альтернативная концовка для любителей стекла💔

Сердце Амена сжималось от жалости, когда он видел, как тяжело Эве носить их ребёнка. Беременность была непростой, но девушка держалась молодцом. Последний месяц она редко вставала с постели, похудела и в целом выглядела неважно. Эпистат невероятно соскучился по шалостям и подначкам своей жены и старался всячески облегчить её состояние. Лекарь лишь разводил руками. — Я ничего не могу сделать, господин. Беременность так влияет на организм… будем надеться, что после родов всё восстановится. *** Родовая деятельность у Эвы была слишком слабой. — Тужься, милая, ну же, хотя бы немного, — умолял Ливий, — тебе надо постараться. Амен держал жену за руку. — Ты ведь такая сильная, ты столько всего пережила… Неужели сейчас сдашься? Ты так нужна мне, — слова давались ему с трудом, — нужна нам. Губы Эвы пересохли, у неё не было сил даже стонать. — Прошу, дайте воды, — едва слышно прошептала она. Ливий взял запястье Эвы, надавил пальцами на артерию и к своему неудовольствию отметил, что её пульс участился. Это было нехорошим знаком. Взглянув в измождённое лицо, лекарь обратил внимание на чересчур поверхностное дыхание и крупные бусины пота на лбу. Внутри всколыхнулся липкий страх реальной опасности. Лекарь осознал, что девушка может не пережить ночь. Покопавшись в своих запасах, он выудил пузырёк и, приподняв голову Эвы, поднёс горлышко с её губам. — Хотя бы два глотка, милая, — упрашивал Ливий. После принятия лекарства дело двинулось немного лучше, Амен с волнением отметил, что у Эвы будто прибавилось сил. Ливий не отходил ни на шаг, указывая, что ей нужно делать, и эпистат мысленно молился всем известным ему богам, чтобы всё закончилось хорошо. В его душе прочно засела тревога, и он пристально наблюдал за самочувствием жены. Если бы он мог, то забрал бы все её мучения на себя… Крошечное тельце выглядело похожим на куклу, когда Ливий извлёк ребёнка и взял его на руки. Ребёнок был поразительно бледным и даже не кричал. — Он… жив? — затаив дыхание, спросил Амен. — Жив, — кивнул Ливий, — он измучен долгими схватками, ему немного не хватает воздуха. С этими словами лекарь шлёпнул малыша по попе, и тот разразился звонким высоким криком. — Посмотри, это мальчик, — голос Ливия наполнился теплотой. — Эва, милая, взгляни… — сердце Амена застучало быстрее, и он опустился рядом с любимой, — ты родила сына. Погляди, как он похож на тебя. Ты такая умница… Глаза Эвы были словно подёрнуты мутной плёнкой, и она с трудом попыталась сфокусировать взгляд на своём малыше. — Амен, — прохрипела девушка, кладя руку на его ладонь, — я люблю тебя. Он — чудо. Когда он вырастет, обязательно расскажи ему о том, как ты гонялся по всем Фивам за таинственной шезму, а я всё это время сидела под твоим носом — она хотела усмехнуться, но вместо этого из горла вырвалось какое-то бульканье. — Эва… тебе надо отдохнуть, ты сильно перетрудилась. Поспи, родная, — Амен гладил её по голове и не мог отделаться от мерзкого щемящего чувства на сердце. Когда Эва закрыла глаза, он поднялся и взял на руки младенца. Кроха был смуглым и темноволосым, как его мама, но его глаза были пронзительного-голубого цвета, как у самого Амена. На мгновение ему показалось, что он взглянул в зеркало. Прижав к себе тёплый комочек, эпистат обернулся на кровать, глядя на Эву. Он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. У девушки из носа вдруг пошла кровь. Словно в тумане, Амен наблюдал за тем, как Ливий бросился к постели и принялся тормошить Эвтиду, звал её, параллельно, поднося к неё носу какой-то нюхательный препарат. Ощущая полную беспомощность, он, верховный эпистат, могущественный воин, великий господин и сильнейший охотник, стоял подле постели своей истощённой жены и не мог ей помочь абсолютно ничем. Его сердце превратилось в крошечную точку и замерло. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Ливий встал и, повернувшись к Амену, тихо сказал бесцветным голосом: — Эвтида ушла в царство Анубиса, господин. Его лицо выглядело посеревшим и постаревшим. Эпистат слышал его будто со стороны. Молча отдав сына Ливию, Амен приблизился к постели и наклонился над Эвой. — Как же так? Моя крепкая и неуязвимая девочка… Он взял её тонкие пальчики в свою внушительную руку и легонько сжал их. Эвтида не отреагировала. Положив голову ей на грудь, Амен обнял её худенькое тело и закрыл глаза. Он не знал, сколько пролежал так, пока не почувствовал прикосновения Ливия на своём плече. — Господин… Ничего не соображая, Амен послушно встал и вновь посмотрел на свою покойную жену. Даже сейчас она была выглядела подобно самому прекрасному ангелу. — Спи спокойно, милая госпожа, — по щекам Ливия текли слёзы. Амен стянул с себя белую накидку и накрыл неподвижное тело Эвы. Её лицо было настолько спокойным, что, казалось, стоит позвать по имени — и тёмные глаза откроются, одаряя теплотой всей её глубокой души. «Зачем мне дальше жить? — пронеслось в голове Амена, — самое ценное я потерял. Обещал защитить тебя ценой собственной жизни и не смог». Словно в ответ на его мысли раздался пронзительный плач ребёнка, требующего внимания. Вздрогнув, эпистат повернулся в сторону крика, и лекарь протянул малыша ему. Уйдя навсегда, Эва оставила ему прощальный подарок. То, ради чего ему, Амену, нужно жить дальше. Она ушла, но жизнь продолжалась. Смела продолжаться без неё… На бледный лобик мальчика капнула скупая солёная слеза.