Разбитое зеркало снова стало целым

      Тебе нечего бояться.       Самое страшное уже случилось.       Ты пришла сюда умирать. Чего лить слезы, если ты даже не помнишь, зачем?       Сожалеть не о чем. Грустить тоже. Ведь не о чем же?       Перед невидящими глазами некстати возникают очертания — маленькая девочка с амулетом, свисающим с шляпки, бледный целитель, улыбающийся травник. Змейка, больше похожая на своеобразный шарф.       Слепая, сидевшая в полнейшем шоке, даже не замечала упавшие на лицо распущенные волосы, слыша лишь бешеный стук сердца, старалась сконцентрировать чувство стихий. Не получалось.       Жизнь была дана тебе когда-то, и заберут ее так же непрошено. Правда…кто? Разве это должны были быть они? Разве они?       Едва заметная местность расплывается в слезах. Ее хотели убить, а она даже не понимала, за что. Она должна умереть? Разве? Задыхалась от тревоги. Страха…       Попытавшись вскочить, была перехвачена чей-то грубой рукой.       …Злобы.       Когда чувство стихий наконец восстановилось, первое и последнее, что она увидела — был плеск обжигающего пламени ей прямо в лицо.       Молниеносный взмах рукой — и огненный столб взрывается шипением, в лицо летят горячие капли. Неконтролируемая ненависть заполонила все внутри, заставляя двигаться на одних инстинктах. Сцепив зубы, девушка зарычала и, со всей силы дернувшись, вывернула чужую руку, сумев отбежать. Помогло несильно — с другой стороны ее тут же схватили за плечо, за что получили от почти не видящей девушки удар водной стихии в лицо. Жидкость тут же залила нападавшему глаза, нос и рот, тот, закашлявшись, ослабил хватку. Этого хватило, чтобы с размахну ударить его по колену — мужчина, вскрикнув, упал. Девушку отпрыгнула, но запнулась, схваченная за лодыжку и чуть не полетела вниз. Мощный взмах воздуха прямо перед ней — она отклонилась, едва не получив в лицо. Слева напал вновь кто-то, обладающий Пиро, девушка заслонилась водой, как щитом.       «Не выдерживаю… НЕ ВЫДЕРЖИВАЮ!» — вопило внутри.       В глазах рябило, сверкало, воздуха совсем не хватало. Полетевший кунай прошелся по боку, резкая боль еще больше дезориентировала.       — Бешеная сука! — заорало спереди.       Времени на ответ не было — напало сразу несколько человек. Один раз она пригнулась, чуть не получив в голову с ноги. А вот следующий пропустила. Тяжелый сапог прилетел прямо в бок, откидывая ее на несколько метров. Лишь на пару секунд коснувшись земли, девушка вне себя оттолкнулась и вскочила, по инерции двигаясь назад. Щека, которой она приложилась, горела, волосы застелили взор, но времени убирать их не было.       «Атакуй с максимальной скоростью и жестокостью. Не считай противника человеком. Никакой защиты, только нападение» — с сумасшедшей скоростью пронеслось в уме, пока девушка скалилась, словно зверь.       Вода, превратившись в острейшие ножи, полетела в каждую из целей — светлая точка впереди, самая близкая, правая, дальняя, светлая точка посередине, цель, цель, цель.       «Если драка неизбежна — бей первым. Целься в горло.».       Несколько ножей, достигнув мишени, донесли до слуха сдавленные крики. Это еще больше подняло разбушевавшуюся внутри ярость. Враги перегруппировывались, вечно меняя свои позиции, путая.       Адреналин подскочил до небес, как только она почувствовала чужую руку на своей шее — кто-то пытался схватить ее сзади, обхватив шею, но тело двигалось само, и девушка присела, со всей дури впечатывая кулак неизвестному в лицо. Сил катастрофически не хватало. Она развернулась, бросившись бежать. Не выиграет. Не сможет.       