Глава 28

      Номер выглядел скромно: кровать, две тумбочки и крохотный письменный стол, на долю которого выпала роль комода. Гостиницу в Спрингвейле язык не поворачивался назвать роскошной: она годилась разве что для ночёвок. Даже готовить было негде — настолько прост здешний интерьер.       Чайльд подошёл к сумке на столе, битком набитой одеждой, и, порывшись минуту-другую, достал несколько вещей.       — Надо будет найти прачку, — бросил он, продолжая копаться. Вскоре на столике лежало две стопки одежды. Одну из них Чайльд протянул Люмин, но от копошения во внутренностях сумки так и не отвлёкся.       Она подошла к нему медленно, на цыпочках. У Люмин уже был опыт ношения его одежды, но в этот раз всё ощущалось как-то… иначе.       Нервничал ли он? А она? Откуда взялось это странное чувство?..       На деле разгадка лежала в его поведении: Чайльд держался скованно и отстранённо, не желая встречаться с ней глазами. Будто враз утратил привычную ему уверенность. Или намеренно избегал саму Люмин, что совсем уж не имело смысла.       На короткое мгновение она замешкалась, прежде чем взять одежду, и это тоже её напрягло. С каких пор он заставляет её нервничать?       Сердце колотилось так, что его гулкий ритм бил по барабанным перепонкам. У Люмин спёрло дыхание, и по её лицу стал расползаться румянец. В порыве она отвернулась к кровати — на неё нахлынуло понимание, к которому наверняка пришёл и Чайльд.       Один гостиничный номер. Одна кровать. Пути к отступлению нет. Нынешняя ситуация ни в какое сравнение не шла с тем случаем, когда парень запер её в своей комнате.       — Ванная там, — кивнул он налево, в сторону единственной двери. — Прими душ, а то заболеешь.       Люмин не стала возражать. Конечно, она могла бы задействовать стихию и быстро высушить одежду, но это мало чем помогло бы: из-за ледяного дождя тело давно успело промёрзнуть до костей. К тому же горячий душ сможет привести её разум в чувства.       Ведь сейчас мысли в блондинистой голове пребывали в хаосе.       Прежде чем снять с себя одежду, Люмин включила душ. Ванная мгновенно наполнилась паром. Снимать толстые шерстяные лосины пришлось с особым трудом, и только избавившись от них она поняла, как сильно успела замерзнуть.       Стуча от холода зубами, она мельком заглянула в душевую кабину и едва сдержалась, чтобы не ввалиться в неё одним быстрым движением. Горячая вода почти обжигала кожу, отчего Люмин восторженно вздохнула. Оставалось надеяться, что в гостинице большой резервуар воды, потому что она планировала надолго задержаться в душе.       Стоило ей наконец согреться и как следует помыться, как её мысли начали возвращаться к номеру с одной кроватью. Опять.       Она сделала глубокий вдох.       Всё зашло слишком далеко.       В какое дерьмо надо вляпаться и насколько отчаяться, чтобы согласиться ночевать в номере у незнакомца? Два варианта, как на такое отреагировала бы её мать: либо убила прямо на месте, либо прыгала вне себя от счастья.       Из-за мыслей о маме Люмин тут же помрачнела, расстроившись, что отныне никогда не узнать её реакции. И всё же она была уверена, что мама отреагировала бы искренней радостью — в конце концов, у неё всегда было необычное отношение к общению дочери с противоположным полом.       Однако Люмин грезила увидеть это воочию.       Наконец, девушка потянулась к крану и выключила воду.       В начале года она была полна решимости явить миру истинную личину Чайльда. Теперь же Люмин утратила уверенность в том, что действительно желала его разоблачить. По правде говоря, секреты школьной звезды могли стать не такой уж громкой сенсацией.       Он может оказаться обыкновенным парнем с обострённым самолюбием и хорошо подвешенным языком, или в самом деле наследником королевской семьи. Если это так, то вряд ли на подобную новость последует яркая реакция. А может, Люмин запретят разбалтывать тайны его родственники из высших кругов. Такой поворот событий вполне вероятен, ведь семья Чайльда, похоже, купается в деньгах.       Да и как вывести его на чистую воду? Он же всеобщий любимчик. Обожатели Чайльда закроют глаза даже на самую жестокую правду.       В действительности за этой целью пряталось эгоистичное желание Люмин бросить вызов его влиянию на студенток Тейватской школы. Поначалу даже её лучшие подруги подпадали под чары парня: не испытывали к нему влюблённости в отличие от других, но сильно боялись и подчинялись любой просьбе.       Однако и они перестали видеть в Чайльде врага. И что теперь делать? Да ещё Барбара не забыла о визитке и уже пообещала Люмин связаться после каникул. Можно начать изучать псевдоним, раз уж сам Чайльд сказал, что не просто так скрывает своё настоящее имя. Но даже если она что-то разузнает, вряд ли от этого будет польза.       