Начало тёмного. Глава 17.

Элизабет Грин-де-Вальд в глазах своего прошлого окружения никогда не была чересчур болтливой, никогда особо не интересовалась общими посиделка всего факультета. Хотя, даже те подмечали — была одна особа, что смогла как-то завлечь в свои дружеские оковы Элиз. И имя ей было Орели Дюмон. 1969 год, сентябрь. Свою восьмую осень малышка Грин встречала в непривычной для неё атмосфере. Причиной было поступление в школу волшебства — Шармбатон. Та принимала к себе не только учеников родом из Франции, коей была девочка, но и из ближних европейских государств: Испания, Португалия, Нидерланды, Люксембург и Бельгия. Вообщем, учеников там можно было встретить самых разнообразных. Однако, самое большое её отличие от других учебных заведений заключалось в том, что принимались туда подопечные еще с восьми лет, намного раньше, чем в остальных школах. Было еще одно отличие — там преобладали больше представители женского пола, нежели мужского, но и они тоже принимались, вопреки странному мифу, что мальчишек туда попросту не брали. Объяснение было довольно простым для понимания. Сами родители не особо стремились отдавать своих сыновей, предпочитая Дурмстранг. Старинный уклад, где мужчина должен быть защитником и главой семьи совсем не сживался с основной программой обучения Шармбатона, где в основе лежали обучение этикета и изяществу, а так же упор на трансфигурацию и хитросплетению заклинаний. Хотя, вообще-то, будь родители своего дитя более просвещенные, то узнали бы, что программа обучения юношей отличается от программы девушек. А так же тяжело не отметить весьма удобный способ поступления туда. Всего существует два способа. Первый из них — личное заявление от родителей поступающего, в основном преобладает для тех, кто только переехал в страны, где студенты исторически поступают в Шармбатон. Второй же — для коренных жителей, по спискам составленные отделом по отслеживанию использования магии Министерства Магии и переданных директору академии. Так как в школе нет специального артефакта отслеживающего магов с рождения, то Академия прибегает к помощи администрации стран в которой находятся ученики. В данном случае, при первом магическом выбросе у ребенка, сотрудники отдела посещая семью составляют акт, а после имя вноситься в список студентов школы. Элизабет же попала с помощью первого способа. Письмо, написанное от руки Геллерта, было отправлено директрисе еще за два года до поступления. Причина была так же проста — Министерство Магии Франции никогда не должно было вмешиваться в жизнь девочки, зарегистрированной под фамилией Грин. И вообще-то, благодаря стараниям дяди и его связям, она никогда не сталкивались с вопросами от Министерства. А что насчет сопутствующих факторов к её поступлению? Не мог же Грин-де-Вальд вот так просто отпустить свою племянницу в школу, где та легко могла проболтаться, ведь та еще совсем ребенок? — спросите вы. Социализация — услышите вы ответ. Мужчина прекрасно понимал, что Элиз далеко не уедет, если у той не будет банальных связей и в целом умения коммуникацировать с обществом вокруг. Отсюда и вылилось довольно сложное решение. Хотя, самое сложное наверное, было объяснить восьмилетнему ребенку почему нельзя рассказывать о своей семье и почему приходиться скрывать её светлые пряди и родимое пятно на правом плече. Но и эта проблема со временем иссякла, когда девочка стала рости и понимать всю серьезность ситуации и в целом её собственной жизни. Так она и оказалась тут, посреди поляны в кругу еще пары десятков юношей и девочек её возраста, что с восхищением рассматривали две огромные кареты, запряжённые дюжиной золотых крылатых коней с белыми гривами, каждый из которых величиной со слона, которые были головы на две, а то и на три выше детей. Здесь, посреди лесов, вдали от глаз любопытных маглов, собрались рядом живущие семьи, готовые отправлять своих отпрысков на тяжелую учебу. Элизабет отличалась от них лишь тем, что стояла в компании своего полюбившегося домовика, заменявшего для нее родителей. Как ни странно, никто даже не покосился на неё, как ожидала девочка. — Твои родители тоже слишком заняты, раз отправили с тобой домовика? — внезапно перед её лицом, как будто из воздуха, появился миловидная девочка с тёмными волосами. Её пряди на концах слегка закруглились, образовывая завитки. Одета та была в такое же нежно-голубое платье, которое доходило до колен, а на плечах покоилась мантия в цвет платья. Такую одежду школа отправляла всем за пару дней до отъезда в замок. — Что? — не сразу ответила она, прибывая в своих мыслях. — А…д..