Вскрик — длинные волосы оказались намотанными на чужой кулак. Водяные иглы вновь полетели назад, но были сожжены, и в ход пошли ноги, из последних сил отбрасывающие схватившего. Перед глазами посыпались искры — вырванные пряди остались у мужчины в руке, а она, едва сдерживая крик, попыталась бежать дальше.       Попыталась.       Подножка — и сразу же полетела вниз, без разбору отбиваясь водой во все стороны. В ход пошло все — попавшийся под руку камень полетел в сторону угрозы. Это не помогло и несколько тяжелых туш придавило ее к земле, отрезая любую возможность двигаться. Она извивалась, как змея и в этот момент слезы все же окончательно брызнули из глаз.       — Я УБЬЮ ВАС! — обездвиженная и сошедшая с ума от ненависти, заорала девушка. — ТВАРИ, БЕЗМОЗГЛЫЕ ТВАРИ, Я РАСПОТРОШУ КАЖДОГО, КТО МЕНЯ ТРОНУЛ!       Голос хрипел и срывался, один из мужчин, привстав с нее, обрушил ладонь на ее щеку. Голова крутанулась, как у куклы, но она все равно в слепой ярости уставилась на него. Она не понимала, что ей движет, кто говорит все это, но язык все равно продолжал.       - ДУМАЕШЬ, МНЕ БОЛЬНО, УЕБИЩЕ?! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! Я ОТОРВУ ТВОИ ГРУСНЫЕ ПАЛЬЦЫ И ЗАПИХАЮ ТЕБЕ ГЛУБОКО В… — еще один удар, с нее встают и ботинком пинают в бок.       — Ты слишком говорливая для того, кто должен сдохнуть, мразь, — сквозь вату слышится голос. В следующий момент из горла вырывается хрип — она практически лицом в землю, а на ее спине чужой сапог. Чувство стихий сбоит и затухает, перед глазами извечная темнота. Всё вокруг кружит.       Она часто дышит, с трудом выталкивая из легких воздух и поднимая грудь. Не терять сознание, нет. Нет, Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет.       — Тебя, блять…не спрашивали!.. — едва находя силы отвечать, сквозь мутную пелену рычит девушка. Глаза ничего не видят, но она все равно бестолково открывает и закрывает их, пытаясь прийти в себя. — Убери ногу, скотина…       Ее придавливают сильнее, вырывая вскрик. На мгновение она отключается, но приходит в себя и мотает головой, стараясь стряхнуть марево. Мотает и мотает, как попавшее под транквилизатор зверье. До крови кусает губы. Ногти в ненависти срывают траву.       — Жалкий мусор, тебе не говорили, что девушек бить нельзя? — едва держа голову, хрипит слепая. Ей что-то отвечают. Снова на секунду отключается.       — Твои последние слова, предательница? — насмехаются сверху. Голос все тише и тише, как и дыхание. — Тебе ли не знть, штфт нестфл…сво…птпей…       Все окончательно плывет и нос, уже не чувствуя этого, утыкается в землю. Уже ничего не важно. Не чувствуется вес ботинка на спине, содранная щека, порезанный бок, сходящие с ума от недостатка воздуха легкие. Становится очень тепло. Спокойно. Она будто…засыпает.       — Что, уже все? — пинает носком сапога мужчина. Девушка не двигается.       — Ну и повеселила нас эта мерзавка, — глядя на бессознательную тушу, утирает кровь с губы мужчина. — Еще и орет, как ненормальная. А казалась такой тихоней.       — Мы пришли сюда ее убить, а не искалечить и трепаться, — грозно донеслось от обладателя Пиро Глаза Бога. Переводит мрачный взгляд на пострадавшего. — То, что кто-то из вас не выдержал ее ответов, ваши проблемы.       — Так давай, мы-то что, — разводит руками стоявший на девушке, отходя. — Ты же всегда казнишь.       Пиро-каталист, кивнув, подходит. Он ненавидел эту часть работы и не хотел затягивать с ней. Согнув руку, вдоль которой вытянулся длинный огненный клинок, мужчина рубанул вниз.       Однако его удар в который раз за день прерывают.

