Глава 36

      Он ревнует.       Во всяком случае, так сказала ей Эмбер. Точнее, твердила это с задорным блеском в глазах, как заезженная пластинка.       Подруга считала, что он ещё тогда на танцах приревновал к Кэйе, но в тот вечер не решила делиться своими наблюдениями. Люмин рада была узнать, что у Эмбер ещё осталась толика здравого смысла.       Увы, но она оказалась права. Люмин и Кэйю с трудом можно назвать хорошими знакомыми. Она называла их отношения весьма лаконично: «терпим друг друга и на том спасибо». Кэйа едва ли знал её, а она — его, и между ними не было ничего общего. Их вполне устраивали короткие разговоры во время обеда или учебного перерыва. Исчезни Альберих из её жизни, и она глазом не моргнёт.       Однако от Чайльда исходила явственная угроза всякий раз, когда её диалоги с владельцем Крио длились немного дольше, чем обычно. И только после слов Эмбер она наконец-то осознала очевидное.       Возможно, этот придурок и правда сходил с ума от ревности. В конце концов, он уже дважды приказывал ей держаться подальше от Кэйи.       Кэйа, как и обычно, был невозмутим. Люмин однажды задумалась, что же он за человек такой, если Чайльду, члену мафиозной группировки Фатуи, так и не удалось подавить его своим авторитетом.       К счастью, после возвращения в школу общение с Альберихом практически сошло на нет. Максимум — полуминутная игра в гляделки. Никаких лишних поводов для беспокойства.       И так продолжалось бы и дальше, если бы не Альбедо, с появлением которого Чайльд всё быстрее доходил до точки кипения под влиянием разыгравшегося чувства собственничества.       На ближайшие пару недель Люмин стала, как назвал её алхимик, «подопытной». В школе у него имелась собственная лаборатория, оборудованная всем необходимым, — там он и собирался проводить эксперименты. Альбедо сказал ей, что сначала хочет понаблюдать и только потом браться за испытания.       И «понаблюдать» — значит постоянно тереться вокруг неё с этим дурацким блокнотом в руках да нарушать личные границы.       Если бы не предложение раскрыть природу её сил, которое так сильно заинтересовало Люмин, она бы давным-давно послала его в далёкое пешее путешествие. Но вряд ли на свете был кто-то ещё, способный на такие исследования. К тому же он хорошо знал Сахарозу — та не стала бы общаться с проблематичным и плохим человеком. Так ведь?       С недавнего времени Альбедо стал подсаживаться к ним во время ужина. Это были те самые редкие случаи, когда он откладывал свой блокнот в сторону и начинал общаться. Люмин успела подметить, что он уходил в себя и отвечал короткими односложными фразами, если не был заинтересован в теме разговора.       А не интересовало алхимика всё, что не относилось к его работе.       Сегодня Альбедо решил сесть прямо рядом с ней. На место, которое привык занимать Чайльд.       Он положил свои записи на стол и развернулся к ней лицом.       — Я разработал парочку теорий и, думаю, теперь готов проверить их на практике.       — Эм, — Люмин мысленно задалась вопросом, осознаёт ли он, что рискует собственной жизнью, сидя на этом стуле, — я не против.       Уже второй раз он занял место, принадлежащее Чайльду, который вот-вот сюда явится. За их столом оставалось как минимум пять мест, два из которых ещё никто не успел занять, так что не обязательно было подсаживаться именно к ней, только чтобы поведать об успехах в исследовании.       — Надеюсь, что-нибудь из этого выйдет, — обречённо вздохнул Альбедо, будто сомневался в своих же силах.       — А если нет? — подтрунила Люмин. Удивительно, что он проводил свои опыты в одиночку. Лучше бы, конечно, за ним присматривала Сахароза.       — В таком случае ничем тебя не обрадую. Мне удалось выяснить лишь то, что ты посредственна в учёбе, но превосходна в бою.       Люмин испытала неожиданный прилив гордости — наконец кто-то, помимо Чжун Ли, оценил её усердные старания. Она даже позабыла о том, что намеревалась попросить алхимика куда-нибудь пересесть.       Внезапно Люмин, сидя на стуле, начала отъезжать назад. Что было странно, ведь она сидела смирно и ногами не двигала. С каждой секундой расстояние от стола всё увеличивалось, а Эмбер и Рэйзор, удивлённо раскрыв рты, в неверии наблюдали за девушкой. Её стул вдруг дёрнули в сторону, а после, по пути элегантно пнув ещё один мешающий стул и обогнув стол, поставили в другое место.       Как только лёгкое оцепенение прошло, Люмин подняла голову и увидела нависающего над ней Чайльда, хмурое лицо которого не сулило ничего хорошего. Вернув внимание к столу, за котором теперь сидел и Чжун Ли, она заметила, что Чайльд занял место Барбары. Одним юрким движением он протянул руку к подносу Люмин и подтащил его к ней.       