Часть 6 "Голубая устрица или Побег из Шоушенка."

Не надо стесняться порой раскрывать свое сердце.

Если другие станут считать тебя дураком, пусть считают.

Но лучше казаться дураком, чем прожить жизнь уныло.

© «Тимбукту» — Пол Остер.

***

Вайнона. — Я смотрю кулинарные блогеры не кисло зашибают! — Вайнона по привычке сморщила нос, и растянулась по борту джакузи Свиристель, подобно ленивой кошке, от чего упругая корма всплыла наружу. — «И вынырнул кракен на поверхность, напугав своим видом всех матросов на палубе», — Свиристель как всегда озвучила свою саркастичные мысли вслух, при виде сие картины, сделала глубокий тяг нейросигареты и откинулась обертасом. — Ха-ха, уржаться можно, — Закатила глаза уманка, скроля пальцами новостную ленту. Чего только на Амрите не происходило. Начиная от обвалов в пещерах Гуосши и заканчивая проституткой, в последствии оказавшейся дочкой главы министра самообороны, почившей на члене местного губернатора от сердечного приступа. Прекрасная планета как всегда в своем репертуаре. — А ты к чему вообще о кулинарии? — Вопросила Свиристель вдыхая плотный клубок белоснежного пора вверх. — Глупый вопрос, — ответила Вайнона, не отрываясь от инфо планшета, что она одолжила у самки гридня. — Хочу покутить в местных ресторанчиках! — Не поздновато ли часом? Давай завтра сходим. А сегодня — «Спокойной ночи малыши», подхарчимся, потом на горшок и спать… В голосе Сви читалась усталость вперемешку с язвительной насмешкой. Впрочем, как и всегда. — Мы даже не делали ничего чтобы устать, какой спать? — А вот светлоглазую девушку этот расклад явно не устроил, и она небрежно хлопнула по воде ладонью, вызывая лихой всплеск капель, что полетели прямиком в недовольную рожу Свиристель. И это ее явно не обрадовало. Но на тормоза она все же вжала пятку. — Я родилась уставшей, мама в роддоме еще подумала что это не детеныш гридня, а межпланетный верещащий слизень. Ее шутка прошлась по фибрам Вай как раскат грома, заставив манку захохотать в голос. — Мне срочно нужно познакомиться с твоей семьей! — Сначала колечко на пальчик, потом потреплемся о «соединении семей» — Тут же лихо парировала самка, делая очередную, но последнюю, затяжку, туша окурок о поверхность водной глади. Послышался характерный «пшик» и последний уголок на кромке тонкой серой палочки — потух. — Не хочу сидеть дома, я здесь для тусы-джусы… — А я здесь главная — так что не пизди, иначе спать будешь на коврике. — Как так можно, я беременная женщина! — Уголки губ Вай поползли вверх, обнажая ряд белоснежных зубов с острыми клычками. — Слыш, начальник, критику принимаешь? — Допустим… — Дети — это не серьезно, ща мыло засунем куда надо, и выскользнет твой «душевный камень», — Фиалковая устало потерла висок большим пальцем, второй рукой стаскивая с полки кусок застарелого мыла. Которому только на вид было лет триста. Пожелтевшее, полуразрушенное, рыхлое по бокам и с трещинками. Одним словом «Фу» и так себе контрацептив… В целом, аргумент был весомый. Получить пиздюлей не было желания, да и ко всему прочему, где еще можно было снять апартаменты «за бесплатно» практически у самой кромки пляжа? Верно. Только в своих влажных мечтах скряги. Такой же вывод сделала и Вайнона, фыркнув, буркнув и замкнув хлеборезку, дабы не погнали ко всем чертям. Возможно, им и правда стоило отдохнуть, прежде чем тащить свои чресла а «бой». И вечерние посиделки с фильмами и заказной едой никто не отменял, а что еще нужно двум самкам? Ну ладно, хорошо-хорошо, мужской стриптиз это уже блаж, хотя… Так хотелось… Ближе к вечеру, что нагрянул не один, а с салютами и громкой музыкой, доносившейся снизу от торговых улочек и баров, Свиристель подключила неоновые гирлянды, что заставили скудное минималистичное помещение мерцать пуще новогодней елки, отражаясь переливами цветастых бликов на отражающих поверхностях. Словно Вай снова оказалась дома, когда родители наряжали многостральческое дерево, нарезали великолепные салаты, от которых каждый раз текли слюни, а ближе к ночи все ждали новогоднее выступление президента, после идя по гостям и трапезничая уже с их столов подобно здоровой саранче. В общем, привычный сердечный уклад ее былой жизни, от воспоминаний о которой иногда предательски щемило в груди. А потом и в их «районе перевернулся грузовик с музыкой» и фиалковая самка уже спустя пол часа вовсю зажигала под Филипа Киркорова и Лазарева, от которых по первой очень выразительно изображала сценки токсичного блева, с такими «умопомрачительными» звуками, что сама светлоглазая чуть ей в такт кишки не сбросила. А после, как и всегда случается, русская попса затягивает в свои пучины экстаза, как говорят дамы, под бокальчик игристого. Но в случае с этими женщинами, это Хардианское разливное нефильтрованное, от которого на утро срешь как с брансбойда, НО! Как говорит Свиристель — «Зато какой полезно впечатляющий антитокс!». Ага. Когда тебе дамбу рвет по три часа, да еще с таким вонизмом, что вся межзвездная система с одного вдоха бы задохнулась бы в «эротическом» экстазе — хочется лишь одного, воскреснуть бесполой нимфой, с задницей завязанной в узел, потому что сказками не предусмотрена, что подобное прекрасное создание может срать. В общем, основная часть готовки прошла успешна, вторую они заказали