Где сгущаются тучи. Глава 41.

Утро встретило её морозной свежестью, несмотря на уже давно пришедшую весну и явный плюс на термометре, именно в доме Блэков Лиззи ощущала явное чувство холода. А ещё боль. Тело ломило, будто кости превратились в стекло и каждое неправильное движение только усугубляло положение девушки. Она ещё вчера предполагала, что всё так и будет. Но самое интересное — Регулус. Если уж Элизабет так невыносимо находиться в собственной плоти… Что тогда с ним? По коже пробежали мурашки от мелкого порыва ветра, исходящего из приоткрытого окна. Брюнетка, собравшись с силами, повернула голову в сторону, осмотрела спальную, в которую еле доползла на рассвете, не находя сил даже проанализировать, куда именно её запихнули. Огромная кровать, прикроватные тумбы по обе стороны, письменный стол, огромный шкаф для одежды и дверь в собственную ванную комнату. Такая же, как она видела в Выручай-комнате в Хогвартсе. Значит, полная копия спальни Регулуса. Всё в таких же тёмных, нейтральных тонах. Прям условия для начала депрессии или других особо действующих болезней на голову. Она медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как мышцы ноют при каждом движении. Тело протестовало, будто за ночь стало чужим. Боль отдавалась где-то под рёбрами, а в голове всё ещё звенел тихий отголосок вчерашнего — того момента, когда Волан-де-Морт, не сказав ни слова, просто отпустил их обоих. Грин-де-Вальд с трудом опустила ноги на ковёр и зашипела сквозь зубы. — Великолепно, — пробормотала она. — Ещё день и можно в Мунго. Босые ступни коснулись мрамора. Холод пробежал по позвоночнику, но в нём было что-то живое, трезвящее. Она добралась до зеркала, коснулась лица. Синеватые круги под глазами, бледная кожа, тонкая линия губ, дрожащая, будто от усталости. «Выгляжу, как будто умерла и воскресил меня явно некромант-самоучка», — подумала Лиззи и устало усмехнулась. Вода из крана текла ледяная, но это даже помогло. Несколько раз плеснув в лицо, она наконец выпрямилась и всмотрелась в отражение. Ни страха, ни слёз, только тихое раздражение. За дверью послышались шаги. Чёткие, размеренные. Регулус. Он вошёл без стука, как всегда. На нём была свежая рубашка, но выглядел он не лучше её. Слишком бледный, с чуть потускневшим взглядом. — Доброе утро, — выдохнул он, закрывая за собой дверь, словно отгораживая их от внешнего мира. — Спорное утверждение, — тихо сказала она, облокачиваясь на раковину. — У тебя, как я вижу, та же симптоматика? — Если ты про ощущение, что тебя вчера выжали и забыли выбросить, то да, — усмехнулся Блэк, но без привычного лукавства. — Лорд был щедр на уроки. Лиззи повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Ты хоть спал? — Не думаю, — он пожал плечами. — Мама не дала. Вальбурга считает, что бессонные ночи формируют характер. — Ага. И, видимо, подготавливают к смерти, — фыркнула ведьма. Регулус впервые позволил себе лёгкую улыбку. — Возможно. Несколько секунд они молчали, но это молчание не было неловким. Скорее, выстраданным. Лиззи поймала себя на мысли, что впервые за долгое время понимает Регулуса. Он не выглядел хладнокровным наследником, не играл роль идеального сына. Сейчас он был просто… живым. — Ты… как себя чувствуешь? — спросила она негромко, краем глаза поглядывая в отражение Регулуса за её спиной. — Я про «Круцио» и… — Нормально, — ответил тёмноволосый, не задумываясь. — Было больно сначала, но потом боль… приелась. — А ты… ощущал его когда-то до этого? Регулус посмотрел прямо ей в глаза, чего сама Лиззи бы сделать не смогла. Стыдилась или, быть может, не хотела показывать свою слабость после прошедшей ночи. Она до сих не обернулась к нему. Стояла спиной, смотря лишь через зеркало. — Один раз. От Беллатрисы, в детстве. Она взъелась тогда, не помню из-за чего… — парень почесал затылок, будто пытаясь вытянуть из сознания глубоко запрятанное воспоминание. — Долго не продлилось. Мама услышала всё это и увела кузину подальше от меня. — Жуть, — ответила уклончиво, крепче сжимая ладони на раковине. — Прекрасное детство. Он кивнул, будто соглашаясь с чем-то обыденным, и провёл рукой по волосам. — Возвращаемся завтра утром. Сегодня церемония передачи, так что трансгрессия будет закрыта до утра. — Всё настолько серьёзно? — переспросила она, удивлённо подняв брови. — Не думаю, но… — замялся Регулус, видимо обдумывая следующие слова. — Таковы правила. Излишняя безопасность и всё такое. Традиция не должна нарушиться из-за какой-то мелочи. Правила. Традиция. Два слова, которые он ненавидел и надеялся выжечь из своего словарного запаса. Из жизни — в частности. Но уже сегодня они, наоборот, прилипнут к нему двумя оковами. Цепями, на конце которых булавы. — Да уж, — пробормотала Лиззи. — Скучала по нашей родной гробнице. — Пару недель назад, кажется, ты ныла, что хочешь домой, — он чуть прищурился. — А теперь Хогвартс рай? Она хмыкнула. — Только если не считать профессора Лоури. Он тихо усмехнулся, впервые за утро чуть теплее. — Увидимся вечером. Кикимер принесет тебе одежду. — Конечно, — ответила она, глядя, как он выходит. Когда дверь за ним закрылась, Лиззи позволила себе выдохнуть. Одна. Хотя и знала: от одиночества сейчас легче не станет. Она взглянула на своё отражение в зеркале ещё раз. Под глазами всё та же тень, на запястье — едва видимая, но пульсирующая болью метка. Служение, как сказала Вальбурга. И всё же, где-то глубоко под кожей, внутри неё, теплилось то, что не вытравить ни Лордом, ни болью. Она знала, что однажды всё это кончится.

