Глава 8

      План — вот, в чём она сейчас крайне сильно нуждалась.       Едва ступив в кабинет, Люмин почувствовала на себе чужой взгляд. Он принадлежал Чайльду. Парень смотрел на неё так, словно только что выиграл золотую медаль. И в этом, увы, была доля правды — его выходка произвела должный эффект, и теперь Люмин привлекла всеобщее женское внимание. К сожалению, в любовном плане девушки её не интересовали, а потому возникшая популярность среди студенток не вызывала ни радости, ни восторга.       Но на её месте даже самая закоренелая лесбиянка не справится с такой толпой «фанаток».       Люмин задумчиво прикусила губу, пропуская мимо ушей объяснения преподавателя. Алхимия — не самый сложный для неё предмет, но такими темпами и по нему она начнёт зарабатывать плохие баллы. Одежда, так и не высохшая до конца, мерзко липла к телу и тем самым неимоверно раздражала и без того взбешённую новенькую.       Успокаивало лишь то, что на алхимию она ходит с Чжун Ли — её единственным островком спокойствия. С ним ей всегда тепло и безопасно.       Приглушённый смешок, раздавшийся через несколько парт спереди, отвлёк от неприятных мыслей. Рыжий дьявол лукаво на неё глядел. Люмин вновь нырнула в размышления: в чём на этот раз кроется причина его лукавости? Какого чёрта он так сильно хочет, чтобы её отчислили? Пытается привести в действие вчерашнюю угрозу? Жаль, что утром он так быстро свинтил — его непременно бы наказали за подобный проступок. Конечно, из школы не выгнали бы — обладателям Глаза Бога сходило с рук многое — но прецеденты с отчислением особо талантливых студентов уже случались.       Ей было чертовски неприятно. Ну почему ему обязательно вести себя, как мудак?!       В задумчивости Люмин резко прикусила губу. Во рту тут же разлился вкус железа. Вот зараза! Хорошо, что этот придурок ничего не заметил.       Она посмотрела на него в ответ. Чайльд сидел вполоборота, подпирая голову рукой. От улыбки, обращённой в её сторону, в голове Люмин невольно пробежала мысль: он выглядит прямо как кот, что играется с мышкой.       Не успела она сверкнуть в сторону парня молниями, как на парте оказалась записка. Её передала одна из студенток, мысленно давным-давно подвергнувшая новенькую всевозможным пыткам, прямо в руки. Люмин, осторожно взяв записку, развернула её.

Придумываешь план мести?

      Закатив глаза, она бросила взгляд исподлобья на Чайльда. Написала на бумажке ответ.

Ничего я не придумываю, меня просто всё бесит. Одежда так и не высохла. И да, ты просто невыносим!

      Он умело читает её как открытую книгу. Одно но — Чайльд не отличает ложь от правды. Ещё немного, и у неё получится убедить его в том, что он совсем не умеет разбираться в людях.       Она пару раз потыкала пальцем передавшей записку девушке в спину, и та резко обернулась. Студентка нехотя забрала из рук Люмин аккуратно сложенную бумажку. Странно, что после сегодняшних событий Чайльду до сих пор удавалось держать в узде свой фан-клуб.       Люмин постаралась сосредоточиться на занятии, но попытка не удалась: только она уловила суть темы, как злосчастный клочок бумаги вновь оказался на её парте. Новенькая тут же перевела взор на владельца записки — его губы по-прежнему украшала ухмылка.       Она разочарованно выдохнула и взяла в руку карандаш. Видимо, шило в одном месте ему даже на занятиях покоя не даёт.

      Девчуля, я же насквозь вижу тебя и твои умыслы.

      Буквы на бумаге теперь вычёрчивались с особым нажимом.

Мои планы тебя не касаются.

