Глава 40

      Люмин всегда думала, что её первый раз случится через несколько долгих месяцев построения доверия и свиданий. Она ожидала столкнуться с болью и неловкостью, предполагая, что партнёр будет так же неопытен, как и она сама. А потом они бы проснулись поутру, счастливые. По крайней мере, такое мнение сложилось у неё, исходя из рассказов других людей.       Даже в своих самых безумных мечтах она и представить не могла, как всё пройдёт на самом деле и какие заботы появятся на следующее утро.       Сначала Люмин обнаружила, что под одеялом была абсолютно голой. Затем ощутила спиной что-то тёплое, вспотевшее, тяжёлое, прислоняющееся к ней вплотную. Ей потребовалось пару минут, чтобы окончательно пробудиться ото сна и вспомнить о вчерашних событиях. И когда осознание нахлынуло на неё, она вылетела из кровати, точно пуля.       Удивительно, но Чайльда не разбудили резкие движения Люмин, как и не разбудило её сбившееся, громкое дыхание, пока она ошеломлённо прижимала к груди одеяло.       Архонты всемогущие…       Она отвернулась от Чайльда и бросила взгляд на своё ныне прикрытое тело. От паники к горлу подступила тошнота.       Мозг Люмин начал усиленно работать, и она тут же, отыскав свою одежду, принялась одеваться. Ей очень хотелось верить, что спящий беспробудным сном Чайльд проснётся только когда она покинет его дом, потому что произошедшее ночью — что бы то ни было — казалось безумием.       Да Люмин сама впадала в безумство.       Она подняла рубашку и тихо ругнулась, устремив взгляд в потолок. Все пуговицы рубашки, за исключением нескольких на воротнике, были оторваны. Она провела пальцами по ткани, и на неё тут же нахлынули очередные воспоминания, заставившие покраснеть как маков цвет.       Но тут сердце Люмин окончательно упало в пятки.       Без лишних раздумий она рванула через всю комнату, сбросила с себя собственную рубашку и сменила её рубашкой Чайльда. Разбудит она его, не разбудит — ей было уже всё равно. Даже на бардак, который Люмин оставляла после себя, не обращала внимания. Она заправила чрезмерно большую рубашку в юбку, посильнее затянув пояс.       Ей нужно уходить, причём немедленно.       Удостоверившись, что Чайльд всё ещё спит, она покинула комнату. Несмотря на спешку, Люмин не отважилась будить парня и предупреждать о своём уходе. Её уже подташнивало от тревоги, а перед Чайльдом и вовсе был риск не справиться со смущением и рухнуть в обморок.       Ещё с прошлого раза она запомнила, где располагается комната Сяо, и потому обошла её стороной в поисках нужной двери на втором этаже. Дойдя до последней, Люмин с трудом сдержала слёзы, потому что нужного человека — Чжун Ли — так и не нашла.       Она уже собралась возвращаться к Чайльду и будить его, как вдруг до слуха донеслись отчетливый звон столовых приборов и звяканье тарелок. Люмин сбежала со ступенек и кинулась на звук. Кухня нашлась быстро: дом не был огромным, но был вполне вместительным, чтобы для загородного домика считаться дорогостоящим.       Её взор упал на Чжун Ли, который сидел за кухонным островком и поедал хлопья. Наконец, ей удалось немного успокоиться.       — Люмин? — удивился он, сведя брови к переносице. Девушка заметила, как Чжун Ли оглядел её с ног до головы, и от стыда ей захотелось провалиться под землю. У Люмин точно не получится оправдаться за отметины на теле, оставленные старательным Чайльдом, и рубашку, которая очевидно принадлежала другому человеку.       Но если она и могла доверять кому-то, то только своему другу.       — Не мог бы ты телепортировать меня в школу? — слетела с губ просьба. Люмин изо всех сил старалась вести себя как обычно, но всё оказалось напрасным. Это было понятно по выражению его лица — с растерянности оно сменилось на жалость.       Он молча выполнил просьбу и не задал ни одного вопроса. А если бы и спросил, то Люмин не ответила бы: едва оказавшись у причала, она сразу же бросилась к медицинскому корпусу. Внутри всё сильнее росла паника, комом поднимаясь к горлу.       Люмин влетела в двери лазарета, проглатывая чувство стыда — то начинало туманить разум. Она была уверена, что медсестра сталкивалась с подобным. Это же школа для богачей, конечно здесь ко всему готовы!       Тем не менее, спокойнее не становилось. Дети элиты позволяли себя разные развлечения и несомненно попадали в ситуации, подобные той, в которую встряла сама Люмин. Но она не должна была пополнять их ряды.       Увы, жизнь повернулась к ней задницей и вышло как вышло.       Изначально Люмин просто хотела, чтобы Чайльд остался рядом. Мысль, что он вновь её покинет, пробуждала желание кричать во всю глотку. Но прошлой ночью чувства вылились во что-то опасное. Во что-то, что пока не укладывалось в голове.       Что будет дальше? И что, если…       Нет, о таком думать нельзя. В этой школе учатся лучшие из лучших, и богачи ни в коем случае не позволят собственным детям обзаводиться детьми.       — Что случилось, милая? — поинтересовалась женщина средних лет, завидевшая Люмин. Она сидела на посту медсестры. Выглядела доброжелательно из-за ласковой улыбки и мелких морщинок у глаз.       На мгновение Люмин застыла на месте, почувствовав, как краснеет. Задуманные слова застряли в горле — она будто кактус проглотила.       Глаза женщины заскользили по рубашке Люмин, но радушное выражение с её лица так и не сошло.       — Всё нормально, дорогая, — сказала она, словно успокаивая ребёнка, — со мной ты в надёжных руках.

