Где сгущаются тучи. Глава 40.

Первые сутки прошли тихо. Ребята уже знали, куда предстоит отправиться Лиззи и Регулусу уже завтра, и точно так же приходили в недоумении от данной новости. С парнем всё понятно, вопросов нет, он член семьи и будущая глава, но Грин? Она не является наследницей древнего рода, оказалась в Англии совсем недавно и до сих пор разбирается не во всех аспектах местной жизни. Ни Кэрроу, ни Розье, а также Вэнс не были приглашены. Точнее, их родители там, разумеется, собираются присутствовать, но младшему поколению никто подобных приглашений не рассылал. — Это вообще ненормально, — нахмурился Барти, уткнувшись в записи прошедшей лекции. — Она что, решила подружиться с полукровками? — Вальбурга? — фыркнула Алекто. — Да она скорее удавится. — Очень лестно, спасибо, — сухо бросила Лиззи, скрестив руки. Эмми переглянулась с Эваном и тихо пробормотала: — Может, это просто… ну, знак уважения? Типа ты рядом с Регулусом, поддерживаешь… — Ага, конечно, — перебила Грин. — Знак уважения от женщины, которая, наверное, до сих пор считает, что полукровок нужно держать в отдельной комнате. Барти усмехнулся, но быстро посерьёзнел. — Лиз, я не шучу. Если она тебя пригласила, значит, у неё на это есть причина. Иначе бы она просто пригласила Шафик, а не тебя. — Какая? — буркнула та. — Проверить, не испорчу ли им семейный ужин? Регулус, сидящий чуть поодаль, оторвался от книги. — Она не делает ничего просто так, — тихо сказал он. Голос звучал устало. — У мамы всегда есть расчёт. — Отлично, — выдохнула брюнетка. — Значит, я часть её плана. Приятно осознавать такую степень близости с ней. Молчание. Только треск камина и лёгкий скрип перьев. — Может, просто не накручивай себя, — осторожно предложил Эван. — Ну, съездишь, посидишь, поддержишь Рега, вернёшься. — Да, звучит как отличные выходные, — хмыкнула Грин-де-Вальд. — Похороны и семейный холод в комплекте. Регулус слабо усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то, что она не успела распознать. — Если станет слишком… неприятно, можешь не приезжать, — сказал он. — И пропустить возможность увидеть твою мать в её естественной среде? — приподняла бровь ведьма. — Ни за что. Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули. — С тобой всегда всё превращается в вызов. — А ты бы скучал без этого, — ответила она, глядя прямо на него. Он не стал спорить. Только опустил взгляд, как будто думал о чём-то совсем другом. Элизабет знала, что Вальбурга Блэк — женщина ледяного ума и змеиной изворотливости. Но приглашение её, полукровки, на похороны Ориона Блэка? Это не просто прихоть. Это что-то намного весомее. И именно это тревожило больше всего. Ночь выдалась беспокойной. Лиззи долго лежала, глядя в потолок, чувствуя, как внутри растёт ощущение надвигающейся бури. Её имя в списке гостей было чем-то вроде отметки холодного предупреждения. Она знала, что за такими вещами в мире чистокровных всегда стоит чья-то воля. И теперь эта воля решила, что её место рядом с Регулусом Блэком на похоронах его отца.

***

Утро пахло морозом и чем-то гулко пустым. В замке царила та тишина, что бывает только по воскресеньям, когда даже призраки, кажется, не хотят бродить по коридорам. Лиззи стояла у зеркала в спальне и смотрела на своё отражение. Позади неё сладко спали девочки, хоть те и клялись днём раннее сопроводить их в добрый путь, но, по всей видимости, не смогли справится с хранителем сна. На кровати лежала мантия: строгая, тёмная, без единого украшения. Всё внутри противилось надевать её, словно ткань уже пропиталась чужим холодом. — Просто похороны, — пробормотала она себе под нос, затягивая волосы в аккуратный узел. — Просто траур, просто старая мерзкая аристократка… ничего особенного. Но рукам всё равно было тяжело застегнуть пуговицы. Каждая щёлка звучала как выстрел. Она задержала дыхание, когда пальцы коснулись старого, потёртого медальона с выгравированной «Г». Мамино наследие. Символ семьи, о которой она предпочитает не вспоминать в моменты одиноких ночей. «Интересно, что бы сказал дядя, если бы знал, куда я иду», — мелькнула мысль. Наверное, то же, что и всегда: не смей показывать страх, моя Лилия. Когда она вышла из спальни, Регулус уже ждал её внизу. В