Начало тёмного. Глава 18.

Начало декабря подобралось совершенно незаметно для жителей Хогвартса. Уже в первую неделю снег, словно мягкое одеяло, аккуратно накрыл землю. Глаза, от неожиданной перемены окружающей среды, начинали побаливать от столь резкой перемены палитры. А белые хлопья медленно спадали на головы учеников. — Поверить не могу, разве нельзя было сделать первый матч в ноябре? — недовольно бубнил Регулус, сидя на одном из кресел в гостиной, лицо обдавало теплом от тлеющего костра в камине. — Зато будет на что посмотреть! Уже представляю, как ты разбиваешься на своей метле. —ответил ему Барти, явно прибывая не в самом лучшем настроении. С самого утра тот был непривычно молчалив, лицо покрылось нездоровой бледностью, а под глазами залегли страшные синяки. От пущего жизнерадостного парня не осталось и следа. Причина для Лиззи осталась неизвестной. — Игра всё равно с Пуффендуем, думаешь вы не выиграете? Блэк закатил глаза на язвенный ответ друга, но ничего не сказал на это. Ему то причина была прекрасно известна. А что насчет игры, так парень уверенно покачал головой. — Выиграем, сомнений нет. Лейстрендж вчера гонял нас на поле почти четыре часа. — воспоминания о недавней тренировке прошлись болью в теле. Вчера вечером парень еле дошел до гостиной, а сил на прочие деле, кроме как сна и вовсе не было. — Но в такую погоду опасно играть. Наш новый загонщик тренируется всего ничего, если он пострадает, то нам некого брать на замену, а следующая игра с Когтевраном. — М, тот пацан с пятого курса? Алекс, кажется. — вклинился в разговор Эван. Получив на свой вопрос утвердительный кивок, он продолжил. — Да он выглядит совсем хлюпеньким. Он скорее растает быстрее, чем упадет с метлы. — Не сахарный, не растает. — на выдохе высказал Барти, откидывая голову на спинку кресла. Крауч начал массировать виски, нахмурив брови. Переживания сложились в складках на лбу. — Не думаю что смогу прийти на игру. Выражение лица Регулуса приняло ту же форму, что и у друга. Томное мычание — единственное, что смогло вырваться из уст парня. Розье, пытаясь разрядить обстановку, похлопал по плечам парней, сидящих по обе стороны от него. — Думаешь, всё продлится настолько долго? Матч через два с половиной часа и ты… — О, он весь горит от злости. Матушка написала, что у отца чуть ли не пар из ушей идет. — перебил его Барти, перебивая пряди меж тонкими пальцами. Парни ничего не ответили, предпочитая пожирать взглядом яркий огонь в камине, который вновь обдал кожу жаром, когда проход в гостиную Слизерина вновь открылся, впуская в помещение знакомых учениц. Вальяжно виляя бедрами, прошли три сногсшибательные девушки. Первая из них — блондинка, широка улыбалась, постоянно оборачиваясь назад к подругам, и что-то им говорила, заставляя тех смеяться от своих слов. Дальше за ней шла русоволосая. Хоть физически она и была рядом с девочками, но мысли той явно были заняты не шутками Эммелины. Глаза бегло осматривались по гостиной, пытаясь найти единственную цель, а когда остановились на светлой копне волос, зрачки Алекто увеличились, а на губах, лишь на секунду, дрогнула нежная улыбка. Троицу закрывала брюнетка, что страдальчески поглядывала на свою тяжелую ношу в виду собственный сумки забитой до конца книгами с дополнительной литературой, взятой накануне в библиотеке. — Ну-с, Регги. — в приподнятом настроении пропела Эмми, обходя диван с мальчиками и неряшливо взболтав волосы Крауча. — Готов побеждать сегодня? Даже Лиззи согласилась подержать плакат в твою поддержку. — Разве? — непонимающе поинтересовалась сама Грин-де-Вальд, со вздохом кидая свою сумку на пол, потирая растертые пальцы. — Не припомню такого разговора. Рядом послышался звук столкновения Алекто и мягкого дивана, что слегка прогнулся под её телом. Эван