***

      Она старалась ни о чём не думать, принимая вторую таблетку по инструкции, перед менструацией. Медсестра, с которой познакомилась Люмин, оказалась святой женщиной, но от неловкости избавиться так и не удалось.       Ей выдали две таблетки: одну принять сразу же, вторую — после приёма пищи. Крайне эффективное средство для предотвращения любых непредвиденных последствий любовных порывов без защиты.       Однако медсестра, какой бы милой ни была, на деле оказалась ещё и очень настойчивой, обязав повторно к ней наведаться. Своим поведением она напоминала заботливую мать. Наверное, не хотела, чтобы дети рожали детей. Она снабдила Люмин месячным запасом противозачаточных и внесла её имя в список, дабы каждый месяц напоминать о них по почте.       Люмин заметила, что медсестра пролистала несколько страниц списка — значит, она такая была не одна. От этого на душе стало легче.       После Люмин отправилась на первый урок. Сев на своё место, она принялась наблюдать за студентами, которые заходили в кабинет. Решив главную свою «проблему», Люмин сместила фокус внимания на Чайльда. Он задерживался, и совесть начинала грызть девушку всё сильнее.       Мало того, что она зарядила ему пощёчину, так ещё и переспала с ним, а потом втихую ушла. Невзирая на отсутствие опыта в отношениях, Люмин практически не сомневалась, что поступила отвратительно.       К началу урока она уже мысленно мечтала исчезнуть. Заглянув в свою сумку, она наткнулась на скомканную рубашку парня, и настроение ухудшилось ещё сильнее.       Прошла половина урока, когда она, собрав всю свою смелость в кулак, всё же решила отправиться на поиски Чайльда. Люмин хотела уже встать с места и озвучить учителю просьбу отлучиться с урока, но…       плану не суждено было исполниться.       Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл тот, кого Люмин так хотела увидеть.       — Чайльд, — заметил его учитель, — как здорово, что вы решили к нам присоединиться.       Он лишь коротко улыбнулся, кивнул в знак извинения, а после прошёл мимо учителя, не поднимая головы. Он шагал чертовски медленно; Люмин могла поклясться, что делалось это намеренно. На его лице — застывшая маска безразличия, губы сжаты в твёрдую линию, брови слегка нахмурены, а взгляд лишён эмоций.       Чайльд зашагал по проходу между партами и, наконец подняв голову, столкнулся с Люмин глазами. Она не могла отвести от него взгляда, наблюдая за пляшущим пламенем в синем океане. Чайльд прожигал её насквозь — Люмин слишком хорошо знала это чувство.       Стоило парню приблизиться, как она поспешила отвести взгляд. Её руки, лежащие на парте, сжались в кулаки. Прятать их было бесполезно — она и так вся сквозила напряжением. Облегчение от желанной встречи не пришло, наоборот, всё стало только хуже.       Чайльд подошёл к их — ну, если она ещё считалась таковой — парте. Люмин не ждала, что он к ней сядет, если учитывать, что последние несколько дней он старательно игнорировал своё место. Она ожидала, что Чайльд вновь пройдёт мимо неё; это, конечно, сильно её ранит, боль отразится на лице, а Люмин совсем этого не хотелось. Потому она продолжила гипнотизировать глазами деревянную поверхность стола.       Ножки стула заскрипели по полу и тем самым вывели Люмин из задумчивости. Она подскочила на месте и чуть не взвизгнула, вовремя себя остановив.       Она подождала, пока Чайльд усядется, и только потом бросила на него взор. На уроках Чайльд любил затеять игру «разозли Люмин, если сможешь». Однако сейчас он молча наблюдал за учителем, даже не позаботившись положить на парту нужные вещи.       Люмин поняла: он пребывал в глубоких раздумьях. Впрочем, как и она сама.