мантии цвета воронова крыла, аккуратный, безупречный. Почти слишком. Только под глазами слегли тени, а пальцы были побелевшие от напряжения. — Доброе утро, — произнесла она, стараясь звучать естественно. — Угу, — коротко ответил он, не поднимая взгляда. — Ты вообще спал? — А смысл? — Блэк пожал плечами, застегивая перчатки. — Это просто день, Элиз. Просто ещё один день. — С похоронами. — Да. С похоронами. — темоноволосый сказал это так спокойно, что от этого стало только холоднее. Она шагнула ближе, заглядывая ему в глаза. — Ты не обязан держать всё под контроль в стенах этого замка. Ты ведь в курсе, да? Он поднял взгляд: острый, усталый. — А кто, по-твоему, это понесёт, если не я? — Может, не всё нужно нести, — тихо возразила она. Регулус чуть усмехнулся. Так, как усмехаются те, кто уже смирился. — Ты так говоришь, будто знаешь, каково быть Блэком. — Я не знаю, — спокойно ответила Лиззи. — Ты прав. Даже представить не могу, но… я не слепая, вижу что происходит вокруг. Он замер, будто хотел что-то сказать, но лишь сжал кулаки и отвернулся. — Нам пора. Ведьма кивнула. — Конечно. Они шли по пустым коридорам в молчании. Где-то далеко завывал ветер, и под ногами тихо скрипели доски. Когда у портала им вручили повестку от директора и разрешение покинуть Хогвартс, Регулус коротко поблагодарил и сразу шагнул вперёд. Лиззи замешкалась на миг. Ей хотелось дотронуться до его руки, сказать хоть что-то. Но пальцы так и остались сжатыми в кулак. Она последовала за ним, чувствуя, как сердце неровно колотится. Просто день. Просто похороны. Просто Блэки. Но внутри всё кричало, что ничего «просто» в этом дне не будет.

***

Перемещение меж пространствами прошло не самым гладким образом. Тело отозвалось на внутренние ощущения, а магия буквально противилась приходить туда, где хозяйка чувствовала угрозу. Лиззи трусило, а внизу живота образовался неприятный ком. Даже спустя годы за стенами Блэков царила та же безупречная симметрия: идеально подстриженные кусты, зеркально чистая дорожка из белого камня, ни единой соринки. Всё, как в музее, где никто не живёт, но порядок соблюдается фанатично. Грин вошла на территорию следом за Регулусом. Воздух был сухой, холодный, будто никакой весны и не было. У ворот уже толпились гости. Мужчины в мантиях глубоких оттенков чёрного и тёмно-зелёного, женщины, словно из старинных портретов, с жемчужными ожерельями, прическами, которые не шелохнулись бы даже при урагане. Сразу бросилось в глаза: фамилии присутствующих. Лестрейнджи, Малфои, Нотты, Селвины. Несколько аристократов, чьи лица Лиззи смутно помнила с обложек старых номеров «Пророка». Дамы целовались в щёку с натянутыми улыбками, мужчины сдержанно кивали друг другу, обмениваясь фразами вроде: — Ужасная потеря… достойный волшебник. — Да, да… достойный. Каждое слово не чувство, а дань этикету. Элиз шла рядом с Блэком, ощущая, как взгляды цепляются за неё, будто за пятно на белом скатерти. Она не могла понять, что именно их раздражало: её происхождение, то, что она здесь вообще появилась, или же… имя, которое носила. Вальбурга встретила их на крыльце. — Вы вовремя, — произнесла она холодно, будто отмечая факт. — Всё уже началось. Регулус кивнул, опустив голову. Брюнетка же поймала на себе взгляд женщины. Тот самый, пронзительный, оценивающий, будто сканирующий. На мгновение показалось, что она видит в её глазах… предупреждение. Или приказ. Когда они вошли в зал, шум стих. Здесь пахло старым воском и магией. На стенах портреты предков: высокие, мрачные, с одинаково холодными глазами. В центре гроб из тёмного дерева, накрытый гербом Блэков. Над ним парили серебряные свечи. Гости стояли группами. У камина Лиззи заметила молодого мужчину с длинными волосами — Родольфус Лестрейнджа, о котором Барти как-то упоминал, говоря «тот, что слишком любит пытки». У окна Люциус Малфой, в безупречно выглаженной мантии, с выражением человека, которому неудобно быть в трауре, но приличие требует. Его супруга Нарцисса выглядела как фарфоровая кукла, её пальцы сжимали кружевной платок, но ни один мускул на лице не дрогнул. Лиззи заметила и Беллатрису. Девушку невозможно было не заметить. Глаза горели, губы изогнуты в хищной усмешке, будто смерть родного человека