Часть 7

Второе живое и адекватное поселение встретило нас запахом святости (не спрашивайте, как это ощутил, но я точно знал, что это она), старой крови и следами недавней стычки. Приземистые глинянокаменные домики, подобие стен вокруг селения, дозорные вышки со стражниками от пятого до десятого уровней. Заходить или подходить слишком близко без маскировки не стал, в отличии от моего спутника. Я и отпустил его попрощавшись, всё равно Варсиль был слишком рад отсутствию моей компании. Мне было интересно ещё немного понаблюдать за жизнью уже нормального поселения, пусть и слишком тихого. Не резвилась детвора, не стоял аппетитный запах из вечно открытых окон (влияние пустыни ещё чувствовалось, было очень тепло). Никого. Все сидели по домам или же разбрелись по округе в поисках чего-то. Стало ещё интереснее, пусть я не ощущал никакой тревоги от происходящего. Знай только, что маскироваться надо и не попадаться лишнего на глаза смотрящих. А то они не глупые, наверное, догадаться до чего-то ненужного могут. После одного приёма пищи вдали под деревом и трёх часов осмотра я обнаружил весьма забавный факт: эта деревня была более крупной, оседлой, ведущей своё хозяйство в условиях лесостепи. То есть никак не могла быть мобильным или временным военным поселением, созданным недавно. Слишком много мелочей на это указывало, пусть и ни одного прямого доказательства. Но в этой деревне подавляющее большинство было мужским из почти полусотни жителей девушек было только три. А ещё не было ни одного подростка, ни одного ребёнка. Сараи и пастбища были пусты, хотя только что буквально там кто-то жил. Не было и пенсионеров. Моего товарища местные встретили с хлебом и солью, тем более, что его тут знали, кажется. Вряд ли мы с ним ещё увидимся, ведь Варсиль обещал уже уехать завтра вглубь людских земель по относительно оживлённой дороге. Когда я отреагировал кивком и молчанием на эту информацию, почти погоревший купец осторожно предложил поехать с ним. Вежливо отказался. Может он и правда хочет добра и кидать меня не планирует, но боязно мне быть в чьих-то руках. Ведь ему совсем немного нужно сделать, чтобы я помер. В общем, удачи ему, денег побольше, девок почище, да моложе, а наши с ним дороги расходятся. А у меня к посёлку вопросы, которые задать хочется вслух, но нельзя. Не поймут меня. Вернее, поймут, но отвечать захотят только на языке боли. Не по понятиям этого мира с демонами разговаривать. Придётся аккуратно узнавать самому. Скользя вдоль дверей, окон и стен домов, слушая разговоры минувших дней, сплетни, совещания в ратуши можно узнать довольно многое, если ждать достаточно долго. Последний месяц я стал одним сплошным ухом, глазом и анализатором собранной, в основном, бесполезной информации. Мне довелось послушать многих, увидеть всех-всех-всех в поселении, понять большинство и захотеть дать в зубы двум личностям. Маскировка и внимание, маскировка и постоянное движение. Я смотрю и вижу. Я слушаю и слышу. Я наблюдаю, анализирую и не делаю выводы по первой информации, пока не узнаю всё, что только возможно узнать для полноты картины происходящего. И почти не отдыхаю. И узнал. Не буду сейчас рассказывать про то, у кого есть лобковые вши и кто кому их подсадил, и кто у кого мужика увёл. Но скажу следующее: буквально неделю назад на эту деревню была совершена атака отряда демонов Виизана и одного отродья Инмортуа. Атаку отбили каким-то сюжетным чудом. Или не чудом, а потому что Орден Доблести церкви пантеона Порядка откуда-то узнал, что в пустыне есть не только отродья, которые оттуда обычно не вылезают, но ещё визы, которые насилия прямо жаждут и атакуют при первой возможности. Узнал про это Орден случайно. Какая-то жрица Доблести почуяла остаточные следы какого-то демона в