Глава 9

      Спустя несколько часов трёх девушек разбудил низкий рассерженный голос. Кем бы нарушитель покоя ни был, говорил он явно не на английском. Тем не менее язык, в отличие от резкого и грубоватого родного Чайльда, звучал мягко и плавно, будто мелодия текущей речки.       От этого голоса волосы на руках её встали дыбом. Его владелец точно был совсем не в духе. Люмин первой отважилась сунуть нос не в своё дело, пока соседки бросали друг на друга сонные взгляды. Она на цыпочках подошла к окну и приложила к стеклу ухо. Разобрала ещё несколько голосов, на английском пытавшихся усмирить тот самый рассерженный. Кто-то всячески упрашивал незнакомца куда-то вернуться.       Люмин удалось расслышать пару чётких слов: «узы крови» и «превращение». Должно быть, успокоить пытались Рэйзора. Через окно никого не было видно, значит, они стояли в небольшой нише в стене, что рядом со входом в общежитие.       Сейчас голос Рэйзора звучал очень низко, хотя раньше был как у любого другого подростка в пубертате — чуть высоковатый, но свойственный каждому мальчику лет тринадцати. Теперь же даже у Люмин по коже бежали мурашки от каждого произнесённого им слова.       Она повернулась к Эмбер, поглядывающей с надеждой, и сказала:       — Это он.       — Как?.. — недоверчиво прошептала подруга. Их мысли были схожи, ведь в прошлом каждой доводилось слышать родную речь Рэйзора.       — Вот и я о том же, — согласилась Люмин.       — Я совсем не узнаю его голос, — добавила Барбара.       — Что мне делать? Вдруг он пришёл сюда не ради меня? — встревожилась Эмбер, нервно заёрзав. Видимо, ещё чуть-чуть и расплачется.       — Хочешь — не хочешь, всё равно узнаешь, — Люмин попыталась вселить в подругу уверенность. Пегг встала с кровати, чтобы взглянуть в окно.       Она удивлённо вздохнула.       — Что там? — спросила Эмбер, слегка повысив голос.       — Думаю, его насильно отсюда гонят, — шокировано ответила Барбара. Люмин тут же махнула в сторону Эмбер рукой, безмолвно приказывая сидеть на месте, а сама подошла к окну.       От представшей перед глазами картины у Люмин чуть не отвалилась челюсть. Рэйзор в одних шортах стоял и во всю пререкался со своими «похитителями». Выгнать его из здания им явно удалось лишь чудесным образом. Именно чудесным, ведь Рэйзор точно был не из тех, кем можно помыкать. Теперь ростом он был почти с Чайльда или даже Чжун Ли. Такой резкий скачок роста наверняка причинил много боли… Фигура — всё такая же подтянутая, но мышцы выделялись куда чётче. Такие радикальные изменения превратили худощавого паренька небольшого роста в самого настоящего хищника. Да, хищника — лишь такое слово в голову лезло. И даже статус полукровки ничуть не облегчил ему процесс трансформации.       — Да что происходит?! — закричала Эмбер двум шокированным подружкам. Взгляд Рэйзора тут же метнулся к их окну.       — Кажется, он тебя услышал, — буркнула Люмин. Барбара испуганно прикрыла руками рот. Счастливым Рэйзора точно нельзя было назвать. «Похитители» становились всё агрессивнее, да ещё внезапный интерес к окну добавил масла в огонь. Подоспевший к ним врач успел вытащить из кармана шприц, и Люмин тут же бросилась к нервничающей девушке.       — Эмбер, — она схватила её за дрожащие плечи, — иди туда прямо сейчас.       — Но вдруг…       — Стоп! Не хочу ничего слышать! ИДИ! — потянула Эмбер за руку, стаскивая с кровати.       — Я с тобой, — поддержала Барбара, стоявшая у окна.       Люмин кивнула.       — Ага. Мы будем рядом.       — Хорошо, — согласилась Эмбер, закрыв глаза и утвердительно кивнув. Собралась с мыслями, вновь взглянула на соседок и направилась прямиком к двери. Люмин с Барбарой вышли следом.       Воздух на улице слегка жёг холодом — первый знак приближающейся осени. Люмин тут же поёжилась, обняв себя руками. Эмбер прошла мимо подруг и направилась к той самой нише, остановившись в паре сантиметров от неё.       — Рэйзор? — она окликнула. Голос её едва слышался.       Рэйзор резко замер, заслышав своё имя. Он повернулся к Эмбер и тут же встретился с ней глазами. С её губ слетел то ли испуганный вскрик, то ли вздох. Она сделала полшага назад.       