да, мама с папой были заняты сегодня и не смогли меня проводить. Ложь тяжелым грузом отдалась на сердце. Ребенок, не привыкший так легко врать о своих мертвых родителях. Со временем даже это чувство стыда от лжи пропало в кану. — Мои тоже, вон мой домовик! — маленький указательный палец направился за спину Лиззи. Когда та повернулась, увидела хиленького эльфа, что подрагивающими руками пытался как-то успокоить разбушевавшегося кота девочки. — Его зовут Галли, а рядом с ним мой котик Алан! Губы Грин дрогнули в улыбке, когда это животное смешно встало на две задние лапы, а после нелепо перевернулся и упал на спину с жалобным мяуканьем, пока домовик поспешил тут же поднять кота и заманить того неугомонного в просторную клетку. — Ой! — громко воскликнула незнакомка, возвращая всё внимание на себя. — Я совсем забыла представиться…Орели Дюмон, приятно познакомиться! Орели протянула маленькую ладонь, в знак знакомства. Глаза блестели, а на губах растянулась мягкая улыбка, совсем невинная. Глаза Лиззи метались между протянутой рукой и тёмно-карими глазами, в которых не было ни капли плохих побуждений. Девочка медленно, с еле заметной неуверенностью сделала так же, как и новая знакомая. — Элизабет Грин. — две детские ладошки издали тихий хлопок при столкновений. Так и зародилась дружба девочек, которую вскоре прозвали «Взрывной дружбой». Замок произвел головокружительное первое впечатление для маленькой Грин-де-Вальд. Пролетая на карете она с открытом ртом наблюдала за величественной постройкой и огромным садом, размещенным на территории близь школы. Шармбатон по праву называют шедевром дворцовой архитектуры: в его образе гармонично сочетаются величественный Готический стиль, элегантный стиль Ренессанс и Романская архитектура. Даже с такой высоты можно было понять насколько он огромен и по-настоящему великолепен. Еще больше реакции вызвали сотни таких же карет пролетающих вокруг с новыми студентами. Лиззи словно побывала в сказке или во снах, где играла роль принцессы огромного государства. — Посмотри, там фонтан! — Дюмон толкнула в бок подругу и тыкнула в стекло, оставляя слабый отпечаток. И вправду, когда девочка внимательно присмотрелась куда указывает брюнетка, увидела таких же огромных размеров фонтан, и даже отсюда было видно как блестела вода, отражая лучи солнца. И сама она была необычного цвета, манящий прозрачно-голубой цвет заставлял остановить на себе взгляд хотя бы на пару минут точно. Трепет с каждой секунду становился всё больше и больше и уверенно разрастался по сердцу волшебницы. Да так это всё было впечатляюще, что она набрала воздух в легкие только тогда, когда поняла что сейчас попросту задохнется. Это было лучшее за восемь лет жизни. — Мы правда будем учится здесь?.. — пробубнила Грин-де-Вальд себе под нос, не думая что её кто-нибудь сможет услышать её вопрос. — Мне мама говорила, что до одиннадцати лет мы будет учится не в замке. — где-то сбоку раздался голос незнакомого мальчишки, что сел с ними в одну карету и выбрал место рядом с девочками. Он же был одет в незамысловатую белую рубашку, синий жилет и серые брюки. На ногах черные ботинки, а белые перчатки, которые так же отправлялись школой, он держал в руке. — Кажется, это то здания рядом… Рыжий мальчик ткнул пальцем на стекло, оставляя свой отпечаток рядом с отпечатком Орели, что уже почти пропал. Он указал на небольшое двухэтажное здание, находившееся неподалеку от основного замка. Выглядело оно тоже довольно величественно, две башни по бокам, и если