***

К вечеру поместье Блэков будто сменило кожу. Старые портреты очистили от пыли, серебряные подсвечники выстроили в идеальные ряды, шторы расправили, и весь дом, строгий, величественный, окаменевший, застыл в ожидании. Вальбурга распоряжалась молча, без эмоций. Один взмах руки и домовые эльфы исчезали в тени, опасаясь даже вздохнуть в её присутствии. Лиззи стояла в коридоре, затянутая в чёрную мантию без единого украшения, и не могла отделаться от чувства, что попала в музей, где выставлены живые люди, выдрессированные быть мёртвыми. Регулус ждал у лестницы. На нём мантия, украшенная серебряным шитьём герба Блэков: змея, переплетающаяся с узором из ветвей. Символ чистоты крови, гордости, власти. Но на лице — ничего. Ни страха, ни восторга. Только тихая усталость, привычная тем, кто слишком давно носит чужие ожидания. — Готов? — тихо спросила Лиззи, подходя ближе. — Разве это что-то меняет? — без тени улыбки. Он протянул ей короткий взгляд — почти благодарный, почти живой. И пошёл вперёд. Главный зал был огромен и гулок. Потолок терялся во мраке, а под ногами переливался полированный обсидиан. В центре, выложенный серебром, герб семьи. Над ним в воздухе парили канделябры, отбрасывая холодный свет, который делал всех присутствующих похожими на мраморные изваяния. На стенах портреты Блэков, каждый из которых смотрел сверху вниз, с гордостью и лёгким презрением. Их взгляды будто следили за каждым, кто входил в зал. Собрались все. Малфои, Лестрейнджи, Селвины, Нотты и другие семьи, входящие в священный список. До этого Элизабет лишь мельком их разглядывала сначала на приеме в Рождество, потом на самих похоронах, удивляясь совершенно прямым лицам. Каждый до одного был до безумия похож своим незаинтересованным выражением. Такими же росли их дети, чье обучение так же застала ведьма. Поколения тех, кто был рядом с Блэками ещё до основания Хогвартса. Мужчины — чёткие линии мантии, волосы, зачесанные назад, лица без выражения. Женщины — вуали, жемчуг, гладкие прически, и всё то же застывшее величие. Лиззи чувствовала их взгляды, скользящие по ней, как по дефекту в идеальной композиции. Чужая. — Не смотри им в глаза, — прошептал Регулус, не оборачиваясь. — Они этого только и ждут. Она кивнула, не отвечая. Уже слышала это. Вчера. Ничего не поменялось. Вальбурга вышла в центр. Её голос, как холодный металл, прорезал воздух: — Сегодня мы здесь, чтобы подтвердить право крови. Род Блэков не умрёт с уходом Ориона. Он продолжается. Она повернулась к сыну. Тот стоял прямо, не дрогнув. Только пальцы слегка подрагивали, почти незаметно. Почти. Кикимер подошёл с бархатной подушкой, на которой лежал древний кинжал. Руны на лезвии мягко светились серебром. — Кровь не лжёт, — произнесла Вальбурга. — Пусть она докажет, что ты достоин своего имени. Регулус взял кинжал. Лезвие блеснуло. Он провёл им по ладони, и капля крови упала на герб, вспыхнув серебристым огнём. Магия вздрогнула. Воздух стал плотнее, будто дом вдохнул. Символы на полу зажглись, линии магического круга пересеклись, запечатывая ритуал. Лиззи сделала шаг назад. Сердце билось где-то в горле. Она чувствовала энергию этого дома, старую, изуродованную