Сотрудник школы поспешил схватить врача, держащего шприц, за руку, и Люмин мысленно поблагодарила мужчину за понимание. Эмбер глянула на подруг в поисках поддержки — в её глазах стояли слёзы, грозившие вот-вот скатиться струйками по щекам. Они обе кивнули, как вдруг Рэйзор молнией бросился к своей возлюбленной. Она же испуганно вздохнула и обернулась. Наступила пауза и каждый, заставший эту сцену, с тревогой затаил дыхание.       Теперь на грани слёз оказался сам Рэйзор. Он обнял Эмбер и более не сдерживал эмоций.       — Прости меня, — твердил он снова и снова, крепко держа её в объятиях.       Сперва Люмин подумала, что извинялся он, поскольку Эмбер оказалась не «той самой», и её сердце неприятно ёкнуло. Но Рэйзор отстранился и поцеловал её в макушку — и тогда всё стало ясно, как день.       Эмбер подняла голову и с нежностью стёрла слёзы с его щёк.       — Всё хорошо, — прошептала она и заплакала уже сама. Рэйзор едва смог сделать вздох, прежде чем оставить поцелуй на её губах. Он обнял девушку, дрожа, и лицом уткнулся ей в волосы.       — Ты горячий, — заметила Эмбер. — У тебя температура?       Рэйзор молчаливо кивнул. Эмбер была удивительно спокойной для человека, которого так сильно душила изнутри тревога. Но Люмин прекрасно её понимала: она тоже внимала спокойному голосу разума, когда близкие оказывались в беде.       — Рэйзор, тебе не мешало бы отдохнуть, — ответила она ему. Он в ответ лишь сильнее сжал девушку в объятиях.       — В нём ещё происходят изменения, — шагнул к ним врач. Рэйзор предостерегающе зарычал.       — Всё нормально. Ты должен пойти с ними. Со мной всё будет в порядке, — попыталась успокоить его Эмбер.       — Нет, не могу, — послужило ответом.       Сотрудники школы принялись озираться по сторонам, надеясь отыскать кого-то из руководства.       — Она может пойти с ним, — скомандовал кто-то властным и глубоким голосом.       К ним подошёл невероятно высокий широкоплечий мужчина, облачённый в доспехи. Будто готовый в любой момент вступить в бой. Люмин смутно помнила его лицо, но не могла понять, где именно видела его.       — Декан Варка, но ведь школьные правила гласят, что мальчики и девочки живут по отдельности! — вмешалась женщина откуда-то сбоку. На ней были чёрные очки с толстой оправой, приталенная юбка-карандаш и пиджак. Очевидно, его секретарша — она трепетно прижимала к груди папку с документами.       — Ситуация вышла за рамки правил.       — Но, господин, разве отчисление проблемного студента не лучшее решение проблемы? — не сдавалась женщина. После услышанного Люмин остро захотелось влепить ей пощечину.       — Отчисление из-за чистоты крови негативно отразится на школе. Юноша не виноват, что его организм терпит изменения, — ответил декан строгим голосом без тени снисходительности. Секретарша понимающе кивнула. — Вы, — обратился он к одному из врачей, — отведите студентов обратно в медицинское крыло, пока состояние одного из них не улучшится.       Рэйзор с неохотой отлип от Эмбер. Он рукой провёл по её и, коснувшись ладони, крепко сжал.       Он выглядел напуганным. Люмин его понимала. Страшно проснуться в теле, которое вдруг не кажется прежним. Вдобавок ещё и не знать, сможешь ли ты быть с человеком, которого искренне любишь.       Быть оборотнем — это не дар, а проклятие.       — Магистр Варка? — раздался удивлённый голос Барбары, когда Рэйзора и Эмбер увели.       Магистр? Как магистр рыцарей, что ли?       — О, студентка из Мондштадта! — весело произнёс он.       — Что вы здесь делаете? — спросила Барбара, совершенно сбитая с толку.       — Будучи магистром, мой главный приоритет — следить за следующим поколением талантов Мондштадта. В этой школе я довольно давно работаю деканом. Благо точки телепортации упрощают мне работу…       — Но как же Мондштадт?..       — Пока я здесь, город находится в надёжных руках.       Его слова ещё сильнее запутали обоих студенток. Быть магистром — дело не из лёгких, но параллельно работать ещё и деканом самой престижной тейватской школы?..       Либо он мазохист, либо знать не знает, что такое сон.       А может, работа была не такой уж сложной — в конце концов, они обе впервые столкнулись с деканом.       — А теперь отправляйтесь спать. Ваш друг в надёжных руках, — приказал им Варка.