***

      Кач-кач.       Кач-кач-кач…       Убаюкивает.       Спины вдруг касается что-то твердое, заставляя вспомнить каждый из синяков. Из губ раздается слабое «ох-х…».       — А я что ш-што говорила? Я Ш-Ш-ШТО ГОВОРИЛА? — гневно мечут где-то вдалеке. Кажется, падает что-то тяжелое. Слышится шуршание занавесок. Девушку пододвигают, отчего та стонет.       — Тише, тише, — приговаривают рядом. Едва разобрать голос. Чувство стихий очень слабо работает с закрытыми глазами, так что приходится приоткрыть их, видя расплывающиеся очертания. — Когда мы прощались, я думал, хоть бы в следующий раз мы увиделись не из-за каких-то проблем.       — Г-гуй?.. — без сил шепчет девушка.       Грохот вновь повторяется, но уже ближе, примерно в дверях.       — ТЫ КУДА ПОШ-ШЕЛ? С-СИДИ! — шипение максимально недружелюбное, но тот, к кому обращаются, явно к нему не прислушивается. — АРХОНТЫ, Ш-ШТО ЗА ЧЕЛОВЕК! ТЫ С-СЕЙЧАС УПАДЕШ-Ш-ШЬ!       Судя по дрожи, прошившей комнату от очередного удара, «кто-то» действительно падает. Травник, сидевший у постели, вскакивает. По звукам, где-то рядом топчется Ци Ци.       — Бау Чжу! — вскрикивает Гуй.       — Всё в порядке, просто… — бубнит внизу, поднимаясь. — Всё в порядке. Сейчас.       Тяжелое тело садится на кровать, игнорируя стоявший рядом стул. Руки без подсказок находят чужие пальцы и, не думая, хватаются за них. Чувство защиты и надежности накрывает с головой, зрение уже не нужно. Слезы отчего-то скапливаются в уголках глаз, а голос выдает плаксивое:       — Бай Чжу…       После этого все снова пропадает.       Лето — хорошее время для прогулок. Всё в самом разгаре, солнце стелется высоко-высоко, облака охраняют от перегрева. Даже меланхоличные люди в летнюю пору чувствуют воодушевление. Торговля течет рекой, ведь урожай везде поспевает, и на рынках не протолкнуться, все радостны в преддверии праздников. Даже Бай Чжу занят меньше в такую пору, большинство времени посвящая травам, сборам, походам.       — Я ловлю, ловлю! — кричит Юи, вытягивая руки. Пролетающая над головой простыня так просто не дается. Она пролетает еще немного и девушка уже пугается, что та улетит, но подпрыгивает и наконец ловит кончик.       Нет, ну а что, им же тоже нужно где-то сушить белье?       Ци Ци скованно хлопает в ладоши, выражая радость. Юи тепло улыбается и слышит сбоку шаги.       — Бай Чжу! — весело восклицает девушка. Лекарь неспеша поднимается к ним. Вешать вещи на горе позади хижины — конечно, не оптимальное решение, но здесь они отлично сохнут.       Пока целитель идет к ним, беловолосая в пару движений складывает простыню и тянется повесить остальные вещи. Веревка достаточно высока даже для Юи, что уж говорить о Ци Ци, которая эти вещи держит. И чтобы повесить, девушке приходится довольно высоко поднимать руки.       — Надо бы перевесить веревку, — задумчиво говорит Бай Чжу, совершенно непосредственно влезая руками вместо рук девушки и расправляя простыню. — Она скорее под наш с Гуем рост.       — Ничего страшного, — сдувая выбившуюся из хвостика прядку, жизнерадостно ответила девушка. Она обернулась к нему, в нетерпении сжимая кулачки. — Тебе удалось закончить со всем пораньше? Уже можно идти?       — Можно, — усмехаясь, легко кивает Бай Чжу. На что тут же получает сдержанный довольный писк. «Сдержанный» потому что за несколько дней они уже узнали, как она может визжать от радости по-настоящему. И кто бы различил в этой попрыгунье девушку, что шугалась от прикосновений и почти не могла говорить?       — Радости-то сколько, — закатила глаза Чан Шэн.       — Ци Ци, ты молодец, — погладил по голове девочку Бай Чжу. В последнее время, рядом с этой девушкой Ци Ци становилась более послушной и меньше терялась.       Вид был слишком красивым для места, в котором просто вешают на сушку белье. Со склона виднелась сама Хижина и люди, что шли к ней и от нее. Люди, идущие на рынок, красные крыши домов, далекие горы. Жаль, что Юи не видит так далеко.       