с ресторанчика местного отеля, что базировался в том же здании что и апаты Свиристель. И «дамы» все тактично шлифанули средстатистическим кинцом-ситкомом. И вроде бы все было прекрасно. Пока фиалковая самка не начала бздеть как товарный поезд на подступах к докам. — Что естественно, то не безобразно! — Ухахатывалась докторша, специально накреняясь в другую сторону дивана, облокачиваясь на массивный подлокотник широкого дивана, от чего ее зад вожделенно глядел в сторону уманки-урр’ри, что жадна хватала воздух, после каждого «ядерного взрыва», в попытках спасти легкие от токсичного шока. — И это еще мне говорят: «Бедный мой будущий муж», — Девушка откинулась на правый подлокотник, точно так же выставляя уже свой зад по направлению к «подруге». — Я тебе сейчас чопик в жопу вставлю! — Ой, да ладно тебе, давай тоже зажигай свой двигатель внутреннего сгорания! — Будем один пердеж метать туда-обратно, как мячик? Мы ж угорим тут нахуй! И вообще, какого черта я с тобой пью, ты же сказала что с алкоголем поосторожней надо?! Фиалковую порвало гулким смехом. Да так знатно, что казалось задрожали стены. — У меня… Обоев… Нет… Отклеиваться нечему, — В приступах яростного хохота, почти что заикаясь, сипела самка гридня, стараясь не выронить кружку с пивом из рук. — А пиво в малых дозировках, особенно натурально, даже полезно. Я ж не заставляю тебя пятилитруху гасить. — От такого стены разрушаться, я ж еще местных бобовых в какой-то острой жиже саданула, — Поспешила предупредить об «опасности» свой «союзный гридневский суверенитет» Вайнона, сама ели сдерживая подступающий волной угашенный «крик чайки». — В смысле пятилитруху?! Ты ж сказала у тебя только два литра! — У самки всегда должны быть «свои секретики», — Свиристель, подавляя накативший как волна калифорнийских геев, приступ, сделала глоток из кружки, и смачно рыгнула, да так звучно, что позавидовал бы даже самый великолепно настроенный орган. — «Миледи» прекратите распугивать души предков, они же наблюдают за нами! — Догма о полезности дрожжевого напитка немного успокоила подозрительный разум уманки, и она с наслаждением повторила театральную постановку за Свиристель, откидываясь на супер-мягкую спинку дорогого дивана, исполненного в винтажных бордовых тонах. Гридневский эстет хуев, что тут скажешь. Свиристель снова зычно рыгнула. — Пусть смотрят, мне дед, погибший, «Царство ему межзвездное», — Самка икнула, выставляя свою «торпедную установку» поудобнее в направлении Вай, от чего девушка скривила такую рожу, от вида которой можно было заплакать. — Долг не вернул, козел старый. И сдох. Фиалковая сомкнула небольшую, аккуратную кисть в кулак, и помахала метафорическому дедушке, что якобы стоял перед ней. — Слышишь, баклажан сиреневый, я все помню! — Ты рушишь все границы «семейных уз», — Резкий хохот Вай перерезал глотку набежавшей, после прикола Сви, тишине. — Нет этих уз, — Внезапно, слегка опечалено выдала самка, делая последний глоток, полностью осушая кружку. Послышалось шипение вскрываемой крышечки новой пятилитровки, что, как оказалось, она запрятала в подлокотник. Подлая женщина. — Есть только желание защищать близкого… — Это разве ни есть узы? — Подмена понятий, — Фыркнула самка, когда пышная пенка достигла краев и она еле-еле успела ее вдуть в себя. — Хочешь чтобы я включила «Душнилу»? Заколебешься форточки открывать. — Понял, принял, лучше сама ознакомлюсь на трезвую голову в сетевых ресурсах, — Вай выставила руку перед собой, толи в жесте мольбы, толи в полном согласии с эдакой моралью «басни», ибо до утра дожить хотелось. Слишком много планов мельтешило на повестке дня. — Но футболочку с подобным термином я тебе прикуплю! Финальный аккорд разговора — шутка аля «лучшие подружки» с «заботой о близких». — Это будет лучший подарок за всю мою жизнь. Остаток вечера прошел безмятежно. Ну, если не считать поредевших к «усталому часу» салютов, смеха окончательно порабощенных пьяным угаром Космодиан и Гридней, что похоже, праздновали свадьбу и объединение семей, а так же, довольно нередких взрывов петард в лице жопы Свиристель, что фонила пердлявой радиацией практически не переставая. И лишь в самом конце сказала, что Гридни просто не переваривают подобные напитки: их желудки имеют особенный химический состав сока, что, вступая с связку с элементами дрожжей, и устраивают катастрофу похлеще «Хиросимы и Нагасаки». — А заранее предупредить нельзя было?! — Громко сетовала Вай, забравшись в кровать Свиристель, потому что «Спать одной грустно». Хотя Гридень сопротивлялась до самого конца. И как назло — повернулась задницей, от чего «Оборона» Вай, чисто технически заключалась лишь в дополнительных подушках, что она могла подложить меж ними, как своеобразную преграду. — Я ж тут прогорю, как дозиметрист в высоко радиационных полях! Свиристель лишь устало хмыкнула, и показала фак. А после. Послышался характерный бжик прямо под одеяльным полотном. Словно мимо пролетел майский жук. Вайнона в ужасе выпучила глаза, и медленно повернула голову по направлению к самке. Фиалковая сделала то же самое, но из-за положения тела, Вай смогла увидеть лишь один ее широко раскрытый окуляр, подсвечивающийся в полумраке комнаты иссиня-голубым неоном. — Сви-и-и… — Не двигайся. Сместишь одеяло — погибнем…