доставляла ей извращённое удовольствие. Когда их взгляды встретились, Белла чуть приподняла бровь, как будто узнала. Или вспомнила. — Не смотри на неё, — тихо сказал Регулус, заметив, как Элиз застывает. — Она только этого и ждёт. — Твоя семья пугающая, — ответила ведьма так же шёпотом. — Добро пожаловать в чистокровный мир, — мрачно усмехнулся он. За спиной кто-то прошептал: — Какая прелесть… кажется, Блэки начали приводить друзей из полукровок. Прогресс, не иначе. Лиззи стиснула зубы. Она бы ответила, если бы не чувствовала: на неё смотрят слишком многие. Вальбурга подняла руку — движение резкое, властное. Музыка стихла, разговоры оборвались. — Благодарю, что пришли, — произнесла она, словно отдавая распоряжение. — Мой супруг заслуживает память и почтение. Мы начнём. Лиззи впервые ощутила, как что-то меняется в воздухе, над всем этим трауром висит не скорбь, а… присутствие. Не кого-то, а чего-то. Она не знала, что именно ждёт её дальше. Но знала одно: это место живёт не болью, а властью. Воздух в поместье Блэков пах гарью от свечей и чем-то дорогим, терпким, но холодным. Смешение ландыша и смерти. Элизабет встала чуть позади Регулуса, чувствуя, как под мантией липнет к телу ткань. Не от жары, от взгляда десятков пар глаз. А величественная фигура младшего Блэка казалась ей единственным спасением. Гости выстроились полукругом, будто на спектакле, и каждый играл роль: скорбь, достоинство, лёгкая брезгливость. Вальбурга стояла у гроба, непоколебимая, сама статуя скорби. Даже в трауре выглядела роскошно: идеальные локоны, ровная спина, безупречная осанка. Ни одной дрожи, ни одной слезы. Лишь холодное величие, за которым чувствовалось что-то механическое. — Кто это? — услышала она чей-то шёпот сбоку. — Не из старых семей, точно. — Полукровка, говорят, — ответил другой, чуть громче, чем следовало. — Видимо, у Блэков теперь новые вкусы. Снова они об этом. С самого первого шага девушки на каменную дорожку, люди здесь шептались. Обсуждали её внешний вид. Испуганные глаза, что расширялись после каждой выученной реплики гостей. Аристократы не смогли признать в ведьме «свою», а потому отторгали. Лишь некоторые из них предпочитали молчать, но взгляд говорил всё за них. Никому не претило присутствие Грин на столь важном событии. Регулус не шелохнулся, но его челюсть сжалась. — Не обращай внимания, — тихо бросил он, даже не глядя на неё. — Не собиралась, — ответила Лиззи так же холодно, хотя внутри что-то сжалось. Покойного Ориона хвалили все — ровным голосом, будто читали одну и ту же строку из сценария. Слова о «чести рода», «долге перед традицией» звучали громко, но не трогали никого. Здесь не скорбели. Здесь демонстрировали, кто ближе к власти. С каждым произнесённым тостом, с каждой натянутой улыбкой ощущение фальши усиливалось. Серебряные бокалы звенели о бокалы, фраза «светлая память» звучала как насмешка. Лиззи не могла отделаться от чувства, что за ней наблюдают. Не просто любопытные взгляды гостей. Что-то другое. Глубже. Холоднее. Как будто тень, невидимая глазу, скользнула вдоль стены, прислушиваясь к её мыслям. Пахло ладаном и чем-то тяжёлым, как застоявшийся воздух в старом доме. Ведьма ненавидела этот запах. Она шла рядом с Регулусом, шаг в шаг, стараясь не смотреть на чёрный гроб и не встречаться взглядом с гостями. — Держись поближе, — тихо бросил он, не глядя на неё. — Не собираюсь теряться, — так же тихо ответила брюнетка. Их голоса тонули в шелесте мантии, шорохе шагов и сдержанных, почти ритуальных вздохах. Здесь были все: Малфои, Селвины, Бёрки, Крэбы, Нотты. Будто само собрание древности, разложившейся, но всё ещё живой. Она замечала лица, в которых не было настоящей скорби. Только холодный интерес, маски приличий. Кто-то смотрел с недоумением — мол, кто эта девчонка, полукровка, рядом с младшим Блэком? Кто-то просто не удостаивал вниманием. Она чувствовала на себе эти взгляды и заставляла себя не реагировать. Ты уже была под его взглядом. Всё остальное ерунда. Когда к ним подошла Вальбурга, всё словно застыло. Женщина была одета в траур так, будто сам чёрный цвет был её кожей. — Регулус, — её голос был холодным, как ледяная вода. — Повелитель просил, чтобы ты был готов, когда он прибудет. Она перевела