кивнул той в знак приветствия и как бы невзначай закинул руку на спинку дивана, невесомо касаясь кончиками пальцев плеча девушки. У кое-кого прошлись мурашки по телу.. — А что, ты разве не согласишься? — послышался едкий смешок со стороны Крауча. Парень впервые за день улыбнулся, хоть она и не была вызвано радостью, но хотя бы была. — Придурок! — без капли обиды прошипела брюнетка. Прикладывая каплю силы, Грин подняла сумку и кинула в Слизеринца, случайно задевая Розье, сидящего рядом. Регулус тихо хмыкнул, вставая со своего места, упираясь на колени. Парень быстро преодолел расстояние до другого конца дивана, где сидел Барти и забрал сумку с его колен. Взгляд ошарашенный глаз Блэка переместился с места хранения учебников на его обладательницу. — Грин, ты что в нём носишь вообще? — он медленно поднимал и опускал сумку, словно гантели. — Давно начала готовиться к отборочным в команду? — Иди к чёрту, Блэк. — укоризненно произнесла она, пытаясь выбить из рук своё имущество, но парень, кажется, совсем не собирался отдавать вещь, поднимая руку высоко над собой. Две тёмноволосые макушки стояли в центре гостиной, подсвеченные сзади силами огненной стихии под звук тлеющих дров. Высоко поднятая рука не давала Лиззи забрать свое из-за разницы в росте. Регулус был выше девушки почти на две головы, что явно давало ему больше перспектив и возможностей в данной ситуации. — Я серьезно, Регулус. — глаза опасливо сверкнули, проявляя огонек, что не означал ничего хорошо. — Отдай. Мою. Сумку. Что-то на подкорке его сознание явно дало понять, что продолжать эту детскую игру не стоит, но разве Регулус Блэк когда-то отступал? — Так забери. — усмешка всё больше расплывалась на его бледных губах, совсем рядом послышалось улюлюканье Эвана и Барти, а Вэнс издала недовольный стон. — Ну же, не так уж она и высоко. «Ты, блять, серьезно? Собрался кидать вызов Грин-де-Вальд?» — гневные восклики закрутилились в бесконечном круговороте мыслей. Лиззи стиснула зубы, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Она знала, что Регулус не просто дразнит её — он наслаждается этой игрой, и на этот раз она не собиралась уступать. — Ты думаешь, что это смешно? — произнесла она, сжав кулаки. — Это не просто сумка, Блэк. Там мои учебники и заметки! — Учебники? — он поднял бровь, словно это было чем-то абсолютно абсурдным. — Ты же не собираешься учиться всю жизнь, верно? — Может, если бы ты уделял больше внимания учёбе, а не своим темным секретикам, ты бы это знал. — парировала она, пытаясь сделать шаг вперёд, но Регулус лишь отступил назад, продолжая удерживать сумку над головой. Эван и Барти хохотали в сторонке, подбадривая Регулуса в его «подвиге». Вэнс скрестила руки на груди и покачала головой, явно не одобряя их поведение. Алекто закатила глаза, смотря на такой по-настоящему детский спектакль. — Лиззи, давай, ты же не хочешь выглядеть так, будто проигрываешь битву с сумкой? — поддразнил её Эван. — Я не проигрываю битву с сумкой, я просто не хочу тратить время на этого идиота! — воскликнула она, чувствуя, как её терпение иссякает. Регулус, заметив её растерянность, решил добавить масла в огонь. Он склонился к ней ближе, его лицо стало серьёзным. — Ладно, Грин. Если ты хочешь свою сумку обратно, тебе придётся выполнить одно условие. Лиззи прищурилась, настороженно ожидая, что он придумает. — Какое ещё условие? — спросила она с недоверием. — Устроим маленькое соревнование. — он указал на диван. — Кто быстрее доберется до этой книги на столе и вернётся сюда — тот и забирает сумку. Лиззи недоуменно взглянула на книгу, а затем на Регулуса. Она была готова услышать о чём-то намного хуже, чем просто догонялки за какой-то дурацкой книгой. Образ Регулуса, составленный в голове девушки, начал потихоньку разбиваться, а