Глава 26

      Напряжение, сгустившееся в воздухе, можно было резать ножом.       Чайльд и Кэйа. Двое самых популярных парней Тейватской школы. Она задумалась, не волновало ли Альбериха внезапное появление в школе студента, который держал в тайне любую информацию о себе, но так быстро завоевал громкую известность.       — Кэйа, — поприветствовал его Чайльд, не удостоив девушку даже взглядом. Голос звучал напряжённо, грубо, в нём таинственным образом отсутствовала привычная игривость.       — Чайльд, — воодушевлённо ответил тот, наслаждаясь реакцией друга. Очевидно, для Кэйи всё это было просто игрой.       Чайльд прошёл к бару и сел на свободный стул с небывалым спокойствием, вразрез шедшему выражению его лица. Люмин отвернулась и принялась ковыряться в тарелке, в этот раз уже не от голода тормоша корочку от тоста.       Атмосфера повисла… неловкая. Не только из-за поведения молодых людей, но и из-за того, что недавно успел поведать ей Кэйа.       Эти двое, нагло воспользовавшись статусом, затеяли невесть какую игру. Более того, сочли Люмин «достойной» (по крайней мере, так считал один из них) для участия в ней.       Разумеется, она бы на такое не купилась. Если и захочет с кем-то переспать, то лишь из-за собственного искреннего желания, а не из-за чужих попыток расположить к себе и отыскать дорогу к её сердцу. В любом случае, Люмин должна иметь выбор в этом вопросе.       Зря Чайльд пытался всё от неё скрыть. Будто видел в ней ребёнка. Слабачку, как тогда в Ли Юэ. Необязательно было доказывать ему свою правоту, но именно в этом Люмин сейчас нуждалась — ради своего же спокойствия.       Её никогда не смели называть слабачкой. Импульсивной — да, потому что хоть она и старалась держаться подальше от людей, всё равно умудрялась попадать в неприятности не иначе как по привычке. Во всяком случае, так говорила ей мать, когда Люмин возвращалась домой с такими странными ушибами, что маме оставалось только потрясённо их разглядывать.       Она метнула взгляд в сторону Чайльда, когда тот устроился на стуле. Если он задержится в городе, то ненароком может узнать то, чего не следовало бы.       — Пришёл на завтрак? — поинтересовался Кэйа. Заметив ещё сильнее прищурившиеся глаза Чайльда, она чуть не засмеялась в голос.       — Да, — рыкнул он в ответ с нескрываемой яростью.       Люмин готова была взорваться смехом, но сдержалась, наспех сделав глоток сока и склонив голову в другую сторону, чтобы спрятать улыбку. Чайльд в маскировке был искусен, поэтому в обыденной жизни вряд ли у кого-то получится распознать его истинное настроение. Если он, конечно, не пребывает в гневе. Люмин сама стала свидетельницей столь яркой эмоции, которая являлась прямым результатом её действий. Прятать гнев он не умел. Интересно, почему?..       Однако это совсем другая история.       При любом ином раскладе она уже оказалась бы втянута в перепалку и сама бы разозлилась, но сейчас ребята попросту устраивали показушный спектакль.       Она напряглась: если Чайльд заметит следы веселья на её лице, всё пойдёт по одному месту. Потому поспешила сосредоточиться на тарелке. К несчастью, Кэйа думал обратное — решил, что самое время заглянуть ей в глаза и слащаво улыбнуться. Кулак Чайльда тут же сжался с такой силой, что косточки пальцев, казалось, грозились порвать кожу.       — Тебе как обычно? — невинно спросил Кэйа, всё так же улыбаясь. Чайльд, вперившись в друга взглядом, кивнул. — Сейчас всё будет!       Если Кэйю и беспокоил сверлящий спину чужой взор, то не подал виду.       В этот момент Люмин вознамерилась покинуть таверну. Ей было уже не до смеха: она не горела желанием сидеть здесь, дрожа от паники. Боялась, что придётся разнимать этих двоих, как только они решатся набить друг другу морды. Так ещё и Чайльд, пыша гневом и сидя рядом, играл в молчанку.       — Что ж, — прервала она тишину, спрыгивая со стула, — я пойду, — и попятилась к двери.       — Подожди, — остановил её парень. Стул, на котором он сидел, заскрежетал по деревянному полу. Она слегка обернулась и увидела, как Чайльд швырнул на стойку плату за завтрак. Приказу, конечно, не послушалась.       Он её озадачил: его вспышка ярости уже успела потухнуть, но всё равно не в таком Чайльде она сейчас нуждалась. Впервые видела его таким, совершенно не похожим на самого себя.       Холодный воздух снаружи больно уколол кожу. При такой температуре снег не падает, но от долгого пребывания на улице холод принуждает трястись в ознобе. Люмин невольно шагнула вперёд, выходя из тени крыльца таверны, и её тут же коснулись лучи солнца.       Заслышав приближающиеся шаги, она быстрее зашагала к рынку, пока и вовсе не перешла на бег.       — Люмин!       Но остановилась в момент, когда выкрикнули её имя. Будто не звали, а приказывали. Предательское тело решило, что другого выбора, кроме как послушаться, нет, и замерло на полушаге. Люмин вздохнула, понуро опустив плечи, и развернулась на месте.       — Что? — зло бросила она. Чайльд смотрел на неё точно так же, как минутами ранее на Кэйю.       — Я же сказал тебе держаться от него подальше, — ответно рявкнул он.       — А я сказала, что и без тебя решу, что мне делать, — парировала она и, повернувшись спиной, продолжила путь к рынку. — И вообще, ты не думал, что мне правда может нравится Кэйа?       