присмотреться, то и с их высоты можно увидеть красивую рамку, которая представляла из себя вход и была она обвита плющом, покрытым какими-то красными пятнами, их разглядеть с высоты не получалось, так что узнать что же это такое можно было только на земле. Элиз боковым зрением уловила такую же восхищенную улыбку подруги и её мечтающие глаза, в которых наверняка уже проносился сюжет ближайших годов обучения в этом месте. Впрочем, девочка полностью разделяла её эмоции, так же прокручивая как пройдет жизнь здесь. — Это… — вновь сбоку послышался мальчишеский голос. — Я Адриан Виред, если что.. Одновременно на него покосились две пары глаз, внимательно изучая того с ног до головы, и заприметив его совершенно невинный вид, одарили мальчика сияющими улыбками и довольно представились по очереди. Так, втроем они долетели делясь своими впечатлениями и детскими мечтами. Это было невероятно, — первое, что приходит в голову к уже повзрослевшей Лиззи, когда та вспоминала свои школьные будни в Шармбатоне. Но, в еще больший восторг дети пришли когда уже приземлились и увидела замок с вида на земле. К сожалению детей, узреть внутренности здания им не дали, но для девочек был один плюс, Адриан, с которым они познакомились недавно, оказался открытой энциклопедией о истории Шармбатона и его архитектуры. Так что, несмотря на то, что внутри они и не были, но всё ровно узнали на словах что же там скрывается. — При осмотре холла Шармбатона создается впечатление отсутствия стен. Галереи, арки, башни, громадные окна, многочисленные площадки с аркадами представляют собой нескончаемую игру ажурных форм. Как и все готические замки, Шармбатон населен массой различных скульптур. Одних статуй в замке насчитывается около десяти тысяч. Эти фигуры находятся не только в порталах, коридорах, галереях, но даже и в учебных классах. Их можно увидеть на карнизах и кровле, на винтовых лестницах и водосточных трубах, на консолях и под сводами. Цветные стекла, вставленные в рамы витражей, рассеивают солнечный свет, который льется на многочисленные статуи магов и воинов, представителей магических народов и волшебных существ. — заумно проговаривал Адриан под удивленные взгляды двух волшебниц. Он словно наизусть выучил каждое слово, что хранилось на страницах книги о истории их школы. Но, как оказалось, это было еще не все. Сделав глубокий вдох мальчик продолжил. — Шармбатон называют венцом готической архитектуры отчасти от того, что строение школы можно сравнить с головным убором королей, где основания диадемы - это стены школы, а зубцы — башни. Самая высокая башня находиться на востоке комплекса, каждое утро встречая восход солнца. В результате нескольких ремонтов на стене этой башни появились лозы из золота, оплетающие хрупкую красавицу они тянутся вверх, к солнцу, образуя купол, под крышей которой расположились телескопы студентов. Говорят, что вид открывающийся со смотровой площадки захватывает дух. Повернув голову влево можно увидеть остроконечную крышу мужского общежития, первый этаж которого отдан под галерею, ведущую в тренировочный зал, где прежде студенты изучали искусство фехтования. — мальчик лениво махнул рукой на левую из башен. — Правая башня вмещает в себя женское общежитие. Первый этаж вмещает школьные теплицы, в каждой из которых поддерживается определенный климат. Стеклянные купола, широкие галереи и будто бы парящие над землей оранжереи вместе образуют настоящий ботанический рай, похожий цветок из стекла и железа. Семь оранжерей сгруппировались вокруг зимнего сада образуя бутон нарцисса. Вот, рыжеволосый вновь тяжело вздохнул, собираясь продолжить свою тираду о строений замка, но тут на него буквально накинулась Орели, крепко прикрывая ладонью его рот, а поняв, что её, кажется, случайно обслюнявили, быстро убрала руку. — Ты что, совсем поехавший? — без стыда спросила девочка, вытирая рука об платок, который подала ей Лиззи. — Как можно столько знать об этом… — А мне кажется это круто. — ободряюще похлопала по плечу Адриана Лиззи. — Но ты что, правда сидел и всё это