Глава 17

      — Хочешь перемирия? — в неверии спросила Люмин.       По пути на обед Чайльд затащил её в бесхозный класс.       Ни для кого не было секретом, что по мере приближения промежуточных экзаменов и школьных танцев их отношения с каждым днём ухудшались. Ситуация обрисовалась не радужная: исчезнувший после напряжённого события вдруг объявился вновь и в попытке всё исправить решил швырять деньги в лицо человеку, который всё это время от переживаний не находил себе места.       И этому человеку не очень понравился подобный подход.       На самом деле, она была вне себя от злости. Люмин не понимала причину такой сильной эмоции, и от этого становилось ещё хуже. Почему её так это волнует, почему так задевает странное решение Чайльда отмахнуться от неё, как от назойливой мухи, солидным мешком моры?       А вот их друзьям, даже вечно спокойному и собранному Чжун Ли, всё порядком надоело. Их больше не заботили мелкие стычки этих двоих. Даже Эмбер, до последнего стоявшая на стороне грызущейся пары, была готова стукнуть их лбами, лишь бы они замолкли.       — К сожалению, обе наши стороны достигли точки невозврата, — со вздохом заключил Чайльд.       — Я не возьму твои деньги, — она бросила на него очередной хлёсткий взгляд, но Чайльд даже не вздрогнул. Напротив, он фальшиво улыбнулся, отчего Люмин чуть не вырвало.       — Знаю. И, честно говоря, ты меня весьма впечатлила. Увы, в таких условиях я даже не могу прибегнуть к своим привычным методам.       — Так у тебя есть и другие методы воздействия на людей? — поражённо спросила она. В голове всплыло воспоминание его безумного лица, нависшего над мужчиной. Казалось, оно отпечаталось на подкорке её сознания.       — Их несколько, — ответил он равнодушным голосом, пожав плечами. Она снова пристально на него посмотрела. Вот что Люмин так в нём ненавидела: Чайльд говорил что-то, от чего в её голове начинали крутиться шестерёнки, а потом вёл себя, будто им сказанное было пустой фразой.       Пресвятые силы, хоть бы Барбара в кратчайшие сроки разобралась с визиткой. Чем дольше она находится в её руках, тем опаснее закручивается ситуация. Так или иначе, развязка уже близка, и мешать Пегг было бы совсем некстати. Оставалось просто смириться и терпеливо ждать.       Но во власти Люмин было также одно преимущество. Её знания.       — Заканчивай вести себя, как мудак.       — Вообще-то, девчуля, я сделал тебе комплимент.       — Это не комплимент, и ты это знаешь.       Он перестал притворяться и, скрестив руки на груди, вздохнул. Теперь Чайльд был полон серьёзности, и от такой резкой смены настроения у Люмин сжалось всё внутри.       — Я дам тебе то, чего ты хочешь, если ты дашь мне то, чего хочу я. Можно назвать это сделкой.       — Смотря что тебе надо.       — Я просто хочу спокойно прожить оставшиеся шесть месяцев в школе, — ответил Чайльд низким, чуть ли не рычащим голосом. Он закрыл глаза, склонил голову набок, будто разминая, а после вновь их открыл. Кажется, таким образом он смог утихомирить себя, теперь выглядя куда спокойнее.       Она не могла не ухмыльнуться, довольствуясь произведённым на одногруппника эффектом. Чайльд ещё никогда в открытую не показывал своё отчаяние. В её груди что-то вспыхнуло. Быть может, это была гордость. Люмин не до конца распознала странное чувство, но ей оно понравилось.       Значит, он хотел, чтобы она попыталась найти с ним общий язык. Зачем ему это — загадка. Она не смогла сдержаться и не задать вопрос.       — Хорошо. И чего же я хочу? — поинтересовалась она с уверенностью в тоне. Это от Люмин зависело, заключат ли они сделку. Она надеялась, что Чайльд это понимает.       — Ну очевидно же: ответы на итоговый тест по Рунам.       — Ч-что?!       — Нам, конечно, придётся их украсть, но в этом деле я уже опытный.        — И какая это сделка, если прямо сейчас тебе нечего мне предложить?! — загорланила она. Чайльд коснулся указательным пальцем своих губ, и её голос вместо бушующего костра стал похож на раскалённый уголёк.       — Я же сказал, у меня есть опыт. Правда, мне понадобится твоя помощь, чтобы гарантировать успех. В прошлый раз всё прошло… не совсем гладко.       Она закатила глаза.       — Ой, да просто кинь преподавателю в лицо пару мешков с деньгами.       — Не так я сделки заключаю, милая, — предостерёг её Чайльд.       — А, значит, прибегаешь к такому методу, когда совсем выбора не остаётся?       Он повёл челюстью и тем самым вызвал на губах Люмин улыбку.       Её умение ставить Чайльда в неловкое положение приносило ей невероятное удовольствие. Видимо, он сам себе выдумал параллельную Вселенную, где Люмин никогда не отказывается от его денег.       Что бы он ни пытался скрыть, Люмин уже слишком близко подошла к опасной черте, и они оба это понимали.       — Ладно, — Чайльд сдался, — если не достанем ответы, сделки не будет.       