веками чистоты. Словно сам воздух здесь жил по закону крови. Вальбурга подняла руки. — С этого дня Регулус Арктурус Блэк глава Дома. Пусть его решения будут твёрды, его воля — чиста, а имя — не запятнано. Рука женщины утонула в глубоком кармане мантии и так же быстро вывернула из него бархатную коробку, обрамлённую серебряными веточками. Открыв её, тонкое запястье воздушным движением вытянуло из неё огромный перстень. На нём, как и на всём остальном вокруг, отображался фамильный знак. Вальбурга протянула руку вперед, без лишних слов прося сына потянуть руку в ответ, и надела перстень на его указательный палец. Полноправный глава. Гости повторили в унисон: — Да пребудет. Тишина. Регулус стоял посреди круга, и серебряный свет медленно гас. Он не дрогнул. Не моргнул. Только дыхание стало чуть глубже. Беллатриса, стоявшая в стороне, усмехнулась. — Великолепно, кузен, — протянула она тихо, но достаточно, чтобы лишь близкие, стоящие рядом, смогли услышать. Другим было не дано разобрать семейную драму. — Едва семнадцать, а уже несёшь на себе весь род. Надеюсь, не дрогнешь, когда придётся доказать силу не словами, а делом. Регулус повернул голову, голос его прозвучал спокойно, но с оттенком стали: — Беллатриса, если ты так внимательна к весу этой ноши, значит, понимаешь, чего она стоит. Что до того, чтобы дрогнуть… Моя решимость не зависит от чужих опасений, кузина. Когда придет время доказывать силу делом, ты убедишься, что не ошиблась в оценке нашего рода. Белла рассмеялась звонко, холодно. Глаза налились безумный огоньком, что появлялся у неё каждый раз, когда речь заходила о чужой мощи и дальнейшей судьбе. — Как ты на него похож… — в её тоне мелькнуло отвращение, и Лиззи поняла, кого она имела в виду. — Но будь осторожен, Регулус. У фамилии Блэк длинная память. — Как и у предателей, — тихо ответил он, и между ними на секунду повисла ледяная тишина. Нарцисса быстро вмешалась, мягким голосом стараясь разрядить воздух: — Всё прошло безупречно, Регулус. Орион был бы горд. И, — она перевела взгляд на Лиззи. — мисс Грин прекрасно держится, учитывая, что подобных церемоний у вас, полагаю, не было. — Это точно, — ответила брюнетка спокойно, но краем глаза всё же поглядывала на Регулуса. — Мне ещё не приходилось бывать на столь важных церемониях. Беллатриса приподняла бровь: — К сожалению или к счастью ли? — Я отношусь к смерти с сожалением. Чья бы она не была, — ровно произнесла она, удерживая взгляд Беллы, хотя внутри всё сжалось. Вальбурга подняла бокал. — За дом Блэков, — сказала она, и слова прозвучали как приговор. — За тех, кто хранит чистоту, несмотря ни на что. — И за тех, кто возглавит наше будущее, — добавил Люциус, поднимая свой кубок. Регулус промолчал. Он стоял с опущенными глазами, будто взвешивая, сколько из этого спектакля — его часть. Лиззи едва заметно коснулась шеи, где под тканью мантии пульсировал медальон матери. Плохое предчувствие. Как и все эти два дня. Магия в зале отзывалась на тост, но не добром — холодом, тяжестью. И всё же, где-то глубоко, под этой ледяной волной, она ощутила… В нём, в Регулусе, что-то дрогнуло. Крошечная трещина на безупречной поверхности.