Альбедо снова принялся делать заметки в блокноте.       Она растерянно посмотрела на Эмбер в поисках подсказок, но та лишь произнесла «пресвятые Архонты», в открытую пялясь на Чайльда, что совсем не походило на её привычные дружеские поддразнивания. Люмин поспешила сосредоточиться на содержимом подноса, но вскоре решила оглядеться и окинуть присутствующих взглядом.       Поклонницы, которые до сих пор злились на своего кумира, глазами прожигали в Люмин дыру и, кажется, мысленно готовили над ней расправу. Опять.       Но дело было не только в них. Каждый в кафетерии слышал скрежет стула по полу — своей выходкой Чайльд будто вывел их на сцену под яркий свет софитов. Их разглядывали все кому не лень, и игнорировать столько любопытствующих лиц попросту не представлялось возможным.       Люмин, стараясь более ни на кого не обращать внимание, вернулась к еде: наколола на вилку жареную картошку и отправила в рот. Он не имеет права ревновать её к каждому парню, с которым она просто общается. Однако даже несмотря на испытываемое к нему раздражение, Люмин была не в силах игнорировать проклятое чувство счастья, теплом растекающееся в груди, и сердце, что учащённо билось от приятного волнения.       Девушка резко перестала жевать.       Постойте-ка.       Это чувство ей очень знакомо.       О, нет…       Она метнула взгляд на Чайльда. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку со скрещенными руками, и хмуро поглядывал на Альбедо.       В этом всём было что-то такое, что делало Люмин счастливой. Например, ей нравилось, как фанатки вспыхивали ненавистью каждый раз, когда она заводила с Чайльдом разговор. А ещё ей… ей чертовски нравилось видеть его ревность. И не потому что это казалось забавным, а потому что пробуждало в ней новое, невероятно приятное чувство.       И тут всё резко встало на свои места.       Лишь сейчас мозг Люмин смог соединить в общую картину пазл, который давным-давно собрал каждый студент в школе. Купленная сумка, подшучивания, неспособность держаться от него подальше, невзирая на её нынешние чувства. Спрятанная под кроватью толстовка, будто детская игрушка, к которой испытываешь больную привязанность. Разрывающееся от боли сердце весь тот период, когда Чайльд исчез на целый месяц. А ведь именно тогда Люмин чуть ли не ежедневно носила его кофту… Её дом, для обоих ставший словно спасительным маяком. Доброта, которую парень старательно прятал глубоко в себе. И множество других моментов, как плохих, так и хороших.       Её глаза расширились. Если б Люмин держала что-то в руках, она бы сейчас наверняка это выронила.       Нет-нет-нет.       Вдруг на ум пришла догадка, что именно сказала бы мама о Чайльде. По какой причине преданные поклонницы возненавидели девушку с самой первой секунды, едва она ступила на этот остров. Почему Эмбер настойчиво продолжала их сватать, почему Барбара смотрела на неё так, будто подруга в любую минуту могла исчезнуть.       Вот дерьмо.       Слава Архонтам, Альбедо поднялся с места, и Люмин срочно переключила на него внимание.       — Встретимся в субботу, я буду ждать тебя в полдень у фонтана. Надеюсь, к этому времени успею закончить с экспериментами, — сказал он ей.       — Х-хорошо, — заикнулась Люмин. Вспомнив, что так и не прожевала картошку, она быстро проглотила её и чуть не поперхнулась, отчего тут же потянулась за водой.       Алхимик кивнул и направился на выход, держа блокнот под мышкой — на сегодня всю нужную информацию он уже собрал.       — Чокнутый мудила, — процедил себе под нос Чайльд.       Люмин чуть не выплюнула воду обратно. Она услышала смех Эмбер и бросила все силы на то, чтобы не раскраснеться ещё гуще. Сделала глубокий вдох и такой же выдох, но толку от этого никакого — поток буйных мыслей уже было не остановить.       От сделанных выводов и неожиданных откровений девушка ужаснулась. Если бы она прислушалась к себе раньше, то, может, не оказалась бы в такой глубокой заднице.       Чайльд сам говорил, что каждый его поступок тащит за собой причину. Так была ли причина для всего, что сейчас происходило? Была ли причина для сближения с Люмин?       Её начало мутить. Она быстро сглотнула вязкую слюну, сдерживая позыв тошноты. Люмин знала, что не сможет вытянуть из Чайльда признание. Он не станет рассказывать ей правду.       Всё ухудшало осознание, что она тоже не сможет остановить расцветающее в груди чувство, которое давно пустило корни в её сердце. Сколько ни борись сама с собой, она неустанно будет искать в Чайльде поддержку и защиту. Он уже доказал, что может окутать её и тем, и другим. Рядом с ним она становилась слабой. А Люмин ненавидела слабость.       В общем, простой и короткий ответ на вопрос «что это сейчас было?»:       она знатно облажалась.

