Глава 27

      Вскоре к Люмин пришло горькое осознание: ей ненавистно одиночество в доме. Несколько раз она ловила себя на том, как поутру встаёт с кровати и первым делом идёт будить маму. Всё заканчивалось тяжёлым вздохом и возвращением в свою комнату, где она отчаянно утыкалась лицом в подушку.       Жизнь становится тяжёлым испытанием, как только её касаются непрошенные изменения.       Состояние девушки усугубляли так и невыплаканные слёзы, из-за которых она ощущала себя чёрствым сухарём, которому более нет места в родном доме. С таким чувством она столкнулась впервые. Люмин привыкла воспринимать дом как безопасное гнёздышко, в котором её всегда ждала заботливая мать с тёплыми словами поддержки.       Но сейчас это место превратилось в убежище, годное разве что для укрытия от холода, и то недостаточно тёплое. Иными словами, скорлупа, в которой ей предстояло провести остаток жизни. Одной. Да даже если в школу вернётся спустя несколько недель, всё равно через полгода приедет обратно. Как ни крути, из этой ситуации ей не выпутаться.       Утро стало самой тяжёлой частью дня. Светило солнышко, пели птички, а Люмин лежала пластом и отказывалась вставать, разве что из-за нужды себя пересиливая. Сегодняшнее выдалось особенно хмурым: вчера мать похоронили прямо на их заднем дворике. Точнее, по просьбе Люмин под деревом в саду. Место завораживало красотой, поскольку с утёса открывался вид на океан, но лучше бы она любовалась им, держа за руку стоящую рядом маму…       Раздался звук открываемой и мигом позже закрываемой двери, отчего Люмин машинально дёрнулась на кровати и метнула взгляд в сторону источника шума.       Она так бы и лежала целыми днями, подражая унылой куче мусора, если бы не он. Надо же, порой на твою жизнь оказывает глубокое влияние человек, от которого ты меньше всего этого ожидаешь.       Если она не сбилась со счёта, то Чайльд изводил её своими утренними визитами уже четвёртый день подряд. Поначалу он надоедливо тарабанил входную дверь, пока ему не удосуживались открыть, но вскоре Люмин и вовсе перестала закрываться на замок, чтобы лишний раз не вставать с кровати и не психовать на приставучего юношу.       Ведь бросаться проклятьями гораздо удобнее, когда прячешься под одеялом.       Более того, ей даже нравилось видеть Чайльда у себя дома. С ним она чувствовала себя… лучше.       Она пока не решила, что было тому причиной: то ли своеобразный талант Чайльда тушить больно жалящий огонь в её душе, который она с радостью направила бы прямо ему в лицо — чертовски притягательное, к слову, — то ли сам факт, что ей в принципе нравилось присутствие Чайльда поблизости. В конце концов, с ним она забывала об одиночестве.       Чайльд был на удивление терпим, когда вокруг него не толпились студентки с целью залезть в штаны звезде школы. Люмин уже кучу раз оставалась с ним наедине, но никогда ещё по-настоящему не горела желанием узнать его ближе. Он по-прежнему подворовывал еду с её тарелки и действовал на нервы при каждом удобном случае, что стало для них обыденностью. И всё же что-то поменялось. Возможно, дело было в Чайльде, а может, в самой Люмин и её тяжёлой эмоциональной травме, с которой ей не посчастливилось столкнуться.       Кажется, она начинала проявлять слабину.       — Девчуля, — со стороны двери послышался мужской голос. Люмин до самого подбородка натянула на себя одеяло, пальцами стискивая его край. Заслышав приближающиеся к кровати шаги, лишь крепче сжала ткань — до такой степени, что стиснутые кулаки стали побаливать. Она не сдастся ему без боя.       — Знаешь, — горячее дыхание защекотало ухо, обжигая кожу. Чайльд перегнулся через кровать, чтобы пробраться в импровизированное убежище Люмин, — мне не составит труда взять тебя на руки прямо в одеяле и отнести куда захочется, — ну, зато от неё не потребуется никаких усилий… — Нам бы сегодня Эмбер и Барбару навестить. Они же из Мондштадта, м?       — Даже не думай, — заворчала она в одеяло. Чайльд не переставал упрашивать её встретиться с друзьями, на что она неустанно отвечала категорическим отказом. Люмин и так не по себе было от его решения ежедневно захаживать к ней в гости.       — Если сейчас же не встанешь, я сам выясню, где они живут, и поведу к ним уже насильно, — пригрозил он озорно.       Если бы эта угроза слетела с губ кого-то другого, то Люмин рассмеялась бы вслух. Но, увы, Чайльд всегда доказывал свои слова на деле.       Она понимала, что общение с друзьями поможет отвлечься. В конце концов, не так уж и плоха идея как можно скорее собраться и покинуть родные стены.       Наконец, Люмин скинула с себя одеяло, специально задевая им Чайльда, и сползла с кровати.       — Ненавижу тебя, — пробурчала она тихо и потёрла кулаками ещё сонные глаза.       Люмин бросила попытки выяснить причину его настойчивых визитов. Изначально ей думалось, что он приехал в Мондштадт ради тусовок с Кэйей. К тому же Чайльд сам писал в дневнике, что на каникулах не собирается возвращаться домой.       Но не спрашивать же ей о причине в лоб! Так он сразу поймёт, что она сунула нос в нечто очень личное. Пока придётся мириться с крайне размытым ответом «потому что я так хочу» и принять это как должное. Сил расследовать загадку школьного принца банально не было.       — Ты уже в миллионный раз заявляешь об этом, — сказал он в ответ и, распластавшись на кровати с самодовольной ухмылкой, занял место Люмин. Не в силах сдержаться, она закатила глаза.       Люмин сходила в душ и переоделась, а после в молчаливой обстановке отзавтракала с Чайльдом. Ну прямо-таки обыденная жизнь семейной пары.       От этой мысли её пробрал страх.       Всего пару месяцев назад они чуть ли не грызли друг другу глотки, пока Чайльд не подкупил девушку ответами на тест. А теперь их отношения превратились вот в… это.       — Ну, какие на сегодня планы? — поинтересовался он, наблюдая, как Люмин ставит грязную посуду в раковину. Приходилось кормить и себя, и Чайльда, поэтому скоро ей вновь придётся закупаться продуктами.       — Что угодно, лишь бы не находиться в этом доме, — ответила она со вздохом.       — Мы можем…       — Навестить Барбару или Эмбер, — закончила Люмин за него.       — Ого! Читаешь мои мысли.       — Только не рассказывай им о случившемся.       — Как скажешь, принцесса.

