Глава 39

      Оставление после уроков.       Неожиданно мягкое наказание, если учитывать, что они едва не поубивали друг друга на школьном дворе.       Но мысли Люмин были заняты совсем другим. Она наблюдала, как Варка выписывает наказание, неприятно скребя ручкой по бумаге, пока, наконец, не осмелилась заговорить.       — Вы знали, что я приёмная? — спросила она, мысленно чуть ли не молясь увидеть на его лице весёлую улыбку и услышать «это всё неправда».       Но, разумеется, ничего из этого он не сделал.       Напротив, Варка отложил в сторону ручку и откинулся в кресле, удивлённо приподняв бровь. Не потому что готов был заверить девушку, что всё это — ложь, а потому что не подозревал, что она до сего момента жила в неведении.       — Она мне не рассказывала, — опередила Люмин декана. Тот нахмурился.       — Я полагал, ты знаешь. Увы, в обязанности рыцарей не входит обеспечение порядка в семейных делах граждан.       Он был слишком любезен для такого разговора, чем раздражал Люмин: у неё всё рушилось, а он смел общаться с ней, как с надоедливым ребёнком. И плевать, что она разгромила полшколы и покалечила одногруппника, который вполне этого заслуживал.       — Вы знаете моих биологических родителей?       Если кто и мог ответить на этот вопрос, то только Варка. А если нет, то, вероятно, Альбедо был прав.       Варка наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.       — Вас нашли совсем малышами возле статуи у озера Звездопадов. Мы долгие месяцы искали ваших родителей, но в конечном счёте тебя и брата приютила женщина, что нашла вас.       Не тот ответ, на который она рассчитывала. Люмин заметно помрачнела. Поскольку она и так была раздосадована из-за Чайльда, выражение её лица сейчас сделалось максимально убийственным.       — Мама очень вас любила. Большинство родителей на такую любовь даже не способны.       — Я знаю, — снизила она голос до шёпота.       Последние дни Люмин чувствовала себя совершенно иным человеком. От происходящего в жизни уже начинало мутить, но она даже не могла найти в себе силы злиться.       Ей просто хотелось покончить со всем этим. Передать силы другому человеку, тому, кто действительно в них нуждался. Может, тогда бы Люмин не попала в эту школу, а Чайльд так и остался незнакомцем. И она не была бы так убита горем из-за всего, что успело случиться в жизни.       Однако, несмотря на душевную боль, она всё равно отчаянно хотела знать правду.       — А мой брат? Вы знаете, где он? — спросила Люмин. Возможно, он обо всём давно догадался, или, быть может, повторил судьбу сестры. В ней теплилась надежда, что всё могло бы наладиться, найди она братишку…       Но Варка лишь вздохнул и тем сильнее расстроил Люмин.       — Не знаю, — последовал его ответ, прозвучавший болезненно. — Твой отец забрал его с собой после развода. С тех пор мы ничего о них не слышали.       — Понятно, — тихо заключила она. В таком случае, после окончания школы она отправится на самостоятельные поиски. — Ладно, — произнесла Люмин уже другим тоном. Она отогнала прочь гнетущие мысли, отдав предпочтение размышлениям о настоящем. Ещё немного, и она будет свободна, а грусть может сделать только хуже. — Как именно вы нас накажете?       Варка опешил от внезапной смены разговора и прочистил горло, кашлянув. Он опустил взгляд на лист бумаги, которого касался чернилами, и, немного помедлив, продолжил.       Может, он уготовил им увеличение уроков и сокращение времени на обед? Но так будет даже лучше, и, кажется, Варка это понимал.       — Ваше наказание, — начал он, ставя роспись на бумаге, — восстановить разрушенный вами сад.       Он протянул ей лист, на который Люмин ошарашенно воззрилась.       — Заброшенный сад? — переспросила она, с трудом сдерживая смех от нелепости ситуации.       — Полагаю, я стал свидетелем небольшой ссоры. Восстановление разрушенного с лихвой компенсирует ваше поведение, — озорно пояснил Варка и вскоре добавил уже серьёзным тоном. — Такого больше не повторится, верно?       Люмин захотелось спросить у декана, знал ли он вообще, с чего всё началось.       — Верно, — вместо этого ответила она. Сил на спор не было, да и попытка оправдаться не изменит того факта, что их ждёт наказание, пускай это Чайльд затеял драку. Она вынесла этот урок ещё по своей прошлой школе.       — Что ж, хорошо. Увидимся завтра после ужина.