заучивал?.. — Вся моя семья тут училась. Старшая сестра постоянно мне говорила о Шармбатоне, а на шестой день рождения мне подарили книгу, где всё было описано в мельчайших подробностях. — оправдался он. — Кошмар какой-то! Да ты истинный Шармбатонец, а что еще ты знаешь? — Дюмон в издевке сощурила глаза, внимательно разглядывая лицо мальчика. — Мм, мне известно, что такие, как ты не должны вести себя подобным образом! — он аккуратно ткнул пальцем в её правое плечо, слегка отодвигая ту со своего пути. — Ты ведь Дюмон! Твой отец министр магии Франции! — Черт тебя подери, Адриан. — как-то обиженно цокнула девочка в ответ. — И что с того, а? Я теперь должна к вам на вы обращаться и все нормы этикета соблюдать? «Дочка министра…дядя точно не оценит…» — Лиззи, что до слов Виреда лишь молча улыбалась, поникла и нервно заламывала пальцы на руках. — Ладно, чего взъелась то…уж прости, не всегда с высшем обществом сталкиваюсь. Да ведь, Лиззи? — рыжеволосый оглянулся, надеясь найти поддержку во второй знакомой, но заметив её резкую отстраненность, свел брови. — Ты чего? — А..? Да я… «Да я с тобой общаться не смогу, Орели. Министерство знать обо мне не должно.» — Да я просто подумала, раз ты его дочка, сможешь ты с нами вообще общаться? Мы ведь не из высшего общества. — ложь вновь сорвалась с её уст. — Вот поэтому я и не говорила об этом. — брюнетка провела рукой по волосам. — Я не хочу себе друзей, которые будут общаться со мной только из-за моего положения в обществе. — Блин, ну тогда я не тот, кто тебе нужен. — саркастично произнес Адриан, а после перешел на шепот. — Но, ваше Величество, вы ведь сможете провести нас в свои покои?.. — Иди ты! — Орели разразилась смехом и побежала за мальчиком под его писклявые крики, пытаясь достать до его макушки, дабы ударить своей маленькой ладошкой. — Ты моим шутом будешь! За ними с такой же невинной улыбкой мирно наблюдала Лиззи, тихо хихикая после каждой реплики Дюмон. Дядя ведь не рядом, правда? Он не узнает, как минимум сейчас уже точно. Все проблемы должно решаться по мере их наступления, да и кто знает, может они и перестанут общаться уже через пару дней, поняв, что не совсем подходят другу другу и найдут новых друзей. Но, вообще-то, так они и не смогли найти себе кого-то настолько близкого.

***

Первые года обучения пролетели достаточно быстро, и если бы Лиззи сейчас спросили, что же у нее приключилось в Шармбатоне еще до первого курса, то навряд ли та сможет ответить что-то внятное, лишь какие-то отрывки и проблески воспоминаний. А вот Адриан, имеющий на удивление просто отличную память, запомнил достаточно много всего. Да как уж тут забудешь, когда эти, по его мнению, абсолютно неконтролируемые, так и еще и невоспитанные ( с чего парень удивлялся даже сейчас, ведь если вспоминать хотя бы происхождение Дюмон, то эти два факты вообще никак не сопоставимы) устраивали чуть ли не каждый месяц какую-то стычку. — Я проклинаю тот день, когда решил познакомиться с вами двумя. — измученно бросил Виред, исцеляя с помощью простейшего заклинания царапину на щеке Орели. Сейчас он выглядел уже более подтянутым, физическая нагрузка за два года обучения в школе, хоть и не проходила как таковая, но довольно сильно повлияла на тело мальчишки. Ярко-рыжие волосы, какими они были до приезда, под воздействием солнечных лучей слегка выгорели, придавая тем более светлый оттенок. — Ну серьезно, где видано, чтобы дочь Министра и лучшая ученица на ПО дрались, так еще и так дерзко? — Они заслужили! — оправдывалась Дюмон, вытаскивая из запутанных прядей листик. — И хватит мне напоминать, кто я такая. И без тебя в курсе, Адриан. Волшебник что-то тихо пробубнил, не давая подругам услышать своих слов, хотя по одному только тону было ясно, что это вновь какое-нибудь едкое замечание. — Будут знать теперь что будет, если обзываться. — встала на защиту Грин-де-Вальд, осторожно гладя синяк на коленке, который получила при неудачном падении. — И вообще-то, ты наш друг или кто? Что-то ты ни разу за два года не сказал о нас ничего хорошего! Адриан