Её схватили за запястье — сжали крепко, но недостаточно, чтобы оставить следы на коже. Этот жест показался ей больше отчаянным, чем подавляющим, контролирующим, и она позволила себя остановить. Глаза Люмин встретились с глазами Чайльда, пустыми, точно неживыми. Былое безумие стёрлось с его лица, которое теперь и вовсе ничего не выражало. Оставалось догадываться, о чём он сейчас думает. И Люмин это сильно волновало.       — Значит, предпочла его компанию, а не мой совет, — ровным и низким голосом произнёс он фразу. Люмин вырвалась из плена его руки и отступила назад на пару шагов.       — Это не так, — скривилась она от отвращения. — Но он хотя бы даёт мне выбор.       Не желая слушать его речи и дальше, быстрым шагом она направилась к рынку. До него оставалось всего несколько сотен метров. Лишь когда она схватила корзинку и начала туда класть спелые красные помидоры, свежесть которым помогал сохранять Крио пар, Люмин услышала знакомый голос прямо у себя над ухом.       — Что ты подразумеваешь под выбором?       Она мотнула головой в сторону источника звука и чуть не заработала сотрясение мозга.       — Кто ж так близко подходит-то! — заворчала Люмин, после чего вернулась к выбору овощей. Нахмурилась, разглядывая в руках помидор, но вскоре закинула его в корзину, пожав плечами. В конце концов, ей же не на двоих теперь готовить… Можно хоть разок раскошелиться на свежий урожай.       Отвернувшись от прилавка, она наткнулась на крепкое тело Чайльда, преградившего своей высокой фигурой путь к остальным торговым лавкам. Люмин закатила глаза, не подавая виду, что сердце её от чего-то забилось сильнее. Неужто из-за страха разговора с ним?       Но такая реакция тела была абсурдна, да ещё и не давали покоя вопросы в голове: с чего бы Чайльду предостерегать её от проблем в школе, если он так мечтает об её отчислении? И что он вообще здесь забыл?       — Кэйа рассказал мне о ваших развлечениях на танцах, — сказала она, обходя его сбоку. До её ушей долетели непонятные слова на родном языке Чайльда, которые Люмин приняла за ругательства.       — Что именно он тебе рассказал? — его голос звучал близко, слишком близко. Однако на этот раз Люмин не стала на него оборачиваться — продолжила изучать разные виды лапши на прилавке.       — Какие вы жалкие, раз пользуетесь своим статусом веселья ради, — пожала плечами девушка, вертя в руках упаковку с сушёной морковью.       Если Чайльд и думал о чём-то, то не смел высказать мысли вслух. А ей очень хотелось бы, чтобы он ими поделился. Люмин вот, к собственному удивлению, обнаружила, что сама с удовольствием бы подчинилась безотчётному порыву раскрыть ему самые сокровенные мысли.       — Почему ты отказался от игры? — вопрос был простым и задан максимально тактично, лишь бы Чайльд от него не завёлся с полуоборота, как это случилось в присутствии Кэйи.       Он нахмурился; Люмин заметила, как нервно дёрнулся его острый кадык.       — Ты бы до смерти избила одного из нас.       Люмин сосредоточилась на прилавке, набирая в корзину всё самое необходимое. Выбрала столько продуктов, что ручка корзинки от тяжести уже больно впивалась в ладонь.       — Девчуля, тебе бы точно не понравилось участвовать в нашей игре, — дополнил он в попытке убедить её.       — Но почему? — озвучила она проскользнувший в голове вопрос, продолжая хватать с полок продукты. — И вообще, почему ты здесь, Чайльд? — слегка повернув в его сторону голову, она стала доставать мешочек с морой.       Впервые Люмин видела, чтобы Чайльд замер, как оленёнок, испугавшийся охотничьего выстрела. Она занервничала. Рот парня беззвучно открывался и закрывался. Чайльд помрачнел, на лице читалось раздражение.       Он выхватил из её рук корзину.       — Потому что я так хочу, — ответил он, а после достал из кармана несколько монеток моры и протянул их торговцу. На деле сумма оказалась приличной: с лихвой хватило оплатить все продукты. У Люмин в мешочке и то было меньше.       — Эй!       — Ты всё равно уже закончила выбирать еду.       — Не в этом дело! — она обратно выхватила корзинку. — Я сама решу, когда мне закончить! И это не ответ! — Чайльд раздражённо скрестил руки на груди и имел наглость закатить глаза. — Всё, с меня хватит, — заявила Люмин и демонстративно затопала к городским воротам.       — Ну, я же сказал, что закончила, — услышала она позади громкий голос, вскоре сменившийся звуками тяжёлых шагов.       — Перестань ходить за мной! — бросила Люмин, шагая по мосту.       Но его нетерпеливые шаги зазвучали лишь громче.       — Серьёзно? — в сотый раз за это утро развернулась она на каблуках. — Что тебе надо?!       Теперь Чайльд сиял, как маяк. Ещё и ухмылку в стиле «я кое-что задумал» на губы натянул.       — Проводить красивую девушку до дома, — ответил он, забирая из её рук корзинку.       Что…       — Никогда больше не произноси такого, иначе меня прямо на тебя стошнит.       — Тогда просто замолчи и позволь мне идти рядом.       Они пререкались на протяжении всего пути домой. Невесть как у Чайльда получилось ускользнуть от ответа, который Люмин была полна решимости из него вытянуть.       Только после того, как Чайльд ушёл и к ней наконец вернулась трезвость ума, она поняла: каша в её голове стала только гуще, а сам Чайльд обернулся ещё большей загадкой. Да такой, что даже сотня вопросов не приблизит к её решению.       А ещё Люмин поняла, что не хотела бы, чтобы Чайльд оставлял её здесь одну.