      Сложив записку, она в очередной раз отвлекла одногруппницу. Та раздражённо закатила глаза, но молчаливую просьбу выполнила. Люмин проследила взглядом за путешествием записки: от соседа к соседу, от парты к парте, пока наконец не оказалась в нужных руках. Чайльд тут же раскрыл бумажку и немедля стал что-то писать, а после передал обратно по тому же маршруту. Под конец он, разумеется, не забыл уставиться в новенькую — Люмин не поддалась гипнозу и лишь окинула его коротким многозначительным взглядом. Вместо игры в гляделки она предпочла сосредоточиться на записях на доске.       Бумажка упала на её парту как по расписанию.

Неужели? А мне показалось, что утром мы сошлись на другом мнении.

      Потрясающе, ему удалось вывести её из себя! Какого хера после их перепалки он так осмелел?! Лучше бы Люмин настучала на него за то, что посмел её лапать!       Руки так и чешутся от него избавиться, но пока рано: нужно ему кое о чём напомнить.       Она со всей силы впечатала карандаш в бумагу, почти разрывая её рваными линиями. Люмин писала выверенно, следя, чтобы вычерчиваемая буква «Л» смотрелась достаточно крупно. Дыхание её, тяжёлое и прерывистое, сбилось от клокотавшей изнутри ярости.       Ненависть. Ни одно слово не опишет её чувства к Чайльду более точно. Он может притворно увиваться около неё, применять излюбленные тактики по заманиванию жертвы в ловушку, но на ней это не сработает. Злобой к нему Люмин пропиталась настолько, что ничем уже не вывести.       Увлечённую письмом новенькую вдруг отвлекло чужое прикосновение к руке. Чей-то большой палец начал рисовать круги на тыльной стороне её ладони, успокаивая. Люмин заметно расслабилась — до этого сжимала челюсть так крепко, что та уже неприятно ныла. Из её руки тут же выпал карандаш. Она взглянула на Чжун Ли: друг невозмутимо смотрел вперёд. Тогда Люмин опустила взор на их руки, а после — на записку. На щеках тут же расцвёл румянец — слишком интимный момент.       Это так… мило?..       Но не совсем понятно, как она должна себя сейчас чувствовать. Должно ли сердце вырываться из груди? Должны ли мысли куда-то улетучиться?       Люмин опять посмотрела на Чайльда. Теперь его взор был направлен на доску. Пора прекращать думать об этом долбанном придурке, развалившемся на стуле через пару рядов от неё. В последний раз она проследила глазами за его действиями: как Чайльд пятернёй провёл по своим густым волосам и через несколько секунд уронил голову на парту.       Чжун Ли убрал руку, и Люмин, тяжко вздохнув, снова сосредоточила внимание на друге.       — Спасибо, — поблагодарила она шёпотом. Чжун Ли, не сводя глаз с преподавателя, молча улыбнулся и кивнул.       С записками она покончила: смяла последний клочок бумаги и бросила тот в сумку.       В жесте Чжун Ли не было даже малейшего налёта романтики. По крайней мере, ничего такого Люмин не почувствовала. Она удобнее устроилась на стуле и села так, чтобы боковым зрением, мельком, видеть Чайльда. Теперь он подпирал голову рукой и всячески пытался делать вид, что крайне заинтересован в сегодняшней лекции. От неё не укрылось ритмичное постукивание мужских пальцев по парте; захотелось заглянуть ему в глаза, чтобы понять, о чём он думает.       Чайльд явно взбешён.       Неужели одна из поклонниц разнылась о своей незавидной участи его личного почтового голубя? Других причин его плохого настроения Люмин просто не могла найти.       В очередной раз глубоко вздохнув, она всё же сосредоточилась на написании конспекта.

