Кровь и пепел

      Храм Облака стоял изуродованный, словно раненый великан. Обломки колонн, разбросанные камни, раздробленные статуи – всё это говорило о недавней жестокой битве. В воздухе витал привкус крови и дыма, а тишина, окутывавшая место, была полна немого ужаса. Члены Акацуки, одетые в свои характерные черные плащи с красными облаками, медленно двигались среди руин. Некоторые из них с лицами замазанными грязью и кровью, несли на себе тела павших товарищей, укрытые белыми простынями.       – Нам пора уходить отсюда, – прохрипел Курама, харкая кровью, его лицо было бледным, а взгляд мутным. С каждым днем его состояние ухудшалось, и он уже не мог ходить самостоятельно. Майки и Изана, словно тень, двигались рядом с ним, поддерживая его в инвалидном кресле, которое они купили специально для него.       – Вы не видели Кадзутору? – спросил Курама, беспокойство в его голосе было заметно. Чувство, что с Кадзуторой что-то не так, не покидало его.       – Нет, – ответил Майки, – но один из моих подчинённых сказал, что видел его уходящим с своим подопечным.       – Хм, у меня плохое предчувствие, – Курама нахмурился. – Начните поиски.       Майки и Изана кивнули. Они доверяли интуиции Курамы.       – И где же этот засранец? – проворчал Курама, вспоминая о Нагисе. Несмотря на грубость, его беспокойство о Нагисе было искренним.       Минато, Кушина, Хиёри и Неджи, смотревшие на умирающего Кураму, чувствовали бессилие. Видеть одного из сильнейших, что когда-то громил целые армии, таким слабым, вызывало в их сердцах жгучую боль.       – Пора нам покинуть родное гнездо, – сказал Курама. Его голос был полон тоски. Все кивнули. Неджи с тяжелым сердцем взял на себя обязанность нести кресло Курамы. Выйдя из разрушенного храма, Курама в последний раз посмотрел на него. В его памяти всплыли многочисленные воспоминания – смех, радость, битвы, победы, и, конечно же, трагедия, которая постигла их всех.       Храм Облака остался позади, но его история, переплетаясь с судьбой Акацуки, навсегда останется в их сердцах.       Вспоминая Храм Облака, Курама словно прокручивал кинопленку своей жизни. Картинки всплывали одна за другой, яркие и живые, несмотря на прошедшие годы.       Первое собрание Акацуки:       В огромном зале храма под сводами, украшенными резными драконами, собрались члены Акацуки. Атмосфера была напряжена, полна предвкушения. Тогда Курама впервые увидел серьёзного Наруто. Юный, но с удивительно сильной аурой, которая буквально "сшибала с ног". Наруто, полный решимости, стоял перед ними и Курама ощутил в его глазах сгусток невероятной энергии.       Первое празднование победы:       Огромный костер трещал в центре двора, озаряя лица членов Акацуки. Радость, смех и песни. Курама пил саке из большого кубка, вместе с Наруто, Баджи и Кадзуторой. Тогда он почувствовал счастье быть частью этой семьи, семьи воинственных сердец.       Собрание верхушек Акацуки:       В глубоких комнатах храма, украшенных дорогими тканями и сверкающими драгоценностями, проходило собрание лидеров Акацуки. Курама сидел за столом, вместе с Тайджу, Сенджу, Наруто и другими высокопоставленными членами. Обсуждались важные решения, стратегии и будущее их организации.       Новые знакомства:       Курама помнил ощущение взаимопонимания с Баджи, Дракеном, Эмой и Таджу. Они стали не просто товарищами, но братьями по оружию, близкими друзьями. Вместе они прошли через множество испытаний, и их дружба стала нерушимой.       Первый поцелуй с Юзухой:       У фонтана в саду храма, под звездным небом Курама и Юзуха стояли в объятиях. Он чувствовал её тепло и нежность, и он понял, что она ему дорога больше, чем он думал. Их первый поцелуй был мягким, нежным и полным любви.       Эти воспоминания были, как яркие светлячки в темноте его прошлого. Именно в Храме Облака Курама понял ценность дружбы, любви и верности. И хотя сейчас храм стоял в руинах, в его сердце он всегда будет живым, полным незабываемых воспоминаний.       