***

      Так прошёл весь учебный день. Урок за уроком, а потом и обед… Чайльд ходил за ней хвостиком, и с его губ не слетело ни одной колкости.       Он вообще ничего не говорил и большую часть дня провёл в своём мире. Сяо уже дважды щёлкал перед ним пальцами, чтобы вернуть в реальность. Чайльд давил вымученные дежурные улыбки, и на это было больно смотреть.       Люмин и сама страдала бы из-за происходящего и беспокойных мыслей, если бы не её физическое состояние: она испытывала сильную тяжесть внизу живота.       Это была одна из тех жутких побочек, о которых упоминала медсестра. Правда, Люмин не думала, что всё будет настолько плохо.       Когда она услышала «спазмы» в перечисленных побочных эффектах, то подумала, что ощущения будет точь-в-точь, что и в месячные. Они всегда проходили у неё незаметно, максимум проявляясь лёгким недомоганием, на которое Люмин особо не обращала внимание.       Но в этот раз ей казалось, что внутри неё надувают шар, который вот-норовит передавить внутренние органы. Она чувствовала себя отвратительно: утомлённая, с мучительными спазмами, сводящими живот.       И чем хуже ей становилось, тем сильнее в ней росло желание прибить Чайльда голыми руками. Это он виноват в её состоянии! Ну неужели он никогда не задумывался о «последствиях», если учесть, сколько девушек вокруг него вилось?!       — Люмин, с тобой всё в порядке? — обеспокоился Чжун Ли во время обеда. Последние пять минут Люмин уныло ковырялась в яблочном пюре.       Она всё же съела одну ложку пюре, но глотать было неприятно.       — Да… А что?       Боги, лгунья из неё никудышная. По тому, как она это произнесла, уже было ясно, что всё плохо. А судя по тому, как на неё глянул Чжун Ли, выглядела она ещё хуже.       — По тебе будто пробежало стадо коров, — не удержался от комментария Сяо. Редкое явление.       Люмин только нервно рассмеялась.       — Да просто слегка нездоровится, — попыталась она оправдаться.       — Хочешь, отведу тебя в лазарет? — предложил ей Чжун Ли.       — Уже сходила! — воскликнула она быстро. Слишком быстро.       Сяо нахмурился и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку стула.       — Вы оба странно себя ведёте. Это напрягает, — проворчал он.       После этой фразы Чайльд словно вынырнул из омута мыслей, тихонько хмыкнув от услышанного «вы оба».       — Кто знает, что между ними могло произойти, — вклинился в разговор Кэйа. Люмин очень не понравилось, как он на неё посмотрел. Складывалось впечатление, что он обо всём уже догадался. Да ещё эта хитрая ухмылка…       — Я же говорила те…       — У нас был долгий вечер, — прервал её Чайльд. Она впервые за день услышала его голос, и в груди тут же запорхали бабочки.       Наверное, она и правда больна.       — Так-так, — заинтересовался Кэйа. Он наклонился вперёд, опершись щекой на ладонь. — Расскажешь?       — Фокусник своих секретов не выдаёт, — ответил ему Чайльд с не менее самодовольной ухмылочкой.       Она не сдержалась и пихнула его локтем в рёбра. Его игривый, но болезненный смешок прозвучал сладчайшей музыкой для ушей Люмин.

