Королева отчаянных

— Как думаешь, сойдет? Аэрлин склонился над паяльной станцией. Плата для планшета была почти готова, совершенно новая, ведь электронике Тирион Техник, выпущенной официально, доверять не приходилось. — Я польщена, — леди Анайрэ сдержанно, чуть насмешливо улыбнулась. — Ты думаешь, будто я с одного взгляда могу понять. — Порой мне кажется, что так и есть, — признался Аэрлин, осторожно перенося плату на стенд для тестирования. Он ждал, что Анайрэ последует за ним, но она осталась на месте. Замерла, напряженная и сосредоточенная, будто вместо подвала Технико-Математического Университета оказалась в засаде на охоте. Быстрым движением достала из кармана вибрирующий телефон. — Бери Наро и уходи. Я договорюсь. Спорить было бесполезно. Неизменно хладнокровная и сдержанная, Анайрэ редко позволяла себе большее беспокойство, чем если бы в пекарне поутру не оказалось любимых булочек. Казалось, ничто не могло выбить ее из колеи. И ничто не могло отвратить от твердо принятого решения. Она пряталась у всех на виду не один век. Пока иные протестовали и отправлялись в Лориэн, она ни слова не сказала в защиту мужа и детей, объявленных преступниками и безумцами, падшими не меньше Моргота. И Арафинвэ подумал, будто она отреклась от них. Или просто забыла. Анайрэ не ругала новые порядки и для всех оставалась ученой, которую не интересует ничего, кроме формул и механизмов. Именно поэтому она не вызывала подозрений. Напротив, Анайрэ казалась примером нолдо, отринувшего мятежные настроения, совершенно им чуждого. Так, почти не таясь, она строила не только научные теории — но и целую сеть коммуникаций и убежищ. И теперь леди Анайрэ с совершенно будничным спокойствием поднималась по лестнице наверх — чтобы встретить и спровадить очередную проверку. Эленнаро как раз заканчивал настройку нового обновления для собственного нейропротеза. Лаборатория Анайрэ для этого подходила как нельзя лучше. Ведь, если обслуживание и чистку механических частей при должной сноровке и инструментах можно было провести практически в любом укрытии, то тонкую диагностику и программирование системы нейросоединений — только здесь. Лирулиндэ ввел последние знаки кода и удовлетворенно пробежался взглядом по статистике на экране. Все было в порядке. Что ни говори, а Анайрэ и вправду была гением в своем роде. Наверно, не меньшим, чем когда-то Феанаро в своем. А еще такой же несгибаемой и упрямой. За прошедшие годы он стер язык и не единожды готов был разбить себе лицо, пытаясь убедить ее уйти с ними из Тириона. Спрятаться. Затаиться. Выйти из-под удара и не рисковать понапрасну. Но та была непреклонна и совершенно непрошибаема. А еще до обидного логична и рациональна в собственных доводах. И, как ни прискорбно, но в конце концов он смирился. И, хотя каждый раз, оставляя ее за спиной, Наро чувствовал, как сердце в груди предательски екало, с годами он только больше и больше уважал эту ее решимость. Вот и сейчас тихий и вроде бы непринужденный разговор из соседней комнаты не предвещал неожиданностей. Ровно до того момента, как Эленнаро не прочитал во взгляде вошедшего Аэрлина тенью мелькнувшую тревогу. — Сколько у нас времени? — тут же отстыковывая провода и складывая планшет, бросил он. Тридцати секунд было достаточно, чтобы программа сама стерла все следы своего присутствия на локальном терминале, но, похоже, стоило поторапливаться. — Идем сейчас, — коротко отозвался Аэрлин. — Вернемся, когда все обойдется. Он не сказал «если», но на душе что-то стало неспокойно. Инспекция часто приходила по вечерам, и Анайрэ не стоило волноваться раньше времени. В последнее время Арафинвэ снова принялся ужесточать порядки, и три ячейки были раскрыты. Но разве они много знали? Кто из них мог вывести на тихого и неприметного декана математического факультета? В любом случае Анайрэ не позволяла даже тени своих сомнений отразиться на лице. На пустующей проходной собралось десять эльдар в бело-золотой форме и один младший майа — для обнаружения «неблагих чар». — Звезды осияли час нашей встречи, — проговорила Анайрэ, скромно опуская глаза. Представителей