основная часть

— Да что с тобой такое?! Последнее время Амен не узнавал Эву. Обычно весёлая, жизнелюбивая, лёгкая на подъём Неферут, у которой каждый день — праздник, сейчас была невыносимой. Угрюмая, брюзгливая и ворчливая, она часто нервничала и распускала нюни, что было совсем непохоже на обычную Эвтиду. Вот и сейчас — она сидела, раздражённо насупившись, скрестив на груди руки и исподлобья смотрела на мужа. — Со мной — ничего. Я устала и хочу отдыхать, — отрезала Эва. Амен ничего не понимал. Такая быстрая утомляемость его тоже настораживала. Немного поделав какое-то дело, девушка стремилась присесть, а лучше — прилечь. Желая помочь супруге, пока он сам не успел тронуться умом, верховный эпистат одним свободным вечером отправился к Ливию, пока Эва спала дома. — Приветствую, господин эпистат, — лекарь дружелюбно кивнул гостю, приглашая его войти, — что стряслось у тебя? Зная Амена, Ливий предполагал, что эпистат не пришёл бы просто так. — С Эвтидой что-то происходит, — сразу перешёл к делу Амен, — она стала… другой. — В каком смысле? — брови Ливия поползли вверх. — Она стала плаксивой, желчной… Не знаю, как объяснить. Куда-то подевался её оптимизм, и моя жена сделалась настоящей гарпией, — глаза Амена блеснули. — Ну… Эвтида трудится много, может быть устаёт? — Она сейчас почти не работает. Едва начнёт что-то делать — силы сразу её покидают. — Вот как… А давно такое состояние у неё? Может быть, женские дни, гормоны? Такое бывает и проходит само. Амен пожал плечами. — Давно. Может месяц, может — больше. Он вдруг поймал себя на мысли, что долго не слышал от Эвы о её женских днях. Обычно она сразу ему говорила. — А как у вас с… этим? Ласки достаточно даёшь супруге? — Она то сама набрасывается на меня, точно фурия, то меня к себе не подпускает вовсе. Уже боюсь и подступиться. Ливий крепко задумался. — Вот что, — промолвил он наконец, — завтра как проснётесь — Эвтиду сразу ко мне. И в туалет пусть не идёт с утра. *** На следующее утро Амен с сонной недовольной Эвой были в доме Ливия. Он поил их успокаивающим чаем, а сам опрашивал свою пациентку, и девушка отвечала весьма неохотно. — Скажи мне вот что, Эва, — задал лекарь очередной вопрос, — ты пьёшь тот отвар, который я давал тебе после свадьбы? — Какой ещё отвар? — Предохраняющий, Эва. — А… забываю иногда, — девушка махнула рукой, — давно пила последний раз. — Всё ясно. А женские дни когда в последний раз у тебя были, милая? Эва нахмурилась, перебирая в памяти даты. Она осознала, что уже давненько не следила за своим циклом. — Я не помню, — ответила наконец девушка. Ливий кивнул и начал копаться на полке. Выудив откуда-то пустую ёмкость, он протянул её Эве и сказал: — Ты должна сходить в неё в туалет и принести мне. Девушка схватила баночку в руки и вдруг жалобно захныкала: — Меня тошнит! — О… Милая, когда мы закончим, я дам тебе мяты, станет полегче, — лекарь сложил руки в умоляющем жесте. — Детка, будь умницей, — вторил ему Амен, — я потом дам тебе всё, что ты захочешь… Не переставая хандрить, Эва ушла в другую комнату и вскоре вернулась, держа в руках наполненную стеклянную ёмкость, которую потянула Ливию. — Нужно будет подождать, — лекарь достал шпатель, погрузил его внутрь, а затем вытащил несколько разных флаконов с каплями и порошками, и занялся какой-то, известной ему одному, процедурой. — Амен, я так… ах! — Эва всхлипнула. — Что? Девочка моя, что случилось? Тебе плохо, скажи? — Амен увивался возле неё точно вьюн. — Я так хочу винограда… — Глупая, не пугай так. Будет тебе виноград, сегодня же, сейчас мы только закончим здесь… Эпистат не успел договорить, к ним торжественно повернулся лекарь. Его глаза лукаво сияли. — Будет жить наша милая госпожа! Она полностью здорова. — Тогда что с ней