Чайльд — единственный человек, в котором Люмин смогла отыскать хоть какое-то утешение. Плевать, что он сам же ей навязался.       Покинув душевую кабинку, она насухо вытерлась и переоделась в выданную одежду. Рубашка была велика и длиной доходила практически до колен, а шорты пришлось посильнее затянуть, завязав узлом шнурок на поясе.       Люмин бросила взгляд в зеркало и в который раз тяжко вздохнула.       Девушку всегда раздражала собственная миниатюрность, из-за которой многие смели её недооценивать.       Она вскользь задумалась о том, что на этот счёт думал Чайльд. Вряд ли тогда в Ли Юэ она произвела на него обратное впечатление. К тому же Люмин сомневалась, что смогла что-то ему доказать ежедневными битвами с мелкими монстрами. Сразить таких — плёвое дело, с которым справится даже двухлетка с луком.       Потянувшись к двери, Люмин крепко схватилась за ручку.       Однажды она обязательно покажет ему всю свою мощь.       В её отсутствие Чайльд, видимо, занимался написанием письма. Так Люмин решила, когда вошла в комнату и увидела прибранный стол и бумаги на нём. Чайльд стоял рядом — делал глоток из бутылки, которую взял с собой или , может, попросил у сотрудников гостиницы.       Дождь за окном перерос в ливень. Люмин, конечно, была признательна парню за возможность переночевать в его номере, но от брошенного на кровать взгляда у неё сжались внутренности. Всё ещё оставался вариант вернуться домой — не было ни капли сомнений, что Чайльд согласится её проводить, — но он казался Люмин крайне паршивым.       — Небось всю горячую воду истратила? — в шутку сказал он, собирая в охапку приготовленные вещи. Сумка с одеждой куда-то исчезла — наверное, Чайльд уже всё сдал в прачечную.       — Ты забыл дождаться моей одежды.       — Упс, вылетело из головы, — выдавил он фальшивую улыбку.       Люмин сверкнула глазами.       — Ты специально пытаешься меня выбесить? — рыкнула она в ответ, отбросив в угол свои перепачканные вещи.       Ну, зато её мыслями теперь владел гнев.       — Я? Специально?       Чайльда захотелось стукнуть.       — Супер! Тогда я надену промокшие шмотки и пойду в них домой, как только закончится ливень.       Заслышав угрозу, Чайльд тут же обратил на девушку всё внимание и принял недовольный вид.       — Ты же знаешь, что я не позволю этому случиться.       В её груди вспыхнуло нечто знакомое. Непокорность.       — Зачем ты это делаешь?       — Делаю что?       — Нянчишься со мной!       — Если бы девчуля принимала поддержку друзей, с ней никто бы не нянчился.       Слова застряли в горле, и Люмин пришлось отвернуть голову в сторону, чтобы смочь произнести горькое:       — Мы с тобой не друзья.       Каждое произносимое слово больно жалило, будто Люмин собственноручно высадила себе в грудь всю обойму. Чайльд же спиной прислонился к тумбочке, засунув руки в карманы штанов. Разумеется, прочитать его мысли по выражению лица у неё не получилось: за ней следили глаза, насыщенные глубокой синевой и лишённые эмоций. Он сжал губы в твёрдую линию и, пожав плечами, медленно моргнул.       — Не друзья — так не друзья. Как скажешь.       Боль в груди усилилась.       — Отлично, — ответила Люмин и поспешила встать в более уверенную позу, подозрительно сузив глаза.       — Отлично.       — Тогда почему ты здесь?       Чайльд вздохнул и вытащил руки обратно.       — Если кто-то из твоих дружочков узнает, что ты себя ранила, а я, зная твоё состояние, не оказался рядом, то проблем мне не избежать.       Бред. Его слова — ложь. Даже смотреть на него не надо, чтобы понимать столь простую истину. Люмин хватило услышать тон, которым он это произнёс.       Если её друзья и попытаются что-то сделать, то даже пальцем не смогут его тронуть.       — Я не собираюсь себе вредить, — отпарировала она. Его предположение Люмин сочла почти что за оскорбление.       — Ты бы из постели не вылезла, если б я не пришёл.       Бессильно скрипнув зубами, она поджала губы.       Шах и мат.       — Людям позволено грустить.       Чайльд выпрямился, вновь схватил свою кучку одежды и зашагал вперёд. Люмин не могла понять, намеренно ли он так медленно переставляет ноги, или ей это просто кажется. Он остановился в нескольких сантиметрах от неё, пробежался по её телу глазами и остановил взор на лице.       — Как скажешь, — повторил он свои слова и скрылся в ванной.       За ним громко хлопнула дверь.       Люмин кипела от ярости.       Никогда ещё она не была настолько разгневанной и в то же время сбитой с толку.       