***

Утро следующего дня. — Чето это все как-то не сексуально, — Свиристель меланхолично оглядывала знатно поредевшую полку с алкогольными напитками, в честь минувшего праздника «Трех восходов». Своего рода аналог «Нового года» на Амрите. что праздновался всем межгалактическим сбродом не менее яростно, чем в отважных русских поселках. — Тебя цирроз не мучает «время от времени»? — Язвительность Вай значительно возросла, когда она саданулась затылком о полку, в попытках достать одинокую баночку газировки в местном сетевике. Хотя могла бы взять и в автомате. — У гридней две печени, — Буднично буркнула фиалковая самка, отдавая свой выбор амритской травяной настойке, с хорошим градусом. — Так что, загнется одна малышка — подружка всегда придет на помощь! — Как романтично, — Бровь вай неосознанно поползла вверх, и девушка, добавив к баночке газировки небольшую шоколадку, лихо потопала в сторону кассы. — Я смотрю на сладкое потянула, — Без подъебов баклажан обойтись не могла. Кажется такое поведение заложено у них матушкой природой. — Прыщи на жопе будут. — Не в этот век, дорогая, — Парировала так же прытко Вай. — Смотри сама, потом как чирик на жопе соскочит, ко мне не подходи, — Свиристель вытащила черную псикарту, под недовольный взгляд Вай, и оплатила обе покупки, чего светлоглазая явно не желала, но, пришлось уступить настойчивости гридня. — Я тебе его в глаз выдавлю, пока спать будешь! — А вот тут уже воспаление и возможно заражение крови… Духота в помещении начала набирать обороты, да так быстро, что даже робот кассир вытаращил свои большие неоновые окуляры в немом вопросе полного роботизированного непонимания сей ситуации…