взгляд на Лиззи. — И вы тоже, мисс Грин. Он ждал вас. Эти слова не вызвали у Лиззи страха. Только неприятный, ледяной укол под рёбрами. Она уже знала, что значит ждать в устах Волан-де-Морта. Это не приглашение. Это проверка. — Что значит «ждал»? — тихо спросил Регулус. Вальбурга даже не повернулась. — Не задавай глупых вопросов. Всё будет так, как должно быть. Мисс Грин знает, что делать. На этот раз она посмотрела прямо в глаза Лиззи и та почувствовала, как будто её сжали силой, без слов, без жестов. Не больно. Просто напоминание: ты не своя здесь. — Да, миссис Блэк, — ровно ответила Элизабет. Когда Вальбурга отошла, Регулус медленно выдохнул: — Повелитель ждал… ты знала? Она покосилась на него. — Я догадывалась. — Почему не сказала? — Потому что ты бы спросил «зачем», — сухо ответила девушка. — А я не знаю. Волшебник нахмурился. Он хотел что-то добавить, но замолчал, когда заметил, что Селвин, тот самый, с ледяными глазами, наблюдает за ними. — Не смотри, — тихо сказал он. Лиззи сделала вид, что не слышит. Магия, скользнувшая от мужчины, была знакома: контролирующая, проверяющая. Она чуть прищурилась, нащупала в ответ пульс метки под рукавом и на секунду позволила ей отозваться. Селвин тут же отвёл взгляд. Регулус заметил и это. — Что ты сделала? — Просто напомнила, что я не девчонка из соседней лавки, — произнесла Лиззи ровно. Он нахмурился. — Ты ведёшь себя, как будто всё под контролем. — А иначе здесь нельзя. Некоторое время они стояли в молчании, глядя на неподвижный гроб. — Странное место для встреч, — пробормотала она. — Здесь всё странно, — отозвался Регулус. — Особенно люди. Она чуть усмехнулась. — Привыкай. Это твой будущий круг общения. — А ты? — он посмотрел на неё. — А я гость. До первого приказа. Вальбурга хлопнула в ладони, привлекая внимание. Люди начали двигаться. Церемония заканчивалась, разговоры оживали вновь, и траур сменялся приличной светской болтовнёй. Когда поток гостей стал редеть, Вальбурга вновь появилась перед ними. — Регулус, ты пойдёшь в библиотеку. Тебя позовут. — Мама, я бы хотел остаться… — Нет. Мисс Грин останется. Регулус хотел возразить, но встретил взгляд матери и сжал губы. — Я буду поблизости, — шепнул парень, отходя. Грин проводила его взглядом, потом повернулась к Вальбурге. — Значит, снова проверка? — спросила она тихо. Женщина чуть приподняла бровь. — Вы многое себе позволяете, мисс Грин. — Просто хочу знать, что будет. — Вы уже знаете, — произнесла Вальбурга, разворачиваясь. — Повелитель не повторяется. Воздух вокруг дрогнул. Лиззи почувствовала, как метка под кожей отозвалась горячим покалыванием. Не болью, а знаком, предупреждением. — Он здесь, — прошептала она. Свечи вздрогнули, тени по стенам вытянулись. Двери распахнулись, и в зал, где только что стоял гроб, скользнула тишина. Все разговоры мгновенно стихли. Тьма вошла не шагами, а ощущением. И Лиззи поняла: он действительно ждал. Но не её как ученицу. Как инструмент. Он появился не внезапно, просто будто всегда был здесь, и мир наконец заметил. Фигура в чёрной мантии, движения бесшумные, как дыхание дыма. Лицо почти невозможно различить в полумраке: только тонкие черты и глаза. Красные, но не пылающие. Живые, внимательные, выжидающие. Воздух стал тяжелее. Лиззи инстинктивно опустила взгляд, но не слишком низко. Она знала, что раболепие раздражает его не меньше, чем слишком смелая выдержка. — Мисс Грин, — произнёс мужчина, и звук её имени прозвучал так, будто он уже знает каждую её мысль. — Мы снова встретились. Голос был тихий, почти ласковый. Но в нём чувствовалась сталь. — Мой лорд, — отозвалась она. Голос не дрожал, но пальцы сжались в кулак. — Говорят, вы показали себя… с любопытной стороны, — он сделал едва заметный шаг, и ткань мантии прошелестела, как змея по камню. — Французское министерство лишилось своего министра. Такое редко совпадение, не правда ли? Грин-де-Вальд знала, что это не вопрос. Он знал. — Я лишь исполнила приказ, — спокойно ответила она. На мгновение в воздухе повисла пауза. Тёмный Лорд чуть наклонил голову. — Приказ. Да… вы запомнили его точно. Это хорошо. Он обошёл её кругом, как тень, и остановился у плеча. Мурашки пробежались по телу, а каждый вздох отзывался мучительной болью. Где