С одной стороны, Чайльд помогал ей проходить через боль утраты. Страшно представить, в каком состоянии она бы пребывала, не окажись его рядом. С ним Люмин чувствовала себя в безопасности и забывала о проблемах. Фантазия подкинула ей сравнение с весенним ветром: ты практически не замечаешь его лёгкого дуновения, но стоит лучам жаркого полуденного солнца коснуться кожи, сразу же начинаешь ценить даримую ветерком прохладу, которая спасает от жары.       С другой стороны, Чайльд — тот ещё придурок со спрятанным скелетом в шкафу, который Люмин уж очень хотелось отыскать. Конечно, она понимала, что это абсолютно абсурдная и бесполезная затея. Он во всём бросал ей вызов, и такое рвение к превосходству над ней временами по-настоящему пугало. Во время тренировок Глаза Бога Люмин не было равных. За исключением Чайльда, конечно. Ни разу она не видела кого-то, кто так же искусно контролировал бы стихию и в совершенстве ею владел. Мастерство Чайльда просто-напросто выходило за рамки природных способностей его сверстников.       Он — волк в овечьей шкуре, к которому Люмин успела привыкнуть.       Она с жалобным стоном опустилась на стул, облокотившись на стол и руками обхватив голову.       Ей просто нужно вернуться домой. В конце концов, не прятаться же вечность за спиной Чайльда! А ещё он вряд ли расскажет ей правду о своих намерениях — любые попытки выяснить неизбежно кончатся ссорой. В конечном счёте их пути разойдутся, так почему бы не поставить точку прямо сейчас?       Она посмотрела в сторону одежды, отброшенной ею в угол, и лицо Люмин исказила гримаса отвращения.       Впрочем, можно подождать до завтра…       Переведя взгляд на стол, она внимательнее присмотрелась к бумаге. Многие листы были пусты, вероятно, приготовленные для письма. Изучив их глазами, Люмин потянулась к ящику, но что искала не нашла.       Его дурацкий дневник по-любому остался в школе.       Она притянула к себе одно из писем, сложенное уж слишком небрежно. Видимо, его кто-то прислал.       Люмин ни черта не поняла из написанного — автор излагался на явно родном языке Чайльда. Но затем её взгляд упал в самый низ. «С любовью, Тевкр»,       гласила подпись.       — Ему четыре, — неожиданно раздался голос у Люмин над ухом. Она чуть не заорала во всю глотку: тут же сложила письмо в попытке спрятать тот факт, что всего секундой ранее увлечённо его изучала.       — К-кому четыре? — выдавила она, стараясь успокоить сердце и выровнять дыхание.       — Тевкру. За него пишет письма наша сестра Тоня.       — Это… — такое странное имя. И Люмин могла поклясться, что где-то его уже слышала.       Вопрос только: где?       — Знаю, мои родители питают слабость к странным именам…       Она подняла на него глаза и нахмурилась. Зачем Чайльд ей это говорит? Неужели не боится, что она вычислит его настоящее имя, воспользовавшись необычным именем брата?       Наверное, думает, что ей такое не по зубам.       — Да у вас прямо-таки многодетная семейка, — пробормотала она, возвратившись к письму. Люмин услышала смешок за спиной.       — Нас семеро.       Обычно такая информация вызывает потрясение и шок. Семь детей — это безумно много. Ей стало жаль их мать.       Но всё внимание Люмин завладело одно единственное имя — Тевкр.       Оно звучало уж слишком знакомо.       Люмин посмотрела на выписанное чернилами имя и провела по нему пальцем. Мысли привели к воспоминаниям об одинокой книжной полке у неё дома. Та висела на стене её комнаты пока Люмин не подросла, а мать не перевесила полку в другое место. Там лежала старая зелёная книжка, выцветшая от времени. Мама говорила, что в юности выкупила её у странствующего торговца.       Это был сборник рассказов о богах и войне. Люмин не могла назвать себя большой поклонницей книг и сказок, но конкретно эту книжку мама любила читать ей на ночь. Люмин всегда под неё засыпала, поэтому совсем не запомнила сюжет.       Но зато запомнила героев — двух братьев. Младшего звали Тевкр, а старшего…       Аякс.       Она подавилась воздухом и принялась делать жадные вдохи, потихоньку возвращаясь в реальность. Чайльд увлечённо рассказывал историю о том, как на прошлогодней подлёдной рыбалке его брат умудрился языком прилипнуть к ледышке. Именно об этом и было письмо. Люмин повернулась к парню и уставилась ему в лицо.       — Твои родители… Они назвали Тевкра в честь героя сказки?       Приподнятое настроение Чайльда вмиг улетучилось. Очевидно, он не ожидал, что Люмин известен источник этого имени. Она тихо гмыкнула. Её сердце трепетало пойманной птичкой.       — Значит, в вашей семье кого-то зовут Аякс?       Если бы взглядом можно было убивать, девушка бы уже лежала на полу, сражённая выстрелом в сердце.       Она только что частично раскрыла одну из его тайн. Он явно не хотел, чтобы Люмин об этом прознала. Как она это поняла? Очень просто. Чайльд мог прятать от неё что угодно, но только не гнев — тот сразу отражался на лице.