Развесив всё и забрав высохшее, они направились к хижине. Дорога была недолгой. На входе их встретил Гуй, отдающий людям лекарства по рецептам. Сегодня их, на счастье, было мало.       — Вернулись, — поднял голову травник.       — Добрый день, господин Бай Чжу, — тут же отвлеклась от травника какая-то бабушка. — Как хорошо, что Вы здесь. Я опять потеряла свой рецепт и совершенно не помню…       Приход главного целителя сразу же привлек всеобщее внимание и Юи пришлось отойти в угол, дожидаясь, пока он выполнит свою работу. Кошмарно быть всё время занятым. Они нечасто находят время, когда помощь светловолосого лекаря никому не требуется. Разве что, по ночам. И то не всегда.       Но посетители кончаются и Гуй, воспользовавшись моментом, пока никого нет, облокачивается на стойку.       — Снова пойдете в Департамент?       — Да, — будто несчастливо выдыхает Чан Шэн.       — Третий раз — алмаз, — прикрывая глаза в улыбке, негромко смеется Бай Чжу. Выходя из тени, Юи ежится.       — Да, не считая, что в первый раз я так и не дошла… — потирая плечо, бубнит она куда-то в сторону.       — А во второй тебя чуть не выставили на улицу, — бесжалостно режет по больному змея.       — Чан Шэн! — в наигранной обиде сжимает кулаки Юи.       — А что, я разве виновата, что вы оба бедовые? Одна не может без происш-шествий выйти на улицу, другой никого не слуш-шает! — раздраженно взмахивает хвостом рептилия. — Я тебе рассказывала, что было, когда тебя только принесли во второй раз?       — Чан Шэн… — вступается уже Бай Чжу.       — Что? — готовясь услышать всякие ужасы, навострила уши беловолосая.       — Он два раза упал и все равно притащился к тебе! Магнитом ч-што ли несло, не понимаю? Все стулья на входе снес!       — Ха? — мигом покраснев до кончиков ушей, выдохнула девушка. — Я-я-я э-этого н-не п-помню…       — Естесс-ственно, ты же в отключке была… — отводя взгляд, пробурчала чешуйчатая. И затем, вспомнив, с энтузиазмом продолжила: — А ты еще и ревела там!       — Чего-о?.. — заливаясь пуще прежнего, пролепетала девушка, прижимая руки к груди. Нет, она сейчас вернется в угол и больше выходить оттуда никогда не будет.       — Такие эмоции после попытки нападения — нормальны! — за их спинами вклинился Гуй, пытаясь хоть как-то поддержать беловолосую.       — Говорю тебе. Как он оказался рядом, так и залилась с-слезами: «Бай Чжу, Бай Чжу…», — передразнивала плаксивый голосок Чан Шэн. — Так и сидят, два голубка, ей-Богу!       В конец смутив обоих, змея покачнулась, когда Бай Чжу сделал шаг назад, закрывая лицо. Иногда его спутница не имеет никаких границ. Временами хотелось просто сомкнуть два пальца — большой и указательный — этого бы хватило, чтобы зажать ей пасть, но страх отбиваться от клыков потом был больше.       — Ну Чан Шэ-эн… — в ладони проревела Юи. Кажется, их с Бай Чжу только что посетила одна и та же идея.       Вдобавок ко всему еще и вспомнился ее второй поход в Департамент. Она пошла туда с Гуем сразу после того, как смогла встать на ноги, однако… Ё Лань в этот момент на месте не было. И Гуй, оставшийся на улице, ничем не мог помочь девушке, потерявшейся в зале с работниками.       — И-извините, я бы хотела…мне нужно, эм, п-получить…документы, — неловко нагибаясь над одной из стоек, промямлила девушка. Работница, уткнувшаяся в бумаги, нехотя подняла взгляд.       — Какого рода документы?       — Что-то вроде…эм, удостоверение личности? — сама не зная, что она несет, сцепила в руки замок беловолосая.       — Вы потеряли свое прошлое? — все так же угрюмо спросила женщина.       — Нет, у меня…е-его нет. Да. Потеряла, наверное…       Работница вопросительно подняла бровь. У девушки чудовищно затекла спина стоять, согнувшись.       — Где работаете? — начала что-то писать в новом листе женщина.       — И еще мне нужно жилье, — перебив, в один момент с ней проговорила беловолосая.       — Извините? Мы не похожи на гостиницу, — отозвалась работница.       — Н-нет же, я потерялась… — закрывая глаза от бесконечного стыда, пробормотала девушка. Она разогнулась, не зная, что делать. Этот разговор будет очень долгим…       …из Департамента девушка спустилась только через три часа. Настолько замученная, что Гуй забеспокоился, не стоит ли ей вернуться в хижину. В Департаменте ей, насколько они помнили, должны были выдать бесплатное место для жилья, однако…       — Нет.       Гробовой голос разрезал тишину. Травник не понял.       — Что «нет»?       — Они ничего не нашли. Сказали, что будут искать.       — А куда тебя поселили? Жилье теперь есть?       — Нет, — все тем же гробовым голосом произнесла девушка, смотря в пустоту. Травник понял.       — Дела… — почесав затылок, произнес Гуй. Девушка рядом с ним присела на корточки, обняв колени.       — Я буду ночевать на улице. Мне придется просить милостыню, — услышали ее коленки.       — Ну какая милостыня! — услышав тоже, спохватился травник. — Встань с земли, холодно. Пойдем в хижину, Бай Чжу что-нибудь придумает.       — Не хочу, — завертела головой девушка. Она чуть не плакала. — Я и так вам очень должна. Я не вернусь, не хочу доставлять проблем.       — Ты думаешь, я позволю тебе ночевать на улице? — задал риторический вопрос парень, сложив руки на груди. — Всевидящая, встаньте, пожалуйста.       В ответ на это девушка тихо хихикнула в коленки. Но не встала.       — Мне отнести тебя в хижину, как Бай Чжу?       — Не надо! — мигом вскочила девушка. Это был запрещенный прием.       — Тогда пойдем. Меня не было очень долго, скоро хижине нужно закрываться, — пошел на мирную травник. Девушке, вспомнив, сколько он ее ждал, стало еще более стыдно. Сколько же неудобств она доставляет одним своим существованием…       — Пойдем… — расстроенно просипела девушка, решив больше не упорствовать.       — Добрый день, тетушка, — поприветствовал вошедшую гостью Гуй, ознаменовав окончание и воспоминания, и неловкого разговора.       — Добрый, добрый, милочек. Здравствуйте, господин Бай Чжу! — улыбнулась пожилая женщина.       — Здравствуйте, — улыбнулся в ответ целитель. Краем глаза он заметил еще подходящих людей и, пока его снова не захлестнула волна работы, посмотрел на Юи. — Пойдем?       — Пойдем, — заметив их тоже, сразу же кивнула девушка. Они начали спускаться по лестнице, достаточно медленно, чтобы не сойти за спешащих, но и достаточно оперативно, чтобы никто не задерживал их по пути.       — Здравствуйте. Добрый День. Добрый день, дедушка. Здравствуйте, — проходя мимо, дежурно здоровался лекарь.       — Добрый день, господин Бай — улыбнулись две женщины в ответ. Как только они оказались за спинами, чуткий слух уловил: — Кто это такая?..       Беловолосая неосознанно сильнее сжала локоть Бай Чжу и склонила голову вниз, желая, чтобы ее никто не замечал. Ей от такого внимания было очень неприятно.       — Не беспокойся, вряд ли о тебе говорят что-то плохое, — заметил чужое напряжение лекарь.       — Вряд ли… — нервно посмеялась девушка.       — В любом случае, люди вольны говорить, что захотят, не так ли? Это не всегда оказывается правдой, — безмятежно пожал плечами Бай Чжу. Слепая удивилась. Как такой знаменитый человек может настолько не беспокоиться о том, что скажут люди? — Будь собой, не переживай о чужих разговорах.       В конце лестницы наконец можно было идти без чужой помощи. Всю дорогу она шла, практически отключив чувство стихий и следуя лишь за силуэтом Бай Чжу впереди. Так было намного легче переносить чужие взгляды. Она просто не видела их. Видела лишь свои и его ноги, больше почти ничего. И не надо.       