Цветы мятежных душ

Они смотрели друг на друга, оба высокие и синеглазые, даже хмурились одинаково. Но младший — умудренный и взрослый, со взглядом уверенным и властным, пусть и не лишенным теплоты. А старший, напротив, еще юноша. И все же Эрейнион казался довольным. — Я все еще ничего не понимаю, — признался Аракано. — Следящие устройства, контроль мыслей… Он задумался, перебирая недавние, но слишком пестрые, сбивающие с толку воспоминания. — Даже эльдар на улицах. Они вечно счастливы и улыбаются, только… — Будто неживые, — подхватил Эрейнион. — Верно. Он уселся на кушетку рядом и Аракано. Затем достал из кармана пачку сигарет, не спеша вытянул одну, закурил. Такой привычки Аракано у эльдар не встречал, но пока не стал спрашивать. Он повел спиной, усаживаясь поудобнее. Свежий шов, смазанный целительским снадобьем, заживал очень быстро — и ужасно чесался. — Я тоже не застал, как это началось, — Эрейнион выпустил дым в потолок. — Когда я возродился, Арафинвэ уже везде искал мятежников. Сперва радушно принял меня, радовался встрече, но затем, — он затянулся снова и оторвал от губ сигарету как-то резко и зло, — заподозрил меня в непокое, который почитает болезнью, и потребовал, чтобы я открыл ему свой разум. Я сбежал. А потом появилась эта куча техники — полезной, несомненно. Но и отследить инакомыслящих стало проще. Аракано помолчал несколько мгновений, переваривая услышанное. — Ты говорил также и о Манвэ. Неужели Валар тоже не оставляют нам права на собственные мысли? — С них это и началось, а Арафинвэ подчинился. По своей воле или нет — кто знает. Эрейнион поднялся, докуривая на ходу. — Одевайся, у нас есть еще дела. — Я только узрел этот новый мир — и сразу дела? — несмотря на ужасные новости, Аракано рассмеялся. — Мне нужен хороший воин из старых времен, — Эрейнион обескураживающе улыбнулся, — и вот судьба послала тебя. Встретимся с Артанис и пойдем вызволять твою матушку. — Что?! — Аракано подскочил и принялся быстро натягивать непривычного покроя одежду. — Леди Анайрэ, — уточнил Эрейнион, будто можно было перепутать. — Она помогла мне, когда я только начал скрываться, а теперь сама попалась. — И что с ней делают? Немного помучившись с застежками-молниями, Аракано уже почти управился. — Лечат, — это слово из уст Эрейниона прозвучало как проклятие. — Понимаешь, мятеж, непокой, инакомыслие — это болезнь. И таких как мы, отправляют не в темницы, а в лечебницы. Где меняют сознание, лишают собственных взглядов. А если не выходит… ты увидишь по дороге. К месту встречи они добирались пешком, затем, укрыв лица капюшонами, спустились в подземный тоннель и сели в метро. Чистый уютный вагон двигался практически бесшумно, мягко покачиваясь, и если бы Аракано не сидел как на иголках, легко мог бы задремать. — Станция Проспект Телумехтара, — проговорил мелодичный механический голос. Аракано не стал даже говорить, что такого в Тирионе никогда не было. Мелочи в сравнении со всем остальным. Город, впрочем, заметно разросся. Они вышли на широкую улицу, сияющую разноцветными огнями в мягких сумерках — а когда-то здесь в пригороде растили виноград. Несмотря на спешку, Аракано все же чуть не свернул себе шею, глазея на вывески и движущиеся изображения на рекламных щитах. — Не задерживайся, — шикнул Эрейнион. Наконец после недолгой прогулки они достигли цели — припаркованного в проулке серебристого внедорожника. Вышедшую оттуда Артанис — с собранными в тугой пучок волосами и в строгом темном костюме — Аракано едва узнал. Зато кузина, никогда не искавшая с ним дружбы, оказалась неожиданно приветливой. — Я так рада видеть тебя живым, — она заключила его в нежные, но крепкие объятия. — Реньо, вижу, уже нашел тебе дело. Ты привыкнешь, а пока береги себя. — Сторонников у нас немного, — оправдался Эрейнион. — Слишком многие предпочитают жить в покое и благости и не хотят становиться опасными сумасшедшими. Аракано кивнул, хотя все еще многое не мог осознать. Но уж точно не чувствовал, что с ним поступили скверно. — Поехали, — напомнила Артанис. Машина летела сквозь наступающую ночь, и огни становились ярче, сливаясь в бесконечное многоцветие. А затем поредели, превратились в отдельные пятна — и отступили перед темнотой. Сверкающий Тирион остался позади. Глядя в окно, Аракано даже радовался этому. Неон красив и необычен — но он истосковался по звездам. Впрочем, через пару часов впереди снова показался яркий свет. Высокое здание, со стенами, сделавшими бы честь любой крепости, освещенное прожекторами так, что не оставалось ни одной тени. Наблюдательные вышки, посты охраны, укрепленный пост на дороге — все это казалось донельзя странным и чужеродным в мирном Валиноре. — Лечебница Лориэна, — коротко бросил Эрейнион. Аракано улыбнулся. Пробраться непросто, но он не привык отступать перед трудностями. К тому же, до этого самого часа он чувствовал только растерянность и беспомощность — но теперь перед ним было дело, которое можно сделать. Беда, которой можно противостоять. Но вдруг ему показалось, будто что-то не так. Аракано пересел на правую сторону и снова посмотрел в окно. Вдоль дороги тянулось широкое поле цветов, не закрывающихся даже ночью, огромных и ярких, некоторые даже светились в темноте. От дороги его отделял высокий забор с накрученной сверху шипастой проволокой. Ни одного эльда — но Аракано слышал голоса, тихие, но неумолкающие. — Там кто-то есть! — воскликнул он. — Кто-то… знакомый. Голоса и впрямь казались знакомыми, но смутно. То ли изменились, то ли воспоминания Аракано путались после Мандоса. — Даже худшие из мятежников могут обрести покой, став прекрасными цветами, — Артанис говорила мягко и певуче, но отчаяние слышалось в каждом звуке. — Так говорили Ирмо и мой отец. Те, кто оказался неизлечим, не засыпают навсегда и не достигают Мандоса. Они прорастают здесь. Она затормозила, но Аракано даже не сразу заметил это. Его взгляд привлек снежно-белый цветок, напоминаний огромный нифредиль. — Да, это Ириссэ, — Артанис опустила голову. — А еще Айканаро. И мой супруг Келеборн. Владыка Ингвэ, не принявший новых порядков, бабушка Индис… Аракано дернул ручку машины. — Не подходи к ним, ограда под напряжением, — предостерег Эрейнион. — И они все равно тебя не услышат. — И матушка… — выдохнул Аракано, — она тоже будет на этом поле? — У леди Анайрэ сильная воля, — Эрейнион, перегнувшись через спинку сидения, положил ему руку на плечо. — Но она здесь не окажется. Потому что мы справимся.