Да будет Закон

      Утро не принесло мне радости, даже несмотря на тёплые солнечные лучи, что разбудили меня. День отбора наступил слишком быстро. Корвен обещал пойти со мной, и это немного успокаивало. Я старалась держаться за эту мысль. В конце концов, выбор мне всё равно не дадут — я не принадлежу никому из них. Ни ангелам. Ни демонам. Но я могла хотя бы быть рядом. Смотреть. Видеть, как другие Непризнанные принимают сторону. Как их судьбы начинают складываться иначе. Эта мысль сдавливала разум. Я оделась неброско. Накинула любимую накидку Авроры, будто её присутствие могло уберечь меня. Волосы распустила, оставив мягкие локоны спадать на плечи. И отправилась к месту Церемонии. Когда я пришла, передо мной уже собралась толпа бессмертных. Они шумели, суетились, переговаривались — готовились к церемонии так, будто это был праздник. Или приговор. Для Непризнанных — чаще всего второе. Раздался звон колокола. Ученики поднимались на пьедестал один за другим, и каждого определяли к стороне. Кто-то хлопал. Кто-то смеялся. Кто-то радовался слишком громко. А я лишь молча смотрела. Корвен подошёл ко мне бесшумно, но я почувствовала его сразу. На людях нам нельзя было позволять себе откровенность, мы всё ещё не знали, как наша связь вписывается в Закон о Неприкосновении. Он просто встал рядом, и этого оказалось достаточно.        — Красиво… — прошептала я.        — Не настолько, как ты. Я улыбнулась искренне, но горечь скорого расставания стерла эту улыбку почти мгновенно.        — Я всегда буду рядом. От его слов сжалось что-то глубоко внутри, даже не сердце, а сама душа. Я с трудом сдержала слёзы. Позади раздался знакомый голос, и в ту же секунду чья-то рука резко дёрнула меня в сторону, подальше от толпы. Рой.       — Ты правда думаешь, что я позволю тебе убить Аврору? — его ярость была почти осязаемой. Корвен среагировал мгновенно, вырвал мою руку из его хватки.       — Контролируй себя.       — Заткнись! — прошипел Рой. Он ткнул в меня пальцем.       — Из-за тебя она умрёт. Всё это дерьмо — из-за тебя. Корвен оттолкнул его от меня, но Рой лишь резко сбросил его руки.       — Единственный выход — избавиться от проблемы, — он снова двинулся ко мне, вырываясь из хватки Корвена. — А проблема — это ты.       — Я УБЬЮ ТЕБЯ! Он уже замахнулся осколком: то ли зеркала, то ли витражного стекла. Я замерла, не в силах пошевелиться. Корвен перехватил его руку в последний момент. Напряжение между ними было таким, будто воздух вот-вот вспыхнет. И словно по щелчку пальцев появилась Ребекка.       — Довольно, — холодно произнесла она, встав между ними. — Оба. Вон.       — Ты ещё откуда взялась? — Рой оскалился. — Не мешай мне. Или ты знаешь, как я могу помешать тебе.       — Давай без истерик, Рой. Он кипел от ярости. Но понимал, что он бессилен. Убей он меня сейчас, правда выйдет наружу, и тогда их с Авророй ждёт немедленная казнь. С резким взмахом крыльев он поднял поток ветра, накрыв нас ледяным порывом, и исчез в небе. Мы остались втроём.       — Я сказала оба, — твёрдо произнесла Ребекка.       — С какого чёрта? — вспыхнул Корвен.       — Тебе мало было? — она указала на места, где под одеждой угадывались шрамы демона. — Ты мне сейчас не нужен. Она перевела взгляд на меня.       — Мне нужна Агата. Я посмотрела на Корвена и крепко сжала его руку.       — Всё в порядке. Он окинул Ребекку тяжёлым, угрожающим взглядом, затем молча кивнул и направился к толпе, оставив нас вдвоём.       — Не будем ворошить прошлое, — сухо сказала она. — Время пришло. Пойдём.       — Если ты думаешь, что после всего, что ты сделала, я так просто тебе доверюсь, — ты ошибаешься.       — У тебя нет выбора, — отрезала Ребекка. — Он ждёт. Она взяла меня за руку и потянула вверх. Объяснения были не нужны, я и так знала, кто меня ждёт. Аэлион. И выбор, от которого нельзя уклониться. Несчастный, но единственно возможный. В пользу тех, кого я люблю. Мы взмыли в облака и летели так быстро, что прибыли на место гораздо раньше, чем в тот раз с Эрагоном. Ребекка остановилась у двери, отпустила мою руку, окинула меня презрительным взглядом и, не сказав ни слова, исчезла в небе. Передо мной раскрылась картина, внушающая не просто страх — первобытный ужас. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, словно вот-вот должно было разразиться бурей. Неподалёку, у древней арки, стояли двое бессмертных. Я сделала шаг ближе, и меня накрыла знакомая энергия. Лицо моё застыло. Аврора была облачена в белоснежные ткани, укрывавшие её с головы до ног. Босая. Под тонким балахоном ничего больше, словно она уже отказалась от всего земного. Чистая. Обречённая. Между нами стоял Аэлион. Я бросилась к Авроре, не чувствуя под собой земли.       — Глупая! — вырвалось у меня. — Прошу тебя, сбеги. Прямо сейчас. Слёзы сами хлынули из глаз. Аврора мягко улыбнулась.       — Всё… всё хорошо, Агата. — её голос был ровным, почти светлым. — Я готова. Она подняла взгляд на Аэлиона.       — Хранитель, начинайте. Аэлион начал ритуал. Он поднял кинжал над головой, а затем резко провёл лезвием по ладони. Кровь тут же хлынула и стекла по запястью тёмной полосой. Паника сковала меня мгновенно, лишив дыхания и голоса. Я застыла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как начинается то, что уже нельзя было остановить. Аэлион заговорил, и его голос перестал быть обычным. Он разнёсся над обителью, тяжёлый и древний.       — Да будет услышан зов Крови и Памяти. Да будет открыт путь, что скрыт от живых и бессмертных. Он сжал раненую ладонь, и алая капля упала на камень у подножия арки, впитываясь, словно знак был принят.       — Передо мной — Носительница Боли. Та, что принимает страдание, но не выбирает его. Та, что несёт больше, чем дозволено одному существу. Небо над нами глухо заворчало. Аэлион стиснул ладонь сильнее, и кровь сорвалась вниз, коснувшись головы Авроры. Она не шелохнулась.       — И передо мной — Потомок Хранителей. Та, чья душа стоит на грани исчезновения и продолжения. Та, кому дарован выбор, от которого отворачиваются даже боги. Он сделал шаг ко мне и приложил окровавленную ладонь к моему лбу.       — Да очистится душа Потомка от всего, что не принадлежит её сущности. Да будет снята ноша, что не должна была быть ею вынесена. Ветер усилился, поднимая ткани Авроры и её саму. Она больше не касалась земли. Застывшая в воздухе, неподвижная, словно погружённая в иной слой бытия. По её телу поползли трещины, и из них пролился свет. Глаза вспыхнули ярким сиянием.       — Да примет Носительница Боли свою участь без ропота и страха. Да станет она сосудом страдания, и началом другой жизни. Меня тоже подняло в воздух. Тело стало невесомым, чужим. Я почувствовала, как изнутри вытягивают нечто большее, чем боль, будто по капле уносят частицы самой души. Между нами дрогнуло пространство, волны энергии сомкнулись, переплелись. Аврора принимала моё проклятие.       — Да завершится путь. Да свершится Закон. Её тело полностью заполнилось светом. Вспышка. Я отчаянно цеплялась за собственные мысли, но они рассыпались, и я погрузилась в иллюзию. Свет ослепил, поглотил всё вокруг. Когда зрение вернулось, передо мной стоял Он. Создатель. Шепфа.       — Душа твоя несёт в себе тёмные порывы… — его голос был низким, глубоким, будто звучал сразу со всех сторон.       — Шепфа… — мой голос дрогнул в очередной раз. — Прошу. Я знаю, что могу выбрать. Он смотрел на меня долго, без осуждения и жалости.       — Отдашь ли ты свою прежнюю жизнь в обмен на жизнь этого ангела?       — Отдам, — выдохнула я. — Пусть забудут. Но пусть она живёт. Прошу. Шепфа хлопнул в ладони. Удар грома разорвал пространство, эхом пронёсся сквозь сознание.       — Ты не предана Закону, — произнёс он наконец. — Ты пошла против него, зная цену. Моё сердце сжалось.       — Но ты не искала спасения для себя. Не молила о власти. Не требовала награды.       — Ты отдала всё, что имела, ради жизни иной. Это и есть выбор, что стоит выше предписаний. Шепфа поднял руку.       — За самопожертвование, что не было продиктовано страхом, за любовь, что не искала выгоды, я дарую тебе исключение. Его голос стал холоднее.       — Один бессмертный не утратит память о тебе. Один — и не более. Он сделал паузу, словно позволяя словам врезаться в саму ткань моего существования.       — Назови его. Сердце болезненно сжалось.       — Корвен, — прошептала я. — Прошу. Шепфа смотрел на меня долго, слишком долго.       — Ты понимаешь цену этого выбора? — произнёс он. — Память не щадит. Она станет его ношей. Связью, от которой нельзя будет отказаться.       — Пусть так, — ответила я, не отводя взгляда. — Я принимаю это. Мир вокруг дрогнул.       — Да будет так, — произнёс Шепфа. Тьма и свет сомкнулись. Мы рухнули с Авророй на камень одновременно. Аэлион, изнемогая, скатился следом. Его рана расползлась по телу, словно живая, и кровь хлынула изо рта. Он закашлялся, с трудом переводя дыхание. Последнее, что я услышала от него, было едва различимым шёпотом:       — Ты сделала правильный выбор. А во мне началось преображение. Мои волосы побелели, став такими же, как у Авроры — белоснежными, почти прозрачными, словно сотканными из света. Ресницы изменились: одни стали белыми, другие — чёрными, как знак равновесия, которого во мне раньше не было. Память предков раскрылась во мне разом. Сила Аэлиона, без остатка, перешла ко мне. Не как дар, а как ответственность, от которой уже нельзя отказаться. Я медленно подошла к Авроре. Её тело лежало неподвижно, дыхание было едва заметным, она была без сознания, но жива. Я осторожно подняла её на руки и понесла к выходу. Прочь из обители, что отныне стала моей. Я летела осторожно, боясь причинить Авроре новую боль. Я принесла её к дому, где она жила. Открыв двери, тихо вошла внутрь и аккуратно уложила её на кровать. Накрыла одеялом, задержав ладонь на мгновение, прислушиваясь к ровному дыханию. Теперь она была в безопасности. Я выпрямилась и развернулась к выходу. Меня ждала ещё одна дорога. Я отправилась на поиски Корвена.