Часть 5

***

      Сидя на кухне, девушка пьёт уже третью кружку кофе за это утро. Заварка медленно опускается на дно, но несколько частичек, оставшихся на поверхности, попадают в рот, создавая неприятное послевкусие. Микаса морщится.       Она нехотя поглядывает на картину, развернувшуюся перед глазами. В светлой гостиной на мягком кресле сидит Ханджи. Женщина что-то активно рассказывает Леви, заливаясь смехом. Тот, стоит у окна, отвечая ей. Хмурится. Видно, что ему некомфортно находиться здесь.       Не так Микаса думала провести этот день.

***

      Часом раннее       Девушка берет на сегодня отгул. Она пообещала Ханджи придти на выписку. Наматывая шарф, она думает о том, что бы купить из продуктов после того, как приведёт женщину домой. В холодильнике лежали пара банок консерв, бутылка с остаками молока и несколько яиц. Этим нельзя кормить бывшую главнокомандующую. Микаса вздыхает, понимая, что в ее жизни грядут перемены.       И как бы это нелепо не звучало, все начнётся с холодильника.       Пройдя несколько кварталов, она подходит к больнице. Заходя внутрь, сначала выпускает несколько поситителей, а затем следует сама.       Ханджи лежала на втором этаже. Лестница, по которой поднималась девушка, была в некоторых местах с облупленной краской, и имела узкие, неудобные ступени. Наверняка, подниматься по ней было неудобно многим пациентам. Впрочем, здесь также присутствовал лифт, но Микаса не хотела им пользоваться.       Микаса доходит до нужной палаты и открывает дверь. На ее лице сначала прослеживается недоумение, сменяющееся раздражением.       В комнате, помимо нее и Ханджи, находится никто иной, как Леви Аккерман, с которым она сейчас меньше всего на свете хотела бы оказаться в одном помещении.       — Микаса, привет! — радостно говорит Зое.       — Привет. — отвечает Микаса не глядя на нее. Она прямо-таки впивается взглядом в лицо капитана. На его лице был уже заживший шрам, который отнюдь не портил его. О чем она вообще думает?       — Я совсем забыла о том, что просила вас обоих меня забрать. — неловко оправдывается женщина.       — Я, пожалуй, вас оставлю — Леви говорит, смотря прямо на Микасу. — Ты сможешь ее отвести в гостиницу?       — Вообще-то, я буду жить вместе с ней, — Ханджи произносит это недовольным тоном, — и ты должен пойти с нами. Головы Аккерманов синхронно поворачиваются, смотря на женщину. Похоже, она все-таки повредила свой мозг.       — Ты же должен знать, где я теперь буду жить. Тебе придётся навещать меня, а то я умру со скуки. Микаса, — обращается к девушке, смотря на неё своим красивым карим глазом. — ты же не против? Девушка мысленно проклинает всех, не забывая и про себя. Ну почему она такая тупая? Почему не может дать отпор и попросить не нарушать ее личное пространство? Она уже пожалела тысячу раз, что согласилась на эту авантюру. Иначе это назвать было нельзя.       — Нет.- говорит тихо она, — Нет, я не против. — приходиться повторить ещё раз, чтобы они оба расслышали. — Но скажу сразу, что в качестве постоянного гостя я не намерена кого-либо видеть. — добавляет тут же, стараясь придать голосу нейтральный оттенок. Не хватало ещё показать себя пугливой и взволнованной девчонкой.       — Как будто я этого хочу — произносит капитан с издевкой.       Троица в молчании доходит до дома. Леви был удивлён тем фактом, что они живут на одной улице. И как он раньше не замечал ее? Оно-то и понятно: Микаса всячески сбегала от реальности, прячась в своём маленьком доме, не желая никого впускать в свой мир. Она стала такой незаметной, что в ней уже нельзя было разглядеть бывшую участницу разветкорпуса. Осунувшаяся, и худющая девушка стала похожа на вешалку. А цвет ее лица стал серым, таким, как и стены в ее доме, в который они только что вошли.       Леви стоит на пороге, не решаясь проходить дальше коридора. Ну вот, он узнал, где живёт эта мрачная девочка, а теперь и четырехглазая, которая, кстати, рассматривает все небогатое убранство, как дикарка. Зачем ему тут оставаться?       — Я ухожу. — произносит капрал, разворачиваясь в дверном проёме. — В гости заходить не буду, уж больно далеко мы живём друг от друга.       — Замечательная новость. — отвечает Микаса, мысленно радуясь, что капитан сам не желает оставаться в ее жилище. Она уже делает несколько шагов к кухне, чтобы заварить кофе, но резко останавливается, когда слышит:       — Да куда ты пойдёшь в такую погоду? — Ханджи останавливает мужчину, хватая за рукав, попутно скидывая свои грязные ботинки. — Там начинается дождь. А судя по тем чёрным тучам, которые мы видели по дороге сюда, он будет явно не грибной.       Леви хотел было добавить, что идти ему не больше пяти минут, но вовремя спохватился. Он же сам сказал что живёт далеко. А попасться так легко на вранье не очень хотелось.       Выдохнув, он поднимает глаза на Микасу и втайне надеется, что она его выставит. От чего-то, он чувствует себя неловко, находясь в ее обители.       Микаса понимает, что Ханджи права. Какое бы паршивое настроение у нее не было, выставлять человека на улицу, а тем более не чужого для нее, она не могла:       — Ханджи права. Оставайся, пока дождь не закончится. — Девушка сразу решила для себя, что обращаться к нему на «вы» она больше не будет. Теперь они равны.       На это Леви не обращает внимание. Так будет даже лучше. Ни к чему весь этот официоз.       Мужчина пожимает плечами. Он снимает свое пальто и ввешает на крючок, а туфли ставит рядом друг с другом. Несмотря на грязь, они все ещё оставались чистыми.       Аккерман вместе с Зое идут в комнату, где Микаса уже ставит чайник на плиту. Он замечает пыль на шкафчиках и несколько немытых кружек, находящихся на столешнице. В остальном, все было было вполне сносно. Стол, четыре стула со спинкой, плита и кухонный гарнитур. Все, как у всех людей. За исключением печальной атмосферы, витающей в воздухе. И окна с видом на море. Явно не у всех такое есть. — Идите в гостиную. Я принесу кофе. — слышит он. Ничего не остаётся, как взять под руку Ханджи, которая без умолку трещит о том, как же хорошо, что они могут пообщаться вот так все вместе, и выйти.       Микаса открывает верхний шкаф над собой и достаёт банку с кофе. Кружки уже стоят, когда она начинает сыпать его туда. Не зная, кому сколько нужно, кладёт две чайные ложки как и себе. Хоть крепкий напиток горький, он своим вкусом все же позволяет отвлечься от противных мыслей.       Наливая кипяток, она обращает внимание на беспорядок, оставленный ею по утрам перед работой. Тут и там валяются вещи, а на уборку не остаётся никаких сил. Желания, в прочем, тоже. Наверняка капитан обратил на это внимание. Он же такой чистоплюй. Микаса ухмыльнулась своим мыслям, отчего-то радуясь, что может хоть немного его побесить такой мелочью, как бардак в доме.       Она несёт две кружки, отмечая про себя, что эти двое уже удобно расположились на двух креслах и о чем-то говорили. Единственным свободным местом оставался коричневый диван. Девушка тараторит о том, что не любит пить кофе в гостиной и об уборке, что ее ждёт, благополучно удалившись.       Микаса надеется, что проклятый дождь скоро закончится. Ей было тяжело находится с кем-то в одном пространстве так долго. Она допивает кофе, и встаёт, чтобы заварить ещё. Все-таки оно отлично отбивает аппетит. Ещё было бы неплохо покурить, но делать этого при капитане не желала.       На самом деле ей хотелось подойти к этой двойке и влиться в разговор. Она слышала заразительный смех Ханджи и редкие реплики Леви, который говорил что-то о противной погоде. Здесь она была с ним солидарна.       Но заставить себя было тяжелее. В конце концов, что она сможет рассказать? Ну, работает она в книжном, и работает. Не общается ни с кем, и что с того? Мало ли таких людей.       Так она и остаётся сидеть в противном одиночестве.