***

      Увидев телеги с цветами, Люмин скривилась.       Однотонные цвета теперь заменят то буйство красок, что успело разрастись за долгие годы. Даже если бы они восстановили все поломанные растения, воссозданная картина напоминала бы шрам.       Обстановка стала еще более удручающей.       Но, по крайней мере, Люмин удалось пережить первые два дня, проведённых в хлопотах по восстановлению сада. Они в самом деле раскурочили всё вокруг, словно четырёхлеток оставили играть с овечками и ножницами.       Чжун Ли, как и подобает хорошему другу, под конец дня приходил угощать её чаем. Он из раза в раз хмуро косился на Чайльда, который забивался в самый дальний угол, повернувшись спиной. Чжун Ли ничего ему не предлагал.       За последние два дня Чайльд чётко показал свою позицию. У Люмин уже не было слёз, чтобы горевать ещё и по этому поводу.       Он сменил место в классе и теперь сидел один. Обедал в одиночестве за самым дальним столиком. На ужин приходил, молча беря поднос с едой и почти сразу покидая стены столовой.       В сравнении со своей последней выходкой он вёл себя совсем по-другому.       Но это не меняло того факта, что Люмин тоже была раздражена. Раздражена, оставшись один на один с разбитым сердцем.       Что за человек будет вот так нападать на кого-то? Почему нельзя просто сесть и спокойно всё обсудить? Она не хотела рассказывать об этом друзьям, зная, что те оправдают Чайльда его симпатией к ней. Что не имело никакого смысла: у него мог быть банальный нервный срыв из-за провалившегося плана мафиозной группировки, в которой он состоял. Она размышляла о последствиях, которые могли постигнуть парня, если он не предоставит информацию, требуемую Фатуи.       Ну почему её жизнь постоянно идёт по одному месту? За какие такие услуги Люмин «посчастливилось» влюбиться в человека, которого она терпеть не могла? Видимо, это какая-то изощрённая форма душевной болезни: несмотря на злость, овладевшую её мыслями, и нудную боль в груди, от которой не было избавления, девушка всё ещё нуждалась в Чайльде. Словно по уши влюблённая дурочка.       Она продолжала предаваться странным фантазиям о том, как он в резком порыве бросается исправлять всё то, что успел натворить. Или о том, какая судьба ждала бы их, будь они обыкновенными подростками. Грёзы, которым никогда не сбыться. Чайльд по-прежнему оставался идиотом, неспособным контролировать свои импульсивные поступки, и членом растущей преступной организации.       Люмин погружалась в фантазии лишь когда работала над беспорядком в саду. Во время уроков и обеденных перерывов её голова была занята другими мыслями. В саду же Люмин мечтала о том, как встанет, подойдёт к Чайльду и повалит на землю, подчинит его себе.       Она деланно выдёргивала стебли поломанных цветов грубее, чем нужно, а для пущего эффекта время от времени злобно вздыхала.       Судя по всему, Чайльд знал, что её удочерили. Вот подонок!       На четвёртый день их молчаливой конфронтации к Люмин пришло понимание, что отношения между ними так и не сдвинулись с мёртвой точки. В тот вечер они одновременно встали со своих мест, чтобы сменить рабочие инструменты. Тогда с губ Люмин едва не слетел вопрос: «Почему ты согласился отрабатывать наказание?». Чайльд всегда их успешно избегал, а тут вдруг смиренно согласился выполнять назначенное задание. Боялся, что обо всём узнает его «банда»?       Когда она схватила инструменты и молча вернулась к месту работы, у неё получилось обуздать свой гнев. Ещё несколько дней, и с отработкой будет покончено.       Как и ожидалось, вскоре к ним наведался Чжун Ли. Он протянул ей чашку с чаем, держа ещё одну в другой руке. Люмин вздрогнула, как только увидела, что друг повернулся к Чайльду.       — Я принёс тебе чай, — обратился к нему Чжун Ли. Чайльд ещё больше сгорбился над землёй и чуть ли не прорычал:       — Да пошёл ты.       Всё внутри Люмин обуяла ярость.       Чжун Ли лишь вздохнул, поставил чашку на телегу, в которой хранились инструменты, и направился обратно в здание. Девушка подождала, пока за ним захлопнется дверь, и только после этого дала волю эмоциям.       — Он просто о тебе заботится, ты же знаешь! Так делают настоящие друзья! — гаркнула на него Люмин. В голове было гораздо больше слов, которые хотелось бросить ему в лицо.       Чайльд вонзил лопату в землю так, словно то был меч, и поднял глаза на закатное небо. Он начал излучать такую ауру, что Люмин ненамеренно нервно сглотнула. Какое-то время он сидели в полной тишине. На Люмин разом обрушились все мысли, мучившие её последнюю неделю, и она стала закипать, как оставленный без присмотра чайник. Разве что пар из ушей не шёл.       — Да какого хрена с тобой творится?! — зашипела она. Чайльд вновь опустил голову к цветам. — Я ненав…       Её прервал смех. Безумный хохот, от которого даже самые сильные враги бросились бы врассыпную. Люмин сомкнула губы и приготовилась обнажить меч.       Чайльд оказался перед ней в мгновение ока. Каждый его шаг оставлял после себя лужу, разрушая приведённую в порядок почву. От потрясения Люмин оступилась, плюхнувшись на землю и локтями уткнувшись в грязь. Пытаясь понять, как он так быстро передвинулся, она совсем позабыла о мече.       — Хочешь знать, что со мной творится, девчуля? — спросил он, подавшись вперёд и тем самым оказавшись над ней. Люмин задрожала, едва внутренней стороны её бедра коснулась ткань его штанов.       Он был близко, слишком близко, из-за чего по телу Люмин начал растекаться жар. Широкая, пугающая улыбка играла на мужском лице, но и она не действовала отрезвляюще.       Однако Люмин не подавала виду. Она не позволит ему помыкать собой.       — Да, хочу.       — Всё дело в том, что… — начал он, произнося слова почти что нараспев. Чайльд окончательно спятил, но Люмин не смогла найти в себе сил отползти назад, как это однажды сделала в классе.       Он склонился ближе, не сводя с неё глаз.       — …если я встречу хотя бы ещё одного парня, с которым ты развлекалась, — взгляд его из безумного стал тёмным, извращённым, точно Чайльд был готов пролить кровь любого, кто попадётся под руку, — я порежу его на части. Буду резать кусочек за кусочком и причинять мучительную боль.       — Я…       Люмин уставилась на него ошеломлёнными глазами. Она не могла подобрать слов и по непонятной причине пребывала и в ужасе, и в спокойствии одновременно.       Её втянули в жуткую игру.       — Я не…       Наконец ей удалось вымолвить хоть что-то, но, прежде чем продолжить, она сглотнула слюну, сбавляя нервное напряжение. Фразу, застрявшую в горле, Люмин хотела сказать ему, ещё когда он увидел её с Альбедо. Хотела объяснить причину, по которой в тот день она сразу метнулась за ним следом.       Она выдавила из себя слова, не заботясь о том, как они прозвучат.       — Тепарнимнененравятся.       Торопливое и жалкое признание. Оно не должно было звучать вот так.       Но Чайльда задело — по нему было видно. Улыбка стёрлась с его губ, что тут же сжались в твёрдую линию.       Она хотела вновь заговорить — повторить сказанное, веря, что во второй раз признание дастся легче. Но стоило Люмин открыть рот, как вдруг губы Чайльда накрыли её собственные.       Неуклюже столкнувшись устами, между ними началась схватка. Зубами Люмин больно впилась себе же в губу, однако боль лишь заставила возжелать большего.       Подняв руки, она обвила его шею, увлекая за собой. Чайльд охотно ей поддался, принудив открыть рот, чтобы углубить поцелуй. Они боролись до тех пор, пока не стали нуждаться в глотке кислорода, так друг другу и не подчинившись.       Чайльд на короткое мгновение прижался лбом к её лбу, обводя глазами раскрасневшееся лицо Люмин и её опухшие губы. Она видела, как с его глаз сходит пелена; парень отпрянул назад, как только его взгляд окончательно прояснился.       — Аякс, — позвала его Люмин. В его глазах читался страх. Чувство, тотчас поселившееся и в ней самой.       Он опять собирался уйти.       — Я… — выдохнул Чайльд, коротко посмотрев на неё, а после зажмурившись, — я не могу.       Люмин не успела даже слово сказать, как он уже взлетел в небо в своём коронном водяном пузыре.       