Глава 37

      Сама того не ведая, она на протяжении нескольких месяцев травилась ядом. День за днём, капля за каплей, яд в организме накапливался до того медленно, что Люмин даже не чувствовала, как он въедается в кожу, и теперь отрава будет месяцами — а то и годами — выводиться из организма.       Вернувшись в свою комнату, она сразу нырнула в кровать, чтобы наверняка не наткнуться на Чайльда. Подруги ещё не пришли, но они вот-вот должны были вернуться в общежитие, поэтому она с головой спряталась под одеяло и притворилась спящей.       Как, чёрт возьми, разруливать ситуацию? Не получится просто избить Чайльда и таким образом избавиться от проблем. Да и если побьёт его, всё станет только хуже.       Она никогда ещё не испытывала такие чувства. Никогда ещё не мечтала встречаться с подобным ему человеком. Но самое печальное, пожалуй, то, что в действительности Люмин всё это время желала, пускай и неосознанно, быть с ним вместе.       Она запросто обошлась бы без друзей. Самой себе признаваться в этом было крайне неприятно, но правда и так постоянно причиняла ей боль, которую девушка за последнее время получила сполна.       Безусловно, Люмин их любила. Дружба с ними — её осознанный выбор. Она всегда могла поплакаться им в жилетку, и точно так же они могли рассчитывать на её поддержку. Осознание, что ты кому-то нужен, и чувство общности обрели для Люмин особую значимость, ведь у неё не получалось прочувствовать такое в Мондштадте, в своём крохотном домике.       Решение матери отправить её в эту школу было правильным. Если бы Люмин столкнулась с её смертью, продолжая жить прежней жизнью… всё могло закончиться не так, как уже случилось. Теперь-то она осознала, насколько плохо чувствовала себя во время каникул, будучи вдали от друзей, и как положительно те влияли на её настроение, находясь рядом. Всё это время она в самом деле по ним скучала, но тоска вполне была терпима.       Чайльд же её выбором не был.       Высокомерный, алчный, совершенно безумный. Просто худший человек, которого она когда-либо знала.       Далеко не каждый будет бросать тебе в лицо деньги в надежде, что ты исчезнешь с горизонта. Или преследовать по пятам, словно потерявшаяся собачка; идти на отвратительные ухищрения, чтобы вытрясти нужную информацию из детишек элиты. Люмин понимала, почему Фатуи отдавали ему такого рода приказы, но проблема заключалась как раз-таки в том, что Чайльд — именно тот, кто без возражений согласится выполнять подобное.       Но, в отличие от всех, кого Люмин встречала ранее, он не боялся бросать ей вызов. Брал ответственность за последствия каждого своего действия. Пришёл к ней домой, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Отказался покидать её несмотря на все заверения, что она «в порядке». Сидел с ней и грел в объятиях в ту ночь, которую Люмин нарекла самой страшной за всю её жизнь. Был рядом, когда казалось, что мир вот-вот рухнет и погрузится во тьму.       Даже если девушке нравилось притворяться, что он — вселенское зло, Чайльд не до конца был лишён человечности.       В этом-то и крылась вся суть. Нельзя было позволять такому, как он, вести себя двулично.       Люмин перевернулась на живот, её рука соскользнула с простыни вниз. Под кроватью она нащупала дорожную сумку, в которой хранила, будто заложника, вещь Чайльда. И всё из-за того, что ей не посчастливилось наткнуться на ту запись в его дневнике.       Но она знала, что дело было не только в злосчастной тетрадке. Ей хотелось вернуть папку с компроматом на него и заново погрузиться в изучение.       Залезши ладонью внутрь сумки, Люмин вытащила кофту и с лёгкостью затащила к себе под одеяло.       Красного цвета и, в отличие от коричневой толстовки, слегка поношенная. Люмин виделась с ним почти ежедневно, пряча его вещь с того самого дня — или вечера, если точнее. Оттого необходимости фантазировать, что Чайльд рядом, у неё пока не было.       А ведь ещё тогда раздался первый тревожный звоночек. Впрочем, их было целое множество.       Со вздохом Люмин выпустила вещь из рук — та осталась лежать рядом.       Ну почему Боги так на неё ополчились?