издал недовольный стон, от чего получил затрещину от такой же недовольной Орели. Знали бы они только, как на самом деле избегают всех наказаний из-за своих стычек. И дело далеко не в их родственниках, коих мадам Максим на самом деле побаивается. Две девочки, одна блондинка, другая русая, похрамывая направлялись прямиком к мадам Аноре, заведующей Подготовительного курса. Обе даже не обращали внимание на довольно громкое, сбивчивое дыхания человека сзади. — Да подождите вы! Совсем что ли отбитые! — одна из девочек, та что блондинка, почувствовала крепкую хватку на плече, а уже через пару секунду стояла лицом к тому, кто держал её в оковах. — Далеко собрались? — Ай! Мне больно же, отпусти! Не видишь чтоли, меня и так побили две мерзавки! — она попыталась вырваться из хватки, но пальцы его, как на зло, словно были прикованы к её плечу. — Да что тебе нужно?! — А он разве не друг Орели и Лиззи?.. — раздался над её ухом шепот подруги, голос слегка подрагивал, а его обладательница неуверенно покосилась на рыжеволосого. — Да точно он! Адриан, услышав её шёпот, который под конец фразы стал более громким, лишь усмехнулся и сильнее сжал свою ладонь, слегка впиваясь ногтями в кожу блондинки. — Раз уж до твоей подружки дошло, то послушайте меня.. — Виред, насмотревшись на своего грозного отца, попытался сделать свой тембр глубже, а тон ниже. Увидел бы это какой-нибудь взрослый, то явно упал на пол со смеху, держась за живот, ведь выглядело это всё довольно комично. Но вот на двух учениц, такой его голос очень даже подействовал в нужном направлении. — Вижу, вы жаловаться уже побежали? Только вот, подумайте еще раз хорошенько. Орели — дочь Министра! Вы думаете ей что-нибудь сделают? Вот уж нет, еще и сами огребете. А попробуете вякнуть что-то про Лиззи, то будьте уверенны, уже завтра утром учителя будут знать о том, как вы списываете и о том, что по ночам вы убегаете в мужское общежитие, уяснили? Адриан на секунду даже задержал дыхание, сам шокированный от собственного голоса и произнесенных слов с толикой угрозы. Никогда! Никогда он еще за эти два года не был настолько…крутым! Не стояли бы эти две перед ним, точно бы закричал во весь голос от гордости за себя. Но они всё еще тут и надо держать лицо. — Ну? — Мы п-поняли… — чуть ли не одновременно произнесли запуганные девочки, а после сразу же развернулись на маленьком каблуке своих туфель и убежали куда-то за поворот. «Ого!» — Простите, ваше Высочество, но вы наняли меня в шута, в не в личную охрану. — вырвавшись из своих воспоминаний, пожал плечами он. — Шуты лишь только развлекают. — Каков наглец! —приняв игру друга в королеву и поданного, Орели выдавила властный голос. — Прока от тебя никого. Шутишь ты даже не смешно! Может, казнить тебя, а? Что б глаза мои тебя не видели. Грин-де-Вальд, сидящая на одном пуфике с самопровозглашенной королевой, тихо посмеивалась, прикрывая рот ладошкой и не смея нарушать профессиональную актерскую игру своих друзей. Ей нравились такие моменты. Именно тогда она вспоминала тех детей из деревни, что сломили её желания дружить. Но эти двое взяли эти осколки в свои ладошки и несмотря на то, что они больно резали, взяли и скрепили их воедино вновь. — Нет, только не голову с плеч! — завопил Адриан, вцепившись руками в свою шею, прикрываю ту. — Умоляю! Впредь у меня будут только самые отборные шутки. Шармбатонец театрально упал в ноги Орели под её охи. Брюнетка на секунду замялась, покрываясь румянцем от непонятного стыда. Мимо проходящие ученики, заставшие такую картину издавали смешки, тыкая на парочку пальцами. — Ну-ну, поднимайся шут, я тебя помилую. — она неловко приняла попытку поднять того с колен, но он упорно оставался на месте. — Адриан, а ну вставай, хватит позорить меня! Когда девочка злобно шикнула на друга это стало последней каплей для Лиззи, что и так еле-еле сдерживала смех и наступающие слезы. Здесь ей было хорошо и будь её воля, девочка бы даже домой не возвращалась, предпочитая наслаждаться жизнью с друзьями. Коридор наполнился детским, полным счастья смехом.

