Начало тёмного. Глава 15.

Северус никогда не пользовался популярностью в школе вроде Регулуса Блэка или, может, Мародеров. Да даже до уровня недавно появившейся Элизабет Грин ему было далековато. Всегда парню было достаточно обычной рыженькой девчонки, рожденной двумя маглами. И имя ей было Лили Эванс. О, милая Лили, в которой Снейп с самого детства души не чаял. Девочка с одной улицы, угнетенная собственной сестрой, нуждающаяся в поддержке другого и, как удачно, мальчику нужно было то же самое. Две потерянные детские души, нуждающиеся друг в друге — так думал Северус, но думала ли так сама Эванс? Никогда этот вопрос не волновал его, думал, что так всё и есть, да ведь? Как же рад был снейповский мальчишка, когда узнал: он и его мама в этом районе не одни такие! Снейп видел, рыжеволосая точно с помощью магии шелохнула сучок ветки. Мама говорила, что маги рожденные от обычных людей довольно частое явление и Лили была такой же. Так он и начал следить за ней и вместе с этим за её сестрой Петуньей, хотя позже тот понял — та обычный магл. Почти пустая детская площадка, туда не часто отпускали детей, ведь та, до сих пор не отремонтированная от последвий Второй Мировой войны, могла ранить бедных детенышей. Вдали на горизонте виднелась одинокая труба. Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Его чёрные волосы были давно не стрижены, а одежду как будто нарочно подбирали не по размеру: джинсы были коротки, зато широченная потрёпанная куртка сгодилась бы взрослому мужчине; рубашка под ней была чуднáя, с чем-то вроде жабо. Вещи доставшиеся от отца. Ему тогда было лет девять-десять — бледный жилистый заморыш. Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась всё выше — выше, чем сестра. — Лили, перестань! — крикнула старшая. Но девочка пустила качели на полную высоту, и оттуда взлетела в воздух — взлетела совершенно буквально, взмыла в небо с громким хохотом, а потом, вместо того чтобы упасть на шершавый асфальт, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила в воздухе невероятно долго и приземлилась невероятно легко. — Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья затормозила свои качели, со скрипом проведя по асфальту подошвами сандалий, и соскочила вниз, руки в боки. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили! — Но ведь ничего не случилось, — рассмеялась в ответ Лили. — Тунья, гляди. Смотри, как я умею! Петунья огляделась. На площадке никого не было, кроме них и Снейпа, но о нём девочки не знали. Лили сорвала увядший цветок с куста, за которым прятался мальчик. Петунья медленно двинулась к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили подождала, пока сестра подойдёт поближе, чтобы ясно всё видеть, и раскрыла ладонь. Цветок лежал на ней, открывая и закрывая лепестки, как странная многогубая устрица. — Прекрати! — взвизгнула Петунья. — Тебе же от этого не больно! — откликнулась Лили, однако сомкнула ладонь и бросила цветок на землю. — Так нельзя, — сказала Петунья, но глаза её продолжали следить за упавшим на землю цветком. — Как ты это делаешь? — спросила она с явной завистью в голосе. — Всё понятно, правда? — Снейп не мог больше сдерживаться и выскочил из-за кустов. Петунья завизжала и бросилась назад к качелям, а Лили, хотя явно испугалась, не тронулась с места. Северус, видимо, пожалел о своём чересчур внезапном появлении. Он глядел на Лили, и его худые щеки заливались тусклым румянцем. — Что понятно? — спросила Лили. Снейп был явно взволнован. Бросив взгляд на Петунью, стоявшую довольно далеко, за качелями, он понизил голос и сказал: — Я знаю, кто ты. — В смысле? — Ты… ты колдунья, — прошептал Снейп. Девочка, похоже, обиделась. — Обзываться нехорошо! Она гордо задрала нос, повернулась и пошла прочь, к сестре. — Да нет же! — крикнул мальчик ей вслед. Он весь раскраснелся и пошлёпал за девочками, похожий на неуклюжую летучую мышь. Сёстры смотрели на него с дружным неодобрением, вцепившись каждая в свои качели, как будто это был «домик» в игре в пятнашки. — Ты правда колдунья, — сказал Северус Лили. — Правда. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже колдунья, а сам я — волшебник, мы вместе будем учится в Хогвартсе! Петунья обдала его раскатами смеха, как холодной водой. — Волшебник! — взвизгнула она, окончательно оправившись от шока, вызванного его внезапным появлением. — Я знаю, кто ты. Ты сын этих Снейпов. Они живут у реки, в Паучьем тупике, — сказала она Лили, и по её тону ясно было, что этот адрес — плохая рекомендация в её глазах. — А зачем ты за нами шпионил? — Я не шпионил! — сказал он, стоя на солнцепеке, весь красный, лохматый и несчастный. — Уж за тобой-то я точно не стал бы шпионить, — добавил он презрительно. — Ты — магл. Хотя Петунья не могла знать, что означает это слово, тон мальчика говорил сам за себя. — Пошли, Лили, мы уходим! — резко бросила она. Эванс не стала спорить с сестрой и ушла вслед за ней, пока Северус разочарованно вздохнул и смотрел в спину уходящей девочки. Он так давно готовился к этому разговору, столько раз прокручивал в голове нужные слова и уж не думал, что всё пройдет именно так. Но все через пару дней, сидя на той же качели, где до этого Лили выполняла будто бы акробатические трюки, мальчик в одиночестве копал под собой землю ногами, слабо отталкиваясь и качаясь туда-сюда. Вот так он сидел недолго, на горизонте появилась рыжая колдунья, та гордо подняв голову, уверенно вышагивала в его сторону, пока её кудряшки забавно подпрыгивали после каждого шага. — Скажи, это всё правда? Ты не шутишь? Петунья говорит, что ты мне врёшь и что никакого Хогвартса нет. Он правда есть? — без всяких приветствий, обратилась она к нему. — Для нас он есть, — ответил он, — а для неё нет. Но мы с тобой получим по письму. — спокойно объяснил Снейп, поднимая свои глаза на неё. — Правда? — прошептала Лили. — Да, — сказал Северус и, несмотря на безобразную прическу и нелепую одежду, он сейчас производил сильное впечатление — странная фигурка, исполненная уверенности в своём предназначении. — А письма..кто их приносит..? — тихо спросила Лили. — Обычно их приносят совы, — сказал Снейп. — Но ты — из семьи маглов, поэтому из школы пришлют кого-нибудь поговорить с твоими родителями. — А это важно, что я из семьи маглов? Снейп колебался. Его чёрные глаза, горевшие в зеленоватом сумраке, скользнули по бледному личику, по тёмно-рыжим волосам. — Нет, — сказал он. — Совсем не важно. Так и зародилась дружба их. Часто они сбегали в маленькую рощу под презрительный взгляд Петуньи. Северус посвящал в её тонкости волшебного мира в котором они оба скоро окажутся, а она внимательно слушала его с блестящими от восторгами глазами. Каков восторг, магия, о которой пишут множество сказок всё-таки реальна! А Снейп был единственный человеком на их улице, кто правда разделял с ней все те эмоции. Ради этого девочка даже закрывала глаза на все его странности и поведение собственника, что иногда вызывало мурашки по коже. Хотя иногда сил и на это не оставалось и она, обиженная на его поступки, уходила домой, а через пару дней с тяжелым выдохом вновь возвращалась к нему, понимая, что никто больше не понимает её так, как он. Так их дружба и крепка с каждым днём. Они играли в догонялки во дворе его дома, когда отец мальчика наконец покидал жилище, а когда резко возвращался, догонялки превращались в новое развлечение — прятки. А еще как-то раз, когда они получили письмо из Хогвартса, а Петунья, по мнению Северуса—мерзкая и завидущая Лили девчонка, расплакалась и убежала в свою комнату писать письмо самому Дамболдору! Тогда то эти двоя и пробрались в её комнату, хоть младшая Эванс особо этого не хотела, но под натиском друга, который буквально умолял посмотреть её на это смехотворство ( хотя сама Лили так не думала, правда сожалея о том, что Петунья не получила того же, что и она сама). Снейп еще долго смеялась над глупостью Петуньи, а рыжеволосая молча вздыхала на все его смешки, она же её сестра! А Сев её лучший друг, хоть и со своими странностями… Переломным моментом, кажется, стал еще первый день учебы, на платформе. Снейп стоял поодаль, слегка сутулясь, а рядом — худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза его были устремлены на семью из четырёх человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть дальше от родителей. Лили, похоже, пыталась в чём-то убедить сестру. — Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… — Она взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. — Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение! — Я не хочу туда! — отчеканила Петунья и вырвала руку. — С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на… на… Её глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные чёрные одежды, грузившим чемоданы на ярко-красный паровоз и приветствующим друг друга радостными возгласами после долгой летней разлуки. — Думаешь, я хочу стать… уродкой? Глаза Лили наполнились слезами, снова сестра ударила по больному, а она ведь искренне сожалела обо всём! Было бы у нее только возможность и она бы, не раздумывая, отдала бы часть своей магии Петунье. — Я не уродка, — ответила она. — Это ужасное слово! — Туда-то ты и едешь, — с наслаждением повторила Петунья. — В спецшколу для уродов. Ты и этот снейповский мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности. Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло: — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли. Петунья покраснела до ушей: — Клянчила? Я не клянчила! — Я видела его ответ — очень милый. — резко вымолвила Лили, пропитывая каждое слово обидой на старшую сестру. — Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это моё личное… Как ты могла?.. Лили выдала себя, взглянув в сторону Северуса, стоявшего неподалёку. Петунья ахнула. — Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! — Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые… — конечно, то было не правда, мальчик лишь хотел поиздеваться и посмеяться над старшей Эванс, что завидовала своей младшей, а увидев письмо написанное для Альбуса, не смог удержаться и прочитал. — Волшебники, видимо, суют свой нос во всё! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула. — Уродка! — бросила она в лицо сестре и метнулась к родителям… Занятно, что именно из-за действий и желаний Северуса, каждое лето, проведенное после пребывания в Хогвартсе, было адом для неё из-за постоянных издевок Петуньи, ведь именно тогда и зародилась её обида на младшую. А еще в тот день она не возлюбила Джеймса Поттера, который посмел так нагло обозвать её лучшего друга! Да, она обижалась на него из-за сестры, но позволять кому-то оскорбления она не намеревалась. Снейп проскользнул в купе, где громко болтали два мальчишки — один в очках и неряшливой прической, другой же, явно вышедший из общества аристократов. Сел он напротив Лили, та взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала. — Я с тобой не разговариваю, — сказала она сдавленным голосом. — Почему? — Тунья меня не..ненавидит. За то, что мы прочли письмо от Дамблдора. — И что? Она посмотрела на него с глубоким отвращением: — А то, что она моя сестра! — Она всего лишь… — Северус вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть слёзы с глаз, его не услышала. — Но мы ведь едем! — Он не мог скрыть ликования в голосе. — Мы едем в Хогвартс! Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась. — Тебе лучше поступать в Слизерин, — сказал мальчик, ободрённый этим проблеском. — В Слизерин? Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снейпа никакого внимания, теперь уставился на них. — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? — спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Его звали Сириус. — Вся моя семья училась в Слизерине, — сказал он. — Ёлки-палки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? Джеймс поднял невидимый меч. — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец. Снейп презрительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему: — Тебе это не нравится? — Да нет, почему? — ответил Сев, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником… — А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус. Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Северус, пойдём поищем другое купе. — Оооо… Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снейпу подножку. — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась. С того самого дня Северус ненавидел жалких Сириуса и Джеймса, а Лили говорил, чтобы она в их сторону даже не смотрела! Но хуже всё стало позже, на распределение, когда Эванс стала гриффиндоркой, а Сев слизеринцем, а как мы с вами знаем — дружба между этими двумя факультетами считается невозможной. Они отдалялись, с каждым днем, с каждой неделей, с каждым месяцем всё больше и больше. Почти перестали видеться в пределах замка, занятые каждый своей новой компанией. Лили нашла себе подруг с лице Мэри и Марлин, а Сев подружился с Мальсибером и Эйвери. Хотя такая разлука для Снейпа дала плоды для размышления. Не сразу, далеко не сразу, но он понял — парень влюбился, сильно и надолго. И Джеймс Поттер тоже влюбился, а он уж точно не желал такого человека для своей любимой. С дня осознания своих чувств, парень начал поджидать Эванс везде, пытаясь найти с ней наконец-то встречи. И у него это вышло, их общение вновь восстановилось, они снова были лучшими друзьями, весело встречая каждое лето вместо, хоть он и желал большего. И никого Джеймса Поттера! Но со временем, где-то в середине пятого курса вновь пошло что-то не так. Его милая Лили начала его избегать! Завидев в коридоре, быстро разворачивалась и уходила в противоположную сторону, не обращая внимания на его оклики. Это раздражало. Снова она не рядом. Вдруг тот напыщенный придурок что-то наговорил?! Лили Эванс его собственность! Его, а не чья-то другая! Как же его бесило, когда она находилась рядом с ним, а этот гриффиндорец так мерзко подкатывал к ней! А его друзья? Один предатель крови, а другой так вообще…оборотень, а он это видел своими глазами! Не собираясь оставлять всё это просто так, Северус решил выяснить, что вызвало такую реакцию у рыжеволосой. Лили и Снейп шли по двору замка, горячо споря о чём-то. — Я-то думал, мы друзья, — говорил парень. — Лучшие друзья. — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нём нашёл, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Лили остановилась у колонны и прислонилась к ней, глядя в худое, бледное лицо. — Да ерунда это, — сказал он. — Он хотел просто посмеяться, и всё. — Это Тёмная магия, и если ты считаешь, что это смешно… — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — спросил Северус. Щёки у него порозовели при этих словах, он был не в силах сдержать досаду. — При чём тут Поттер? — сказала Лили. — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит? — Он болен, — ответила Лили. — Говорят, он очень болен. — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния? — Я знаю твою теорию, — холодно откликнулась Лили. — Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам? — Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают. Лили покраснела под его настойчивым взглядом. — По крайней мере они не применяют Тёмную магию. — Лили понизила голос. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо его исказилось, теперь он захлебывался словами: — Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь? Мне? Ярко-зелёные глаза Лили сузились. Снейп мгновенно сбавил тон. — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — Похоже, эти слова вырвались у Северуса помимо его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — Обида и неприязнь рвались из парня сбивчивыми словами, и Лили всё выше и выше подымала брови. — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала она Снейпа. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить! Но выпадов Лили против Мальсибера и Эйвери Снегг уже просто не слышал. Стоило ей отозваться пренебрежительно о Джеймсе Поттере, его напряжение как рукой сняло, и теперь он шагал рядом с ней совсем другим, упругим шагом… Ему не стоит волноваться о нем, правда ведь? Теперь он может спокойно сидеть в гостиной читая книгу, а не беситься только от одной мысли о том, что Лили сейчас находится в башне Гриффиндора, куда ему не попасть, и мило воркует с ебанным Поттером. Но всё-таки, что бы не происходило до конца пятого курса — ерунда. Самое непоправимое случилось сразу после СОВ по защите от тёмный искусств. Он бездумно