***

Когда гости начали расходиться, Лиззи незаметно вышла в сад. Воздух был прохладным, пах чем-то знакомым: мхом, сыростью, утренним ливнем. Ей просто нужно было вдохнуть. Или уже выдохнуть… впрочем, неважно. Девушка была рада, что наконец смогла высвободиться из оков этого дома. Минут через пять она услышала шаги. — Я знал, что ты сюда выйдешь, — тихо сказал Регулус. Он выглядел иначе. Не таким собранным, не таким железным. Просто мальчишкой, которому пришлось слишком быстро стать взрослым. — Не думала, что Вальбурга даст тебе уйти не попрощавшись со всеми гостями, — слабо улыбнулась Лиззи. — Ты права, не дала бы, — ответил он, глядя в сторону. — Но я брал у Алекто пару уроков по актерской игре. Они молчали. Долго. Просто смотрели вдаль. Иногда поднимали головы, разглядывая сияние звезд на бескрайнем небе. Воздух цеплял волосы Грин, будоражил пальто Регулуса. Было… спокойно. Впервые. Потом он произнёс, не оборачиваясь: — Что было до того, как Тёмный Лорд пригласил меня? — Не было боли, если ты думал об этом, — отозвалась она, громко выдыхая. — Покопался в моей голове… о том дне. Регулус хмыкнул, пряча ладони в карманы теплого пальто. Она видела, что он снова разглядывал её, но сил ответить не было. — Нарцисса сказала, что ты держалась достойно, — заметил он. — И похвалила Шармбатон за такое воздействие. — О, как мило с её стороны, — усмехнулась Элиз. — Думаешь, если бы не он, я была бы необразованной девкой? Он вновь посмотрел на неё и в этот раз Лиззи ответила тем же. В его взгляде впервые не было надменности, только усталость и понимание. — Стала бы женской версией Крауча, — ответил Регулус, но словив непонимание подруги, пояснил: — Неконтролируемой бурей. Стервой, но умной. Так, я думаю. Она кивнула, будто отвечая на что-то невысказанное. Ветер качнул ветви. Где-то далеко ударили часы, возвещая полночь. Новый глава рода Блэков встретил свой первый день в тишине и холоде. А рядом стояла девушка, которая знала, что однажды этот дом падёт. И, возможно, он начнёт рушиться именно с них двоих.