***

      На следующий день Люмин поставила перед собой цель вернуть жизнь в привычное русло. Не то чтобы Чайльд перестал вести себя как вредный идиот только потому, что у неё вдруг открылись глаза на очевидные истины, о которых догадывались все остальные. Люмин могла бы притвориться, что ничего не замечает. До сих пор это срабатывало, поэтому трудностей возникнуть не должно.       Начать воплощать цель в реальность она решила с внешнего вида: надела форму и свои любимые гольфы. Причесалась и почистила зубы, ведь негоже обдавать несвежим дыханием человека, в которого ты чертовски влюблена, пускай по совместительству он приходится тебе врагом.       После она направилась на завтрак вместе с Барбарой, которая, как и обычно, предпочла погрузиться в учебники, а не наслаждаться едой.       Всё потихоньку вставало на свои места, и оттого Люмин обретала уверенность.       Она без проблем с этим справится. А там глядишь — и уже конец учёбы настанет. Они будут мирно сосуществовать с Чайльдом, и ничего страшного не случится. Он в своей привычной манере продолжит бесить её до смерти, едва пересекая порог класса, и остаток дня ходить за ней хвостиком, как какой-то чудик.       Но всё пошло прахом, так и не успев начаться, потому что Чайльда не оказалось в кафетерии. Его не было ни на первом уроке, ни на втором, как и не было на обеде. Он отсутствовал весь день.       Под вечер Люмин чувствовала себя так, словно её вот-вот разорвёт на куски.       В прошлый раз его не было ни видно, ни слышно целый месяц. Она уже начала жалеть, что вчера накричала на парня и сразу убежала.       Люмин не даст ему поступить так вновь. Чайльду от неё не сбежать.

***

      Люмин не желала впутывать друзей в свои проблемы и потому решила действовать самостоятельно. После ужина она последовала за Чжун Ли, который направлялся к причалу. Пришлось потратить немало времени, чтоб выцепить его в густой толпе студентов, но она никуда торопилась. Ей удалось нагнать друга, как только он свернул на другую дорожку и зашагал в направлении к точке телепортации, пользоваться которой могла лишь элита элит.       — Чжун Ли! — позвала Люмин, едва он ступил на каменные ступеньки. Чжун Ли обернулся, на его лице читалось удивление.       — Люмин?..       — Возьми меня с собой в общежитие, — потребовала она.       — Прошу прощения, но мужское общежитие находится в той стороне, а я просто иду наслаждаться закатом, — ответил он с мягкой улыбкой на губах.       Мягкой и лживой.       — Я знаю про место, где живёт ваша компашка.       — Что, прости?       — Я знаю, что ты и Сяо живёте вместе с Чайльдом на его личном острове, или где там ещё… В общем, отведи меня туда, — махнула Люмин в сторону телепорта. Чжун Ли был единственным, от кого она не стала скрывать своё беспокойство, да и он всё равно бы распознал её истинные эмоции. В конце концов, Чжун Ли — именно тот человек, с которым она делилась самыми сокровенными мыслями.       Улыбка сошла с его уст, и теперь он выглядел хмуро.       — Извини, но правилами Чайльда нам запрещено приводить гостей.       — Я уже была у вас.       Застыв каменным изваянием, Чжун Ли замолк. Его лицо практически не выдавало эмоций, но Люмин всё равно казалось, будто её настороженно рассматривают. Она повторила за ним, застыв на месте, но вскоре парень прервал молчание.       — Он явился домой лишь под утро и целый день не вылазит из постели. Предполагаю, Чайльд переутомился от битв со здешними хиличурлами.       Девушка пропустила его слова мимо ушей, ещё сильнее разозлившись из-за того, что он снова ей отказал, пускай и завуалированно.       — Чжун Ли, если ты сейчас же не отведёшь меня на тот остров, я надеру зад и тебе, и Чайльду. Каждый день это делать буду. Целую неделю.