стереотипы кануть в лету. — Понять не могу. Ты головой чтоли ударился? — Мне просто скучно. Ну, хочешь свою сумку обратно? — Блэк пожал плечами и нелепо покачал вещью в разные стороны «О, боги, он серьезно..» — Хорошо. — решительно произнесла она. — Давай. Регулус усмехнулся и кивнул. — На счёт три. Один… два… три! Они одновременно рванулись в сторону стола. Лиззи почувствовала прилив адреналина и сосредоточилась на цели. Ей нужно было победить — не только ради сумки, но и ради гордости. В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками их шагов и хохотом друзей. В этот момент Лиззи поняла, что эта игра может обернуться чем-то большим, чем просто спор о сумке. Она была готова показать Регулусу, что она не так проста, как ему кажется. Лиззи не собиралась играть по правилам. Её ум был полон хитроумных планов, и она знала, что у неё есть несколько козырей в рукаве. Когда Регулус рванулся к столу, она следила за его движениями, готовая использовать любое преимущество. Как только он схватил книгу и развернулся, Лиззи произнесла тихое заклинание. Мягкое свечение окутало её руки, и она направила его в сторону Регулуса. В тот момент, когда он сделал шаг, его нога запуталась в невидимой преграде, и он споткнулся, падая на пол. — Ой! — вырвалось у него, когда он приземлился на колени. Лиззи не могла удержаться от улыбки. Это было слишком легко. Она быстро схватила книгу и, не теряя времени, бросилась обратно к своей сумке. — Ты не очень-то ловок, Блэк! — крикнула она, наслаждаясь моментом. Парень поднял голову, его лицо выражало удивление и злость. Он попытался встать, но всё ещё был в ловушке её заклинания. — Это нечестно! — прорычал он, пытаясь освободиться. — Нечестно? — Лиззи засмеялась. — Ты сам начал эту игру. Если ты не хочешь проигрывать, просто учись лучше! Собравшись с духом, Регулус вытащил свою палочку и произнёс заклинание, которое должно было разрушить её ловушку. Но Грин была готова к этому. Она быстро произнесла контрзаклинание, которое усилило её первоначальное заклинание. Внезапно Регулус оказался в ещё большей ловушке: вокруг него образовалась невидимая сфера, удерживающая его на месте. — Лиззи! — закричал он, его голос теперь звучал полон отчаяния. — Отпусти меня! Она остановилась на мгновение, глядя на него с насмешкой. Внутри неё разгорелось чувство триумфа. Она наслаждалась этой властью над ним. — Зачем? — произнесла она с ухмылкой. — Это же так весело! Тем временем Эван и Барти смотрели на происходящее с недоумением. Эммелина, стоя в стороне, явно не одобряла поведение девушки, но в её глазах читалось восхищение. Кэрроу завороженно смотрела на сложившуюся картину, впервые видя, как кто-то так легко смог поставить друга на место. — Ты не можешь просто так оставить его! — вмешался Розье. — Это слишком жестоко! Лиззи пожала плечами, всё ещё удерживая книгу в руках. — Он сам выбрал эту игру. А теперь я выигрываю. Регулус продолжал пытаться освободиться, но его усилия были тщетны. Лиззи подошла ближе и наклонилась к нему. — Знаешь, Блэк, если бы ты потратил хотя бы половину времени на учёбу, сколько времени ты тратил на свои личные дела, ты бы уже был одним из лучших в классе. Он посмотрел на неё с ненавистью и восхищением одновременно. — Ты заплатишь за это, Грин! — прорычал он, но в его голосе уже не было той уверенности. Лиззи лишь усмехнулась и сделала шаг назад, позволяя ему окончательно выбраться из ловушки. — Может быть. Но только после того, как я заберу свою сумку обратно. Она развернулась и начала уходить, оставляя Регулуса с его гневом и недовольством. Ей было приятно осознавать, что она смогла одержать верх в этой игре. Но где-то внутри неё зреет мысль: а что будет дальше? Эта игра лишь разжигала её интерес к Регулусу Блэку. И она знала: это только начало.