***

Энно’а. Скитальца пришлось снимать с доков верфи «Союза» в ускоренно режиме, да с нехилой доплатой, дабы диагностику программных сигнатур провели в первую очередь, не смотря на другие заказы. И как же повезло самцу, что в этот раз, космический корабль не подкинул ему никаких «сюрпризов», кои обычно доставляли немало хлопот. И не понятно, по какой причине. Иногда белесый даже подумывал что у этой железной твари была очень противоречивая, пакостная, но все же, душонка. Контроллер бортового журнала дотошно завибрировал, оповещая о скором сближении с избитым воздушно-транспортный портом Амриты. Вот и добрались. Посадочный модуль издал пара трескающих звуков, на подобии щелчков счетчика Гейгера, и шасси мягко соприкоснулись с землей. Ни сучка ни задоринки. Оракул всегда сажал корабль мягко, словно на перину, и совсем не внимая восхищениям Джасвиндер, что любила нахваливать его словно детеныша, что сделал первый шаг. Самец же считал что подобным навыком хорошей посадки корабля должен владеть каждый, ибо как еще сохранить целостность обшивки, если каждый раз трясти это ведро с гвоздями как конченный маракас. И в этот раз Оракул обошел восхищенную добротной посадкой самку очередным маневренным движением, чем вызвал волну негодования с ее стороны. Что тут же затухло, когда Оракул метнул в нее и без того нервозным взглядом, что, будучи в пределах корабля, не скрывался посредством носки маски. Впервые за столь долгое время странствий по межпланетной сигнатуре они видели самца таким раздраженным. Он был взвинчен подобно натянутой тетиве. Золотистые глаза выражали вопиющую ярость, что меркла под толстой пеленой самоконтроля. И все же, тело, нет да нет, выдавало некоторые изменения в поведении самца. Если хорошо приглядеться, двигался он теперича более не так мягко и ловко, иногда мельком цеплял косяки проходов, кресел и столов, чего никогда за ним не замечалось. Его словно окутывали дурманящие разум и душу мысли, из которых он не мог выползти. То самое чувство, когда ты ощущаешь бытие окружения, но при этом витаешь где-то высоко в облаках, подобно мятежному ангелу, удумавшему учинить раздор под божескими чертогами. Вот и Оракул стал жертвой «самочьего греха». Если кратко — любви. Что для самцов всегда было неизведанной темной тропкой, в непроглядной чаще леса. Куда уж им? Воякам и наемникам, что продавали душу воинственному Кааину, отдавая предпочтение войне, и не знающим вовсе, доживут ли они до следующей главы их жизни. Вся жизнь — путь смятения и непостоянности. сегодня ты режешь направо и налево, завтра режут тебя, превращая в отменный фарш. Бывало и с тройной прожаркой. Какая там любовь, семья и дети? Им по сути своей вообще не изведана подобная мирская блажь. Яутжа были, есть и будут охотниками. Как и когда-то их далекие предки, что терроризировали множественные миры планет своими гонками за «лучшую» добычу. А когда дело доходило до «мерянья писюнами» там вообще был атас, в щепки летело все и вся. Ты что, как это ты уступишь другому такому же придурку как ты? Он ведь придурок. Да-да. А когда умановская цивилизация наконец выползла из своей изрядно потрепанно колыбели — межпланетарка вздохнула с усталым мотивчиком. Этот вид и без того доставляла гору проблем, будучи привязанным к родному обитель, а что он начал творить, когда почувствовал вкус свободы и просторов на кончике языка человеческой храбрости, любознательности и слабоумия. Лучше не говорить. Ибо чего только стоят космодесантники Бетельгейзе, устраивавшие «вечеринки» с враждебными расами межгалактического союза. «Музыка» стояла такая, что не то что популярная группа Кровосток, сами Пульсары отдыхали… Вот подобного «видения» жизни нахватались и другие расы. ОСИМС (Общая Системная Информационная Межпланетарная Сеть) — была характерна своей доступностью для каждого члена союза. Лишь Альянская Гестия была закрытым каналом с значимыми информационными ресурсами, доступ к которым имели лишь избранные системные администраторы и хакеры. В Общак — как его называли в простосуще, могли лазать все кто непопадя. Там же находить и старинные умановские сказки, песни, записи о политических конфликтах, и даже приколы с из излюбленными терровскими питомца — котами. Что в последствии эволюции таки отрастили большие пальцы на лапах, и перестали нуждаться в человечестве как в таковом, ибо научились вскрывать упаковки и консервные банки с излюбленными кормами самостоятельно. Посему человечество возвело их в самостоятельный вид, дав, по средством генной инженерии чуть больше разума, чем им было необходимо. Так коты стали править уманами… В какой-то степени. Так как их ныне можно было частенько встретить на космических кораблях в роли тех же смотрителей складских помещений, серверных, мало востребованных блоков, или же как общих координаторов промышленных зон судов. Пушистые заразы умудрились поднабрать в размерах, и поднатореть в общих науках. А так же, освоить более точечную мимику своих же морд. От чего некоторые выражения их лица можно было сразу распознать как: насмешку, гнев, укор, порицание и так далее. Еще чуть-чуть, и вполне себе смогут эволюционировать до Урр’ри. По факту своих старших собратьев. Вот в целом и Яутжа в некоторой степени ассимилировались в этом космическом звездном супе. И былые устои их быта были с треском разрушены о видения реалий других видов и рас. А чего выебываешься, милок? Когда большая часть думает по другому, невольно и сам уверуешь в их правду, просто потому что выделяться из общей массы ни всегда есть хорошо. Да и проблематично. Проще было просто принять правила их игры для видимости, а на своей территории творить что душе было угодно. Так как лезть на их территорию, даже по Кодексу Альянса союзные расы не имели никакого права. Как и в их «личную» хищную жизнь… Теперь Энно’а наконец сопоставил думу с реальностью. Им двигало желание спокойной и мирной жизни, коя была ему неведома еще с щенячьих лет. Момент где он упустил массивную часть своей жизни требовал реализации. Даже в роли уманки как своей самки. Вот это имело последнее значение. Кто она там, и что. Желание захватить лишь подогревалось ее «наглым» характером. Она посмела смыться от киллера-изгоя насиловавшего плеяды уже многие десятки лет подряд, практически без единой осечки. Бросила наемника, что находил даже самых отъявленных ассасинов способных спрятаться в сжавшемся в атомную частицу очке орангутанга. Словно решила проверит его на прочность. И это вызывала у самца каждый божий раз гортанно-утробный смех. Маленькая безрассудная нахальная самочка. Что совершенно не сопоставляет свои физические размеры и умственные способности со своими сумасбродными выпадами. Но, как и говорилось ранее, это лишь накаляло его интерес к ней. Неуловимая — значит поймает. Непокорная — закует в цепи. Уязвимая — значит положит весь мир к ее ногам, чтобы защитить от всех бед на свете. — Откуда начнем? — Недовольно спросила Джас, скидывая окурок нейросигареты в близлежащую урну-утилизатор, и буднично натягивая на морду маску, с яркими окулярами. Сумрак и Гнет спустились за ними с трапа следом, подобно тянущимся за хозяйским станом теням. И не произнесли ни звука, лишь в немом вопросе наклонили головы на бок, подобна верным адским гончим. Как самцы, они понимали Оракула гораздо лучше, и не желали устраивать никаких словесных инфайтингов, что могли привести и к более реальным, физическим баталиям. А вот Джас «отрывалась» как могла. Поджучивала белесого на каждом не так поставленном «звуке» и пшике из задницы, подобно дотошному ФСБ-шнику, поймавшего предменструальный синдром. А как Оракул спускал ей это с рук — вопрос хороший. Терпел как настоящий мужик, просто потому что руки и ноги Джас, кои он мог ей обломать в ту же секунду, могли пригодится ему в данный момент для поиска его самки. И когда она уже успела стать его? — С Дарругана, — Сухо ответил самец, добавляя напоследок, направляясь ровным чеканным шагом в сторону самого популярного черного рынка Амриты. — Там нам все сольют.