***

      Символ на нашейной повязке, что носила птица Чайльда, не давал Люмин покоя. Он смутно напоминал ей цветок, расположенный в кругу. Карандашный набросок в блокноте почти походил на оригинал, но деталей не хватало. Она задумчиво провела пальцами по рисунку, ощущая под подушечками вмятины от карандаша. Дорисовала в каждом лепестке по кругу.       Нет, не то. Символ помнился более грубым, как и язык, на которым говорил Чайльд. Нарисованный по памяти эскиз ей таким не казался.       Ох, не стоило этим утром обращать на парня внимание… Люмин, призадумавшись, постучала карандашом по нижней губе. Наверняка сегодняшние действия Чайльда — это намеренная провокация.       Странный знак, имя родственницы, две буквы «Ая» и парочка слов, сказанная на неизвестном языке. Вот и всё, что она нарыла на некого «Чайльда». Пора бы собрать все улики в единую картину…       Мести она не боится. Самое паршивое, что выкинет рыжий — заставит её мать разболтать о шалостях в детстве, но шансы на такой исход равны нулю. В то же время расспрашивать студентов о Чайльде тоже бессмысленно. У него повсюду уши, а потому он непременно узнает о мании новенькой совать нос не в свои дела.       Пора включать режим шпиона и начинать поиски со школьных альбомов. Их, вероятно, получится отыскать в библиотеке, а вместе с ними и информацию о членах семьи Чайльда — по-любому кто-то да здесь учился. После нужно изучить ордена семи королевств. Увиденный символ точно не относился к Мондштадту — это сокращает поиски. Напоследок, язык. Чёрт знает, как о нём разузнать. Можно, конечно, поспрашивать у студентов, но этот план уже заранее обречён на провал.       Единственная загвоздка — как и когда перейти от слов к действиям?       Если Люмин ни с того ни с сего начнёт засиживаться в библиотеке, Чайльд сразу заподозрит неладное. Он прекрасно знает, что до прилежной ученицы ей как до Инадзумы пешком, и библиотеку она посещает лишь из-за совместных занятий с друзьями. Значит, придётся импровизировать и делать всё сходу. Сначала Люмин начнёт изучать школьные альбомы за последние десять лет, после приступит к поискам символа. Эти два пункта — самые простые.       Точно, ещё же буквы… Тут дело совсем запутанное. Пусть тлеет надежда, что оно само как-то распутается.       Люмин наконец закрыла блокнот и со вздохом облегчения откинулась на подушки. Совсем скоро она поставит шах и мат в этой игре. От неё Чайльд ничего не сможет утаить.       Она бросила блокнот в сумку, которую после спрятала под кровать. Зареклась открывать его прилюдно. Ситуация вынуждала принимать особые меры предосторожности — в школе всюду глаза и уши.       Раздавшийся в другом конце комнаты вздох отвлёк её от размышлений. Эмбер сидела напротив окна и задумчиво рассматривала прилегающую к зданию дорожку.       — Быть может, мы не знаем настоящую дату его дня рождения? — Люмин попыталась обнадёжить подругу, но та лишь насупилась ещё сильнее. Ночь постепенно уступала место утру, но от Рэйзора так ничего и не было слышно. Барбара уснула ещё пару часов назад. Люмин бы тоже легла спать, но пообещала Эмбер, что составит ей компанию.       — Вполне возможно, — ответила подруга. Слёзы на её щеках давным-давно высохли. У новенькой за подругу болело сердце; очевидно, она без памяти влюблена в Рэйзора.       — Что ты чувствуешь? — Люмин задала вопрос, который давно не давал ей покоя. В последние дни мысли постоянно возвращались к одному человеку, — Чжун Ли. Единственной проблемой оставалась её неопытность в делах любовных: она никогда не сталкивалась с влюблённостью и уж тем более с любовью, а потому не понимала, что начинала испытывать к собственному другу.       — Будто сердце из груди вырвали и искромсали на кусочки, — вяло ответила Эмбер, отворачиваясь от окна.       — Нет, я не об этом… — Люмин на секунду замялась, подыскивая слова, и затеребила край одеяла. — Любить… Каково это? — от сказанных слов стало не по себе. Прозвучало жутко неловко. В отличие от неё, в её возрасте многие девчонки уже не раз вступали в отношения.       — Погоди-ка, — Эмбер вскочила с места, — ты ни разу не влюблялась? — в неверии поинтересовалась та.       — Думаю, нет. До поступления в школу я всё своё время тратила на сражения, чтобы удержать семью на плаву и заработать мору, — пожала она плечами. Соседка подошла к своей кровати и уселась на край, Люмин подсела рядом.       — Видимо, поэтому-то я тебя никогда раньше не видела, — задумчиво произнесла Эмбер. — Тебе кто-то понравился?       От неожиданности у неё спёрло дыхание.       — Не знаю, — смущённо ответила новенькая. Эмбер едва сумела подавить смешок.       — Для человека, одержимого битвами, это совсем неудивительно, — всё же захихикала она.       — Да уж, очень весело, — Люмин недовольно скрестила руки. Зато она наконец-то смогла отвлечь Эмбер от проблем с Рэйзором.       — Что ж, — начала она, мягко воззрившись на новенькую, — для меня любить — это постоянно думать о человеке. Видеть его счастливым двадцать четыре на семь. Порой мне снятся сны, где я держу его за руку или… или где мы… ну…       Она вдруг замолчала. Щёки её налились неприличным бордовым цветом.       — Где вы… что? — подтрунивала Люмин.       — Я вообще-то помочь тебе пытаюсь! — возмутилась соседка. Люмин в ответ рассмеялась.       — Да-да, извини. Продолжай.       — Короче говоря, весь твой мир постепенно начинает крутиться вокруг него одного. Мы с Рэйзором были вместе днями и ночами, так что наши отношения развивались в ускоренном темпе. Я всегда радовалась его присутствию и постоянно искала глазами в толпе, даже в моменты, когда он и так был рядом. Вот почему мне так сейчас больно, понимаешь?       Очевидно, перед глазами Эмбер мелькали вспышки воспоминаний. Она говорила тихо и вкрадчиво, и на её губах играла искренняя улыбка. Впервые с того дня, как всё произошло.       — Уверена: будь у Рэйзора возможность, он бы обязательно выбрал именно тебя.       — Думаешь? Даже после того, как я на глазах у всех его отшила? — встревоженно спросила Эмбер.       — Слушай, а вы чем таким прошлым летом занимались? — вопросом на вопрос ответила Люмин. Подруга смутилась и покраснела настолько, насколько вообще возможно.       — Ну, он правда клёво целуется… — смущённо ответила девушка, избегая взгляда.       — Эмбер! — бросила Люмин в неё подушку.       — Он сам пришёл ко мне, а не я к нему!       — Тогда почему после каникул ты ему отказала? — этот вопрос уже задавали Эмбер, но, видимо, ответом тогда послужила ложь.       — Честно говоря, не знаю. Испугалась, наверное. Я запуталась в чувствах, — вздохнула она.       — Наконец мы выяснили что-то хорошее.       — Точно, — согласилась Эмбер. В голосе, тем не менее, всё ещё слышалась боль. — Так ты правда никогда не влюблялась?       — Да, правда.       — Ты странная, — улыбнулась подруга.       — Ну извини, что моя голова, в отличие от твоей, не забита мальчиками, — передразнила Люмин.       — Я попытаюсь уснуть. Спасибо, что осталась со мной.       — Пустяки. Я ещё немного посижу.       Люмин откинулась назад, закинув руки за голову, и начала обдумывать сказанное подругой. Встречи с Чжун Ли дарили ей радость, но не будоражили. По-настоящему волнение она испытывала лишь от спаррингов с ним. Никогда не выискивала его взглядом. Возможно, Люмин медленнее проникается влюблённостью и растекаться лужицей перед парнем начнёт позже, через месяц-другой.       От этих мыслей стало тошно.       Впрочем, плевать. Сперва надо разобраться с Чайльдом. Сейчас именно он её главный приоритет.