***

Пару часов с той глупой стычки Грин-де-Вальд и Регулуса прошли незаметно. Настало время настоящей игры. Матч между Слизерином и Пуффендуем. Ученики со всего Хогвартса, вооружившись тёплыми шарфами и перчатками, пробирались сквозь горы выпавшего снега, по дороге кидаясь в друга друга быстро сделанными снежками. Только вот компания Слизеринцев потерпела уменьшение в количестве. На вопрос Лиззи, куда же делся Барти, ей односложно ответили «Его отец приехал, в середине игры вернется наверно». Только вот, никто не стал уточнять, что если Крауч и вернется, то наверняка не в самом лучшем расположении духа. — Неужели квиддич настолько интересная игра?.. — рвано спросила Грин, немного задыхаясь от резкого потока холодного воздуха, пришедшего после наступления зимы. В Шармбатоне, когда Элиз еще училась там, часто собирали всех учеников школы и вместе выезжали на мировые матчи. Конечно, подобное не могло устраиваться без письменного согласия от родителя или другого официального опекуна. Вот и брюнетка осталась без подобного веселья, а на расспросы дяди проговаривал ей одну и ту же мантру «Там столько людей, моя Лилия. Вдруг, кто-нибудь узнает в тебе черты лица нашей семьи. Это лишь осторожность». Так что, всю невероятную атмосферу данной игры девушке приходилось представлять только со слов друзей. — Вот сейчас и посмотришь! — радостный вопль Алекто пронзил уши. Русоволосая ухватила всех за руки и со всех ног побежала к стадиону. Стадион представляет собой поле овальной формы, засаженное газоном. В центре находятся линия и центральный круг. С двух сторон центрального круга находятся раздевалки для команд.  По краям стадион расположено по три шеста с кольцами, похожими на те, из которых выдуваются мыльные пузыри. Окружающая постройка же представляет из себя деревянную каркасную конструкцию, по периферии которой расположено шестнадцать башен, поскольку игра происходит в воздухе. Наверху башен расположены небольшие трибуны под козырьками, на которых размещаются обычно персонал Хогвартса и другие приглашенные гости. Между башнями также расположены зрительские трибуны, на которых сидят студенты. На одной из башен, обшитой тканями с чёрно-белым изображением герба Хогвартса, расположена комментаторская со счётчиком забитых голов.  Компания из четырех человек пробиралась сквозь нескончаемую толпу студентов, расталкивая тех в разные стороны. Невероятный гул стоял в ушах, слова было невозможно разобрать. — Вон! Там свободно! — пробубнил что-то впереди идущий Эван. — Что? — в один голос слились слова девушек. — ГОВОРЮ, ИДИТЕ ЗА МНОЙ. — парень закричал, заставляя людей озираться на него. Наконец, найдя свое место под солнцем, они устроились на скамейку, место у тех были превосходны. Первый ряд, самое то, чтобы наблюдать за разгорающейся игрой. — Первая игра сезона, ведьмы и колдуны! — объявил в микрофон комментатор. — Встречайте наших трудолюбивых, верных и конечно же, честных барсучков! — Трибуны взревели, поддерживая выходящих на поле Пуффендуйцев. — Вашему вниманию, два прекрасных загонщиков Леон и Дилан. Охотники в лице Амелии, Коула и Фреда. Ну и куда же без точного вратаря Оливера и самого превосходного капитана Амрисии Коуч! В этом году комментатором стал Гриффиндорец — Октавиус Лэйк. Довольно красноречивый парень. — А вот, кажется, показались и наши хитрые змейки! — вновь объявил комментатор. — Поприветствуем их нового капитана — Рабастана Лейстренджа и по совместительству их вратаря! Новенького загонщика Алекса и его напарника Эйвери. Милые ведьмочки, прямо сейчас, специально для вас, радующий глаз — ловец Регулус Блэк! — женская часть студентов радостно улюлюкали, громка хлопая. — И великолепные охотники — Яксли, Мальсибер и, конечно же, Финн Нотт! Толпа студентов на трибунах гудела от волнения, когда команды выходили на поле. Лиззи, Алекто, Эмми и Эван сидели на своих местах, с нетерпением ожидая начала матча. Несмотря на холодный ветер, их сердца горели от предвкушения. Это был важный день: матч между Слизерином и Пуффендуем всегда вызывал особые эмоции. — Я так волнуюсь! — воскликнула Вэнс, поправляя свой шарф. — Это будет невероятно! — Не переживай, Слизерин всегда выигрывает! — подбодрила её Алекто, сжимая кулаки в надежде на победу. Она была уверена в своих товарищах по команде и знала, что они готовы к любым испытаниям. Комментатор продолжал представлять игроков, и когда он дошёл до Регулуса, трибуны взорвались восторженными криками. Алекто почувствовала прилив гордости за своего друга и ловца команды. Она