***

— Элизабет Роберта Грин-де-Вальд! Если я сказал нет, значит нет! Что не понятного?! — мужчина общался на повышенных тонах, да так могуче, что огоньки в камине стали подрагивать, угасая с каждым словом всё сильнее. — Но, дядя! Почему нет? Это ведь просто ужин! — девчушка тоже не отставала от него, крича на Геллерта в ответ. Щеки горели от резко нахлынувшего жара, а руки сжимались в кулаки от злости. Лето перед первым курсом было волнительным. До этого, никто из троих друзей не задумывался что будет с их дружбой после распределения на факультеты, ведь на ПО не было такого и все учились как равные, изучая общие предметы. Но, в конце мая свои переживания озвучила Орели, а Адриан её поддержал в этом, говоря, что хотел бы провести с девочками больше времени. Тогда то Дюмон и пригласила их на ужин летом, возможно даже с ночевкой. С наступлением жарких месяцев семья Министра уезжала в непримечательный летний домик (по словам брюнетки, хотя мальчик ей совсем не верил, уже представляя двухэтажных пентхаус с собственным бассейном) и там то можно было хорошенько повеселится, а еще большим плюсом оказалось то, что родители Шармбатонки редко там появлялись, хоть и оставили свою дочь там. — Она дочь Министра! Это дом Министра! Тебе повезло, что я позволил вообще с ней общаться. — Грин-де-Вальд старший с каждым словом становился всё злее. Неужели девчонка правда не понимает, чем всё может закончится? — Что я тебе говорил, Лиззи? НИКОГО МИНИСТЕРСТВА! Огонь в камине окончательно потух, накрывая комнату тьмой и лишь свет луны слабо освещал озверевшее лицо мужчины и разочарованное Элизабет. Она ведь правда надеялась, что дядя позволит ей хоть раз встретится с подругой за пределами школы. Надеялась, что он поймет, как ей важна эта поездка и как она по-настоящему дорожит Орели и Адрианом. Они ведь были первыми. Были единственными её друзьями и она готова поклясться любому, что готова сделать ради них всё что угодно. Хотя оказалось не всё, девочка не может пойти против родственника и сделать что-то вопреки его приказу. Семья ведь самое главное, да? — Я поняла, прости, что решила засомневаться в твоих словах. — волшебница тихо хмыкнула, поскорее вытирая рукавом кофты слезы, медленно расползающиеся по щеке, пока Геллерт еще не успел их заметить. — Спокойной ночи, дядя.. Брюнетка уж было развернулась, вступая на первую ступеньку лестницы, которая вела на второй этаж, где находилась комната девочки, но тут её вновь окликнули. — Лиззи, постой. — голос мужчина стал спокойным, будто всего пару минут назад не было никого спора. Геллера увидел, как в слабом освещении племянница развернулась, опираясь на деревянные перила. — Ты должна перестать так близко общаться с ней, нельзя доверять министерским крысам. А мальчишку, если хочешь, можешь оставить. Тогда она ничего не ответила, медленно прикрывая глаза и устало выдыхая. Но она чувствовала, как её сердце медленно упало ей в ноги, разбиваясь на мелкие осколки. Нет, он никогда не поймет. Ведь для него люди просто игрушки. Еще будучи почти одиннадцатилетней, Лиззи поняла и приняла истинный облик дяди. Он манипулятор, лжец и эгоист, но самое худшее из всего списка только то, что этот человек был её семьей, а от семьи не отворачиваются. Семье потыкают. В ту ночь младшая Грин-де-Вальд отрезала от своей души все нити привязанности, образовавшиеся еще 1 сентября 1969 года. Тогда она переступила черту невозврата.