***

      — Прошлая ночь выдалась очень холодной, а это не самая лучшая погода для дальних странствий. Если организм слаб, телепортация может только усугубить состояние. Архонты создавали точки телепорта не для того, чтобы ими пользовались ежедневно.       Всё-таки согласившись, он отвёл её в общежитие. Лишь ворвавшись в комнату Чайльда, Люмин успокоилась.       И при этом почувствовала себя полной идиоткой.       Вот он, обнажённый по пояс, мирно посапывает в постели. Оглядев его оголённые участки кожи, она поняла, что ему буквально пришлось попотеть от физической нагрузки. С кем бы он ни боролся, враги уже были позади. Люмин была уверена, что к утру Чайльду полегчает, учитывая, как он справился с недомоганием в прошлый раз, когда валялся в отключке у неё дома.       У неё сдавали нервы. Она опустилась на корточки, пряча лицо в ладонях.       — Почему… — затравленно проныла она на грани слёз. Ощущала себя так, будто её разумом завладели и она не принадлежала самой себе.       — Люмин, — позвал Чжун Ли и коснулся её плеча рукою, — всё нормально? — уточнил он тихим голосом.       Девушка подняла голову.       — Да-да, я в порядке! — воскликнула она уж слишком громко. До их слуха донёсся шорох простыней — это Чайльд перевернулся во сне.       — Позволь мне отвести тебя обратно, пока он не проснулся.       Ей ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть.