***

      Любовь.       Беспорядочное и сложное чувство.       Даже добившись желанной любви можно пасть от её руки.       Люмин всегда считала, что из-за собственного отношения — отвращения, если уточнить — к столь возвышенному чувству с ней мало кто захочет встречаться. Но теперь… Теперь она ещё больше уверилась, что любовь ей чужда. Не нужна.       Ей было совсем невдомёк, как работала эмоциональная связь. Замеченные Люмин взгляды двух влюблённых голубков встревожили её ещё больше. Исчезни внезапно Эмбер, вместе с ней исчез бы и Рэйзор. Они ведь будто срослись — из двух отдельных личностей превратились в единое и неразделимое целое. Начнёшь говорить с одним — тут же появляется второй. К тому же из-за обычности своей крови Эмбер странным образом сильнее привязалась к Рэйзору.       У Люмин всё это попросту не укладывалось в голове.       Но их пара не одна такая особенная. Люмин всё чаще обращала внимание на другие школьные парочки. Там ситуация обстояла точь-в-точь так же. Словно влюблённые были связаны друг с другом невидимой нитью.       Более того, в школе все будто посходили с ума: девушки активно кокетничали с парнями, те флиртовали в ответ, пытаясь произвести впечатление. Она чувствовала себя не в своей тарелке — точно белый кирпич в стене из красных.       Ещё один повод для раздражения. А чаша терпения не бесконечна.       Ну, хотя бы Рэйзор с Эмбер с пятницы не появлялись, и Люмин не пришлось терпеть их публичные проявления чувств. Рэйзор чуть не пришиб током бедолагу, задевшего плечо Эмбер во время занятия. В нём всё ещё происходили изменения. Насколько Люмин знала, уйдут месяцы, прежде чем всё закончится.       Он пока не привык ни к усилившемся эмоциям, ни к своему «новому» телу.       Но Эмбер велела им не беспокоиться. Вот Люмин и не беспокоилась.       Во время занятий в библиотеке стоило, наверное, почитать что-нибудь про оборотней. Есть же на свете хоть один оборотень, описавший в своих трудах методы облегчения симптомов?       Кроме того, Люмин предстояло провести собственное расследование.       — Ладно, мне пора, — прощебетала Пегг, сидевшая напротив. Люмин подняла глаза на подругу и кивнула.       Как по часам.       Воскресные вечера она проводила наедине с Чайльдом, который по-прежнему неимоверно бесил. Да и в целом лип к ней, как клей к бумаге. Всё происходило согласно расписанию: сначала уходил Чжун Ли, затем, спустя тридцать минут, Барбара.       Стоило отдать Барбаре должное: ей удалось научиться вести себя спокойно в компании Чайльда. Поначалу это больше походило на наблюдение за кошкой, боявшейся ступить в воду. Если честно, выглядело забавно, но Люмин ни за что не признается в этом боязливой подруге.       — Слава Архонтам, — вздохнула она, едва Барбара покинула библиотеку. Люмин быстро захлопнула книгу и сунула её в сумку.       — Уже закончила? — поинтересовался Чайльд, сидевший рядом.       — Не-а, — ответила она с нажимом. Люмин для себя уяснила, что ложь Чайльду приносит больше вреда, чем пользы. И, увы, она уже успела привыкнуть к его высокорослой фигуре, чуть ли не постоянно снующей поблизости.       — Значит, завалила больше предметов, чем существует рун… Ясненько.       — Ты опять не угадал, — победным тоном произнесла девушка. Глаза Чайльда опасно сверкнули.       — О, — он скрестил руки, — и чем же сегодня занята наша драгоценная Люмин?       В этот раз она не смогла удержаться от язвительного комментария.       — Обратись к своим доблестным шпионам и разузнай.       — Иногда мне нравится проводить собственное расследование, — хмыкнул он в ответ.       — Интересно, с чего бы принцу пачкать руки? — Люмин встала из-за стола. Чайльд последовал за ней.       — Пачкаю их, когда действительно заинтересован в деле. И… принц? Дала мне новое прозвище, малышка?       — Ага, как же. Мечтай, — закатила она глаза. Они подошли к пустой кафедре выдачи, и Люмин, найдя в указателе букву «О», начала листать заголовки. Видимо, этим вечером расследование обернётся неудачей… Всё оказалось куда сложнее, чем она думала.       — Оборотни? Хочешь помочь своему дружку?       — Да. У тебя-то опыта в помощи друзьям никакого.       — Как грубо.       — Заслужил.       Люмин вытащила карточку-указатель, запомнила номер полки и задвинула карточку обратно. Мало ли, забудет или потеряет — доверия к собственной памяти у неё было недостаточно.       Однако возникла небольшая проблема. Полка с нужной книгой располагалась в секции для совершеннолетних.       Люмин семнадцать, так что… авось повезёт.       Она прошла в конец библиотеки и для образа задумчиво приложив палец к подбородку начала пробираться меж книжных рядов. Повезло, что Лизы поблизости не было: та всегда воспринимала Чайльда как нарушителя спокойствия.       Наконец, спрятавшись за полками, Люмин закончила своё театральное представление. Она скользнула пристальным взглядом сквозь небольшую щель по Лизе, которая сосредоточенно что-то читала и не замечала ничего вокруг.       — Девчуля, а с тобой весело прятаться, — чужой шёпот коснулся её уха. Она схватила Чайльда за галстук, завязанный будто ребёнком, и потащила в глубь библиотечной секции.       — Хочешь, чтобы тебя поймали?! — шикнула она, притягивая парня к себе за галстук. Чайльд улыбнулся, как хищник, что преследует добычу.       — Почему бы и нет? Сможем провести больше времени вместе. Только ты и я.       — Ненавижу тебя, — Люмин небрежно отбросила галстук и двинулась далее. Удостоверившись, что поблизости никого нет, подошла к нужной секции и поднырнула под золотую цепь, ту, что защищала неокрепшие умы юных читателей.       Можно было подумать, что в школе, где все свободно пользуются магией, наверняка установлена волшебная возрастная линия. Но нет, ничего такого. Наверное, у сотрудников и без того было слишком много забот.       Она бесшумно прошла мимо рядов, постаравшись не попасться на глаза гостям данной секции. Хорошо хоть форма единая — позволяет не выделяться на фоне других.       Наконец дошла до нужного ей книжного ряда. Книг со словом «оборотни» в названии было не много. Она вытащила «Оборотни: секреты, о которых лучше молчать» и присела в проходе.       — Знаешь, люди всякое могут подумать, если так и будешь ходить за мной по пятам, — съязвила она, стоило Чайльду усесться рядом.       — Так может, в этом весь мой план. Откуда тебе знать? — последовал его ответ. Она едва сдержала смешок. Отчасти потому, что «мой план» из уст Чайльда звучало уж слишком комично, и отчасти потому, что его слова могли оказаться правдой. Она сосредоточилась на книге, проведя пальцем по оглавлению. Нашла главу «Превращение» и начала листать нужные страницы.       — Сомневаюсь, что сталкерство тебе поможет, — возразила Люмин.       — Не поможет, конечно. Зато не даст заскучать, — он наклонился к книге, нависнув над девичьим плечом.       — Что, фанатки уже не справляются? — в её голосе слышалась нотка недовольства. Она поймала взглядом номер нужной страницы и остановилась, чтобы пролистнуть назад.       — Они делают то, что им говорят. Довольно скучно, не думаешь? — спросил он её. Люмин оторвалась от книги.       — Наверное, — согласилась она, вздохнув, — но я не единственная, кто отказывается плясать под твою дудку.       — Что ж, не будем спорить.       Она закатила глаза.       — Заканчивай болтать. Ты меня отвлекаешь, — буркнула Люмин, похлопав тыльной стороной ладони по его груди.       В кои-то веки он послушался, и они оба сосредоточились на книге. Близость его тела не смущала Люмин, — ещё чего, не дождётся! — и она спокойно приступила к чтению.       Сначала было всё то же самое, что описывалось в книге Эмбер, но по мере прочтения более подробной информации щёки девушки вспыхивали всё ярче.

«С изменениями, которые терпит организм оборотня в период его взросления, трудно мириться. Самое сложное из них — это появление навязчивых мыслей, побуждающих делать то, чего оборотень наверняка не хочет. Так проявляются инстинкты. Если рядом с вами во время превращения находится ваша вторая половинка, то навязчивые мысли, вероятно, будут сосредоточены именно на ней. Совместное проживание и по возможности частое спаривание помогают избавиться от этих мыслей. Если же у вас нет второй половинки, то прибегните к самоудовлетворению».