***

Вайнона. — Вот это я понимаю, перекаченный бой скаут, — Выпучила огромные круглые глазища на мускулистого Ши’цу. — Ага, вот такие самцы и убивают мою лесбийскую натуру, — Буднично хмыкнула Свиристель, делая глоток обжигающей настойки прямиком с горлышка. — Ты же говорила что Бисексуальна, — Брови Вайноны поползли вверх. — Весь мой вид Бисексуален, — Тут же пояснила фиалковая самка. — Это считай и гет и лесби в одном флаконе. — А кстати говоря почему? — А какой смысл парится о поле, если ребенка можно взрастить в пробирке? — Аргумент, — Вай вскинула взор к небу. — Может мне тоже своего взрастить в пробирке, а потом свалить по тихому, якобы забыла? — Разве что в спиртовой. — «Ха-ха»… Девушки шли по широкой улочке мимо гряды разноперых пестрых магазинов и лавочек. Амрита всегда могла похвастаться жгучими красками радостно опалесцирующими округу, подобно былым терровским марокканским вечеринкам. Или даже скорее карнавалов Рио-де-Жанейро. Куча радужных флажков, ярких вывесок, платков свисающих с окон и тянущихся подобно паутинной веренице, канатов вдоль всей улицы и до самой верфи, находящейся далеко в низине, подле каемки мерцающего в солнечных бликах пляжа. Птицы реяли над неспокойным морем, что виднелся с горной возвышенности, по которой они гуляли, в поисках каких либо веселых вещей. В лицо ударил воодушевляющий морской бриз, когда они остановились у витрины очередного небольшого павильона, где Свиристель дотошно осматривала товарку в поисках какой-то своей неведомой приблудны для медицинских опытов. И Вай впервые за все время посетила мысль о Энно’а. По факту, она ведь просто кинула его на «Союзе», хотя, ничего ему не обещала, и в лоб метала решением об отказе в путешествии с ним, несмотря на то что самец был непреклонен. Можно еще рассудить это как избежание принуждения во имя собственной свободы, но как только ее мыслей ласково касался привкус былой жизни, в голову подобно тарану врывалась будоражащая кровь действительность — в ней живет и растет его щенок. Подобно норовистому глисту, которого не возьмешь переговорами, лишь «инквизиторским» истреблением в лице абортария. Да, диапазон чувств от чувствительной матери, до бесчувственной суки у Вайноны был шикарнейший. Но первое все же в ней перевешивало… Она осторожным движением коснулась нижней части живота, отвернувшись от компаньонки в сторону пылающего в солнечных лучах моря. — Не избавлюсь же я от тебя, да? — Подушечки пальцев про скользили по шершавой поверхности бриджей цвета коры дуба, и застопорились на железном основании пуговицы, подцепив ее грани острыми кончиками когтей, проворачивая подобно колесу на телеге. — Мне не хватит мужества это сделать, я знаю… Я слишком слабая. — Ты че там бубнишь? — Буркнула недовольно Свиристель, сходя со ступеней, пряча в наплечную сумку какой-то предмет медицинской направленности. — Все, кукуха отъезжает? Так и знала, не стоило давать тебе то пиво… — Это точно, — Уголки губ Вай невольно скользнули в стороны, растягиваясь довольной улыбке. — Меня такой бадун мучал, что даже утренняя срачка показалась раем. Свиристель звонко расхохоталась, от чего с крыши в ужасе разлетелись местные певчие корольки. — Я же говорила — прекрасный антитокс!

***

Энно’а. Куда бы ты ни отправился — ты всюду будешь обязан выполнять работу, которую считаешь не правильной. Это основное условие существования жизни, тебя всегда будут принуждать насиловать собственную совесть. В определенные моменты каждое живое создание обязано так поступать. Это всеобщий мрак, крушение мироздания; проклятие в действии, проклятие, которое лежит на всей жизни. В любой точке Вселенной.

© «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» — Филип Дик.