***

      Глупа. Она была так чертовски глупа.       Люмин задалась вопросом, такое ли впечатление она оставила после себя в тот раз, когда он исчез на месяц, словно растворившись в воздухе. Она не сомневалась, что в течение дня носилась по школе как курица без головы, пустившаяся на поиски недостающей части себя. Но на этот раз её мысли соответствовали её внешнему виду.       Ей было до того плохо, что она не озаботилась выполнением домашнего задания, которое следовало выполнить ещё два дня назад, и даже не пошла на спарринг с Чжун Ли. Вместо этого Люмин завалилась спать, опасаясь натворить ещё больше глупостей.       Девушке казалось, что она превращается в одну из фанаток, так сильно одержимых Чайльдом. От подобной мысли возникали рвотные позывы.       На следующее утро легче не стало.       Она ждала, нет, вернее, просто предполагала, что Чайльд заявится на встречу с Альбедо у фонтана. Вероятность того, что его не будет в школе второй день подряд, ею даже не рассматривалась. Чжун Ли заверил: утром Чайльду станет лучше. И она приняла сказанное за чистую монету.       Но Чайльд не пришёл. Зато с ней пошла Барбара под предлогом «хочу узнать что-то новое». Люмин-то понимала, что подруга просто за неё волнуется. А ещё к ним присоединился Кэйа, которому просто было нечем заняться. Вероятно, он надеялся насладиться шоу, что всякий раз устраивал Чайльд из-за Альбедо.       Она прождала виновника своего состояния больше получаса, не отрывая глаз от места, откуда он мог выйти. Вскоре пришёл сам Альбедо, и вчетвером они направились к корпусу, который Люмин ещё ни разу не посещала. Первым делом зашли в библиотеку, чтобы взять книги, необходимые алхимику для работы.       В такой прогулке был свой плюс: Люмин наконец могла отвлечься от терзавших её мыслей.       — Ого, — восхитилась Барбара, ступая в помещение. Эта библиотека отличалась помпезностью, демонстрировала власть и богатство. Книги — от пола до потолка — лежали на изысканных дубовых полках; к каждой секции, украшенной затейливой резьбой в соответствии с каждым регионом Тейвата, была приставлена лесенка. Учебная библиотека, в которой они привыкли заниматься, не шла ни в какое сравнение с этой.       Альбедо подвёл их к столу и положил на него свой рюкзак.       — Мне нужно взять парочку книг для экспериментов, которые я планирую провести по возвращении в Мондштадт, — объяснил он, порывшись в рюкзаке и достав клочок бумаги. Люмин благоговейно проводила алхимика взглядом, наблюдая, как тот скрывается в книжном море.       — Даже не верится, что мы одногодки, — произнёс Альберих, сидящий рядом. Люмин уже успела забыть, что он тоже здесь находился. Да в принципе странно, что он решил к ним присоединиться. Ей на мгновение почудилось, что Чайльд на ухо шепчет предупреждения о Кэйе, и от такого аж волосы на затылке встали дыбом.       — Да уж, — согласилась она, гоня прочь подозрения, промелькнувшие в мыслях. Кэйа был прав: поведение алхимика отличалось от подросткового.       — Жаль, что Чайльд не с нами. Ему стоит видеть, как ты тут на всё таращишься, — подколол он её.       Глаза Люмин недовольно сузились и теперь метали молнии. Так вот оно что.       — Я считаю, оно и к лучшему. Ей нужно от него отдохнуть, — ответила Барбара с другого конца стола.       Ох, если бы она только знала…       Альберих разразился бурным смехом.       — Да-да, как скаж…       — Кэйа? — прервал его ещё один голос. Смех резко прервался, и Кэйа, точно по щелчку пальцев, успокоился, сжав губы в твёрдую линию.       — Джин, — поприветствовал он ту, что отвлекла.       — Что ты тут делае… Барбара! — строгим тоном воскликнула девушка. Люмин глянула на подругу, пугливо сжавшуюся на стуле.       — П-привет… — прошептала она.       — Тебе нельзя находиться в этой части школы, ты же знаешь! Ладно Кэйа нарушает правила, это я понять могу, но чтоб ты! — твёрдо отчеканила незнакомка. Люмин наконец подняла на неё взгляд и обомлела: её цвет волос и глаз был точь-в-точь, что и у Барбары. Она была одета в рыцарскую форму новобранца с мечом на поясе. Не сказать, что наличие оружия сильно удивило Люмин.       