такое происходит? — с досадой спросил Амен. Он хотел, чтобы Эве поставили диагноз и вылечили от её меланхолии. — А это, — Ливий приблизился, чуть наклонился и ласково ткнул пальцем в живот девушки, — вы через несколько месяцев спросите у маленького эпистатика, когда он родится, — он ликующе улыбнулся. Эва и Амен долго молчали, глядя на лекаря во все глаза. Наконец, Амен встал и испытующе глядя в глаза Ливия, озадаченно переспросил: — Эвтида беременна, ты это хочешь сказать, господин Пеллийский? У нас будет ребёнок? — его голос звучал по не-знакомому тихо и хрипловато. — Так точно, господин эпистат, — кивнул лекарь, — с Эвтидой всё в порядке, это просто гормоны и усталость, пройдёт само. Амен ошарашено повернулся к жене. — Эва, ты слышала? У нас будет ребёнок… я стану отцом! — последней возглас слышала, наверное, вся деревня. У девушки в глазах ещё не успели высохнуть капризные слёзы, а на губах уже блуждала мягкая улыбка. — Ах, Амен… — она вдруг расплакалась, потянувшись руками к мужу, и тот, подавшись вперёд, поймал её в объятия. Эве показалось, что она заметила подозрительный блеск в уголке глаз Амена, но тот отвернулся, и она не успела рассмотреть. Лекарь дал им успокаивающий чай, мазь для кожи и витаминный отвар, научив, что и как использовать. Эва и вправду через время вновь стала спокойной и улыбчивой, а благодаря выносливости у неё почти не было утреннего токсикоза. К ней вернулись воодушевление и желание что-то делать. — Ты не будешь работать, — рявкнул Амен. — Но господин… — Я сказал нет, — отрезал он, — точка. Приходилось повиноваться, и целыми днями девушка читала книги, прогуливалась под утренней прохладой или ходила в гости. Всю скопившуюся и не выплеснутую энергию Эва обрушивала на мужа, который возвращался домой поздно вечером. — Хочу фиников! — громко заявляла она, — и к морю. — Эвтида, не гневи богов, какие финики, какое море? — устало отмахивался эпистат, — ночь на дворе. — Тогда я буду читать тебе вслух, — легко соглашалась девушка, — а ты слушай внимательно. Обычно утомлённый Амен засыпал уже на второй минуте чтения жены. *** — Ты мало ешь, — заметил как-то раз эпистат. — Нормально я ем, — буркнула Эва в ответ, — сколько нужно, столько и ем. Или я должна обжираться? Амен вдруг наклонился и коснулся едва начавшего расти живота девушки. — Твоя мама невыносимая, — высказал он негромко, — передай ей. Эвтида вдруг громко расхохоталась. — Скажи ещё что-нибудь, — попросила она сквозь смех. Верховный эпистат мигом подвинулся и опустился на колени на полу рядом с женой. Он положил ладонь на её живот и заговорщицки пробормотал: — Когда ты родишься, мы ей зададим! Давай ты будешь орать ночами, а я — делать вид, что не слышу? И тогда мама вспомнит все свои выходки, — Амен коварно подмигнул и айкнул, когда Эва пихнула его локтем по рёбрам. — Не забывай, что я тоже здесь. Смотри, как бы это мы тебе не задали, — она усмехнулась. — Малыш, выбор за тобой, — эпистат вновь нагнувшись к животу, — но я бы не советовал тебе идти против папы. Вот твоя своевольная мама постоянно дерзила мне, и что теперь? — Амен поднял на Эву довольный взгляд, — теперь она никуда от меня не денется. Эва улыбнулась, закатив глаза. — Вы, мужчины, такие глупые, — сказала она, — думаете, что всё зависит только и только от вас. Она тоже положила руку на живот и, слегла наклонившись, произнесла: — Дорогое дитя, если ты — мальчик, то я настоятельно прошу тебя не быть таким, как твой вредный самоуверенный папа, — глаза Эвы ехидно блеснули. — Ах так? — Амен склонил голову, разглядывая Эву, — в таком случае, если ты — девочка, тогда будь, пожалуйста, похожей на свою маму. Она у нас самая красивая и изумительная, — мужчина приподнялся, приближая своё лицо к лицу жены, — такая