Слезинка, катившаяся по щеке Курамы, была не от боли, а от грусти. Горечь прощания с прошлым, с воспоминаниями, с местом, которое он считал своим домом, охватывала его.       Юный подопечный, державший в руках зажигалку, сделал шаг вперед. Он был спокоен, почти бесстрастен. Курама кивнул ему, и тот бросил зажигалку в разлитый бензин. Пламя вспыхнуло мгновенно, ярко и неумолимо.       Огонь быстро распространялся, обхватывая храм, как живой зверь. Дерево трещало, дым клубился к небу, а пламя танцевало, играя с тени и отражениями. В нем сгорала не только деревянная конструкция, но и память, история.              Все члены Акацуки стояли неподвижно, наблюдая за этим зрелищем. В их глазах отражались печаль, горечь и нежность прощания. Для них это был не просто храм, а символ их прошлого, их жизни.       Курама чувствовал, как в его груди давит тяжесть прощания. Он понимал, что этого нельзя избежать, что пора идти дальше. Но это не делало событие менее болезненным. Он закрыл глаза и попрощался с Храмом Облака в своей душе. С тем местом, где он пережил столько ярких моментов своей жизни.       Пламя пожирало храм, и вместе с ним сгорали его воспоминания. Но в его сердце они останутся навсегда.       Курама сжал зубы, когда новая волна тошноты прокатилась по его телу. Он чувствовал, как ему плохо, как слабость охватывает его с каждой секундой. Он попытался подавить рвотный рефлекс, но тело не подчинялось. Из его рта полилась темная жидкость, смешанная с кровью.       Неджи, увидев это, сразу понял, что нужно действовать. Он бросил взгляд на пылающий храм, затем на оставшихся членов Акацуки, и быстро побежал в сторону дома Сенджу, позвав с собой Хиëри. Он знал, что только там он может быть в безопасности.       Дети, видевшие состояние Курамы, тоже хотели побежать за Неджи, но Зоро остановил их. Он положил руку на плечо Минато и прошептал:       – Оставайтесь здесь, нам нужно защищать вас.       Хяккамару стоял рядом, готовый в любой момент броситься на защиту подростков. Они знали, что враг где-то рядом и он может атаковать в любой момент.       Тем временем Нагиса одиноко шел по заброшенной улице. Хиёри из будущего дала ему координаты, и он шел туда.       В его глазах было отчаяние и гнев. Хоть мама и сказала не идти по темному пути, но он должен был сам остановить Харучие. Нагиса шел вперед, движимый ощущением долга и безнадежности.       Все они были раздроблены. Курама болел, Неджи искал помощь, дети остались без защиты, а Нагиса готовился к катастрофе. Они были раздроблены, но они были едины в своем стремлении выжить.       Неджи, словно вихрь, влетел в дом Сенджу, неся на руках бессознательного Кураму. Хиёри, пытаясь сдержать панику, бежала за ним. Её сердце стучало в груди, но она старалась сохранять спокойствие, чтобы не испугать Неджи и не помешать ему спасти Кураму.       Неджи быстро огляделся и, не тратя время на подъем наверх, крикнул Хиёри:       – Освободи стол! – Он указал на большой деревянный стол в центре комнаты.       Хиёри недолго думала. Она быстро потянула за скатерть, и все предметы на столе полетели на пол с грохотом. Неджи аккуратно положил Кураму на освобожденное место.       Курама лежал неподвижно, его лицо было бледным, а губы сжаты. Он мучился от боли, и Хиёри могла только смотреть на него с беспокойством.       – Ну где же ты, – нервно проговорил Неджи, бросив взгляд на часы. Он ожидал кого-то, но кого именно, Хиёри не понимала.       Внезапно дверь резко распахнулась, испугав Хиёри. Она увидела в проеме мужчину с темно-красными волосами, такими же, как у Курамы и Нагисы. В его глазах было нечто знакомое, и она поняла, что он им не чужой.       – Ну наконец-то пришел, - выдохнул Неджи, его плечи немного расслабились.       – Прости, долбанные пробки задержали, - ответил красноволосый мужчина, слегка усмехнувшись.       Хиёри внимательно наблюдала за ним. По их разговору было понятно, что они знакомы, но она не могла определить какие отношения их связывают. Смотря на мужчину, она чувствовала сильную ауру, как у Неджи, но даже сильнее.       – Что с ним? - спросил мужчина, наклоняясь к лежащему на столе Кураме.       – Всё плохо, у него разорваны каналы чакры, и он не может восстанавливать свои прежние раны, - быстро и коротко ответил Неджи, с озабоченностью в глазах.       Хиёри удивлялась, как они оба могли так спокойно разговаривать, когда прямо перед ними мучался человек.       – Может уже начнете лечить его? - Не выдержала Хиёри.       – А девочка правильно говорит, - проговорил мужчина и быстро начал складывать печати, его ладони засветились зелено-кислотным цветом. Он протянул ладони к Кураме, и тот также начал светиться этим же цветом.       Хиёри с тревогой наблюдала за происходящим. Она не знала, что делает мужчина, но она верила, что он может помочь Кураме. В ее глазах мелькнула надежда, которую она старалась не потерять, даже в этой темной и неопределенной ситуации.       Нагато не торопится, действуя осторожно, как хирург, проводящий тончайшую операцию.       Каждая частичка его чакры словно ищет путь в разрушенных каналах Курамы. Она движется по ним неспешно, но уверенно, заполняя их силой и жизнью.       Хиёри, наблюдая за процессом, видит, как зелёный свет постепенно проникает в тело Курамы, распространяясь по всему его телу. С каждой секундой свет становится ярче, а тело Курамы начинает слегка дрожать. Это знак того, что чакра Нагато начинает восстанавливать его внутренние каналы.       Она видит, как на лбу Курамы появляется пот, а губы его немного сжимаются. Но она также видит, как его дыхание становится ровнее, а цвет лица начинает возвращаться к нормальному.       Это не простой процесс, но Хиёри уверена, что Нагато сделает все возможное, чтобы спасти Кураму.       Пламя от пожара всё ещё лизало руины храма Облака, озаряя лица оставшихся членов Акацуки. Все они чувствовали усталость, боль и ненависть к врагам, которые не давали им спокойно уйти.       И вот из темноты выскочили враги. Они были сплошной массой, одетые в черные плащи, а лица скрыты масками. В их глазах была жажда крови и ненависть.       - Атакуйте! - прокричал их лидер, и враги бросились в атаку.       Подопечные Акацуки в мгновение оказались в центре сражения. Они не были готовы к такой массовой атаке и многие из них упали замертво в первые же секунды.       Зоро и Хяккамару, быстро достав свои клинки, встали вперед перед Минато и Кушиной.       - Защищайте наследников! - прокричал один из подопечных, внушая своим боевой дух.       Они окружили Минато и Кушину кольцом, стараясь не дать врагам прорваться к ним. Но их было слишком много, и они были слишком сильны. Один за другим подопечные падали, отбиваясь от врагов до последнего.       - Ублюдки! - выругался Минато, его глаза запылали гневным огнём. Он не мог смотреть, как убивают его людей. Он бросился в бой, резко сверкая своими молниями, разрезая врагов на клочья холодным оружием.       Зоро и Хяккамару не отставали, нанося удар за ударом, защищая Минато и Кушину. И за ними, с ослабевшим духом, но с упорством, бросились в бой оставшиеся подопечные.       В воздухе зависли крики, стук металла о металл, и запах крови. Сражение началось и никто не знал, чем оно закончится.       Минато, словно буря, ворвался в толпу врагов. В его глазах горел гнев, а руки двигались с нечеловеческой скоростью. Катаны в его руках сверкали, разрезая воздух и плоть врагов.       Он вспомнил свои прошлые битвы, свою силу, свою неуязвимость. И он решил не сдаваться. Он будет бороться до конца, защищая свою семью, свою волю.       – "Бог грома!" - прокричал он, и его тело окутал яркий свет. Он резко перемещался в пространстве, словно призрак, нанося удар за ударом.       Он уворачивался от ударов врагов, резко перемещаясь в пространстве, и в то же время наносил смертельные удары. Катаны Минато были быстрыми, как молния и точными, как стрела.       Он разрезал врагов на куски, не давая им шанса на ответ. Он двигал катанами с нечеловеческой скоростью, и каждый его удар был смертелен.       Сейчас Минато был не просто воином, он был виртуозом боя. Он владел своим телом и своими способностями с искусством, которое казалось невозможным для человека.       Он не отступал, он атаковал, он боролся. Он был молнией, которая разрушала все на своем пути. И враги, которые пытались остановить его, падали под его ударами.       Кушина, единственная девушка в окружении мощных воинов, стояла не словно жертва, а словно боевой цветок, готовый уколоть своими острыми шипами. Её глаза сверкали Бьякуганом, пронизывая тела врагов, видя каждый кровеносный сосуд, каждую акупунктурную точку.       Она двигалась с плавностью и грацией, нанося удар за ударом, поражая врагов в определенные точки, отключая их и лишая сил. Её ладони сверкали белым светом, высвобождая энергию чакры, и каждый удар был точен и мощен.       Но врагов было слишком много. Они окружили её кольцом, атакуя со всех сторон. Кушина отбивалась с упорством, но она чувствовала, что её силы на исходе. Она была уставшей и ей было больно.       В один момент один из врагов нанес ей сильный удар, отбросив её на землю. Её тело болело, а дыхание сбилось. Она поняла, что не сможет справиться с ними в одиночку.       Но в этот момент она вспомнила учение Неджи-сенсея. Она вспомнила его слова о том, что даже самый слабый воин может победить сильного противника, если он использует правильную технику.       Она ухмыльнулась. В её глазах зажегся огонь решимости.       - Восемь триграмм: шестьдесят четыре ладони небес! - прокричала она, вставая в стойку, которую научил её Неджи.       Её тело наполнилось энергией, а руки засветились ярким белым светом. Она была готовая к бою, готовая использовать всю свою силу, чтобы защитить своих близких.       Ее атака была быстрой и мощной. Кулаки летели вперед с нечеловеческой скоростью, поражая врагов в акупунктурные точки. Она наносила удары не по телу, а по энергетическим каналам, отключая их и лишая сил.       Она перемещалась с искусством танца, уворачиваясь от ударов врагов и нанося удар за ударом. Ее тело было словно вихрь, окруженный ярким светом, а враги падали под ее ударами, как куклы.       – Мама, ты видишь это? Я наконец смогла использовать эту технику! - прокричала Кушина с гордостью в голосе.       Ее слова были словно удар грома для врагов. Они не ожидали, что такая молодая девушка может обладать такой силой.       Она выбила из строя нескольких врагов одновременно, затем перемещаясь на другое место, уже атаковала следующую группу. Она с легкостью обошла их защиту, поражая их в слепые зоны, которые они не могли увидеть.       Её атака была словно буря, которая пронеслась по полю сражения. Она оставила за собой только тела побежденных врагов, а они не могли понять, как она смогла так быстро и эффективно их поразила.       Зоро и Хяккамару, словно два хищника, бросились в толпу врагов. Их движения были быстрыми и плавными, как у зверей, которые охотятся на добычу.       Зоро, со своими тремя клинками, рассекал врагов на куски, словно косой косил траву. Он не давал им шанса на ответ, двигал с быстротой ветра, и каждый его удар был смертелен.       Хяккамару с двумя катанами в руках был, как вихрь, который пронесся по полю сражения. Он перемещался с искусством танца, уворачиваясь от ударов врагов и нанося ответные удары. Катаны в его руках были смертоносными оружием, и каждый его удар приводил к смерти.       