Зато удивило аж два Глаза Бога, висевших у неё на бедре.       — Разве ты не на рыцарский орден работаешь? — задал вопрос Альберих.       — Меня послал сюда Варка. Попросил забрать у библиотекаря вещь, которую одолжил ему, — объяснила Джин, раздражённо вздохнув. — А ещё приказал присмотреть за Альбедо.       — Метишь, значит, на должность Магистра ордена… Ясненько, — с явной издёвкой заключил он, на что Джин замахнулась и дала ему подзатыльник.       — Джин, — нервно позвала её Пегг, глядя на потирающего макушку парня, — нас сюда Альбедо привёл…       Ущипнув себя за переносицу, Джин сделала тяжёлый вдох.       — Покажи-ка, куда он направился, — попросила она. Барбара послушалась и, встав с места, повела Джин в нужную сторону.       Люмин, будучи сторонней наблюдательницей, неотрывно глядела на два удаляющихся Глаза Бога.       — Один из них принадлежит моему брату, — сказал Кэйа, тем самым привлекая внимание к своей персоне. Девушки тем временем скрылись в проходе, в котором не так давно скрылся сам алхимик.       — Что? — спросила Люмин, всё ещё погруженная в раздумья. Зачем этой Джин чужой Глаз Бога? Ещё ни разу она не слышала историй о том, чтобы владелец артефакта отдал его кому-либо.       — Брат у меня есть, Дилюк зовут.       — Он… — начала она и запнулась. Насколько ей было известно, после смерти хозяина Глаз Бога гаснет. Однако артефакты, что хранила у себя Джин, сверкали ярко и живо — владелец одного из них никак не мог быть мёртв. Или она всё это время ошибалась?       — Не-а, — усмехнулся Кэйа, — он просто уехал после смерти отца. Джин нашла Глаз Бога Дилюка в его комнате, в штаб-квартире ордена.       Нахлынувшие на Альбериха воспоминания явно омрачили его настроение. А ведь грусть — не та эмоция, с которой у Люмин ассоциировался Кэйа. Он всегда отличался особой дурашливостью и даже угрозы воспринимал, как весёлую забаву.       — Я…       Боги, что в таких случаях вообще говорить? «Мне очень жаль»? «Понимаю»? Люмин не понаслышке знала, что подобные фразы делают только хуже. Но промолчать — тоже не вариант.       — Как я и говорил, не такие уж мы с тобой разные.       — Это когда ты такое сказал? — удивилась она, окончательно запутавшись.       Кэйа опять рассмеялся, да так, что со смеху стукнул кулаком по столу.       — Неужто он не разрешил тебе прочесть мою открытку?       И тут Люмин вспомнила про открытку, шедшую к подарочной корзинке. Она скрестила на груди руки и отвернулась.       — Я-я просто не хотела нарваться на неприятности, понятно тебе?!       Парень не успел ничего ответить. За углом возникла Джин. Рядом с ней шёл крайне раздражённый Альбедо, а Барбара плелась следом, выглядя при этом расслаблено — видимо, успокоилась, раз нашла алхимика.       — Ну серьёзно, Альбедо, правила для всех едины. Если бы их соблюдали, то никто бы так тщательно за ними не следил, — шипела Джин ему на ухо. Альбедо старательно игнорировал её, запихивая в сумку нужные тексты.       — Что ж, во имя прогресса правила приходится нарушать, — ответил он, застегнув сумку.       Джин показательно закатила глаза.       — Тебе стоит поторопиться с экспериментами, намеченными на сегодня, — сдалась она. — Мне всё равно ещё искать этого чудаковатого библиотекаря…       Развернувшись, Джин последовала вглубь книжных стеллажей.       — Она такая строгая всегда, когда дело касается работы, — произнесла Барбара, более не скованная напряжением.       — Это твоя сестра? — поинтересовалась Люмин. Нетрудно заметить, что внешне они обе были похожи как две капли воды. Да и по характеру отличий тоже было мало.       — Да, — ответила Барбара. — Она любит правила. И их соблюдение.       — Видимо, это у вас семейное, — усмехнулась Люмин, на что Барбара обиженно надулась.       — Я не настолько зануда!       — Так, ладно, пора приступать к тестам, — объявил Альбедо, и всей гурьбой они направились на выход.