знала, что Регулус был одним из лучших игроков, и его мастерство всегда вдохновляло её. — Итак, матч начинается! — объявил Октавиус Лэйк, и свисток раздался по всему стадиону. Игроки взмыли в воздух, и мяч Квоффл вскоре оказался в руках Пуффендуйцев. Они начали атаковать ворота Слизерина, но Рабастан был на чеку. Он уверенно отражал удары и демонстрировал отличные навыки. — Смотрите, как он ловко играет! — прокомментировала Элиза, наблюдая за вратарем. — Он просто не даёт шансов! Пуффендуйцы пытались снова и снова пробиться к воротам, но каждый раз сталкивались с упорным сопротивлением. Слизеринцы, в свою очередь, начали контратаку. Яксли передал Квоффл Мальсиберу, который стремительно пролетел мимо защитников Пуффендуя. — Давай, Мальсибер! — закричала Эммелина, поднимая руки в воздух. Квоффл оказался в руках Финна Нотта, который с легкостью обошёл двух защитников и бросил мяч в ворота Пуффендуя. Гул трибун нарастал, когда Квоффл пролетел мимо вратаря Оливера и влетел в сетку! — ГОЛ! — прокричал комментатор. — Первый гол за Слизерином! 10-0! Ребята вскочили на ноги, радуясь первому успеху команды. Но радость была недолгой: Пуффендуйцы быстро восстановили равновесие и начали снова атаковать. Вскоре они забили ответный гол, и счет стал 10-10. Среди всей этой суеты Грин-де-Вальд заметила, что Барти появился на трибунах. Его лицо было мрачным, а глаза полны тревоги. Он пробирался сквозь толпу и сел рядом с ними. — Барти! — поздоровалась она. — Ты вернулся! Крауч лишь кивнул, его настроение явно не соответствовало атмосфере праздника вокруг. — Как дела? — спросила Алекто, заметив его угрюмое выражение лица. — Ничего особенного... — ответил он сдержанно. — Просто… много всего на уме. Она так хотела спросить его о том, что произошло с его отцом, но решила не навязываться. Вместо этого она попыталась отвлечь его от мыслей о неприятностях. — Смотри! Мы снова в атаке! — закричал Эван. На поле разгорелась настоящая борьба. Слизеринцы активно старались забить второй гол, но Пуффендуйцы не собирались сдаваться. В этот момент Регулус ловко маневрировал между игроками противника, высматривая Снитч. Счет оставался равным до середины первого тайма. Затем Яксли снова завладел Квоффлом и бросил его на Мальсибера. Тот сделал отличный бросок, но вратарь Пуффендуя успел поймать мяч. — У них отличная защита! — заметила блондинка. Барти молчал, его взгляд был прикован к игре. Грин чувствовала его напряжение и понимала, что ему нужно время. Внезапно Регулус заметил мелькание золотого Снитча. Он резко развернулся и устремился к нему. Толпа студентов закричала от восторга, когда Блэк обогнал соперника и вытянул руку к Снитчу. Это был решающий момент игры! — Давай! Давай! — подбадривали его друзья. Парень стремительно приближался к цели, его сердце колотилось в унисон с криками трибун. Он ловко уклонился от захвата противника и внезапно схватил Снитч! — СНИТЧ ХВАЧЕН! — огласил комментатор. — Игра окончена! Победа Слизерина! Трибуны взорвались радостными криками и аплодисментами. Вэнс, как самое доброе сердце их компании, захватила в охапку своих рук друзей, крепко их обнимая, а Барти остался сидеть на месте с угрюмым выражением лица. — Мы выиграли! — закричала она, но заметила, что Барти не разделяет их радости. — Да… замечательно… — произнес он тихо. Эммелина посмотрела на него с беспокойством. — Барти, всё будет хорошо. Мы можем поговорить об этом позже. Сейчас давай отпразднуем победу! Крауч лишь кивнул, но его глаза оставались полны тревоги. Встреча с родителем никогда не заканчивалась хорошо. Этот раз не был исключением из правил. Барти Крауч–младший сидел в кабинете директора, оставленный в помещении один и дожидаясь отца, тот был погружён в свои мысли. Его сверкающие результаты по СОВ прошлого года не приносили ему той радости, которую он ожидал. Вместо этого в голове крутились образы его недавних шалостей: взрывающиеся зелья, заклинания, которые вызывали смех и недоумение у однокурсников. Он всегда знал, что нарушает правила, но это было его способом привлечь внимание — хоть и ненадолго. Сегодня же всё было иначе. В Хогвартсе назревала буря. Его отец, Бартемиус Крауч Старший, был вызван в школу. Тёмноволосый чувствовал, как внутри него растёт тревога. Он знал, что эта встреча станет для него решающей. Взгляд отца был строгим и холодным, а его слова всегда звучали как приговор. Когда старший Крауч вошёл в кабинет директора, Барти сидел в ожидании, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Отец выглядел так, словно