      Она оторвала взгляд от книги.       «По возможности частое»…       Оу.       Учитывая состояния Рэйзора, с этим у них с Эмбер были явные проблемы.       — Хочешь, мы вместе пойдём советовать им трахать друг друга до потери сознания?       Люмин протянула назад руку и вновь дёрнула за галстук. Чайльд подавился воздухом, ударившись плечом о её собственное.       Это не тот совет, который она искала. Она пролистала главу до конца. Должно же быть ещё что-то, что может помочь: вещь, зелье, упражнения…       Но ничего такого автор книги не привёл.       Она не замечала, что Чайльд комфортно устроился у неё на плече, пока не захлопнула книгу.       — Отвали, — прорычала ему Люмин.       — Не такой ответ ты искала, да? — усмехнулся он в ответ.       — Очень рада, что мои попытки помочь людям тебя так веселят, — она огрызнулась, на что он лишь сильнее засмеялся, а затем вдруг нагло положил подбородок на её макушку. Люмин проклинала себя за то, что не преподала ему урок за подобные вольности.       — Румянец тебе к лицу, — мирно заметил Чайльд. По голосу было ясно, что он ухмылялся, но это не помешало её щекам заалеть сильнее.       Будь проклят он и его чёртово умение обращаться со словами! Он знал, что говорить, чтобы усугубить её состояние.       — Даже не пытайся сблизиться со мной, — бросила она. Недалеко раздались чьи-то шаги, намекая на присутствие постороннего человека, шастающего в запретной секции. Чайльд наконец отлип от Люмин, и они оба выглянули за угол.       — Ну что, побежим или притворимся, что заняты здесь чрезвычайно интересным делом? — он оглянулся на неё. Сейчас он не дразнил, а действительно предлагал варианты.       — Быть пойманными за поцелуями в запретной части библиотеки лучше, чем за чтением книг? — недоверчиво спросила Люмин шёпотом.       — Здесь однажды Кейю поймали. В качестве наказания его заставили наводить порядки в бумажках.       Люмин, понятное дело, такого развития событий не хотела. Как и не хотела целоваться с Чайльдом. Звук складываемых на полку книг позволил им слегка выдохнуть.       — Почему за поцелуи наказывают мягче, чем за нарушение правил? — задала она очередной вопрос. Чайльд кончиками пальцев взял её за подбородок — та поза, благодаря которой предложенный им план осуществить будет просто и быстро. Так, на всякий случай.       — Поцелуи помогают подросткам выплеснуть скопившиеся эмоции. Нам от них никуда не деться. А вот правила мы нарушаем просто ради веселья.       Шаги теперь слышались в соседнем ряду, всё ближе и ближе. Кто-то ставил книги на место.       — Придурок, это одно и то же, — прошипела Люмин, когда его лицо приблизилось к её. Она пальцами вцепилась в его запястье, в ту руку, которой он держал её за подбородок.       — Избежать неприятностей гораздо проще, если соучастник преступления — девушка, — озвучил он мысли вслух. — Представь, что было бы, окажись на твоём месте Сяо, — усмехнулся.       При этой мысли Люмин едва сдержала смех, но не сдержала улыбку.       — Перестань меня смешить, — возмутилась она, когда при виде её улыбки он улыбнулся ещё шире. Смех так и норовил вырваться наружу, и она издала тихий смешок. Она убрала руку с запястья, зажала рот одной ладонью себе, а второй — ему.       Самая неудачная попытка в её жизни отыграть нужную роль. Два подростка, что пытаются притворно поцеловаться, задыхаясь от смеха, — да уж, очень правдоподобно.       В его глазах Люмин видела пляшущих озорных чёртиков. То же самое он, наверное, видел и в её глазах, и оттого его грудная клетка вздымалась от сдавленных смешков.       Незнакомец перестал убирать книги, и они оба замерли. Люмин медленно переместила руку с его губ на его плечо. Вновь раздавшиеся шаги приближались. Чайльд подождал всего пару секунд, прежде чем привести свой план в действие.       Люмин замерла. Она просунула ладонь между своим ртом и ртом Чайльда, оставляя между ними всего пару сантиметров.       Она перестала дышать. Сердце колотилось как бешеное. Зрение перестало улавливать книжные полки и сами книги, зато чётко цеплялось за лицо парня.       