***

      Так продолжалось ещё какое-то время. Каждый день её будил Чайльд, наведавшийся поутру к ней домой; они вместе завтракали, а потом целый день тратили на прогулки, возвращаясь домой лишь на закате. Студентам запрещалось брать заказы в Гильдии Приключений, но эти двое выработали схему, в которой один отвлекал Катерину, а второй в это время украдкой изучал Справочник Авантюриста на наличие мест, где обитают хиличурлы.       Битвы рука об руку с Чайльдом опьяняли разум. На удивление им удалось хорошо сработаться, и Люмин не отрицала, что причина могла крыться в их одарённости и владении стихиями. А может, всё дело было в его необычной манере боя.       Когда он впервые призвал два Гидро клинка, Люмин испытала перед ним неподдельное благоговение. По правде говоря, она ожидала от себя подобное: впечатлилась ещё когда он замахнулся кинжалом на Кэйю и чуть не зарезал отморозка в Ли Юэ, но в те моменты она не до конца понимала, из чего именно сделано его оружие.       На занятиях они изучали боевые стили разных стран, однако стиль Чайльда не был похож ни на один из них. Чайльд двигался плавно, ловко сменяя клинки копьём. Свирепость, которую он вкладывал в каждое движение, не позволяла врагам вовремя отбивать его непредсказуемые удары. Во время их вылазок он чуть ли не буквально рубил противников на кусочки — хорошо, что растерзанные трупы мгновенно превращались в элементальную пыль. А ещё изюминкой Чайльда стала до жути широкая улыбка, в которой он расплывался в пылу битвы.       Люмин не отважилась спрашивать его об этом: всё равно он не ответил бы ничего конкретного, да и лишний раз будить в нём зверя казалось плохой задумкой. Зато Чайльд выглядел довольным её успехами в умении драться. Как же ненавистно ей было ощущать почти детское удовольствие, выслушивая в свой адрес похвалу. Отвратительное чувство вызывало желание наброситься на Чайльда с тумаками, но Люмин старалась держать себя в руках.       И всё же именно из-за него дни пролетали незаметно. С заходом солнца враз портилось настроение: она ненавидела по вечерам возвращаться в пустой дом. Люмин с неохотой ложилась спать — если постоянное ворочание в постели можно назвать сном — и просыпалась с пустотой на сердце.       Но о большем она даже не смела мечтать.       До того дня, когда погода решила внести свои коррективы.