Они не жалели врагов, не давали им шанса на победу. В их глазах был только гнев и жажда мести. Они были словно звери, которых разбудили ото сна, которые теперь охотились на всех, кто стоял на их пути.       В воздухе висели крики и мольбы о пощаде, но они не доходили до Зоро и Хяккамару. Они были слишком заняты сражением, слишком зациклены на уничтожении врагов.       Они не останавливались, пока не уничтожили всех врагов, которые окружили их. Они защищали Минато и Кушину, как львы защищают своего прайда, не давая врагам прорваться к ним.              Они были воинами до костного мозга, и они не сдавались. Они были готовы бороться до конца, чтобы защитить своих друзей и свою семью.       Внезапно, словно черная волна, тьма окутала поле сражения. Мир окунулся в мрак, все вокруг погрузилось в непроглядную ночь. Ничего не было видно, только слабый свет от пылающего храма и блеск крови на земле.       Зоро и Хяккамару, ощущая опасность, инстинктивно бросились друг на друга. Они столкнулись спиной к спине, их мечи вспыхнули, готовые нанести смертельный удар. Но в последний момент они остановились. Их клинки скрестились и они поняли, что чуть не убили друг друга.       В этот момент к ним подбежала Хиёри, держа за руку Минато. Её глаза были распахнуты от ужаса, она не могла ничего видеть, но Бьякуган работал безупречно. Она видела потоки кровеносных сосудов, но то, что она увидела впереди, заставило ее сердце замереть.       Она увидела огромный поток мощи, который излучался из тьмы, словно черная дыра, поглощающая все вокруг. Она поняла, кто это и в ее глазах зажглась ярость.       Она резко повернулась к Зоро и Хяккамару, и ее взгляд сказал им все. Они поняли, что враг здесь и они были готовы к атаке.       И перед самым носом все четверо увидели его, врага, который разрушил все - Омори. Он стоял перед ними, окутанный тьмой, его лица не было видно, но его аура была грозна, словно буря.       Хиёри чувствовала, что их жизни висят на волоске. Она знала, что им не справиться с ним в одиночку. Она оглянулась на Минато, который свирепо смотрел на Омори.

***

      Нагиса стоял перед Харучие Санзу, словно одинокий воин, готовый броситься в бой с целой армией. Харучие смеялся, его смех был резким и пронзительным, словно скрежет металла о металл. Он держал в руках арматуру, и его глаза были полны злобы и ненависти.       – Чем ты думал, когда шел сюда один? - спросил Харучие, размахивая арматурой. Он не мог понять глупость Нагисы, который пришел один на смерть.       – Меня и одного хватит, - проговорил Нагиса, его голос был спокоен, но в глазах горел огонь. Он знал, что он не сможет победить Харучие в честном бою, но он был готов отдать жизнь за свою семью, за свою волю.       Он врубил на полную свою ауру смерти. Вокруг него закружился демон воплоти, олицетворяя его гнев. Это была его сила, сила мрака и смерти, которую он не мог контролировать, но мог направить.       Используя способности ветра, как ускорение, он бросился в ожесточенную битву, которая решит судьбу их семьи.       Харучие, увидев ауру Нагисы, немного замялся. Он чувствовал в ней что-то непонятное, что-то угрожающее. Он знал, что он сильнее Нагисы, но он также чувствовал опасность.       Нагиса атаковал первым. Он бросился в бой, словно буря, неся с собой смертельную силу. Он удар за ударом наносил повреждения, но Харучие отбивал их с легкостью.       Он был силен, он был беспощаден, и он не давал Нагисе шанса на отдых. Но Нагиса не сдавался. Он боролся с упорством, используя свою силу смерти, чтобы прорвать защиту Харучие.       Он атаковал с разных сторон, используя свою скорость и ловкость. Он перемещался с искусством танца, уворачиваясь от ударов Харучие и нанося ответные удары.       В воздухе зависли крики, стук металла о металл и запах крови. Бой шел к своему пику, и никто не знал, кто победит.

Продолжение следует...