Люмин пребывала в блаженстве. Она вздохнула и, сцепив за спиной руки, медленно, на цыпочках, направилась к первым партам. Покрутилась перед учительским столом и плюхнулась на него, демонстративно скрестив ноги и положив ладони на коленки.       — Ну, рассказывай.       Его глаза — в который раз за сегодня? — опасно блеснули. Она напряглась, по её позвоночнику пробежала нервная дрожь.       Он выглядел… изголодавшимся.       Единственное слово, что пришло ей на ум для описания Чайльда. Он нередко буравил её таким взглядом, но ещё никогда — наедине, за закрытой дверью.       Её уверенность потихоньку начала таять.       — Как ты уже знаешь, Люмин, — Чайльд буквально прорычал её имя. От этого звука, соскользнувшего с его губ, Люмин невольно приоткрыла рот. Сейчас она больше походила на испуганную лань с огромными глазами, чем на уверенную в себе девушку, которой так стремилась быть.       Они вступили в новую игру. Более усложнённую, исход который покажет, кому из них на самом деле под силу усмирить другого.       Он подошёл к ней ближе, но перед тем, как коснуться её ног своими, остановился.       — В этой школе не принято спускать с рук списывание или чтение запретных книг.       Случай в библиотеке… Она бы не поверила его словам, если бы не рассказ Барбары. Значит, он планирует притвориться, что они опять ищут уединения. Замышляет план, который они не смогут воплотить в жизнь в одиночку.       — То есть, — она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, — ты хочешь, чтобы мы объединились.       — Вместо меня может пойти Кэйа. Так лучше?       Люмин громко поперхнулась воздухом.       — Да я лучше глаза себе палкой выколю.       Она оттолкнула его и спрыгнула со стола, немного раздражённая тем фактом, что утратила власть над школьной звездой. Они снова оказались на равных, пристально глядя друг другу прямо в глаза.       Древние Руны — самый бесполезный предмет, который только мог существовать. Люмин не гнушалась лёгкого обмана, да к тому же знание вопросов финального теста только поможет её успеваемости. Преподаватель по Рунам сурово относился к каждому, кто неправильно отвечал.       Чайльд слишком хорошо знал Люмин. Это осознание вызвало в ней отвращение.       — Что насчёт школьного патруля? — спросила она. В поздние часы главный кампус кишел ими, и из-за трансформации Рэйзора патрульных с каждым днём становилось только больше.       — Кэйа посещает учебный корпус по личным… причинам. Он мне кое-что рассказал.       Она вздохнула и сосредоточилась на разглядывании пола, прикусив нижнюю губу.       Всё это неправильно, понимала Люмин. Но если она не получит хотя бы восемьдесят баллов за тест, это станет провалом. Она не хотела быть той самой девочкой без Глаза Бога, которую держат в школе в качестве экзотической зверушки.       — Какое наказание нас ждёт, если мы провалимся?       — Не провалимся. Но в теории нас максимум отстранят на несколько недель.       — Ты уверен?       — Я навёл справки, — Люмин оторвала глаза от пола и посмотрела на Чайльда. — Хочешь ещё что-то узнать, девчуля?

***

      Это был ужасный, глупый, необдуманный план. Мало того, что Люмин в который раз рисковала по-настоящему поцеловаться с придурком, прямо сейчас жмущим её всем телом к стене здания, так ещё и ночных патрульных разгуливало куда больше, чем они рассчитывали.       Чёрт бы побрал Кэйю.       — Думаю, это последний.       Его шёпот защекотал ухо, и Люмин захотелось шлёпнуть Чайльда по губам. Он был непозволительно близко. Хорошо, что на улице царил мрак, потому что поднимающийся от горловины кофты румянец ничем не получилось бы скрыть.       Им просто нужно быстро зайти и так же быстро выйти.        — Пойдём, — подтолкнул вперёд её Чайльд, и они побежали к входным дверям. К счастью, сильный ливень смог охладить разгорячённую кожу Люмин, но теперь они оба промокли до ниточки.       — Отвратительно, — пробурчала она, приподнимая руки. В здании было тепло; значит, успеют подсохнуть. Тёплый фронт вместо снега принёс ледяной дождь, но на улице всё равно стояла холодина.       — Боишься воды, девчуля? — поспешил подколоть её Чайльд.       — Закрой варежку, пока нас не поймали, — огрызнулась она в ответ и двинулась дальше.       — Я бы туда не ходил, — предупредил он, когда девичья ладонь сжала ручку двери запасной лестницы.       — Почему? Никто ею не пользуется?       — Ладно. Открывай, — Чайльд бросал ей вызов.       Она проигнорировала его предупреждение и распахнула дверь. Её встретили тихие стоны и звуки шлепков кожа об кожу. Глаза Люмин моментально вылезли на лоб, всё лицо вспыхнуло густым румянцем. Чайльд же глупо захихикал, точно маленький ребёнок.       — Ты ведь знал, что там… такое! — зашипела она и дёрнула одногруппника за неряшливо завязанный галстук.       Он не перестал смеяться, вместо этого повернувшись к ней спиной и схватившись за живот.       