«Дарруган — местная черная комнатка для наказания в чахлом сиротском приюте». Злачное место, способное снабдить тебя практически любой информацией. Находясь в самой удаленной части Амриты, черный рынок занимал нехилую по метражу площадь, частично погружаясь стоками в канализационные ниши, уходя дальше по широким трубам, образую вторые и третьи уровни подпольных торговых площадок. Если на поверхности ты мог раздобыть что-то простенькое, и сладострастно поторговаться с местными обдираловщиками, выходя победителем, и получая свою награду, в виде той же медной плашки селикта для восстановления электронной платы панели приборки. То там, внизу, ты уже был подобен мрачной тени в пределах холодного, безжизненного астрала. Сюсюкаться с тобой никто не будет, как и скидывать уже стабилизированную цену. Либо бери — либо вали по добру поздорову, иначе прямо здесь и вспорем. Конкурирующие мафии неплохо крыли местные общаки лавочников черной торговли. Подкупали охрану верхних уровней, и давали взятки местным авторитетам, что уже находили общий язык с более высокопоставленными личностями, образуя настоящий порочный круг подпольной торговли. Лично Оракул вертелся в кругу этих обсосников уже довольно давно. Как ни как, наемник. На роду написано тесное сотрудничество со склизкими типами, готовыми платить колоссальные количества кредитов за разносортную работу, начиная от спасения красных трусов принцессы Ши’цу и заканчивая смачной мясорубкой в очередной посредственной войне между разосравшимися на нервной почве кланов. Тот же Гой просто обожает обильно обсыкать пороги конгломерату Альянса, устраивая межпланетарные кровавые бани по весьма глупым причинам. Бывало и просто по приколу. А что делать, когда скука берет вверх, а ты являешься «одной из самых лучших подружек Асоки»? Верно. Наслаждаться жизнью по полной программе, играя существами, словно фигурками на мажгалактической шахматной доске. Что, в прочем, снова полностью устраивало Оракула. Платили Гой всегда вовремя и порядочно дохуя, что хватало на пару месяцев жизни под клеймом «без отказа». Местный робот-термит, больше похожий на огромную сороконожку мелкими, но быстрыми шажками прошествовал мимо группы Оракула, и скрылся в неизвестном направлении темноты сточки. Затхлый запах подземного вместилища местных вурдалаков не спасали даже самые навороченные вентиляторы, что засорялись быстрее чем Ушкурские унитазы. А срут эти свинячие твари будь здоров… Но сейчас не об этом. Оракул разминулся буднично переступал с ноги на ногу, продвигаясь вперед по, казалось бы, непроглядному, плотному словно космический материум — мраку. Ноги двигались словно сами собой, по старой памяти. Сколько раз он спускался сюда? Пятьсот? Нет. Полторы… Три тысячи раз? За все-то годы… Тело уже автоматически находило нужные впадинки в длинных железных основания стен, бывало выдолбленных вручную, судя по неровностям обрезанного металлического кожуха труб, и пространств, что по технической водосточной характеристике там быть не должны. По рецепторам ударил неприятный запах тухлятины, от которого частично не спас даже навороченный масочный фильтр, заставляя самца нервно перестукнуть жвалами, почти еле слышно. И если он обошелся малой реакцией, то та же Джас, что и без того была довольно нервной самкой, не сдюжила, смачно выругавшись вслух. Сумрак и Гнет решили обождать их снаружи, ибо прошлые разы послужили отличным примером, что в данных «заведениях» ничего никогда не меняется, и «страдать» вместе с командиром по его прихоти, как светлая, порабощенная надеждой все же воспеть любовь к душе самца, самка, они не видели смысла. Зачем, когда можно смачно потравить жабры в местной курилке? — Давно не видел тебя, белый ирод, — Прозаически произнес до одури непривлекательный самец из много страдальческого клана Гой. Его пронзительный, дикий взгляд ультрамариновых глаз прожигал пришлых насквозь, а пожелтевшие, полусгнившие клыки челюсти и жвал так пестро выделялись на желтова-то-кремовой морде, изувеченной множеством шрамов и ожогов, что хотелось сблевануть с порога. Торговец информацией был стар. Настолько стра, что его мандибулы, казалось, поскрипывали при любом малом движении, и попытке создать звук преобразующий в слово. Длинная, полу оборванная, всклокоченная грива пестрела блеклой проседью, искрящейся в полумраке комнаты, под бликами немногочисленных неоновых ламп. Худощавое, дряблое, избитое временем и «приключениями» тело выглядело еще отвратительнее. Костлявый, обтянутый кожей скиллет, изувеченный «правдой жизни» до такой степени, что правая конечность была не специфично вывернута в сторону, словно самец нарочно оставил ее в таком состоянии в назидании себе, и другим. — Еще бы столько тебя не видел, Фауст, — Равнодушно отозвался Оракул, скидывая на темную металлическую столешницу малую фиалковую псикарту. Гнилой рот Фауста изогнулся в уязвленной насмешке. — Все достал? Окуляры маски белесого самца молчаливо прожигали торговца немигающим взором, подобно хищной птице, четко отслеживающей свою добычу. — Понял-понял, — Стебный настрой самца явно подутих. — Договоренность все та же? — Нужна еще информация. — Валяй. Вайнона. — Хорошие штаны, но в заднице как будто чертик с веником поселился… Свиристель, подавившись своим же пойлом. еле откашлявшись, в умирающем прищуре смерила генномодифицированную самку человека недовольно-усмешливым взглядом. — В каком смысле? — Отголоски кашля все еще пробивались сквозь выдыхаемые ритмы слов. — Ну, — Вай невольно чертыхнула бедрами. — Натирает слегка… Там… Может разносить надо… — Натирает член, а разнашивают обувь — размер нужно свой брать, а не надеяться что задница уменьшается пропорционально объемам новых штанов. — Тебе раньше уже говорили что ты та еще стерва? — Постоянно. Они свернули на третий южный квартал, что граничил с пляжной зоной. До моря было рукой подать, как и до самой Голубой устрицы. Понемногу смеркалось. В небе друг за другом зажигались уличные фонарики, им вторили неоновые вывески, а следом и мерцающие высоковольтные струи света прожигавшие темнеющий небесный свод длинными блеклыми лучами, создавая впечатление инопланетного вторжения. но, дружелюбного. — Давай с собой захватим? — Указывая пальцем на алкомаркет, требовательно рокотнула Свиристель. — А там купить нельзя? — Брови Вай поползли вверх, а руки сошлись крестом у груди. — В барах всегда дороже… — А проносить как? В заднице? Уманка нервно цокнула языком, выпячивая в сторону бедро, от чего кожаные штаны под натугой неприятно скрипнули. — Аргумент. Хотя в твою задницу-то… — Я тебя сейчас загрызу!