только что вышел из засекреченного совещания: его строгий костюм был идеально отглажен, а лицо выражало непреклонность. — Ты знаешь, зачем я здесь? — произнёс Бартемиус с холодным оттенком голоса, его глаза сверкали от гнева. Барти поднял взгляд и встретил взгляд отца. В этот момент он почувствовал, как его внутренний мир рушится. Все шалости, все попытки привлечь внимание теперь казались ему детскими и жалкими. Он хотел сказать что-то остроумное, чтобы разрядить атмосферу, но слова застряли в горле. — Я знаю, что ты нарушал правила, — продолжал отец, не дожидаясь ответа. — Ты должен понять, что твои действия имеют последствия. Барти почувствовал прилив ненависти к отцу. Почему он не мог увидеть, что его сын просто хочет быть замеченным? Почему он не мог понять, что эти шалости — это крик о помощи? Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого вырвалось только: — Я просто хотел развлечься! Бартемиус нахмурился. — Развлечься? Это не повод нарушать правила! Ты должен быть примером для других учеников. Я не могу позволить тебе продолжать это безобразие. Барти почувствовал, как его сердце сжимается от разочарования. Отец никогда не видел за его действиями истинные мотивы. Он лишь видел в нём ученика и потенциального следователя правил, а не сына. — Ты никогда не обращал на меня внимания! — выпалил он наконец, не в силах сдержаться. — Все эти годы ты был занят своей работой и своими правилами. Я просто хотел, чтобы ты гордился мной! Бартемиус на мгновение замер, его лицо изменилось — там мелькнула тень удивления и даже сожаления. Но затем он вновь собрался. — Я горжусь твоими успехами в учёбе. Но ты должен понять: правила существуют не просто так. Они защищают нас всех. — Так ты никогда не поймёшь меня! — произнёс он тихо, но с яростью внутри. — Возможно, ты сам не понимаешь своих действий, — ответил Бартемиус с ноткой усталости в голосе. Барти чувствовал себя одиноким и преданным. Он хотел доказать своему отцу, что достоин похвалы и уважения, но вместо этого оказался в ловушке собственных эмоций. — Я просто хочу быть замеченным! — наконец вырвалось у него. Бартемиус взглянул на сына с новым пониманием. Возможно, он действительно не замечал того, как сильно Барти стремится к его вниманию. Но в тот же миг он ощутил свою ответственность как родителя — он должен был быть строгим и требовательным. — Ты должен понимать: я строю для тебя будущее. Я хочу видеть тебя на вершине политической карьеры. Это то, чего ты достоин. Барти почувствовал прилив отчаяния. Политическая карьера? Это было последним, о чем он мечтал. Он хотел свободы и возможности быть самим собой, а не марионеткой в руках своего отца. — Но я не хочу этого! — выкрикнул он с отчаянием в голосе. — Я не хочу быть идеальным сыном или политиком! Я просто хочу жить своей жизнью! Бартемиус нахмурился ещё сильнее. — Ты не понимаешь! Это необходимо для нашей семьи. Успех в политике — это успех для всех нас! Ты должен стать тем, кем я не смог — сильным и влиятельным человеком. Барти почувствовал себя загнанным в угол. Все эти годы он старался угодить отцу, но теперь понимал: это было невозможно. Он не мог стать тем, кем не был. — Я не могу быть тобой! — произнёс он с чувством глубокой обиды. — Я просто хочу быть собой! Бартемиус посмотрел на него с холодной решимостью. — Тогда ты должен понять: жизнь требует жертв. Ты должен учиться контролировать свои эмоции и действовать разумно. Я сделаю из тебя идеального сына, каким ты должен быть. Барти почувствовал, как внутри него разгорается гнев. Он больше не хотел быть частью этого плана. Ему хотелось сбежать от всех этих ожиданий и требований. — Я больше не буду пытаться угодить тебе! — произнёс он решительно. Бартемиус лишь усмехнулся. — Ты всё равно будешь делать то, что нужно. Я не позволю тебе потерять свой потенциал из-за детских капризов. С этими словами Бартемиус повернулся и вышел из кабинета, оставив сына одного с его мыслями. Барти смотрел в окно на закат и понимал: встреча с отцом не разрешила всех его проблем; скорее наоборот — она показала ему всю бездну разочарования и непонимания между ними. Он чувствовал себя одиноким и преданным; его мечты о свободе и независимости казались недостижимыми под давлением отцовских ожиданий. Но одно стало ясно: он не собирался больше прятаться за маской идеального сына. Возможно, пришло время начать свою собственную историю — вне контроля и ожиданий своего отца. И он прекрасно знал и полностью осознавал, что только один великий волшебник смог бы ему помочь в этом.