она говорила, что страх стоит запереть в себе? К чёрту эти слова. Ведь перед ним невозможно контролировать себя. — Но знаете, что я не люблю в приказах, мисс Грин? — произнёс он почти шёпотом. Она не ответила. Воздух пропитался давно забытым запахом крови. Ногти вновь впились в ладони с ещё большей силой, оставляя аккуратный след полумесяца. Когда-нибудь они точно сломаются от этой пагубной привычки. — В них слишком мало понимания. Человек выполняет не думая, почему. А вы… — он чуть наклонился ближе, шепча только ей одной. — Вы ведь думали? Ведьма знала, что отрицать бесполезно. — Да, мой лорд. — Вот и прекрасно, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Именно это мне и нужно. Мужчина выпрямился, поворачиваясь к Вальбурге: — Вы хорошо подготовили зал, миссис Блэк. В нём… правильное уважение к усопшему. Мои соболезнования. — Благодарю, мой лорд, — Вальбурга склонила голову. — Но разговор будет частный. — его взгляд снова скользнул к слизеринке.— Остальные вон. Мгновение, и зал опустел. Даже Вальбурга исчезла, растворившись за дверью. Теперь остались только они. Лиззи стояла прямо, чувствуя, как метка на руке медленно пульсирует. Не болью, а зовом. — Вы очень желали меня видеть, — тихо сказала она. — Да, — ответил он. — И не потому, что ты сделала что-то неправильно. Наоборот. Ты сделала слишком хорошо. Он медленно прошёлся вдоль ряда свечей, едва касаясь пальцами воздуха. — Люди, убивающие впервые, обычно трясутся. Теряют сон. У вас же спокойный ум, холодная рука. Жестокое убийство ножом. Магловский метод, но… весьма показательный. Она не знала, что сказать. Как и Тёмный Лорд не знал о том, что девушка пережила после содеянного. Не было никакого спокойствия. Только паника и обречение на вечную агонию, что покинет её только после наступления собственной кончины. — Вы недовольны? — Наоборот. — он повернулся к ней, и глаза вспыхнули чуть ярче. — Я доволен. Но хочу знать… откуда у вас это равнодушие? Лиззи выдержала паузу. — Я просто не хотела вас подводить, мой Лорд. Волан-де-Морт улыбнулся. Тонко, еле заметно. Его устроил ответ. Элиз радовало подобное больше всего. Пусть улыбается ей, пусть отправляет на муки. Пусть делает всё, что вздумается, лишь бы дал поглядеть на Геллерта. Хотя бы на секунду. — Именно поэтому я ждал тебя. Он подошёл ближе, почти вплотную. — Я хочу видеть, как всё было на самом деле, а не по версии заголовок. Метка вспыхнула жаром, будто на коже открылась рана. Она не вскрикнула, только сжала зубы. — Вы… — произнесла она сквозь боль. — Вы хотите видеть мои воспоминания?… Я отдам вам их. Волан-де-Морт чуть склонил голову. — Не сомневаюсь, Элизабет. Но я хочу свежие ощущения. Прямо из твоей головы. Её трясло не на шутку. Она не была готова отдаться прямо в его руки. В разуме девушки было слишком многое. Настолько, что хватило бы на пять казней от его мощной руки. Абсолютно всё. Что будет, если он зайдет дальше? Тень от его фигуры шелохнулась, будто за ней пряталось нечто куда большее, чем человек. Лиззи дрогнула по инерции. Он хотел залезть в самую её суть и никто не давал гарантий, что Волан-де-Морт не зайдет дальше, чем воспоминания о той ночи. А мужчина точно зайдет за пределы договоренности. Брюнетка не могла позволить этому случиться, ведь, иначе, раскроется всё, что она так долго и упорно прятала в себе. Фамилия, детство, дядя, магия. Абсолютно всё. Но отказаться, казалось, было невозможно. Тёмный Лорд такого не потерпит. — Покажите мне, мисс Грин… как вы убивали Бернарда Дюмона. И вот он снова не оставлял ей выбора. Глупышка, которая рассчитывала на свой исключительный ум и тренировки Геллерта. Полная дура. Тогда Элизабет перестала сопротивляться, просто закрыла глаза и приняла как данное. Она сжала руки в кулаках, глубоко вдохнула. Метка пульсировала, как предупреждение: сопротивляться нельзя, иначе последствия будут хуже, чем просто боль. Первым делом возникла сцена убийства Бернарда. Лицо министра мелькнуло перед глазами Лиззи, холодная сталь кинжала, напряжение пальцев, запах крови. Воспоминание было ярким, ясным, почти осязаемым. После того как воспоминания об убийстве Дюмона рассеялись, Элизабет ощутила лёгкую дрожь, но Волан-де-Морт не отошёл. Его внимание словно