***

      Кажется, он не заметил каких-либо изменений в её поведении, чего не скажешь про саму Люмин. Весь обратный путь из кафетерия её пальцы мелко дрожали. Чайльда даже не пришлось звать за собой — как только она встала со стула, он тут же поднялся следом и без лишних слов пошёл за ней.       Какими бы чувствами она не прониклась к нему, едва ли их можно было назвать нормальными.       Люмин даже мысленно не осмеливалась произнести, что, видимо, влюблена в психопата. И что этот самый психопат мог быть членом преступной организации, с которой ей точно не стоило связываться.       Это он во всём виноват. Люмин не знала проблем до тех пор, пока он не попался ей на глаза. Именно на Чайльде лежала вина в том, что он вёл себя чертовски… раздражающе.       Она срывалась на него уже второй раз за день. Её колени вдруг ослабли, отчего девушка резко замерла на месте — Чайльд успел сделать всего несколько шагов, прежде чем обернуться. Они прошли уже полпути к библиотеке, хотели взять книги для домашнего задания.       — Чего застыла? — грубо спросил он. Значит, всё ещё взбешён. Гремучая смесь, если учесть ещё и настроение Люмин.       — Что с тобой такое?       — Из-за тебя коротышка дважды занял моё место, — прошипел Чайльд совсем как дикий кот.       — Ну и? Это что, твой трон? Пересядь на другое, да и всё. Ведёшь себя как придурок.       О своих словах Люмин пожалела сразу же, едва они слетели с губ. Он повернулся к ней всем корпусом и наклонился так, чтобы их лица были на одном уровне. Гнев с лица сошёл, сменившись каменным спокойствием.       — Тебе нравится алхимик?       Люмин захотелось вонзить меч ему в шею.       — С дуба рухнул? С чего такие выводы?       Девушке хотелось выкрикнуть Чайльду прямо в лицо, что она не может любить никого другого, пока он назойливо крутится вокруг неё, точно пчела у мёда. Но она промолчала — никогда не осмелится на подобные признания. Лучше попытается смириться с собственными чувствами, бросив на это все силы.       Парень замер, ожидая ответ на вопрос. Люмин поёжилась под его пронзительным взглядом и так сильно закусила губу, что на мгновение показалось, прокусила насквозь.       Она больше не могла терпеть — Чайльд добился своего.       — У него есть ответы на вопросы, с которыми ты мне не можешь помочь.       Его поза изменилась: он скрестил на груди руки и перенёс вес на одну ногу. Чайльд задумался над сказанной ею фразой, его взгляд смягчился — в глазах замелькал свет, пробиваясь сквозь хмурую синеву. Этого было достаточно, чтобы остаться стоять на месте, а не пуститься в бегство от страха.       — Что, если…       Он в последний момент прикусил язык, не закончив мысль. Люмин выдохнула, на мгновение позабыв, как правильно дышать.       Чайльд что-то знал. Он боролся сам с собой, и девушка это видела.       — Что, если тебе не понравится правда?       На этот раз его голос звучал совершенно беззлобно.       — Мне не понравится правда или тебе тот факт, что я её узнаю?       Свет в глазах Чайльда враз потух. Вернулся гнев.       Люмин решила, что с неё хватит. Пока что. Её до сих пор мучали возникшие во время ужина мысли, давили со всех сторон. Теперь она злилась на Чайльде ещё сильнее.       Всегда легко сбить с толку человека, чей разум погружен в безумие.       Она развернулась к выходу и зашагала в направлении к женскому общежитию. Книги никуда не денутся, позже заберёт.       — Если ты и дальше собираешься что-то от меня скрывать, перестань вести себя как ревнивый идиот.       Люмин не дала ему шанса ответить. Часть её не желала узнавать, как Чайльд отреагировал бы на брошенную фразу, а другая часть боялась эту реакцию увидеть.       Ведь Чайльд попросту мог продолжить делать то, что у него получалось лучше всего.       Играть её чувствами, как играл с чувствами всех остальных.