Департамент, увидев Бай Чжу, встретил ее гораздо приветливее. В этот раз они приходили сюда не узнавать откуда она, не доставать ей жилье. Они пришли сюда, чтобы незнакомка наконец-то обрела…хоть что-то, что имеют все.       — Да, пожалуйста, проходите сюда, — девушка в деловой одежде проводила слепую в комнатку, в которой сплошь и рядом лежали бумаги и ломились от них шкафы. — Господин Бай Чжу, Вы будете ожидать? Хорошо, это не займет много времени.       Дверь прикрылась, и лекарь остался за ней.       — С-сюда? — указав пальцем на стул, уточнила беловолосая. Работница кивнула, решив, что такого мизерного расстояния хватит, чтобы девушка без проблем села.       — Да, присаживайтесь.       Почти хватило. Слепая, запнувшись и с оглушительным для тихой комнаты шумом протащив стул в сторону, быстро села, оказавшись чуть в стороне от стола.       — Простите, — шепнула беловолосая не в ту сторону, затем, сфокусировав чувство стихий, неловко пододвинулась к столу. — Простите.       Пропустив это, работница обмакнула в чернила перо и склонилась над листом.       — Сейчас мы будем заполнять Ваше временное удостоверение, — привычно официально заговорила девушка. — В Ли Юэ не так много лиц без какой-либо информации о себе, так что начнем мы с самых основ. Так у Миллелитов не будет причин задерживать Вас в случае чего.       Слепую передернуло. Задерживать…ей и так уже досталось. До сих пор всё временами болит.       — Имя? — начала работница.       Девушка застыла.       Сразу после их второго возвращения из Департамента, хижина встретила Гуя и беловолосую непривычным разгромом, громкими голосами и сосульками, свисающими с потолка. Девушка с парнем застыли посреди входа, глядя на отпертые двери. Всё выглядело так, будто тут кто-то дрался. Сосульки?..       — Ци Ци, милая… — донесся мягкий голос Бай Чжу.       — Хорошая, хорошая, хорошая. Помогать. Помогать. Помогать! — раздалось, как из заевшей игрушки.       — Спокойней, малышка. Её…её нет, Ци Ци, осторожней! — что-то в глубине комнаты загремело. Сосулька, растаяв, тихо упала с потолка. Гуй понесся в комнату.       — Что здесь происходит? — в шоке влетел травник. Ци Ци, сидевшая на полу в окружении книг, начала тянуть низкое «а-а-а», похожее…на плач?       — Юи. Юи. Юи. Юи. Нужна. Нужна! — продолжала повторять девочка, закрыв глаза. — Хорошая, хорошая!       — Что случилось? — на пару секунд позже залетела девушка, вцепляясь в косяк и в страхе осматривая помещение. — Кто-то умер?       Стоило ей подать голос, как в доме воцарилась абсолютная тишина. Слышен был лишь стук капель в прихожей. Бай Чжу, сидевший на корточках, повернул голову и ощутимо выдохнул. Девочка, встав, влетела ей в живот, обнимая.       Бай Чжу поднялся.       — Добро пожаловать… — печально и одновременно ласково произнес он. — …Юи.       — Как ты меня назвал?..       — Юи, — отчего-то смущаясь, без колебаний выдала светловолосая. Все было записано.       — Фамилия? — следующий вопрос.       Ступор. Об этом она почему-то не подумала. Фамилия…какие есть фамилии? Спросить фамилию у работницы? Нет, это будет странно. Архонты, какая же? Фамилию Гуя она не знала, да и фамилию Бай Чжу, но единственное, что она помнила…       — Б-Бай, — неловко вжала голову в плечи Юи. Работница приостановилась на секунду, будто что-то решая, и затем продолжила писать.       «Почему так замерла? Я сказала что-то не то?» — занервничала девушка. Пальцы неконтролируемо начали елозить по коленям. Но вдруг так же внезапно тревога начала отступать.       Всё самое страшное уже позади.       Она сидит, она только что получила имя и сейчас вернется туда, где ее уже ждут. В место, которое она знает и к которому уже привыкла. В место, в котором ее всегда защитят и побеспокоятся. Где Ци Ци вновь обнимет и обязательно завяжет волосы, если расплетены. Где всегда пахнет туманной травой.       — Место жительства?       — Временное… — пальцы разжались, и улыбка растянулась на губах. — Хижина Бубу.