скользнуло дальше, исследуя мелкие, почти незаметные тропинки её памяти. Сначала всплыли мгновения с Регулусом. Они короткие, почти случайные: взгляд через стол в Хогвартсе, неуверенная улыбка в коридоре, тихие моменты молчаливого понимания. Он не задерживался на деталях, просто изучал их связь, как ученый, изучающий редкий минерал, не проявляя эмоций. Лиззи почувствовала холодок по позвоночнику. Она не ожидала, что кто-то сможет так глубоко и так спокойно наблюдать её мысли о Регулусе, не выдав ни одной догадки о её личности. Внутри возникла смесь страха и удивления: он видел, но не осуждал, не спрашивал, не показывал ни тени интереса к тому, что для неё было секретом. Следом промелькнули фрагменты её взаимодействий с друзьями: Барти, Эмми, Алекто, Эван. Несколько коротких сцен: смех, перепалки, обмен репликами, настолько незначительные, что сама Лиззи удивилась, как Волан-де-Морт смог их уловить. Всё это было похоже на тихую проверку: он изучал не её прошлое, а её социальные связи, точнее, как она взаимодействует с другими, на кого опирается. Воспоминания о родном доме, о прошлом до Англии, оставались скрытыми. Лорд не делал вид, что что-то ищет там. Он знал границы, уважал их, или, точнее, не видел необходимости их нарушать. Лиззи почувствовала странное облегчение: те страницы её жизни, о которых она опасалась, оставались тайной. Он не сказал ни слова. Ни похвалы, ни угрозы. Только наблюдал, тихо, спокойно, словно ледяная тень, что обходит дом, проверяя прочность стен. И всё же присутствие его магии ощущалось каждой клеткой. Лиззи осознала одно: она может скрывать прошлое, может контролировать мысли о том, кто она, но связи с другими — вот то, что теперь на виду. И Волан-де-Морт изучает именно их, не оставляя пробелов, чтобы оценить, на кого и на что можно опереться, какие уязвимые точки есть у девушки. Она сжала кулаки, стараясь держать дыхание ровным. Несмотря на страх, несмотря на напряжение, внутри росло тихое, острое чувство: она должна быть готова. Всё, что будет дальше, зависело не только от силы её магии, но и от того, насколько хорошо она сможет управлять тем, что остаётся вне чужого контроля. — Ты верна мне, Элизабет? — вдруг послышался его голос. Её слегка качнуло и лишь тогда она смогла разглядеть смутное пятно его фигуры. Он отпустил создание ведьмы и, по всей видимости, в скором времени не намерен больше туда возвращаться. — Конечно, мой Лорд, — она приклонила перед ним голову, устоять на ногах было всё тяжелее. — Только вам. — А соратникам? — Извините? Мужчина не ответил. Медленно повернул голову в сторону массивной двери и, словно по молчаливому заклинанию, она отворилась, впуская в прощальную комнату уже давно знакомых персон. И одна из них была слишком знакома для Лиззи, оттого мурашки на теле вновь прошлись табуном и остановились на затылке, будто предсказывая скорую опасность. Только для кого? — Регулус, мальчик мой, подойди ближе, — прошептал Тёмный Лорд, подзывая подопечного взмахом руки. Парень насторожился, застыл на месте, громко глотая, переводя взгляд то на побледневшую однокурсницу, то на собственного повелителя, что ждал первый шаг от Блэка. — Мой Лорд, — он низко поклонился, стараясь не отводить взгляд от Лиззи. — Вам нужна моя помощь? — Ты поможешь мне провести тренировку для юной мисс Грин. Голос Волан-де-Морта звучал спокойно, почти лениво. И всё же от него холодком прошёлся страх. Не тот, что парализует, а тот, что заставляет тело слушаться без слова. Лиззи стояла неподвижно, с трудом удерживая дыхание. Регулус едва заметно качнул головой, не осмелился возразить, но взглядом будто просил о чём-то. О чём именно — она не знала. — Твоя задача, — продолжил Лорд. —Проста. Каждый раз, когда мисс Грин сдвинется с места… ты будешь страдать за неё. Он сказал это мягко, почти с улыбкой, как будто объяснял правила игры. — Посмотрим, насколько сильна её верность… и её самоконтроль. Мгновение, и Регулуса охватило оковами невидимой магии. Он стиснул зубы, чтобы не подать вида, но мышцы на скулах дрогнули. Лиззи хотела что-то сказать: оправдаться, умолять, что угодно, но взгляд Лорда остановил её. — Не испытывай терпения, девочка, — холодно сказал он. — У меня мало времени. И всё началось.