***

Ночь в доме Блэков была вязкой, как густой дым. Тишина давила на уши, шорохи за стеной отзывались будто внутри головы. Лиззи лежала на широкой кровати, глядя в потолок, где тень от ветвей за окном напоминала когти. Сон не шёл. Каждый раз, когда она закрывала глаза, возвращались воспоминания: серебро, кровь на гербе, Вальбурга с её ледяным голосом. Она перевернулась на бок, прижимая подушку, зарывшись лицом в ткань. Пусто. Даже запах этой комнаты был чужим. И только где-то внутри, глубоко под рёбрами, медленно выравнивался ритм дыхания. Щёлкнула дверь. Лиззи тут же поднялась, дёрнувшись от неожиданности. — Тсс, — прошептал знакомый голос. — Это всего лишь я. Регулус стоял в дверях, босиком, в тёмной пижаме, волосы спутанные, глаза чуть прищурены от света. На нём не было привычной маски собранности. Просто мальчишка, явно не спящий уже вторую ночь. — Мог бы постучать, — пробурчала она, но без раздражения. — Или хотя бы напугать чуть меньше. — Извини, — он закатил глаза и прикрыл за собой дверь. — Просто не спится. Думал, может, ты тоже… Она села, обняв колени. — Заметно, да? Блэк кивнул, чуть улыбнувшись. — У нас в семье это, кажется, наследственное. — Бессонница? — Нарушать чужой покой, — ответил он тихо, подходя ближе. Брюнетка фыркнула. — Очень смешно. Регулус присел на край кровати, подогнув одну ногу, и какое-то время просто молчал. Лиззи смотрела на него, а потом неожиданно спросила: — Что ты вообще делал, когда не мог уснуть? Он пожал плечами. — Придумывал истории. Сириус в детстве пугала меня сказками, а я делал наоборот — придумывал свои. Только чтобы не страшно было. — Сказки от Сириуса? — хмыкнула Грин. — Уверена, у вас там все с хэппи-эндом. — Нет, — усмехнулся тёмноволосый. — Просто… иногда они не заканчивались. Так было легче. Лиззи легла обратно, глядя в потолок, где плясали тени. — Расскажи мне одну. — Что? — Историю. Любую. Только не страшилку с кучей крови. Что-то… нормальное. Он задумался, а потом тихо начал: — Хорошо. Тогда слушай. Когда-то, очень давно, один волшебник поймал падающую звезду. Не чтобы загадать желание, а просто… потому что хотел понять, как она устроена. Он держал её в ладонях, пока та не остыла, и стал хранить, как секрет. Но звезда скучала по небу и каждую ночь пыталась вернуться. Тогда волшебник построил ей клетку из лунного света, чтобы она не убежала. А утром понял, что свет растаял, и звезда снова ушла. Лиззи чуть приподняла голову, сонно моргая. — И что потом? — Потом он больше не ловил звёзды, — ответил Регулус. — Просто смотрел на них. Иногда этого достаточно. — Это грустная история, — прошептала она. — Все хорошие истории немного грустные. — А у тебя… есть счастливая? Он задумался, глядя куда-то в сторону окна. — Может быть. Про ту же звезду. Когда она вернулась на небо, волшебник всё равно видел, как она мигает. Он понял, что не обязательно держать кого-то, чтобы не потерять. Лиззи улыбнулась, едва заметно. — Уже лучше. Регулус облокотился на спинку кровати, глядя, как она закрывает глаза. — Теперь ты заснёшь? — Возможно, — пробормотала она, укутываясь в одеяло. — Но только если ты ещё что-нибудь расскажешь. Он тихо рассмеялся. — Угрозы не действуют, Элиз. — Тогда считай это просьбой. Он поджал губы, стараясь не улыбаться, и заговорил снова. Тихо, будто боялся спугнуть хрупкое мгновение: — Говорят, у каждой совы есть своё дерево, где она прячется днём. Если дерево умирает, сова больше не летает. Но если кто-то посадит новое дерево, сова возвращается. Поэтому в старом саду никогда не спиливают даже сухие стволы. Вдруг это чьё-то гнездо. — Это настоящая легенда? — спросила Лиззи, уже почти проваливаясь в сон. — Возможно, — ответил он. — Или просто что-то, что я придумал, когда не мог уснуть. Она чуть улыбнулась. — Всё равно красиво. Регулус посмотрел на неё — тихую, почти спящую. Лицо, освещённое луной, казалось спокойным впервые за много дней. Он тихо поднялся, шагнул к двери, но обернулся на пороге. — Спи, — шепнул он. — Дом не тронет тебя этой ночью. Она что-то пробормотала, не разобрав слов. Регулус улыбнулся, едва-едва, и вышел, прикрыв за собой дверь. А в комнате ещё долго висел его голос, и где-то под потолком, будто отголосок сказки, мягко дрожал свет от звёзд, пробивавшийся через шторы.