Её мгновенно охватило тоскливое чувство. Инстинкты кричали ей, что нужно отыскать Чайльда и остановить осуществление дурацкого плана, который он успел придумать всего за несколько секунд после поцелуя.       И она к ним прислушалась.       Люмин ворвалась в школу; инструменты, да и вся работа, были оставлены позади. Она использовала Анемо стихию, чтобы двигаться быстрее, да так, что теперь едва успевала шевелить ногами. Она с рекордной быстротой добралась до библиотеки — её ноги горели, лёгкие отчаянно требовали воздуха. Люмин чуть не вскрикнула от радости, когда впереди показалась фигура Чжун Ли. Её догадка оказалась верной: раз сад был временно закрыт, друг перебрался в библиотеку.       Она бросилась ему навстречу.       — Чжун Ли! — закричала она, предчувствуя, что из-за крика на неё обозлится библиотекарь.       — Люмин? — ответил ей Чжун Ли беспокойно.       — У меня нет времени! — продолжила она, всё ещё пытаясь отдышаться. — Отправь меня к нему домой! — приказала Люмин, взяв парня за руку и потянув его со стула.       Чжун Ли не пришлось долго уговаривать: она не успела опомниться, как уже оказалась возле телепорта. Люмин надеялась, что ещё не всё было потеряно.       Стоило им очутиться на острове Чайльда, она тут же ринулась к дому, гонимая Анемо и не обращая внимания на зов Чжун Ли. У неё почти не осталось времени.       Она резко остановилась перед дверью в его комнату. Её ладонь обхватила ручку и крепко сжала, как вдруг дверь открыли изнутри.       — Я же сказал, мне нужны мои сумки, — произнёс Чайльд резко, подумав, что к нему пришла служанка.       Люмин бросила взгляд на дурацкий галстук Чайльда, который он так и не научился завязывать, схватила за него и потянула на себя. Прильнула к желанным губам. Чайльд издал сдавленный удивлённый возглас, но всё же ответил на поцелуй и даже позволил ей втолкнуть себя обратно в комнату.       Люмин отстранилась, рукой по-прежнему сжимая галстук. Она бросила взгляд на кровать парня, где лежала сумка, наполовину заполненная одеждой, затем посмотрела на письменный стол и увидела свежее письмо.       Она снова дёрнула его за галстук, чем заставила Чайльда издать болезненный рык. Люмин по наитию подняла ладонь и с громким шлепком ударила его по щеке. Голова Чайльда дёрнулась в сторону, и он так и застыл; с каждой секундой красный отпечаток ладони на коже становился всё чётче.       — Да как ты смеешь, — прошипела она.       Было больно, очень больно, от того, что он предпочёл оставить её, а не остаться рядом. По её щекам побежали горячие слёзы.       От шока, вызванного ударом, Чайльд раскрыл рот, но вскоре сомкнул губы. Он обошёл Люмин и захлопнул дверь за её спиной.       — Я-я больше не дам тебе уйти, — произнесла девушка, изо всех сил стараясь не всхлипывать. Она закрыла глаза, ожидая его ответных действий.       — К чёрту, — прошептал он, и тут Люмин услышала щелчок дверного замка.       Она ощутила его горячую ладонь на своей шее. А затем в губы Люмин жадно впились поцелуем. Она в который раз потянула за галстук, притягивая парня ближе, сливаясь с ним в единое целое.       Она узнала зарождающийся в теле жар — помнила по той ночи, когда были украдены ответы на тест. Но в этот раз она никуда не убегала. Люмин отпустила галстук, провела пальцами по крепкому плечу и запустила их в волосы на голове, потягивая за пряди.       — С самого начала, — произнёс Чайльд со стоном, чертя дорожку из поцелуев от губ до шеи. Люмин ничего не могла поделать, только жалобно хныкать от удовольствия. Её тело дрожало в руках Чайльда.       Он подхватил её, будто пёрышко, и бросил на кровать. Сумка с одеждой была сброшена на пол, и всё содержимое вывалилось наружу. Чайльд устроился меж девичьих ног.       — С самого, блять, первого дня, Люмин, — продолжал он говорить, стягивая свою рубашку через голову. Галстук так и остался небрежно висеть на воротнике.       Люмин зажмурилась, слегка раздвинув ноги; он вернул взгляд на её лицо. Она прикусила нижнюю губу, неспособная вымолвить ни слова.       Ей было невыносимо… жарко.       Словно изнутри разгорался огонь, и всё, чего ей хотелось, — чтобы Чайльд распалил его ещё сильнее.       