Тайной Стражи полагалось встречать как дорогих друзей, даже если желаешь им провалиться в глубины давно разрушенного Ангбанда. Раньше, чем прозвучал ответ, Анайрэ почувствовала, что что-то не так. Слишком холодными были взгляды проверяющих, слишком напряженным молчание. Интуиция кричала об опасности, но доиграть роль следовало до конца. — Анайрэ Квингамо, вы обвиняетесь в пособничестве мятежникам, укрывательстве запрещенных технологий и опасных безумцев и распространении заразы Непокоя, — отчеканил майа вместо приветствия. — Проследуйте с нами. Анайрэ подняла на него взгляд, все такой же невозмутимый. — И на каком же основании меня обвиняют? Тон ее, идеально выверенный, выражал легкое недоумение, как после неудачной шутки. — Советую не оказывать сопротивление, — снова проговорил майа. Она не рассмеялась, хотя стоило бы. Сопротивляться десяти вооруженным бойцам было бы просто глупо. — Надеюсь, мы быстро уладим это недоразумение, — она позволила себе легкую улыбку, — и я не пропущу конференцию послезавтра. Эта фраза ровным счетом ничего не значила, но, видимо, кто-то посчитал — и небезосновательно — Анайрэ весьма опасной. Один из эльдар достал миниатюрный пульт управления и нажал кнопку. Это был провал. Чип под лопаткой у Анайрэ должен был усыпить ее при активации. И он сработал. Однако находилось устройство не в теле, а в колбе с синтетической плотью у нее в кармане. Если бы не майа, Анайрэ изобразила бы сон — но так обман оказался бесполезен. Она едва заметно стиснула зубы — но не изменилась в лице. Катастрофу стоило встречать с достоинством. Тайная Стража подняла оружие. — Я могу переодеться и собрать вещи? — спросила Анайрэ. — У вас две минуты, — бросил майа. Конечно, они последовали за ней, но это не имело значения. Не торопясь Анайрэ поднялась в свой рабочий кабинет, открыла нижний ящик стенного шкафа и извлекла оттуда пыльный сверток. Развернула белую ткань, затем — драгоценный небесно-синий бархат, расшитый серебряными звездами. Совершенно не стесняясь, Анайрэ сняла строгий брючный костюм и надела гербовое платье, а затем — серебряный венец, украшенный сапфирами. Теперь на Тайную Стражу смотрела не ученая, давно потерявшая связь с реалиями жизни, а королева мятежников — гордая и непреклонная. — День настанет вновь, — торжественно проговорила она и сама протянула руки, чтобы на них надели наручники. Ее враги не знал, что кодовая фраза прозвучала именно сейчас. Миниатюрный передатчик в вороте платья уже отправил сигнал, запуская надежный, многажды проверенный алгоритм. Сначала отключится пожарная сигнализация. Затем перенастроится вентиляция, создавая тягу в подвальных помещениях. И наконец, последуют три коротких замыкания: в архиве, в лаборатории и в серверной. Огонь распространится в считанные минуты, а температура в подвале станет такой, что зайти даже в специальном снаряжении станет невозможно. Пламя уничтожит все хранящиеся здесь сведения — невосстановимо и без остатка. Анайрэ, облаченная в королевские одеяния, величественно шествовала к белой бронированной машине с гербом Арафинвэ. Миниатюрная и хрупкая, она едва доставала воинам Тайной Стражи до плеча, но излучала такую уверенность, что вовсе не казалась пленницей. Напротив, она шла так, будто ее окружала свита, а не конвой. Окна цокольного этажа университета кое-где уже раскололись от жара, и через них валил густой черный дым, через который просвечивали ярко-оранжевые языки пламени. Идя навстречу судьбе, Анайрэ знала, что никого не утянет за собой. «Когда ты вернешься, Нолмо, посади мой цветок рядом с нашим домом», — мысленно попросила она, хотя супруг, до конца времен запертый в Мандосе, не мог бы ее услышать. Эленнаро без слов поднялся с кушетки, спустил закатанный рукав темно-серой, неприметной спецовки и натянул перчатки. У них было несколько способов скрытно и почти легально проникнуть в лабораторию. Вот и сейчас они оба выдавали себя за дежурных техников подрядной компании, вызванных для ремонта резервного генератора. Так было легче обходить камеры, а бейджи вполне существующей и работающей, ими самими и созданной