***

      — Барбара сказала, что ты не ночевала в общежитии, — с претензией в голосе завела разговор Эмбер прямо на тренировке Глаза Бога.       Сегодня было простое занятие по спаррингу. После того, как Люмин сказала учителю о своём недомогании, ей и вовсе не пришлось заниматься. Всем своим внешним видом она больше походила на призрака, так что учитель сразу поверил.       — Мне нужно было уладить кое-какие дела, — неумело соврала она.       — Тогда где ты спала?       — Я… — у Люмин не получалось придумать отговорку — всё, что приходило в голову, звучало нелепо и глупо, — всю ночь сидела за учебниками.       Её передёрнуло от собственных же слов. Ощущение было, будто желудок вот-вот вывернет наружу, а сил сдержать позыв нет.       Эмбер сощурилась и демонстративно скрестила руки на груди.       — Знаешь, я тут кое-что заметила…       — Что же? — спросила Люмин, притворившись дурочкой. Она уже приготовилась услышать об их с Чайльдом странном поведении — ей это целый день говорили все кому не лень.       — Сегодня у тебя на удивление объёмная сумка, чуть ли не по швам трещит.       — Так, ладно, это не совсем…       Будто по команде к подруге подскочил Рэйзор с рубашкой Чайльда в руке. Протягивая возлюбленной вещь, он походил на счастливого щеночка.       — Она может принадлежать кому угодно! — сходу возразила Люмин на ещё не озвученную предъяву.       — Ага, конечно, только вот у меня парень оборотень!       — И что с того?!       — Он сказал, что рубашка пахнет им, — нараспев протянула Эмбер.       Чёрт побери…       Надо было сразу в шкаф закинуть эту злосчастную рубашку — иначе зачем она заходила переодеваться к себе в общежитие?!       — Я просто её одолжила, — сказала она в свою защиту.       — Да просто признайся!       — Признаться в чём?       — Между вами двумя что-то есть!       В ответ Люмин лишь страдальчески поморщилась. Допустим, между ними действительно что-то было, но что ответить подруге? Она даже с Чайльдом толком не обсудила их отношения.       — Два упрямых барана! — сдалась Эмбер. Она швырнула рубашку обратно Рэйзору, и тот направился к сумке Люмин, чтобы убрать вещь обратно.       — Да я не упрямая, просто…       — О! Глядите, он идёт к нам! — взволнованно протараторила Эмбер, схватив Люмин за плечи и развернув в нужную сторону.       Ох, ну куда ж без главного виновника сего торжества… Чайльд шагал в их сторону лёгкой поступью, а когда дошёл, то бросил тренировочный меч на стол и улыбнулся. Но улыбка эта заставила Люмин напрячься.       Она не сквозила фальшью, а значит, была Чайльду несвойственна. Не говоря уже о том, что он, судя по всему, не собирался присоединяться к своей троице друзей.       А ещё эта странная улыбочка явно предназначалась одной лишь Люмин.       — Ая… Чайльд, — быстро исправилась она. Сейчас он напоминал ей ту самую версию себя, коей предстал перед Люмин во время каникул. Именно тогда у неё получилось разглядеть настоящего Аякса, что прятался под личиной «Чайльда».       Её оговорка не смутила парня. Он остановился прямо перед Люмин, всё так же лучезарно улыбаясь.       Он выглядел самодовольным.       Чрезвычайно самодовольным.       — Мне нужно кое-что уладить перед ужином, так что я задержусь, — сказал ей Чайльд.       Люмин недоумённо подняла брови. Хорошо, что он предупредил… В противном случае от тревоги не было бы покоя.       Но вопрос в другом: зачем, почему Чайльд ей это сказал?       — Ладно…       — Просто подумал, что должен тебе сказать, — продолжил он лёгким игривым тоном, — чтоб ты не подумала, что я опять сбегаю.       Её лицо охватил жар, щёки запылали румянцем.       — Да я бы так не подумала! — крикнула Люмин и в последний момент остановила себя, чтобы не стукнуть парня. Разумеется, соврала.       Он улыбнулся ещё шире. Люмин невольно сделала полшага назад. Чайльд подался вперёд и наклонился так, что их лица оказались на одном уровне. Он губами прильнул к губам Люмин, оставляя на них быстрый поцелуй. Каких-то коротких секунд хватило, чтобы совершенно сбить девушку с толку.       — Встретимся в кафетерии, — произнёс он так, чтобы слышала только Люмин.       Осознание произошедшего пришло к ней, только когда за спиной раздались крики Эмбер.       О чём бы ни размышлял сегодня Аякс, он сделал свой выбор. Оставил Люмин с напрочь сбитым дыханием да бешено стучащим сердцем. Но даже несмотря на это, беспокойство никуда не делось.       Впрочем, времени зацикливаться на тягостном чувстве не было, ведь весть о выходке Чайльда молниеносно распространилась по школе.