***

      — Какой сегодня день недели? — спросила она одним мрачным пасмурным днём.       — Четверг. До нашего возвращения в школу ещё неделя и пять дней, — ответил ей Чайльд.       Он всегда ей так отвечал — вместо «до моего» говорил «до нашего». Ещё одна странность, которую парень несомненно откажется объяснять.       Впрочем, Люмин уже привыкла ни о чём его не спрашивать.       — Кажется, дождь намечается, — махнула вверх головой она, указывая на небо. Неподалёку от Долины Ветров они нашли огромный булыжник и, разместившись на нём, решили отдохнуть от рутинных схваток с хиличурлами.       — Ледяной дождь, если точнее, — заметил Чайльд. — Нам пора обратно.       — Что? — недоумённо произнесла девушка, переведя взгляд на его лицо. Ей совсем не хотелось возвращаться. — Но ведь солнце ещё не село…       На деле солнечный диск уже давно коснулся горизонта.       — Хочешь умереть от переохлаждения? — отозвался Чайльд со смешком, но ей было не до смеха.       Он встал и подал Люмин ладонь, приглашая идти следом. Хотел проводить её до дома.       — Погоди! — она соскочила с камня. — М-мы можем спрятаться в развалинах…       Где угодно, только не дома, пожалуйста…       Повернувшись всем телом, Чайльд замер.       — Идти в руины вот так, никого не предупредив, очень опасно, — усомнился он в её затее.       Но в это же мгновение небеса разверзлись и на землю хлынул ледяной дождь. Чайльд был прав: падавшие капли мгновенно замерзали на лету.       — А тебе-то что? Ты и так никогда не следуешь правилам.       — Такие правила, сякие правила… Зачем они мне сдались.       Люмин нахмурилась. Ну конечно он предпочтёт идти наперекор чужим просьбам! Вот и замечательно.       — Ладно. Возвращайся один, а я тут где-нибудь спрячусь, — она и без него справится.       Люмин начала шагать прочь, но вдруг её остановила чужая тёплая рука, обхватившая её руку.       — Я тебя здесь не оставлю.       — Неужели? Я не пойду домой.       Тем временем дождь превратился в настоящий ливень и уже успел насквозь пропитать их одежду. Чайльд был вынужден отпустить девичью ладошку.       — Ну и куда ты собралась?       В такие моменты их разговора Люмин привыкла отвечать колкостью, бросая что-то вроде «я не нуждаюсь в няньке». Она с охотой ответила бы так и сейчас, но успела привыкнуть к присутствию Чайльда, заглушившее, к её же удивлению, душевную боль. В каком-то роде он заменил ей любимого человека, которого Люмин так сейчас не хватало, хоть их сложившиеся отношения вряд ли походили на любовные.       — Не знаю! — выпалила она. Её грудь тяжело вздымалась, и Люмин впервые почувствовала, что вот-вот расплачется. — Мне всё равно, лишь бы не домой!       До ужаса расстраивало осознание, что ей больше некуда идти. Люмин подумать не могла, что когда-нибудь с таким столкнётся, всегда жила с мыслью, что существует место, где тебя встретят с распростёртыми объятиями. Только вот весть о скорейшей кончине матери перевернула её мир с ног на голову.       Она считала, что всё в жизни останется на своих местах, что справится с одиночеством. Но розовые очки разбились стёклами внутрь, и только сейчас Люмин начинала в полной мере понимать, каково это — быть одинокой. Открывшаяся истина пробуждала в ней ненависть.       Чайльд сделал шаг вперёд и ласково взял её лицо в ладони, слегка приподняв, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. Брови парня насупились; Люмин заметила, как он глазами блуждает по её чертам.       — Как скажешь, — произнёс он едва уловимым шёпотом.       После тихого согласия Чайльд обхватил её за плечи и сформировал водный пузырь, который так любил использовать в путешествиях. Однажды он поведал ей, что на такую магию тратит уйму энергии, и признался, что в тот раз, скрывшись в пузыре, намеренно её намочил.       Однако сегодня он не стал чудить и вскоре, аккуратным движением избавившись от Гидро оболочки, опустил Люмин на ноги прямо у дверей гостиницы в Спрингвейле: большого двухэтажного здания с верандами и дверями, открывающимися наружу.       — Подойдёт?       — Вполне, — без колебаний ответила Люмин. Она согласилась бы на любой вариант. Даже на местной свалке осталась бы, приведи её туда Чайльд.       Он достал из кармана ключи и открыл нужную дверь, впуская внутрь.