лет тридцать назад компании давали доступ к техническим коридорам и помещениям. Наро споро сунул планшет в ящик с инструментами, среди которых обязательными были нейлер и монтировка, и, поглубже опустив на лицо козырек фирменной кепки, вышел в переплетение узких, освещенных дежуркой коридоров. Отсюда можно было выйти к подземной парковке, где стоял их потрепанный фургон, всего за минуту и тридцать восемь секунд, ни разу не попавшись под камеры. Дальше с кнопки завел фургон, бросил ящик на заднее сиденье, а сам сел за водительское. Дождался, пока Аэрлин займет свое, и медленно и неторопливо стал выезжать. В случае облавы, фургон, конечно, придется бросить, а прикрытие перестанет быть рабочим, но у него был припрятан запасной транспорт в городе. Так что Эленнаро сделал вид, что покидает территорию университета, покрутился по паре окрестных улиц и вырулил в один из неосвещенных переулков, встав ровно так, чтобы оказаться в тени между двух близко стоящих зданий и в зеркала четко видеть центральный вход. У которого, конечно же, красовался белый седан с затонированными стеклами. Наро коротким движением поправил зеркало, проверяя, нет ли поблизости еще парочки, но пока что все было чисто. Аэрлин замер на пассажирском сидении, напряженно следя за выходом. И почти одновременно он увидел дым из подвальных окон и леди Анайрэ в окружении Тайной Стражи. Десять бойцов, с ними майа. Скверно. Но нельзя же просто так убраться восвояси, бросив ту, что столь многое сделала для сопротивления! Была его сердцем и разумом в не меньшей степени, чем Эрейнион. Аэрлин не мог и не хотел терпеть такое. — Протараним машину, — быстро проговорил он. — Раскидаем их, хватаем Анайрэ и валим! Он сам понимал, что расстояние большое, но разгон толком не взять. Понимал, что их запросто могут расстрелять еще на подходе. Что отбить пленницу у майа — задача не из легких. А еще они могут просто не успеть — вот-вот Анайрэ посадят в машину. Но попробовать стоило. Лирулиндэ никак не отреагировал на слова Аэрлина, выплеснувшиеся, казалось, стремительным яростным потоком. Вместо этого он неотрывно следил за медленно вышедшими из здания Анайрэ и ее конвоирами. За их собранными движениями. За короткими, но такими же цепкими, не упускающими детали взглядами. И за гордо, если не сказать, надменно, с прямой спиной и высоко поднятой головой идущей к автомобилю королевой нолдор. Он помнил, что чувствовал в тот самый первый раз, когда осознал, что именно она помогла ему и его семье уйти от облавы, а потом и из города. Помнил опустошение и странное неверие, когда взяли Нэрданэль. Даже удивительно, насколько наивным он тогда все еще оставался. Думал, что это какая-то глупая ошибка. Недопонимание. Да попросту глупость. Ведь не мог Арафинвэ и впрямь дойти до такого. Отнять у таких же эльдар, как и он сам, не просто свободу или жизнь, но и саму способность мыслить и чувствовать по зову сердца. Он не хотел верить и яростно отстаивал право Нэрданэль на свободу и защиту. Собирал народ на площади и выкрикивал политические лозунги. Пока не пришли за ним самим. За ним, Алассиэль, Амарин, Аэрлином, Айвендилом и родителями. И вот тогда, когда он, отчаявшись, словно загнанный в ловушку зверь, метался с остатками семьи по городу, пытаясь вырваться из неотвратимо затягивающейся удавки, именно она, Анайрэ, которую он до того никогда и не воспринимал всерьез, оказалась их спасительницей. Единственной соратницей, что протянула им руку помощи, ничего не прося взамен. И вот теперь, спустя столько лет, они неизбежно поменялись местами. Наро стиснул на руле пальцы так, что услышал резкий треск лопающейся кожи и, недовольно дернув углом рта, ослабил хватку. — Нет, — мысленно выдохнув, наконец отозвался он, — таранить мы никого не будем. И переть напролом не будем тоже. Он проследил взглядом за тем, как Анайрэ величаво опустилась на пассажирское сиденье. Щелкнул кнопкой на панели, запирая все двери, и завел двигатель. — Мы знаем, куда ее повезут и будем готовы. Звони Гил-Галаду. — Да, теперь и поздно, — сквозь зубы процедил Аэрлин. Он злился не на Наро, а на