***

      Микаса подрывается от какого-то звука. Леви ставит пустые кружки в раковину, закатывая рукава, и начинает их мыть.       Замечательно.       Она уснула, сидя на стуле. За окном уже стемнело. Дождь, казалось, усилился ещё больше. Девушка наблюдает, как Леви ставит посуду на место и вытирает руки.       — Ханджи отрубилась. — произносит он.       — Понятно. — все, что может ответить она.       Он делает несколько шагов, подходя к столу, отодвигает стул и садится четко напротив неё. Микаса ожидала, что тишина будет неловкой и давящей.       Но нет. Молчание было комфортным как для нее, так и, что удивительно, для Леви.       Они сидят около пяти минут, слушая барабанищий дождь и храп Ханджи. Микаса решает первой подать голос:       — Можешь остаться до утра. Дождь будет идти всю ночь. — смотрит прямо на него, — Да и темно там, — добавляет она. — а фонари перегорели. Обещают починить на этой неделе.- зачем-то добавляет эту ненужную информацию, мысленно себя ругая.       Леви не знает, что ей ответить. С одной стороны, он хочет быть сейчас дома. Ему некомфортно спать где-либо ещё, кроме своего пространства. Так было всю жизнь. Он всегда спал в своём кабинете, в своём кресле, когда ещё жил в разведкорпусе.       Но с другой, мужчине почему-то не хочется уходить. И не только из-за разбушевавшейся погоды. Подумав, что он ничего не потеряет, если останется, он отвечает:       — Ладно.- и тут же вспоминая, что у нее всего один диван и одна кровать, по рассказу Ханджи, спрашивает.- Но где я буду спать?       — Об этом можешь не переживать. Любое из кресел в твоём распоряжении. — усмехнувшись, Микаса встаёт из-за стола. Подходит к дверному проему и обернувшись, добавляет:       — Уверена, что тебе будет комфортно спать в любом из них.       С этими словами она уходит к себе, оставляя Леви одного мучиться с мыслями.       Откуда она может знать о том, что ему привычно спать в кресле?       Мужчина встаёт из-за стола, выключает свет и идёт на отведённое ему место. Странно, но он спит больше привычных ему трех часов. В эту ночь его не мучают кошмары.       Утром Микаса спускается вниз. Она собралась заварить кофе всем троим и пойти на работу, но Леви уже нет. Ушёл.       Немного грустно вздохнув, девушка убирает одну из вчерашних кружек на место.       И с чего вдруг это она огорчена?       Ханджи что-то бормочет во сне, пока девушка задумчиво смотрит в окно, попивая горький напиток.       Дождь так и не закончился.