***

— Гуля-яй рука-а, балд-е-ей писюн. Да тут еще круче чем я думала! Вай с почти с присвистом оглядывала окружающую обстановку. Голубая устрица была не просто каким-то баром на задворках. О нет. Это был настоящий мотель на морском поприще, у самого побережья. Статное здание, украшенное сотнями причудливых узоров, вычурно пестрело под лучами софитов, направленных с кромки пляжа. Подобно избушке на курьих ножках, из старых детских сказок, бар изящно возвышался на шести гигантски резных столбах, опутанных десятками подвешенных мостиков, по которым взбирались многочисленные клиенты. По бокам от заведения выделялись массивные подсвеченные неоном вывески, с огромными указателями стрелками и мерцающей на их фоне голубой раковиной, что довольно дерзско раскрывалась и тут же схлопывалась, мельком обнажая большой розовый язык, с серебряным пирсингом. Завершали всю эпопею цветастые катера, что небольшими островками передвигались под всей громадной сложной рамой, катая уже изрядно подвыпивших посетителей меж богатыми на окраску коралловых рифов, что подобно буйкам, или акульим плавникам выпячивали свои горбы на поверхности водной глади, создавая впечатление скал. А что творилось внутри — это вовсе финиш. Подобно прекрасно ресторану, с избитого фильма Титаник, вас привечал богато украшенный холл, с множеством узорчатых вещей, на манер винтажного средневековья, окропленных россыпью отголосков модернизма и постакалиптического будущего. Странное сочетание, не так ли? Да. Определенно. Но именно оно создавало бешенную атмосферу бунта всеобъемлющей юности. Словно ты попал в упрощенный мир Киберпанка, и тебе совсем нет необходимости разбираться в нем. Все уже описано на подкорке твоего мозга. По сторонам шла отполированная, казалось до блеска и скрипа лестница, как будто паянная вручную, ибо каждый узор был не похож на другой. Неровные и кривоватые линии, следующие друг за другом раззадоренными змейками, и переплетающиеся в конце в сладострастном танце, овивающие толстые драгоценные самоцветы. Сказочная картинка. Невольно пройдешься рукой по осыпанными золотой стружкой перилам. По обе стороны были какие-то комнаты — предположительно, туалеты, зоны отдыха, курилки, и складские помещения неизвестного назначения. А впереди просто огромный. Или скорее даже исполинский танцевальный зал, под казалось бы открытым небом, что оказалось прозрачным орнаментированным куполом, подсвечивающимся мириадами мелких огней, создавая впечатление полного погружения в космическое пространство. Как предупредил бармен — в момент пика, они нагнетают систему, и она воссоздает визуальную голограмму сверхскопления массива звезд в разных цветах и оттенках. Настолько правдоподобную, что некоторые новоявленные гости было замирают на пол, и более, часа, наблюдая за данной красотой. То же сделала и Вай, когда музыка на танцполе зажглась с новой силой, а в помещение ввалилось, как она подумала, еще больше сущей, словно на редкую распродажу в каком-то магазинчике хоз товаров. Если бы не привыкшие к подобным моментам секьюрити, то кто нибудь точно посбивал бы столы и посрывал занавески в восточном стиле, украшавшие почти что каждый столик, создавая эдакую полупрозрачную преграду от чужих глаз. Вообще, все внутри было отдано на поруки примеси востока и винтажного запада. Ковры, подушки, диванчики, ткани, зеркальные стеклянные украшения, побрякивающие от вздрагивающих басов мощной музыки, все отправляло тебя в какую-то сказочную атмосферу из фэнтези сказок. Не хватало только попастых феечек, весело циркулирующих по территории. Впрочем, их заменяли не менее удачно задекорированные дроиды, разносившие заказы по столиком. Милые создания были настолько щепетильны, и манерны, что казались добрыми обидчивыми гномиками, что паниковали при каждом «неудачном моменте». И как завершение банкета, по каждую сторону зала стояли скругленные сценки с длинными шестми, на коих время от времени танцевали богато разодетые самки. А иногда их сменяли и самцы. В Голубой устрице не было четкого дресс кода по ориентации. Здесь властвовал выбор каждого. Посему народ упивался всякого рода развлечениями как мог. Начиная от шамали самой обыкновенной амритской травки и заканчивая чистоганом космо-героином, приправленным отменным количеством алкоголя. Думаю не стоит говорить о плотских утехах, да? Некоторые здесь упивались плотскими утехами с особым остервенением, не стесняясь других, словно то не бар был, а вовсе какой-то бордель. Что по первой заставило Вай выпучить глаза, почти до состоянии полувыпада из орбит. Многие гости, кстати говоря, уже были в состоянии полураспада, и частенько в порывах алкогольной храбрости пытались подкатить яйца — за что тут же