйный адреналин сменился трепетом, и как будто время замерло, оставляя лишь предчувствие, что они могут потерять всё, что им дорого.       Омори, словно тень, подошёл к Минато, чье тело было изранено и сломлено. Мальчик, полный отчаяния, смотрел в его глаза - бездонные пропасти, излучающие ненависть, вражду, но одновременно с тем - ледяное безразличие, которое замораживало душу. Минато попытался отползти, но мощная нога Омори придавила его к земле, не давая ни малейшего шанса.       Минато, уже сдавшийся, смирился с неизбежностью. Он видел, как Омори занёс катану, и уже не испытывал ни страха, ни надежды. Он просто ждал.       - Смотри, Узумаки Наруто, как твой сын подохнет! - Холодный голос Омори прозвучал как приговор.       В это время Хиёри почувствовала, как мимо неё пронесся вихрь, поднимающий с земли пыль и мусор.       Омори, уже готовящийся нанести удар, почувствовал резкую боль в челюсти. Не успел он понять, что произошло, как мощный удар отправил его на десять метров назад. В глаза ему смотрела женщина с белыми волосами, одетыми в обычную повседневную одежду, но взгляд её был свиреп, а лицо исказила ярость.       - Не смей трогать моих детей, ублюдок! - Прорычала Сенджу, её голос был полон гнева, который способен сжечь всё на своем пути.       В этой одной фразе было столько мощи, столько защитной любви, что даже Омори, привыкший к крови и разрушениям, почувствовал страх.       Харучия, остановившийся в своем безумном танце насилия, бросил взгляд на Сенджу, которая только что с легкостью отбросила Омори. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся презрением.       - Кто тут у нас. Моя слабая младшая сестра, - Саркастически усмехнулся он, подходя к Сенджу.       Сенджу, с глазами, полными гнева, смотрела на своего брата. Она еле сдерживала ярость, бушующую в ее душе.       - Брат, как ты мог поступить со своими племянниками? - Её голос дрожал от гнева, но он был полон решимости.       Харучие, словно отравленный, поморщился от ее слов.       - Не смей так говорить, они отродье Узумаки, и они должны умереть! - Прошипел он, сжимая арматуру в руке, и бросился на Сенджу.       Вспыхнула молния, как удар в темноте, брат и сестра вступили в бой. Они атаковали с такой яростью, что казалось, они сами стали оружием. Каждый удар Харучии был смертелен, каждый уворот Сенджу - элегантен и точен.       Но, не успев они погрузиться в смертельную схватку, Омори, сотрясаясь от гнева, вступил в бой. Теперь Сенджу сражалась против двух.       Хиёри и Минато, с трудом поднявшись, могли только наблюдать за происходящим. Их тела были измотаны, силы иссякли. Они с ужасом смотрели на эту битву, где их судьба висела на волоске.       Каждая секунда, каждый удар, каждая вспышка света - всё это погружало их в кошмар, от которого не было спасения.       Сенджу, словно вихрь, парировала удары обоих противников. Ее движения были быстрыми и грациозными, она использовала технику мягкого кулака, выключая акупунктурные точки, делая противников более уязвимыми.       Омори, привыкший к грубой силе, столкнулся с чем-то новым и пугающим. Он почувствовал, как его сила уходит, как будто его тело перестает ему подчиняться. Сенджу уже выбила ему одну руку, и он не хотел рисковать.       Харучие, окутанный яростью, не замечал опасности. Его единственной целью была смерть семьи Узумаки. Он ударял без раздумий, сжимая арматуру с такой силой, что казалось, она вот-вот треснет.       В это время Нагиса и Кушина очнулись от ударов, которые повалили их на землю. Нагиса, сбитый с ног, схватился за голову, чувствуя сильную боль. Он попытался встать, но его нога отказывалась слушаться. Санзу успел сломать ему лодыжку.       Нагиса, увидев, как Сенджу в одиночку сражается против двух врагов, не мог оставаться безучастным.       - Чё вы встали как вкопанные, помогите Сенджу-сама! - Он закричал, несмотря на боль, и вложил всю свою волю в этот крик.       Аура Нагисы, сгусток смерти и отчаяния, защекотала сознание Минато, Кушины и Хиёри. Они очнулись от оцепенения, осознав всю опасность ситуации.       Минато, с яростью в глазах, покрылся белыми молниями. Он был готов вступить в бой, но тут мимо них пронесся их сенсей, Зоро.       - Онигири! - Прорычал Зоро, замахиваясь своими тремя катанами.       Зоро, словно ураган, ворвался в бой. Его три катаны, искрящиеся в свете тусклых фонарей, срезали воздух, заставляя Омори отступить.       - Чёрт, это зелёный мечник - Ророноа Зоро, против него и бесподобной Сенджу я смогу и проиграть. Надо отступать! - Пронеслось в голове у Омори. Он попытался отступить, но Зоро не давал ему такой возможности, преграждая путь своими быстрыми и мощными атаками.       Харучие, наблюдая за сражением, понял, что Омори пытается сбежать. Ему было плевать на своего сообщника. Сейчас его целью была Сенджу.       Он начал играть более грязно. Харучие, притворяясь раненым, упал на землю. Поднявшись, он набрал горсть песка и, воспользовавшись моментом, когда Сенджу была сосредоточена на Зоро, бросил его ей в глаза.       Сенджу, ослеплённая песком, зажмурилась и попыталась вытереть глаза. Харучие, воспользовавшись ее слабостью, быстро встал за ее спиной. И, в одно мгновение, вонзил свою катану в ее спину.       Дети, наблюдавшие за этим, закричали от ужаса. Зоро, отвлеченный криком, увидел, как Харучие всадил катану в Сенджу. Омори, воспользовавшись замешательством, исчез в тени.       Харучие, с презрением посмотрев на тела учеников, бросил тело Сенджу на холодный бетон и тоже скрылся в темноте.       Переулок опустел. Лишь холодный ветер, словно призрак, носился по нему, напоминая о зловещей тишине, которая теперь воцарилась в нём.       Мир, который только что видел зло в своей самой уродливой форме, погрузился в молчаливое отчаяние.       Зоро, ошеломленный увиденным, выронил катаны. Они упали на холодный бетон с глухим стуком, словно эхо трагедии.       Дети, с криками боли и ужаса, бросились к матери. Она лежала на холодном бетоне, ее грудь окрашивалась в багровый цвет от крови, катана, пронзившая ее, торчала из ее тела, как жестокий знак ее судьбы.       Женщина лежала и судорожно хрипела, в ее глазах начало темнеть.       Минато, первым подбежавший к матери, приобнял ее. Его руки сильно тряслись, ком в горле давил, а слезы текли рекой.       - Прошу, держись, помощь уже в пути, - Пытался спокойно проговорить Минато, но у него не получалось.       Хиёри судорожно набирала по телефону скорую. Все были на нервах.       - Мама, прошу, не умирай! - Плакала Кушина, беря руку своей матери, но ужаснулась, когда заметила, что теплые и нежные руки мамы начали холодеть.       - Послушайте, дети, выслушайте меня внимательно, - Еле слышно говорила Сенджу, ей было очень больно говорить, но она хотела сказать свои последние слова перед смертью. - Не идите по пути мести, не сворачивайте с правильного пути. Не повторяйте ошибок вашего отца. Прошу Вас, живите ради меня!       Минато и Кушине стало еще больнее от этих слов, их мать уже не спасти, она по-тихоньку умирает.       Нагиса стоял дальше всех, все его тело дрожало, от этого у него снова закружилась голова.       - Минато, ты умный и сильный мальчик. И я надеюсь, что ты найдешь такую же красивую и сильную девушку, как твоя мама, - Улыбаясь, проговорила Сенджу.       Зоро с грустью смотрел, как мать прощается со своими детьми. Он не хотел такой трагедии для детей.       - Кушина, золотце моё, оберегай своих братьев, ведь ты самая ответственная у меня. И давай их в обиду, - Смотря на свою дочь, говорила Сенджу.       - И, Нагиса, - Проговорила Сенджу. Нагиса с шоком посмотрел на Сенджу, он подошёл к женщине и упал на колени, - Мама! - Со слезами проговорил Нагиса.       Сенджу улыбнулась, - Ты наконец-то назвал меня мамой, я так счастлива!       - Прошу, не покидай нас, мама! - Плакал Нагиса, взяв вторую руку Сенджу и целуя ее. Его слова были полны отчаяния и мольбы, но они были бесполезны.       - Нагиса, ты очень похож на своего отца. Такой же буйный и сильный духом, будь всегда таким, ради меня, хорошо? - Говорила Сенджу, ее голос становился всё тише, ее силы уходили, как песок через пальцы. Нагиса, с тяжелым сердцем, кивнул в ответ.       - Я люблю вас! - Прохрипела мать, и ее глаза навечно закрылись.       Минато, Нагиса и Кушина сильно закричали. Они рыдали, не желая терять свою мать. Их крики раздавались в тишине переулка, как эхо боли и беспомощности.       Сенджу ушла, оставив после себя пустоту, которую ничто не сможет заполнить.       Зоро, стоя в стороне, смотрел на этот ужас. Он понимал, что не смог защитить ее, что не смог предотвратить эту трагедию.       В глазах Зоро отражалось отчаяние. Он чувствовал себя виноватым. Он был сильным воином, но в этом смертельном танце он был беспомощен.       Дети, окруженные горькой печалью, стояли вокруг тела своей матери. Их жизнь разделилась на "до" и "после".       В переулке теперь царила не только тишина, но и пустота. Пустота, которая останется в их сердцах навсегда.

Продолжение следует...