***

Утро пришло незаметно. Не золотым светом, не звоном птиц. Просто серым, мягким рассветом, когда за окнами ещё спит весь дом, и лишь тонкая полоска света пробивается сквозь плотные шторы. Лиззи проснулась от ощущения покоя. Редкое чувство, настолько редкое, что она сначала не поняла, что именно её разбудило. Тишина. Но не глухая, пугающая, как обычно в доме Блэков, а… другая. Спокойная. Она приподнялась, волосы упали на плечи, и, потянувшись, заметила: на подоконнике лежит сложенный пополам лист бумаги. Обычный, слегка пожелтевший, будто взятый из старого блокнота. Лиззи подошла босиком, коснулась пальцами. На бумаге были неровные строчки, написанные торопливым, но аккуратным почерком Регулуса. «Однажды звезда всё же вернулась. Не потому, что волшебник позвал её, а потому что сама захотела снова увидеть землю. Она опустилась в сад, где когда-то стояла клетка, и увидела: клетка исчезла. Осталась только лужайка и дерево. Старое, упрямое, с обожжённой корой. И на нём, на самой высокой ветви, мерцало новое гнездо.» Под строками едва различимый набросок. Перо, тянущееся к крошечной звезде. Лиззи улыбнулась. Неосознанно, мягко. Сложила лист и спрятала между остальными исписанными листами в её сумке. Пусть останется. Потом села на край кровати и посмотрела в окно. Снаружи сад был укутан в утренний туман, но в его глубине мерцало что-то серебристое, будто капля света застряла в ветвях. Возможно, просто отражение. А может, и нет. Она не стала проверять. Просто тихо произнесла в пустоту комнаты: — Спасибо, Регулус. Где-то далеко послышался лёгкий стук. Наверное, дверь его комнаты. Дом просыпался. И впервые за всё время пребывания здесь Лиззи показалось, что этот дом… не враждебен. Пока.

***

Утро уже не было тихим. Кикимер метался между коридорами, тарелки звенели, Вальбурга отдавала короткие распоряжения, от которых воздух становился гуще. Казалось, сама архитектура особняка снова надела броню, никакого следа ночной мягкости. Лиззи вошла в столовую последней. На ней была тёмно-зелёная мантия, та самая, что Кикимер оставил накануне вечером. Волосы убраны, взгляд спокоен. Всё как положено. Вальбурга сидела во главе стола, рядом Регулус, уже снова собранный, аккуратный, словно за ночь стерли с него любую слабость. — Ты опоздала, — холодно заметила миссис Блэк, не поднимая взгляда от чашки. — Простите, мадам, — ровно ответила Лиззи. — Не ожидала, что чай может быть подан раньше рассвета. Вальбурга коротко взглянула на неё. — В нашем доме рассвет начинается тогда, когда я решаю, что ему пора. Регулус тихо поставил чашку, скрывая лёгкую улыбку. Вальбурга, конечно, заметила, но промолчала. Она явно была в слишком хорошем настроении после церемонии, чтобы портить утро ссорой. — Сегодня вы возвращаетесь в школу, — произнесла она после короткой паузы. — К полудню трансгрессия будет открыта. Я распорядилась, чтобы вас проводил Кикимер. — Благодарим, — первым отозвался Регулус. Лиззи ограничилась кивком. Она чувствовала, как этот дом буквально выталкивает их наружу, не криком, а тихим, настойчивым равнодушием. Когда завтрак закончился, Вальбурга задержала сына у двери: — Регулус, помни, кто ты теперь. В школе не должно быть ни тени слабости. Всё, что ты сделаешь отразится на нашем имени. Он склонил голову, почти церемонно. — Разумеется, мама. Лиззи стояла чуть в стороне, наблюдая. Её не касались эти слова, но она знала: часть их адресована и ей. Потому что теперь она была свидетелем, а свидетели для Вальбурги опаснее врагов.

***

Они вышли в сад, тот самый, где прошлой ночью сидели рядом и говорили о звёздах. Солнце пробивалось сквозь дымку, подтаивая иней на траве. Воздух был свежим, весенним. Регулус стоял у старой статуи, что отмечала границу защитных чар. — Никогда не думал, что буду рад вернуться в Хогвартс, — сказал он негромко. — Никогда не думала, что соглашусь с тобой, — ответила Лиззи. Он посмотрел на неё, уже без вчерашней усталости, но с чем-то новым в глазах. Спокойным. — Спасибо, что приняла приглашение матери и пришла сюда. — Но я ничего не делала, —усмехнулась она. — Тем более из-за меня тебе пришлось целую ночь страдать. — Дело в другом, — сказал он без особо энтузиазма. Лиззи хотела ответить, но Кикимер уже появился, поклонившись низко: — Господин Регулус, мисс Грин, всё готово. Они встали ближе, и воздух вокруг них задрожал от магии. Регулус ещё раз бросил взгляд на дом — тяжёлый, каменный, непоколебимый. — Пора, — тихо сказал парень. Мир вокруг на секунду растворился. Воздух стал плотным, сжался, закружился в спираль. И вот уже не холодные стены, не портреты с горделивыми взглядами, а знакомые башни Хогвартса, серое небо и запах дождя. Где-то вдали кричала сова, на дворе суетились ученики. Шум, жизнь, движение. Лиззи вдохнула полной грудью. Регулус рядом сделал то же. Он бросил короткий взгляд в сторону замка и усмехнулся: — Добро пожаловать домой, Элиз. Она кивнула, опуская капюшон. — Или хотя бы в место, где можно дышать спокойно. И, не сговариваясь, оба направились к замку, будто ничего не было. Ни боли, ни клятв, ни серебра на обсидиане. Только двое подростков, которые ещё могли позволить себе утро без страха.