смелая и боевая… Девушка покраснела, когда Амен, подавшись ближе, коснулся губами её губ, не переставая уверенно рассматривать её. — Амен, я… — Эва пыталась отдышаться, — так люблю тебя. Мне не верится, что это происходит с нами, — она обняла себя за талию. — И я… вас, — эпистат прижал к себе хрупкое тело жены и прильнул губами к её макушке. — Видели бы сейчас тебя твои солдаты, Амен, — нежно шепнула Эва. — Хоть сам Сехмет пусть смотрит. Благодаря тебе моё сердце всё ещё бьётся… *** Эва была на приёме у Ливия, ему нужно было её осмотреть. Амен ревниво наблюдал, как девушка, расставив в стороны бёдра, лежит на тахте, а лекарь сосредоточенно возится между её ног. — Это точно обязательно? — мрачно уточнил он, внимательно глядя на происходящее. Эва окинула его сердитым взглядом. — Мы кучу раз обсуждали это, — холодно ответила она, — если ты думаешь, что я тут упоительно наслаждаюсь, то ты ошибаешься. — Эй, господа, — послышался недовольной голос Ливия, — я тут тоже, между прочим, не развлекаюсь. Эва, ты можешь вставать. У вас полный порядок, плод развивается правильно. Тебе надо побольше дышать свежим воздухом, а ещё я дам тебе мазь для промежности. Амен, ей нужно будет часто делать массаж и выходить на короткие прогулки, иначе ноги будут отекать. Девушка радостно зажмурилась, услышав про массаж. — Эвтида, в следующий лунный цикл тебе снова нужно будет прийти на осмотр. — Может ещё в постель к нам залезешь? — голос Амена прозвучал сухо, но во взгляде проскальзывала благодарность. Ливий развеселился. — Что ж… может когда-то мне и повезёт оказаться с вами в одной койке, милые, — он весело подмигнул, и эпистат едва не спалил его взглядом. *** Проходили месяцы. С самого утра у Эвы тянуло внизу живота. Амен не ушёл на службу, оставшись с женой дома. Она не капризничала, не жаловалась, лишь переодически тихонько постанывала, прижимаясь к плечу Амена. — Как ты думаешь, господин… — борясь с болью, спрашивала Эва, — кто у нас родится? — Я не знаю, милая, — эпистат нежно обнимал жену, содрогаясь от жалости к ней, — я буду счастлив одинаково и сыну, и дочери. Ведь это наше с тобой продолжение. — Если мальчик, — продолжала Эва, тяжело дыша, — пусть бы он был светленький, как ты, да? Амен призадумался. — Думаешь, это будет хорошо? — неуверенно спросил он, — мне было тяжеловато в детстве. — Ливий сказал, эта особенность передаётся по наследству… — Эву захлестнула новая волна боли, и она ойкнула, — родной, беги пожалуйста за лекарем, по-моему, начинается… *** В тот день с пронзительным криком в мире появилась новая маленькая жизнь — плод огромной любви сурового верховного эпистата и его молодой красивой жены. Им даже не было суждено быть вместе, но через все препятствия и испытания богов Амен и Эва нашли и познали счастье в любви друг друга. Измученная, полусонная Эвтида, изнеможённо, но счастливо улыбаясь, держала на руках крошечного человека — их с Аменом сына. Мальчик не унаследовал от отца альбинизм, но был поразительно на него похож миниатюрными чертами лица. Верховный эпистат не мог на него налюбоваться. — Я не могу поверить в это… — замерев, говорил он восхищённым тихим голосом, — Эва, ты невероятна, — Амен протянул руки и бережно взял ребёнка, — это… это уму непостижимо. Девушка смотрела на него с нежной насмешливостью. — Даже не думала, что ты можешь быть таким, — её глаза закрывались на полуслове, — мой грозный и могучий эпистат, такой чуткий и ласковый… — Пойдём, господин, — послышался голос лекаря, — девочке надо отдохнуть. Вам предстоит ещё много работы… Осторожно держа в мощных руках своё самое хрупкое сокровище на земле, Амен покинул спальню, тихо закрывая за собой дверь. В тот вечер картина его жизни дополнилась самой прекрасной и долгожданной деталью.