Он слегка прикрыл глаза — в них плескалось вожделение и удовольствие. Она была уверена, что в её глазах отражался лишь страх.       Потому что всё это — всего лишь план по спасению их задниц от наказания. Точнее, было всего лишь планом, пока всё в самом деле не случилось. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди, внизу живота зарождалось непонятное Люмин ощущение, наводящее беспорядок в разуме, полном предательских мыслей.       Всё было не так, как с Чжун Ли. Отличалось разительно, пугающе.       Но Чжун Ли не пытался её поцеловать.       Она едва смогла заставить себя успокоиться. Это ничего не значит, потому что она так сказала. Ощущение в животе на мгновение сменилось трепетом, а после рассеялось как ни в чём не бывало. Она медленно опустила руку.       Чайльд не двинулся с места, не попытался коснуться её губ. Люмин хотела что-то сказать, но чужой голос её прервал.       — Чайльд, это ты? — произнёс некто. Лицо Чайльда вновь лишилось всяких эмоций. Она подавила вздох.       Интересно, что он сейчас испытывал?..       — Каюсь, виноват, — произнёс он твёрдым, уверенным голосом.       — Знаешь же, что это худшее место для свиданок. Лиза взбесится, если узнает, — ответил незнакомец.       — Звиняй, увлёкся. Думаю, у мешка моры получится стереть твои воспоминания об этом инциденте.       — Мы же старые друзья. Так уж и быть, выручу, — обрадовался тот и лукаво ухмыльнулся.       Люмин с отвращением смотрела, как Чайльд даёт юноше взятку. Она поднялась с пола, вознамерившись покинуть библиотеку.       — Эй, ты куда это собралась? — окликнул Чайльд, как только она свернула к главному залу.       — В общежитие, — ответила она. Ни в коем случае она не будет поднимать тему произошедшего между ними мгновением назад.       Это произошло всего раз и более не повторится. Никогда. Любая на её месте повела бы себя так, столкнись она со школьным принцем.       Она ускорила шаг. Чужая рука схватила её за запястье, как раз когда в поле зрения Люмин появился их с Чайльдом стол.       — Да притормози же ты! — крикнул ей Чайльд.       Она не стала читать ему нотации о недопустимости криков и оров в библиотеке — была занята разглядыванием пустого стола. Опустила глаза ниже, на пол, но ничего не увидела.       Её сумки нет. Точнее, маминой сумки нигде нет.       Внутренности скрутило в тугой узел из-за болезненного чувства. Она вырвалась из рук Чайльда и бросилась к дверям. Кардиган так и остался висеть на спинке стула.       Воздух снаружи обжёг кожу. Искать вещи долго не пришлось — пустая сумка невесть как оказалась в руках одной из поклонниц Чайльда.       Та смеялась вместе с двумя другими девушками — видимо, подругами — и наблюдала, как вещи новенькой тонут в центральном фонтане.       Раздался чёткий щелчок, явив взору Люмин лезвие. Фанатка поднесла его ко дну сумки и надавила.       — НЕТ! — закричала Люмин.       Вдруг из-за её спины пронёсся сильный порыв ветра, но вовремя остановить нож ему не удалось — лезвие уже проре́зало дно сумки. Девушка засмеялась сильнее и бросила нож в воду, туда же, где плавало всё остальное.       Из фонтана вырвалась стена воды, буйным потоком направленная на девиц.       Глаз Бога девушки засветил красным, и она закричала. Троица наконец заметила Люмин и Чайльда, отчего тут же растеряла былой пыл. Они развернулись и начали убегать, едва завидев вокруг Люмин потоки ветра, поднимающие в воздух ближайшее вокруг.       Её рука рефлективно дёрнулась, посылая магию к убегающим стервам. Чтобы нанести ещё один удар. Чтобы убить.       Её тошнило от них всех. От сумасшедших фанаток Чайльда. От него самого.       Внезапно чья-то рука схватила её собственную и подняла в небо, заставляя выбросить накопленную энергию в никуда. Затем Люмин обхватили за талию и притянули к напряжённому телу.       Этого хватило, чтобы троица успела сбежать.       Она зарычала, глядя, как девушки исчезают в вечернем мраке.       Нет, она на них не злилась, пускай они и были отпетыми сучками.       Люмин винила другого человека.       Она винила его.