собственное бессилие. Злился так, что руки тряслись. Когда-то он был воином, который мог взять оружие и выступить против врага. Все было понятно, честно, просто. Но теперь они снова прятались, как крысы в подполе, и так мало могли изменить. Аэрлин быстро набрал номер. И как только закончились гудки, не размениваясь на приветствия, начал говорить. — Аран, прием. Только что забрали леди Анайрэ. Убежище горит, ее увозят. Десять бойцов и майа. Здесь только я и Наро, — он вздохнул, — мы ее не отобьем. Последовала недолгая пауза, затем — ровный, размеренный голос эльда, привыкшего командовать в ситуациях и похуже. — Уходите. Подготовьте снаряжение и план операции. Вы отвлечете внимание, а мы выведем Анайрэ. Через сутки заберете нас у лечебницы. Эрейнион положил трубку. — Ты слышал, — подытожил Аэрлин. Фургон катился по дороге, не нарушая правил и не привлекая внимания, но тем не менее, через час уже добрался до старых шахт в пригороде, переделанных под большое убежище. Всю дорогу Аэрлин мрачно молчал. С тех пор, как жизнь в Тирионе превратилась в тайное сражение за право на собственные мысли, Анайрэ казалась чем-то незыблемым. У нее всегда есть план. Она неуловима. Она делает невозможное так, будто это обычная рутина. Теперь все снова изменилось. И очередное поражение пробуждало в сердце такое пламя, с которым Аэрлин не знал, как справиться. Эленнаро загнал фургон на платформу грузового подъемника, и тот с лязгом и грохотом пополз вниз. Хотелось курить, но здесь этого делать точно не стоило. Разработки не велись уже много столетий и в кавернах и трещинах периодически скапливался взрывоопасный газ. Этим они и воспользовались, когда решили переделать старые штольни под свою базу. Ну кому в здравом уме придет в голову лезть в непредсказуемо опасную зону? Впрочем, здравым умом бывшие верные Дома Феанора уж точно похвастаться не могли, скорее уж они с гордостью носили звание полнейших, отчаянных безумцев. Подъемник остановился, открыв взгляду большую залу, некогда высеченную прямо в теле скалы, а теперь оборудованную по последнему слову техники, хоть и не слишком уж обжитую. Здесь было собрано оборудование по металлоремонту, станки, прессы, кран-балки и погрузчики. Все, что они смогли так или иначе достать и на чем можно было создавать и ремонтировать технику, оружие и патроны. Даже мини-производство каучука для сердечников запустили. Лирулиндэ по наваренным тут же рельсинам выехал из подъемника и загнал фургон в импровизированный ангар рядом с черным внедорожником. Заглушил мотор, выдохнул и вышел. С яростью сдернул с себя перчатки и зашвырнул их куда подальше. Еще отчаянно хотелось зарядить кулаком прямо в каменную стену, но такого протез все же явно не пережил бы, так что Наро просто зло пнул покрышку. — Рауг их всех раздери, — выплюнул Аэрлин. Он предпочитал не разносить все вокруг. Напротив, кипящий гнев теперь переходил в недобрую решимость. Он молча направился в нишу, расположенную поодаль от станков, техники и больших ящиков с самыми разными припасами. Туда, где на самый крайний случай держали боевое оружие — как огнестрельное, так и холодное. Код доступа Эрейнион доверил немногим, но Аэрлин его знал — и теперь настало самое время воспользоваться. В гулкой тишине щелкнула дверца хранилища, и взгляду нолдо предстал настоящий арсенал. От мечей древней работы до снайперских винтовок и автоматов. Даже пара дальнобойных орудий и минометов на целую батарею. Невольно заулыбавшись от такого великолепия, Аэрин все же взял со стойки пистолет стандартного калибра. — И рауг раздери Гил-Галада с его правилами, — тихо проговорил он. Но перемещения младшего товарища, конечно, не остались для Наро незамеченными. И не то, чтобы он не понимал сейчас чувств Аэрлина, скорее уж понимал слишком хорошо. И еще лучше знал, чем это все может закончиться. — Стоять, — вроде бы негромко, но так, что после его оклика стало слышно, как в дальнем углу зала из одного из шлангов подтекает масло, произнес Эленнаро, — полюбовался — молодец. А теперь положил на место то, что взял, и закрыл обратно. Код поменяю. Аэрлин и правда на