***

— Мусик! — прогремело за их спинами, как гром среди ясного неба. Регулус и Лиззи даже не успели дойти до подземелья, когда по коридору разнёсся звонкий стук каблуков. Эхо било по каменным стенам, и, кажется, отозвалось даже где-то в душах старых портретов. Лиззи не потребовалось и секунды, чтобы узнать этот слащаво-протяжный голос. Аннабелль Шафик собственной персоной неслась к ним с выражением вселенского облегчения, будто боялась, что её ненаглядный «мусик» растворится в воздухе, если она не поймает его прямо сейчас. — Мусик? — переспросила Лиззи, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. — Серьёзно? — Только попробуй кому-то рассказать, — простонал Регулус, закатывая глаза. — Она ведёт себя так, будто нас уже обручили. — А разве не обручили? — протянула Лиззи невинным тоном. — После всего, что произошло я бы не удивилась, если бы Вальбурга уже выбрала тебе невесту. — Шафик была вариантом ещё при отце, — выдохнул Регулус. — Так что, думаю, мама пересмотрит договор и… — Надеешься, что это будет кто-то другой? — шепнула Лиззи, наклонившись чуть ближе. Регулус криво улыбнулся. — Только ей об этом не говори. И прежде чем Лиззи успела ответить, он уже обернулся с той самой идеально вежливой, до ужаса фальшивой улыбкой, которая у него получалась безупречно. — Аннабелль, — сказал он мягко, чуть кивнув. — Какая… приятная неожиданность. — Мусик! — повторила Аннабелль, едва не сбивая его с ног. — Где ты был? Тебя не было на ужине, не было утром. Я уже подумала, что ты сбежал из страны! — Из замка, — поправил он, натянуто улыбаясь. — Просто дела по семье. — Просто? — приподняла брови Лиззи, с нарочитым интересом глядя на него. — Ага, именно «просто», — буркнул Регулус. Аннабелль всё это время стояла между ними, оглядывая Лиззи с лёгкой ревностью, но тщательно пряча её за улыбкой. — Элизабет, — протянула она, чуть поджимая губы. — Я вижу, ты уже нашла, с кем возвращаться с утра? — С трудом, — ответила Лиззи спокойно. — Но этот экземпляр оказался под рукой. Регулус еле удержался от смеха. — Приятно знать, что я вариант под рукой. — Всегда пожалуйста, — невинно ответила она, не глядя на него. Аннабелль театрально вздохнула, прижимая руки к груди. — Вы оба ведёте себя так, будто вернулись с поля битвы. Что вообще случилось? Вас неделю не было! Лиззи пожала плечами. — Всего два дня. Просто… скучный семейный визит. Ни пожаров, ни похищений, прости, разочарую. — Скучный? — фыркнул Регулус. — Это мягко сказано. — Ну, ты же выжил, — хмыкнула она. — Значит, всё прошло неплохо. Аннабелль нахмурилась. — Так вы вместе ездили? Лиззи уже открыла рот, чтобы что-то съязвить, но Регулус опередил её, мгновенно сменив тему: — Мы просто вернулись одним порталом. Совпадение, ничего интересного. Аннабелль прищурилась, явно не удовлетворённая ответом, но решила сыграть в приличие. — Ладно, ладно, — вздохнула она, — Не буду лезть с расспросами. Хотя… — она наклонилась чуть ближе к Регулусу. — Если вдруг понадобятся люди для восстановления после семейных визитов, я всегда рядом. — Я запомню, — сказал он с самым вежливым видом, какой мог изобразить. Аннабелль улыбнулась, чуть коснулась его руки, демонстративно, как будто между делом, и повернулась к Лиззи: — Тебя тоже рада видеть, Элизабет. Хогвартс без твоих ехидных комментариев выглядел подозрительно тихим. — Могу вернуться к привычному уровню раздражения, — сухо ответила Лиззи. — Минут через пять. — Прекрасно, — пропела Аннабелль. — Тогда до завтрака! Она упорхнула, оставив за собой лёгкий запах жасмина и недосказанность. Регулус посмотрел ей вслед, затем перевёл взгляд на Лиззи и хмыкнул: — Я думал, после вчерашнего у меня уже нет страха. Ошибался. — Хочешь совет? — спросила она. — Не зови её Аннабелль, просто «моя милая мусенька» Он усмехнулся. — Думаешь, переживу? — Если будешь вести себя тихо и не улыбаться ей больше двух секунд подряд, возможно. Регулус покачал головой, пряча улыбку. — Ты язва. — А ты неблагодарен, — фыркнула она. — Я только что спасла тебя от социального самоубийства. Они свернули к лестнице, и разговор растворился в обычном утреннем шуме замка. Но между ними снова возникло то же ощущение, что и прошлой ночью в доме Блэков — лёгкое, невесомое, как хрупкий заговор на двоих.