ловили смачные «посыльные мемуары» от Свиристель. Но надолго своих поползновений не оставляли, посему гостьи после раза эдак пятидесятого уже просто игнорировали данных аборигенов с пылающими копьями по полной программе, и пробовали меню под аккомпанементные вздохи сожаления неулаженных вниманием самцов. И вот, настал момент Х. Танцы. Музыка словно опалила душу пламенем. Сменили диджея. Если предыдущий выдавал довольно-таки посредственные финты, то этот. Этот был совершенством. Вся зала гремела и тряслась подобно товарному поезду на подступах к гористой местности. Плясали и дрыгались все. От трезвых сопроводителей до полностью угашенных в известь сопровождаемых. Даже поддатая Вайнона не удержалась от подобной музыкальной улады для ушей, и подхватив под локоть Свиристель, рванула в самую гущу потных, пропитанных алкоголем тел, трясущихся в центре словно в припадке. Мир преобразовался в крутящееся цветастое нечто. Гремела музыка, подвывали голоса, кто-то пытался притереться сзади, и тут же отхватил пяткой по яйцам. Чресла тряслись, руки вскидывались к мерцающему космическому куполу. Кожа потела, а одежда мокла. Гланды болели от крика, а глаза горели ярким пламенем. Вот он повод забыться от всех навалившихся на плечи невзгод. Отдых, прекрасная планета, Амрита, Устрица, подруга. Чего еще желать? И все равно… Как и часто бывает, по пьяне мозг словно нарочно подкидывает ненужные воспоминания. И сейчас, вай словно шарахнуло током, от накативших волнами болезненных ощущений. Начиная от полной потери све семьи и прежней жизни, и заканчивая самцом и его щенком, что все еще грелся под материнской защитой. Все еще… Но как надолго? К горлу подступил ком, дыхание сперло, словно в глотку засунули шланг, и резким движением выкачали весь воздух. Сердце забилось в бешеном марше, а виски завибрировали. Девушки в мгновение поплохело, что не утаилось от наблюдательного, хоть и почти что не пьяного взора Свиристель. Стоит отдать должное, две печени — эт ои правда круто. Самка трезвела быстрее чем кто либо на ее памяти, и до последнего сохранял ясность ума. И при все при что, веселость настроения от бодрящего опьянения качественного алкоголя. И фиалковая вывела ее в сторону, буквально продираясь через толпу, подобно тупому ножичку сквозь мясистые жилы стейка, и останавливаясь у близлежащей широкой колонны, где девушка и прислонилась щекой к холодному мрамору, в приступе панической атаки, крепко прижимая к голове маленькие пушистые уши, и нервно подергивая коротким хвостиком. Тудум. Тудум. Тудум. Било барабаном в грудине и отзывалось громким шумом в ушах. Глаза пытались нащупать поблизости ориентир, для сосредоточения. Тудум. Тудум. Свиристель пыталась достучаться до ее разума, нервно тормоша за щеки, и тяжко вздыхая, чего было совсем не слышно из-за гремевшей музыки. Мир, казалось бы, остановился. Тудум. Колонна. Столик. Сущ. Снова столик, и еще, и еще, колонна, сущ, горшок с цветами, пустующий диванчик, и наконец… Знакомая до боли маска, с мерцающими золотистыми окулярами, что уставились на нее из полу омраченной тьмой толпы. Такой жесткого трипа девушка еще не испытывала. Разум вернулся практически в иу же секунду, когда их взоры соприкоснулись. А на и без того потном лбе проступила еще более обильная испарина. Сердце словно резко сорвалось в пропасть, грохнулось в область матки и забилось испуганной бешенной птицей в клетке. Тудун. Тудун. Тудун. С каждым новым ударом дыхание ускорялось, липкие руки психосрыва нагоняли ее словно гончие псы зайца, в преддверии королевской охоты. И в голове родилась лишь одна, хоть и весьма смутная, мысль. «Бежать» Снова… — Сви, — Она стараюсь кричать как можно громко. — Ты как? — В той же манере ответила обеспокоенно гридень. — Мне нужно уйти, срочно! — Куда?! — Потом расскажу, прикрой, молю! — Ты с дубу рухнула?! Куда?! Ожидаемо. И логично, что обеспокоенный друг так просто тебя не оставит. И именно это, скорее всего, в данной ситуации — погубит все. Но, Вай даже мысли не могла допустить, о злости в сторону Сви. Хотя, в меру ее морального составляющего очень хотелось… Ноги сами сорвались в бешеный рывок, под ахуевший голубоглазый взгляд фиалковой самки. Стойкий аромат преследования впился в лопатки и просочился сковзь плотную кожу, в самую глубину грудины, заставляя ее сжаться еще сильнее. И без того спертое дыхание нагнеталось лишь сильнее, побуждая тело содрогаться в некоторых подобиях судорог. Но, животный страх не давал покоя. Как и всегда… Адреналин сделал свое дело — в один пиковый момент резко расслабив тело, и дав умопомрачительную волну прилива энергии в мышцах. Тудум. Если зверя загоняют в угол… Тудум. У него лишь три мысли… Тудум. Беги, сражайся или умри…