Люмин недовольно фыркнула и поторопилась к главной лестнице, ведущей наверх. Чайльд последовал за ней чуть позже, не забыв вернуть на губы коронную ухмылку.       Вдруг раздавшиеся чужие шаги возвестили о присутствии ещё одного человека. Чайльд поспешил затащить Люмин в ближайший кабинет.       — Серьёзно? В качестве укрытия ты выбрал именно тот класс, в котором открыты жалюзи? — буркнула она, оказавшись внутри.       — Вот дерьмо, — сказал Чайльд, в кои-то веки соглашаясь с ней.       Люмин взяла всё в свои руки и быстрым движением затолкнула Чайльда в кладовку, после чего зашла туда сама.       — Проклятье! — шепнула она. Послышались слабые звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Кто-то проверял кабинеты на присутствие блуждающих душ. Или искал место для уединения. В любом случае, рисковать было нельзя.       — Что такое?       — Дверь заклинило! — закипала в бешенстве она, пока снова и снова тянула дверь на себя, пытаясь закрыться. Та поддалась лишь когда Люмин всем телом на неё навалилась. Кладовка оказалась тесной, заполненной чистящими средствами и разным барахлом для уборки. Люмин повернула ручку в надежде, что дверь наконец захлопнется, но вместо этого заметила, что металлический замок не сдвинулся с места.       — Стой! — приказал ей Чайльд. На сей раз она его послушалась и перестала возиться с ручкой. Он развернул её лицом к себе и притянул ближе, чтобы она телом не касалась шаткой двери. Жертвуя комфортом, он спиной прислонился к вёдрам, швабрам и полкам с чистящими средствами. Уф, шаткое равновесие.       — Ты что творишь? — в панике затараторила она. Ноги Люмин оказались в надёжной хватке его ног, а сама она — прижата к мужской груди. Чайльд наклонялся так, что они почти что были одного роста, лишая её выбора не смотреть на его лицо. Пока она пыталась удобнее устроиться в объятиях, несколько бутылочек рухнуло с полок позади.       Всё шло совсем не по плану.       — Не шевелись, — рявкнул Чайльд. В этот раз Люмин не стала его слушать, сосредоточившись на попытке вырваться из его плена. Рука Чайльда потянулась к ней за спину, чтобы снова прикрыть дверь, об которую стукнулся очередной упавший бутылёк.       — Мне это не нравится.       Лёгкие Люмин словно горели изнутри. Все сны, которые она так старалась забыть, сейчас воплотились в реальность: обхватившие её бедра пальцы, прижимающие её ближе к мужскому телу, казались до боли знакомыми, а из-за напряжённых мышц Чайльда под его промокшей рубашкой Люмин была готова предать собственные принципы.       Но её сны — ничего не значащие пустышки, и сейчас во всём она винила своё навязчивое желание выведать секреты школьной звезды. Это не значило, что происходящее ей нравится.       Рука, закрывшая дверь, коснулась лица Люмин. Чайльд взял её за подбородок, но в этот раз нежно — не как за завтраком, когда он ей угрожал.       — Люмин.       Она затаила сбившееся дыхание и зажмурила глаза. Сейчас всё ощущалось совсем не так, как в библиотеке. Зачем она только согласилась на этот безумнейший план?       — Дыши, — скомандовал Чайльд. Когда она его не послушала, рука на её бедре сжалась и тем самым заставила сделать вдох. Люмин распахнула глаза, и перед ней предстала синева океана, бурлящего так же, как бушует в непогоду море. Спустя короткое мгновение Люмин прижалась к парню и замерла статуей.       Как вдруг она почувствовала дыхание Чайльда на своих губах, коснувшееся их ласково, и руку, что теперь прижимала её ещё ближе к его телу. Звуки шагов снаружи больше не волновали.       Она с силой толкнула одногруппника в грудь, отделяясь на столь необходимое пространство меж их тел и ослабляя хватку его рук на ней, как вдруг пяткой зацепилась за одну из коробок на полу и начала падать. Чайльд — за ней следом. На его лице отразилась паника. А потом всё произошло как в замедленной съёмке.       Люмин машинально протянула руку вперёд и схватилась за воротник его рубашки, чтобы избежать удара головой об кафель. Приземлившись на пол, они оказались в куда более худшем положении. Чайльд нависал над ней, а их лица находились в жалких сантиметрах друг от друга.       Теперь-то они вспомнили про шаги и синхронно повернули головы в сторону открытых окон, выходящих в коридор. А после заглянули друг другу в глаза.       Кто-то вот-вот пройдёт мимо их «убежища». Учитель или один из студентов.       Пришла пора рисковать. Достаточно убедительно ли положение их тел, или разбросанные средства уборки и испуганное лицо Люмин всё портят?       Каждый безмолвно просил другого сделать выбор.       Её сердце бешено колотилось о рёбра. Пальцы, вцепившиеся в рубашку, задрожали, и Люмин чуть не дала волю слезам.       Не из-за того, что должно произойти. А потому что ей это может понравиться.       Чайльд не дал ей ни секунды на раздумья и выбор.       Он впился губами в её губы.       Страстно.