***

Подземелья Слизерина встретили их привычной прохладой и тихим эхом шагов. Лиззи и Регулус спускались по узким каменным ступеням, почти не разговаривая. Всё же за два дня, проведённых вне Хогвартса, разговоры будто исчерпались сами собой. В гостиной горел камин, отбрасывая мягкий свет на зелёные занавеси и старинные кресла. Барти, растянувшись на диване, первым поднял голову. — А вот и наши блудные змейки, — протянул он, откладывая книгу. — Уж думал, что вы решили устроить кругосветку и без нас. — Не дождёшься, — ответил Регулус, опускаясь рядом. В голосе слышалась усталость, но взгляд был обычный, спокойный. — Всё прошло… как могло, — добавила Лиззи, стягивая перчатки. — Лично я увидела много нового. — Регги у нас теперь глава, — кивнул Эван из кресла у камина. — Так-то серьезная должность! Регулус коротко кивнул, принимая, но не развивая тему. Алекто, устроившаяся у Эвана на коленях, чуть приподнялась: — Вы хоть отдыхали там? Выглядите, будто не спали два дня. — Почти не спали, — признался Регулус. — Но мама тщательно следила, чтобы никто не умер от недосыпа под её крышей. — О, это я верю, — усмехнулся Барти. — Слышал, она может одним взглядом заставить стол сам накрыться. — Почти, — отозвалась Лиззи с лёгкой улыбкой. — Ну, теперь вы вернулись к нормальной еде и нормальным людям, — заметила Эмми, подмигнув. — Кстати, насчёт нормального: вы не забыли, что через три дня один очень важный день? — Конечно нет, — отозвался Барти. — Как можно забыть, если тут каждая шавка обсуждает ваш день рождение. — Ну хоть какой-то толк от них, — добавила Алекто. — О, Рег, не смей отмазываться. В прошлый раз ты сказал, что тебе надо было почистить метлу к предстоящему матчу по Квиддичу. Регулус хмыкнул: — В этот раз метла справится без меня. — И славно, — заключила Эмми. — Значит, все в сборе. Лиззи, ты как насчёт помочь с заклинаниями для украшений? — С удовольствием, — ответила она. — Только дайте пару часов сна. А то выйдет не праздник, а что-то… не особо приятное. Эван рассмеялся: — Вот и отлично. Тогда решено: вы отдыхаете сегодня, а завтра начинаем подготовку. Лиззи и Регулус обменялись коротким взглядом, тем самым, в котором читалась и усталость, и облегчение. После долгих, тяжёлых двух дней здесь, в тёплом полумраке подземелий, среди привычных лиц, наконец снова чувствовалось, что всё на своих местах.