шел по прилегающей к Хогвартсу территории, всё еще держа в голове знания по только что сданному предмету. И зря он не обращал внимание на происходящее вокруг, зря тогда наткнулся на мерзких Мародеров. Вот…слово за слово, в него прилетело заклинание от Поттера. Парень поднялся воздух вверх ногами, не в силах остановить всё это. Они издевались над ним, пока тот отвечал точно такими же оскорблениями в их сторону. Казалось, что это не прекратится никогда. Но вот, как когда-то в детстве, Лили Эванс уверенно направлялась в его сторону, только вот её рыжие кудряшки, которые он так любил, со временем пропали и больше не подскакивали при каждом шаге девушки. Но удивительно ведь то, как быстро может рушить мир человека, не так ли? Да, Лили пришла, дабы встать на его защиту, на сторону своего лучшего друга. А кто, как не лучший друг знает тебя лучше всех, кто быстрее всех поймет твои истинные чувства? Несмотря на плохое мнение Лили о поведении Джеймса, он всё равно был ей симпатичен. Она краснела, когда заходила речь о нём, а когда прибежала, чтобы остановить Сириуса и Джеймса, её внимание всё это время было сосредоточенно на Джеймсе и только на нем, наверняка у нее был здоровенный список претензий, чтобы швырнуть тому в лицо. А вы заметили бы у кого-то привычку ерошить волосы, если бы не обращали на него внимания? Неужели вы бы не поняли, что лучший друг увлёкся кем-то другим, если бы вы тоже обращали внимание? Пристальное внимание? Снейп понял. Конечно, он знал. Вероятно, знал даже раньше самой Лили. Она вела себя с Джеймсом определённым образом, её реакции, движения, взгляды - так она, вероятно, никогда не вела себя с Северусом, потому что он не привлекал её, когда он увидел, что всё её внимание приковано к Джеймсу, его это взбесило. Он был не просто зол на Сириуса и Джеймса, он злился на Лили, но эта ярость была ещё более пугающей, болезненной и необоснованной. И именно тогда, в тот самый момент, когда она была готова вновь послать Поттера куда подальше ради него, из рта Северуса вылилось непоправимое слово: — Не нужны мне твои подачки, Грязнокровка! Это конец — поняли все, даже Поттер, опуская палочку, будто ошпарился и Северус полетел на землю, больно ударившись, но боль физическую он не почувствовал, только моральную. Осознание пришло сразу, когда Эванс со слезами на глазах убежала прочь. Что же он наделал?… Зачем, зачем чёрт возьми он это сказал?! Так же молниеносно он принял решение пойти и извиниться, пока не стало совсем поздно. — Прости меня. — Отвяжись. — Прости меня! — Можешь не трудиться. Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора. — Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь… — Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто… — Сорвалось с языка? — В голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. — Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою. — Нет… послушай, я не хотел… — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовёшь, Северус. Почему же я должна быть исключением? Парень пытался что-то объяснить, но Лили не став ждать, кинула на него самый презрительный взгляд, который только был в её арсенале и скрылась за портером. А он так и остался там стоять с открытым ртом, гневно сжимая кулаки. Поттер! Это всё он! Он во всём виноват! Тем же летом, на равне со своими однокурсниками, Северус принял метку Тёмного Лорда, официально вставая на сторону Пожирателей Смерти. Он хотел показать, что стоит чего-то большего, а не жалкого прозвища Нюниус! Больше с Лили Эванс парень не заговорил, кидая презрительные взгляды на неё и Джеймса, который властно держал ту за талию. Северус Снейп искренне считал, что никогда не обидит её, что все его действия для неё сделаны во благо, но никогда не замечал, что ни одно из них не приносило ей счастья. Может, он правда думал, что их отношения не погрузились бы в ещё бОльшую тьму, если бы их с Лили чувство было взаимными. Он всегда был погружен лишь в свои мечтания, видел только то, что сам хотел. Но другие видели правду — Северус собственник, не желающий отпускать свой вещь. Тьма и свет не могут соприкасаться друг с другом.