***

Прошло, должно быть, десять минут. Потом тридцать. Потом час. Она стояла, не двигаясь, спина будто приросла к позвоночнику, мышцы кричали от боли. Но боль — ерунда. Важно было не дрогнуть. Первый раз она потеряла равновесие почти случайно, неосознанно качнулась вперёд. Крик Регулуса пронзил комнату мгновенно. Его выгнуло дугой, пальцы сжались, ногти впились в подлокотники кресла. И Лиззи, забыв дышать, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Не двигайся, — прошептал он, когда смог вдохнуть. Голос сорвался. — Прошу… Она кивнула. Чуть-чуть. Слишком сильно. Вторая вспышка боли ударила в него. После этого она больше не позволяла себе ни слова. Ни движения. Даже дыхание стало едва заметным — медленным, контролируемым, как у статуи. Вскинув подбородок, девушка смотрела прямо перед собой. Смело, будто внутри всё не разрывалось от жгучего выбора между личным комфортом и болью… кого? Однокурсника, друга… Кем был Регулус Блэк? «Проклятье… что делать?» Она волшебница, терпеть многое умеет. Сколько только раз при обучении её била своя же магия, выворачивала суставы, выкручивала внутренности, оставаясь мигренью на неделю? К тому же, как долго сам Лорд здесь проторчит? У него явно должны быть дела важнее мелкой ведьмы. Никто не отменял управление миссиями и поданными. Ему должно надоесть. Наиграется, или дела позовут… Надежда была слабой, но ничего другого не оставалось. Она сохранит рассудок Регулуса в полном здравии и порядке и не даст себе пасть. Где-то ещё через час Лиззи незаметно вынула ногу из туфельки, покрутила затёкшей ступней под подолом платья. Затем повторила то же движение с другой ногой. Мелочь, но приятно. Чтобы хоть как-то отвлечься от ощущений тела, брюнетка принялась повторять одно заклинание за другим, помогало, однако, скверно. Тогда она сосредоточилась на том, что пыталась вспомнить до этого тысячи раз. На лице того, кто воспитал её и привел в этот гниющий мир. Того, кого очень ждала и на самом деле сильно любила, но чье лицо она уже успела забыть. Портретов дяди, к сожалению, почти не было. Лишь вырезки из совсем старых газет, где его изображали совсем старым и обезумевшим. Девушка повела плечом, приняв более статую позу. Перед ней летали обрывки воспоминаний, всё остальное было неважно и быстро отошло на второй план.

***

За окнами уже светало. Элиз тщательно следила за восходящим солнцем и это даже приносило ей удовольствие. Испытание на верность скоро закончится. По крайней мере, она на это надеялась. Спину ломило, ноги одеревенели, однако ещё могли удержать хозяйку. Тёмный Лорд, тем временем, читал и ел, иногда перебирал короткими фразами с Блэком, что не мог себе позволить сомкнуть глаза, хотя Грин-де-Вальд видела, как ему было удобно в кресле. В голове крутился один вопрос: Почему она? От легкого движения поясницы бросило в холодный пот. Лучше ей так не делать, иначе точно упадет. Лишиться чувств стало бы наипрекраснейшим вариантом. В какой-то момент она перестала ощущать, где заканчивается боль и начинается оцепенение. Казалось, что тело больше не принадлежит ей, оно просто существует, пока сознание болтается где-то на грани между сном и кошмаром. Регулус, сидевший напротив, всё это время почти не двигался. Губы у него побелели, пальцы, сжатые на подлокотниках кресла, слегка подрагивали. Каждый раз, когда она, не выдержав, шевелила пальцем или меняла опору, на его лице появлялась едва заметная тень боли и Лиззи хотелось провалиться сквозь землю. Иногда он пытался поймать её взгляд, не чтобы упрекнуть, а просто напомнить, что он здесь. Что всё ещё держится. Она видела в его глазах немой приказ: «Не двигайся. Ради нас обоих.» А потом Тёмный Лорд резко поднял взгляд от книги, будто уловил движение воздуха. Лиззи затаила дыхание. Едва слышный щелчок пальцев и Регулуса изогнуло от очередного «Круцио». Он не закричал. Только хрип сорвался с губ, и всё. В ту же секунду она перестала даже моргать. Она хотела что-то сказать — извиниться, пообещать, что выдержит. Но губы не слушались. Прошло, должно быть, ещё несколько часов. Мир стал вязким, мысли короткими. Лорд молчал, будто наслаждался тишиной и их покорностью. Иногда он просто наблюдал за ней пристально, внимательно, как алхимик за реакцией. Солнце уже окончательно встало, когда Волан-де-Морт наконец закрыл книгу. — Интересно, — вдруг произнёс Лорд, отрываясь от чтения. — Ты стоишь дольше, чем я ожидал. Он встал, прошёлся по комнате, словно размышляя. Пальцы легко коснулись её подбородка. Холодная, чужая магия прошла по коже. — В тебе больше силы, чем кажется, Элизабет. Это хорошо. Имя прозвучало почти с насмешкой. Она не ответила. — Уведите мальчика, — добавил он. — И приведите себя в порядок. Вы сегодня оба… заслужили отдых. Мужчина вышел, оставив в комнате ощущение ледяного шлейфа, и воздух будто впервые за ночь стал пригоден для жизни. Тишина упала тяжело. Элизабет рухнула на колени, больно ударившись о пол, с трудом вдохнула. Руки дрожали, пальцы не слушались. Блэк сразу поднялся, шатаясь, подошёл к ней, присел рядом. — Эй… — прошептал он. — Всё. Он ушёл. Она кивнула, опираясь о стену, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Прости… — выдохнула она. Он попытался усмехнуться, но уголок губ дрогнул и сорвался. — Видишь, я жив. А это уже победа. Ведьма закрыла глаза, чувствуя, как подступает головокружение. — Я… не смогла бы, если бы ты кричал сильнее. — Не думай об этом ладно? Это всё ерунда, — прошептал парень, нежно заправляя потные от стресса пряди волос за уши. Грин посмотрела на него и вдруг поняла, что не знает, что сказать. Он был бледный, измученный, но глаза… светились. Живой. Они молчали. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, подсвечивая серый пол, усталые лица и следы магии, застывшей в воздухе.