Он опустился на Люмин, ещё шире раздвигая её ноги. Его губы не оставляли без внимания ни одного местечка на нежной коже, целуя каждый сантиметр и спускаясь по шее всё ниже, пока пальцы возились с верхними пуговицами школьной формы Люмин. Девушка потрясённо ахнула и выгнула спину, как только почувствовала прикоснувшуюся к груди ладонь.       От реакции её тела на прикосновения Чайльд застонал.       — Я всегда знал, что ты станешь проблемой, — шепнул он ей в кожу, руками исследуя её тело под рубашкой.       — Какой проблемой? — задыхаясь, вымолвила Люмин. Она откинула руки назад, цепляясь за простыни.       Происходящее было намного, намного, намного приятнее, чем все ожидания.       — А вот такой, — бросил Чайльд, распахивая её рубашку. Пуговицы полетели в разные стороны.       Люмин сделала резкий вдох. На мгновение к ней вернулась трезвость рассудка.       — Эй, у меня всего три рубашки! — завопила Люмин, повернув голову в ту сторону, куда упала одна из пуговиц.       — Я куплю тебе новую, — ответил он и снова губами припал к хрупкой шее, на этот раз покусывая кожу. Новые ощущения вырвали из горла Люмин стон.       Головой она понимала, что следовало бы остановиться, но никакого желания внимать внутреннему голосу не было. Сердцем знала, что сейчас нуждалась в Чайльде, как и нуждалась на протяжении уже нескольких месяцев.       Её руки переместились с простыней на его тело, ногти зацарапали кожу. Люмин провела по его рукам, ощущая подушечками пальцев шрамы и напряжённые мышцы. Она вернулась к его волосам, одобрительно поглаживая, пока он прокладывал путь вниз по её шее.       — Аякс… — простонала Люмин, когда он куснул её за ключицу. Резко и без предупреждения Чайльд сдвинул лифчик в сторону и обхватил губами обнаженный сосок. Она едва не вскрикнула от неожиданности, отняв руку от его волос, чтобы прикрыть рот. Внутренний огонь запылал с такой силой, что вдарил в метафорический потолок.       Она двинула бёдрами, выгибаясь в спине, и тихонько ахнула, как только почувствовала, как Чайльд жмётся к ней в ответ.       Люмин было так… так… пусто.       И эту пустоту она жаждала заполнить любым способом.       Она положила руки ему на плечи и толкнула, сменяя позу. Люмин села на Чайльда верхом и, почувствовав давление между ног, вновь толкнулась бёдрами. Она и представить себе не могла, что ощущения будут так приятны. Слабые импульсы удовольствия волнами растекались по телу при каждом движении. Явственное возбуждение Чайльда тёрлось о самую чувствительную точку на теле Люмин, поддразнивая.       Они переплели пальцы рук; его бёдра стали двигаться в такт её движениям. Люмин откинула голову назад, наслаждаясь ощущениями.       Но этого всё равно было недостаточно.       — Аякс, пожалуйста… — заныла она, вздрагивая при каждом столкновении бёдер.       Она сгорала заживо.       Чайльд приподнялся и приник к её губам.       — Это опасно, — предупредил он хриплым голосом.       — Мне плевать, — последовал её ответ. По телу Люмин пробежали мурашки, когда его руки огладили её спину и расстегнули лифчик. Тонкая ткань была отброшена в сторону.       Он обхватил её за талию одной рукой и прижал к своей обнажённой груди, лишая возможности двигаться. Чайльд впился взглядом в девушку.       — А мне — нет.       Она нахмурила брови. Вздумали набежать непрошенные слёзы, но Люмин постаралась их сдержать. Она потянулась к его голове, коснулась густой копны рыжих волос и принялась бездумно их гладить.       — Я могу о себе позаботиться, — ответила ему Люмин, переводя дыхание. Промежностью она почувствовала, как Чайльд дёрнулся, что возбудило её ещё сильнее.       — Я убью любого, кто попытается заполучить тебя, понимаешь? — предостерёг её парень.       — Я тебе верю.       Люмин моментально оказалась на спине. Над ней возвысился Чайльд. Он со щелчком расстегнул свой ремень, сбросил Глаз Бога на пол. Чайльд стал возиться с её юбкой и, наконец отыскав молнию, потянул ту вниз. Теперь юбка тоже валялась где-то на полу.       