секунду встал как вкопанный. Но потом опомнился. — И не подумаю, — твердо ответил он. — Они не просто убивают нас, они лишают нас даже Чертогов Намо. Как думаешь, кем она станет? Лютиком? Незабудкой? Или, может, астрой, как твой брат? А мы стреляем по ним резиновыми пулями и бьем дубинками. Довольно! Пусть получат, что заслужили. На этом и без того невеликое терпение Наро окончательно лопнуло и испарилось, как ночная хмарь под первыми солнечными лучами. Он и так всю дорогу бесился от того, что ничем не смог помочь Анайрэ и вынужден был смотреть, как ее увозят, а теперь еще приходилось терпеть выходки Аэрлина, так что весь гнев и ярость безудержным потоком выплеснулись в коротком точном ударе в челюсть. И единственное, что не позволил себе Лирулиндэ, так это бить с левой, а не с правой. — Все сказал? — выплюнул он, зло глядя в глаза друга, — тогда прекращай истерику и пора делать дело. Аэрлин не успел увернуться, и удар получил весьма увесистый. Но отнюдь не убедительный. Поэтому вместо того, чтобы подчиниться, он врезал Наро под дых. Удар у Аэрлина был отличный, сильный и хорошо поставленный. Но Наро слишком давно его знал, а потому ждал чего-то подобного и успел закрыться протезом. А потом, не давая перегруппироваться и разорвать дистанцию, перехватил руку Аэрлина в захват, развернул и подсечкой под колено уложил лицом в пол. — А теперь-ка ты послушай меня, умник, — наклоняясь следом и надавливая коленом на крестец, а пальцами левой руки аккуратно, но крепко сдавив тому сзади горло, проговорил он в самое ухо Аэрлина, — не надо рассказывать мне про праведный гнев и справедливость, оставь это для новоявленных юных сердечек, прозревших от речей Эрейниона или заслушавшихся голоска твоей жены, вещающего со Свободного Тириона. Я скажу тебе, о чем думаю, засыпая каждую ночь. Каждую ночь с того дня, как потерял своего брата и родителей, которые теперь не лучше, чем спелые дыни на грядке или сытые коты, всегда и всем довольные, лишь бы миска наполнялась молоком. Я представляю, как мой кулак погружается в плоть Арафинвэ. Как титановые пальцы дробят кости на его прекрасной роже и вырывают кадык из горла. И как в тот день, когда Короля Мира вслед за его братцем стащат с трона, следы моих ботинок останутся у него на лице, и выброшенный за Грань Мира вместе с прочими своими братьями и сестрами, он будет помнить, кто принес ему погибель, — Наро чуть ослабил хватку и медленно выдохнул через нос, — но это будет не сегодня. И не завтра. И может быть даже не через век. Но я, как и мы все, сражаюсь за то, чтобы этот день пришел. И чтобы ты и твоя жена однажды смогли растить детей в мире не только без Тени, но и без безумных Стихий, возомнивших себя превыше Закона и Замысла Эру. Так что уймись уже и делай то, что решили все. Иначе мы ничем не лучше них. Как бы Аэрлин ни тренировался, он неизменно попадался в этот захват — попался и сейчас. И вот лежал лицом в пол и слушал прочувствованную, полную сдерживаемой ярости речь Эленнаро. И тот был прав. Как бы ни хотелось отрицать, как бы ни хотелось предаться мести — он был прав. Как прав и Эрейнион, не позволяющий своим последователям проливать кровь и требующий, чтобы те воевали с идеей, а не с собственными сородичами. Он знал также, как скверно заканчивается любое братоубийство и как опасно считать, что раз руки в крови — терять уже нечего. И все же Аэрлин тосковал по временам, когда в поле сходились армии, и с врагом можно было разделаться раз и навсегда ударом копья или меча. — Все, — прохрипел он. — Отпусти. Свободной рукой он вытащил из кобуры боевой пистолет и положил на пол. — Спасибо, друг. Гнев Аэрлина никуда не делся, остался в сердце опасно тлеющими углями. Но гневу стоило подождать — и он понимал это. Эленнаро чуть подождал, убедился, что Аэрлин и впрямь успокоился, и только тогда выпустил его, встал сам и протянул тому руку, помогая подняться. — Вот и хорошо, — теперь уже спокойно глядя другу в глаза и положив тому руку на плечо, проговорил он, — Анайрэ в открытую подняла свой стяг, теперь пора это сделать и нам. Так что идем, у нас еще много работы.