***

      — У этого зелья множество названий. Если вкратце, оно лишает способности управлять стихией и любой элементальной энергией, — объяснил Альбедо, поставив на стол голубое зелье с густой пеной.       Разглядывая сосуд с жидкостью, Люмин чувствовала себя главной героиней пьесы. От зелья исходил пар, и до её ноздрей долетал запах свежескошенной травы. Довольно приятный, но пить зелье всё равно не особо хотелось. Барбаре и Кэйе было велено сесть на стулья у стены. В захламлённом кабинете алхимика Люмин также увидала Сахарозу, что корпела над работой чуть поодаль от них.       Люмин осторожно взяла колбу, стенки которой сохраняли тепло жидкости. Девушка принюхалась к зелью ещё раз, уловив свежий запах хвои и кленового сиропа.       — Напомни-ка, как оно действует?.. — решила удостовериться она. Сейчас Люмин хотелось, чтобы рядом оказался Чайльд, ведь он без проблем смог бы её успокоить.       Однако это он был тем, кто сказал ей не соглашаться на эксперименты.       — Не переживай, я испытывал его на себе.       — Да нет, я просто хочу понять, в чём суть.       Отвернувшись, Альбедо подтащил в центр комнаты большой мольберт.       — В организме каждого жителя Тейвата есть каналы, по которым можно перемещать элементальную энергию, — начал он объяснять, набросав на бумаге эскиз человека, внутри которого прорисовал линии. Люмин их узнала — точно такие же рисовала Барбара. — Целители работают по тому же принципу: убирают внутренние блоки или концентрируют энергию, чтобы клетки организма быстрее регенерировали, — Альбедо посмотрел на неё, дабы удостовериться, что Люмин всё понимает.       — Интересно, — соврала она. Алхимик, должно быть, распознал её ложь, отчего подозрительно прищурился и, прежде чем продолжить, повернулся обратно к мольберту.       — Глаз Бога позволяет человеку использовать эту энергию, трансформируя её в конкретную стихию. Сам артефакт — всего лишь проводник. Нет Глаза Бога — нет владения стихией. Без него ты самый обыкновенный человек.       — Так что это за зелье? — Люмин попыталась перевести разговор в нужное русло.       — Это зелье, как я уже говорил, может называться по-разному. Его действие объясняется просто: оно лишает способности пользоваться элементальной энергией. Совсем.       Её вдруг осенило: это же то самое зелье, что дала Рэйзору медсестра, когда он переел мяса по рецепту Беннета.       Значит, ничего страшного не произойдет. Так ведь?..       — Получается, ты хочешь проверить, рабочее ли оно, и для этого мне нужно его выпить?       Глаза Альбедо загорелись в предвкушении.       — Именно.       Она вновь воззрилась на зелье, но решила больше не думать ни о чём плохом. Если ей действительно хочется выяснить, откуда у её способностей растут ноги, то сейчас самое подходящее время.       Люмин поднесла к губам голубое варево и сделала первые глотки. Зелье теплом растекалось по желудку, продвигаясь глубже. Приложив ладонь ко лбу, она обнаружила, что уже успела вспотеть.       — Странно… — пробормотал Альбедо.       — Что? — вместо внятного вопроса из её горла вырвался хрип, словно девушка страдала хроническим кашлем. Она тут же испуганно схватилась за горло.       Её переполняло энергией. Люмин казалось, что она вот-вот вырвется наружу; её тело обуревала сила, с каждой секундой нарастая всё больше.       — Попробуй воспользоваться магией, пожалуйста.       Она наконец осмелилась шевельнуться, ожидая почувствовать верные симптомы простуды, знакомые ей с детства — слабость и ломоту в теле. Однако ожидания не оправдались: рука двинулась резво, и Люмин даже сообразить не успела, как уже наколдовала небольшой вихрь.       Во всяком случае, это должен был быть небольшой вихрь. Она призывала его всегда, когда кто-то просил её продемонстрировать способности. Но вместо того, чтобы остаться на ладошке, вихрь возрос, сорвавшись с руки. Он принялся бушевать на полу, засасывая по пути листы бумаги, пробирки и колбы.       Руку пробрало ледяным холодом, от которого Люмин вздрогнула, приходя в себя и успокаивая выходящую из-под контроля стихию. Она по наитию обернулась и увидела такого же потрясённого Кэйю, нацелившего на неё свой меч. Лёд, которым он отвлёк девушку, быстро растаял. Ветер в комнате тоже поутих.       Альбедо коснулся ладонями щёк Люмин и повернул её лицо к себе, встречаясь с ней взглядом. Пока глаза алхимика внимательно изучали её лицо, она думала лишь о том, как жарко ей сейчас было и как близко стоял к ней парень.       И Люмин это совсем не нравилось.       Она дёрнулась, намереваясь схватить Альбедо за запястья и оттолкнуть, а после, вероятно, броситься объяснять ему, что она — человек, а не подопытный кролик.       Но её прервала с грохотом распахнувшаяся дверь. Люмин повернулась на звук, и её моментально парализовал неподдельный ужас.       Достаточно просто представить эту картину: пока она сидит на стуле, парень-одногодка поглаживает её пунцовые щёки и пристально разглядывает её лицо.       И тут в комнату вдруг врывается Чайльд.       Девушка сразу обратила внимание, что он выглядел крайне нетипично для самого себя. Рубашка была измята, а не идеально выглажена служанкой. Та часть рубашки, которую Чайльд любил заправлять в брюки, дабы красоваться Глазом Бога, была выпущена, прикрывая артефакт, хотя его голубое свечение всё равно просвечивало сквозь ткань. Постоянно неумело завязанный галстук и вовсе отсутствовал. А ещё Чайльд до сих пор выглядел болезненно.       Люмин могла бы закрыть глаза на его внешний вид, если бы не новая эмоция, отразившаяся в глазах парня. Эмоция, которую она ни разу не видела в его холодном взгляде.       Обида.       Стоило ей убрать ладони Альбедо со своих щёк, это чувство быстро затмил клокочущий гнев. Она открыла рот, вознамерившись окликнуть Чайльда, но тридцати секунд хватило, чтобы и без того охрипший голос пропал окончательно. А когда Люмин вскочила со стула и ринулась к двери, Чайльда уже след простыл.