Люмин почувствовала, как нервно колотится сердце, да так, что отдаёт в ушах, только когда Чайльд на короткое мгновение встал на ноги, чтобы полностью раздеться. Вскоре он опять склонился к её лицу, накрыл губами её собственные и сразу углубил поцелуй. А потом она ощутила давление между ног, жмущееся к её промежности сильнее и ощутимее — на этот раз. Теперь единственной преградой между ними служили белые трусики Люмин.       Действуя неуверенно и вопреки своим мыслям, Люмин опустила руку вниз, меж их тел.       Чайльд застонал, когда её маленькая ладошка обхватила его член, мягко надавливая на плоть, чтобы понять, каков он на ощупь.       Всё, что писалось в книге, которую мать однажды заставила прочесть Люмин, расходилось с реальностью. Как и расходились с реальностью сюжеты любовных романов, что с упоением читали девчонки в школе. В них никогда не писали, что желание может быть настолько сильным.       Чайльд прервал поцелуй и привстал, вызвав у Люмин очередной стон.       — Последний шанс, — он дал ей выбор.       Она яро замотала головой, особо не вслушиваясь в его слова.       Чайльд принялся медленно стягивать белую ткань с её таза, царапая кожу. Люмин ему помогла: приподняла ягодицы, чем упростила задачу.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты чертовски красива? — поинтересовался он, устраиваясь между её ног и головкой упираясь в клитор.       — Нет, — коротко ответила Люмин и двинулась ему навстречу.       — Ладно.       Она наблюдала, как Чайльд берёт член в руку и надавливает на чувствительную точку, ту самую, которой ранее старательно тёрлась об его плоть. Люмин откинула голову назад и выгнулась дугой. С каждым движением из её уст лились тихие постанывания. Ощущения были одно лучше другого.       Но затем он опустился ещё ниже и головкой толкнулся внутрь.       Люмин распахнула глаза, посмотрев вниз, — хотела видеть, как он постепенно заполняет её нутро собою. С каждым коротким толчком сосредоточенное лицо Чайльда выражало всё больше эмоций.       — Аякс!       Она опрокинула голову обратно, стоило Чайльду войти глубже, раздвинув её девственные стенки. Люмин была готова к боли, о которой все твердили, но ничего такого не почувствовала. Наконец, их бёдра соприкоснулись, и Чайльд телом подался вперёд, накрывая девушку своим телом. Он стал осыпать её нежными поцелуями и медленно двигаться в ней.       — Люмин… — произнёс он со стоном, резко замерев в ней и перестав зацеловывать её кожу.       Вскоре Чайльд возобновил фрикции; его плоть твердела по мере ускорения темпа движений. Люмин двигала тазом ему в такт, желая поскорее достичь разрядки. Она контролировала внутреннее пламя, с каждой секундой разгорающееся сильнее, но изнутри уже вся кипела, как вода в котелке. Пальцами впившись в стальные бицепсы парня, Люмин смежила веки, как только он задвигался быстрее.       Однако Чайльд вдруг остановился и сел. Он потянул её на себя за талию, будто куклу, и промежности Люмин снова коснулась его горячая плоть.       — Боги, — проронил он, войдя в девушку под новым углом и тем самым вызвав ещё стоны, — ты чертовски красива, Люмин.       Теперь Чайльд задал бешеный темп, сжимая в ладонях её ягодицы.       — А-аякс! — взвизгнула Люмин. Он двигался слишком быстро, и так же быстро приближался оргазм. Такими темпами она…       Чайльд рукой коснулся её клитора, плавно закружил над ним пальцами. Елозя бёдрами, она безвольно повисла на шее Чайльда. Наслаждение захлёстывало её тело, накатывало волнами.       С его губ стали слетать сдавленные звуки, а рука, которой он дразнил пучок нервов, вернулась на ягодицу. Люмин простонала, выгнувшись в спине и сжав пальцы ног. Она отчаянно хотела заставить его войти ещё глубже.       — Прекрасная, — восхитился ею он, прижавшись к ней всем телом. И именно в этот момент всё внутри неё взорвалось огнём. Чайльд коротко толкнулся бёдрами и застонал следом, изливаясь в неё, отчего Люмин закрыла глаза.       Они обессиленно рухнули на кровать, жадно глотая воздух.       Чайльд оклемался первым: подтащил девушку к изголовью кровати и накрыл одеялом. Он придвинулся к Люмин сзади, прижал её тело к себе и ласково чмокнул в плечо.       Так они и уснули. Для Люмин этот сон стал самым сладким и крепким впервые за целый год.