***

Холодная вода стекала по лицу, возвращая дыхание. Лиззи стояла, опершись ладонями о край умывальника, и наблюдала, как в зеркале отражается чужое, уставшее лицо. Волосы сбились в спутанный узел, кожа бледная, почти прозрачная. Она попыталась привести себя в порядок, но рука дрожала. Казалось, в каждой мышце тела всё ещё жила магия Тёмного Лорда, тяжёлая и цепкая, будто не желала отпускать. Дверь за спиной едва слышно приоткрылась. Грин-де-Вальд не обернулась, просто по отражению узнала, кто вошёл. — Ты не спишь, — негромко сказал Регулус, подходя ближе. — Не выходит, — тихо ответила она. Он выглядел так же: усталый, с побледневшим лицом и следами бессонницы под глазами. Впрочем, он держался ровно, спокойно, почти слишком. — Ты хорошо справилась, — сказал парень после паузы. — Не каждый выдержал бы. — Думаю, у меня не было выбора. — Лиззи на чуть улыбнулась, не отрывая взгляда от зеркала. — А у тебя? Блэк пожал плечами. — Когда Лорд наблюдает выбора не бывает. Она коротко кивнула. Тихое согласие, почти автоматическое. Никаких эмоций, только ровная поверхность. — Спасибо, — вдруг произнёс он. — За что? — За то, что стояла. Она замерла. Медленно подняла взгляд. — Я просто делала то, что должна. Регулус усмехнулся, но тени веселья в этом жесте совсем не было. — Иногда этого достаточно. Молчание. Между ними тонкий слой недосказанности, за который страшно было шагнуть. — Лорд сказал, что доволен, — наконец добавил Регулус, глядя куда-то мимо. — Думаю, это значит, что теперь тебе доверяют. — Надеюсь, — спокойно ответила она. — Доверие стоит дорого. — Но ты ведь знаешь, — продолжил тёмноволосый, чуть хмурясь. — Он не делает ничего просто так. — Знаю, — согласилась Лиззи, аккуратно поправляя прядь волос. — Он всегда видит дальше, чем остальные. Фраза прозвучала ровно. Без сарказма, без иронии. Настолько ровно, что даже Регулус на секунду задумался — верит ли она в это всерьёз. — Мы должны быть достойными, — добавила она чуть позже, будто закрепляя сказанное. — Для него, для цели, для… всего этого. Она молчала. Долго. Потом опустила взгляд и тихо сказала: — Странно. Мы ведь почти ровесники, а говорим, как старики. — Стареем быстро, — отозвался в ответ слизеринец. — Война влияет, наверное. Он подался вперёд, забрал у неё полотенце и кинул на край умывальника. — Пойдём. Тебе нужно лечь. — Я… не смогу уснуть. — Тогда просто сядь. Сделай вид. Иногда этого хватает. Ведьма послушалась. Села на край кровати, обхватив колени руками. Регулус остался стоять у стены, прислонившись к холодному камню. — Завтра будет важный день, — наконец произнёс он, будто сам себе. — Ты о чём? — Церемония. Передача главы рода. Мама уже всё решила. Лиззи вскинула взгляд. — То есть ты… — Да. — он посмотрел в окно, где небо уже вовсю сияло рассветом. — Я буду новым главой Блэков. Неофициально пока. Завтра — официально. Девушка чуть нахмурилась. — Ты не хочешь этого. — А у меня нет желания чего-то хотеть. Есть долг. — Регулус усмехнулся, но в голосе звенело сомнение в собственных словах. — Признаю, звучит по-блэковски. — Очень, — тихо согласилась она. — Только знаешь… если уж тебя завтра выставят перед всеми, хотя бы побрейся. Он вскинул бровь, и между ними на секунду мелькнуло что-то почти живое — тёплое, неловкое, как дыхание перед смехом. — Как скажешь, Элиз, — отозвался парень устало, но с тенью улыбки. — Обязательно. — И выспись. — тут же добавила она. — А ты? — Я подумаю, — Лиззи потянулась, чувствуя, как ломит плечи. — Если повезёт, усну минут на двадцать. Регулус кивнул, задержал взгляд чуть дольше, чем стоило, и направился к двери. — Элиз, — вдруг сказал он, не оборачиваясь. — Ты держалась лучше, чем многие из тех, кто носит эту метку годами. Она не ответила. Только кивнула сама себе. Когда дверь закрылась, Лиззи опустила голову на колени. Ночь закончилась. Но ощущение чужой магии, чужой власти и того, как Регулус стоял, не смея даже пошевелиться, боясь боли, ещё долго не уходило из мыслей. Завтра наступит новый день. День, когда он станет главой рода. А она должна будет снова стоять рядом, сохраняя идеальный, ледяной покой.