одном из оазисов и оперативно доложила. Именно поэтому маленькие группы храмовников были в любой крупной деревне на границе пустыни и обитаемых земель. В бою этом была ранена и заражена тьмой дочка старшины поселения, пусть и выжила. Её Орден и забрал с собой на лечение. Смутило её папку и местных то, что вернули дамочку через день и на вид её состояние никак не изменилось. Не подтвердили и жрецы её выздоровление. С этих самых пор ничего толком не поменялось. Девушка так и осталась жива, хотя что-то в ней изменилось, прячась в тенях и глубине карих глаз. Что-то неосязаемо чуждое. Понятное дело, что данное происшествие оставило осадок в сердцах людей, у них, как и у меня было много вопросов, на которые не было ответов. Тем более набожными и слишком религиозными жители этой деревеньки не были. Особо горячие ребята даже сделали пару вылазок в пустыню, с целью «покорить природу своей воле без помощи святош и Ордена». А потом начали пропадать люди. Пропали уже многие, я бы сказал человек сорок примерно. Но никто бучу по потери половины населения даже не поднял. Зато вылазки вглубь пустыни продолжились с ещё большим энтузиазмом. Вот теперь, зная большую часть информации, можно сделать вывод. Виновник — дочка старшины. Конечно, она ещё держит на себе человеческий облик, думает вполне по-человечески, но даже простые скотоводы замечают в ней нечто ненормальное. Нет, она не выглядит психопаткой, сохранила и память и знания и личность. Внешне. Но люди то стали пропадать после её заражения и последующего возврата из Ордена. Не знаю, чем руководствовались святоши, но они явно ничего с ней не делали и девушку вернули именно в том состоянии, в котором забрали. Хотя нет. Уезжала она с храмовниками больная, мучающаяся и борющаяся за человечность, а обратно приехала уже спокойная, но такая же загаженная. Это не мои слова. Об этом говорила половина хотя бы немного разумного населения. Остальные её либо не видели, либо не были разумной частью. Вывод то я сделал… Но что мне с этой заваренной кашей делать? Уйти? Ну не знаю. Тогда вопрос: зачем я так усердно этим интересовался, если входить в деревню жить всё равно не планировал. Надо что-то с этим делать, тем более, я не могу уйти, видя скрытую опасность для нескольких десятков простых людей, которая их точно зажует. Вот без шансов. Им всем пизда и всё. Более пристальное скрытое внимание за нашей тёмной девочкой с сюрпризом привело к тому, что я через трое суток всё-таки начал замечать невольные странности. Ну точно не норма, когда человек может несколько часов смотреть в тёмный угол. Не кошка же она. Ещё, (простите меня, я не хотел) наша героиня внезапно полюбила мыться до нереальности ледяной водой и кайфовать от этого. После моих злоключений, я едва не ворвался в умывальную комнату и не наорал на голую девушку, видя такие траты воды. Чудом удержался. Мылась она в летнем подобии душа, а душ - не баня, писю помыла и до свидания. И я не знаю зачем вам эти подробности. Но блин… Как бы вам сказать… Да, она полюбила холод, да она полюбила темноту и больше щурится от яркого света Солнца и свечей, да она слишком уж часто и глубоко уходит в себя. Я вообще не видел за всё время, чтобы хотя бы одна эмоция на её милом личике дрогнула. Нифига. Только мимолётные оттенки. То ли настоящие, то ли притворные остатки былых чувств. Не была она и "девкой с депрессией в ноль лет". Я таких за километр чувствую. Ненавижу людей с бесконечной депрессией. Бесят эти вечно ноющие, грустные и пассивные куски говна. Но повторюсь, данная дама таковой не была. Дочь старшины была просто предельно спокойной, не от мира сего и закрытой. Она стала совсем иной после того, как Тьма вплелась в её суть, каким-то образом её не убивая. Я наблюдал и ждал её агрессий, но не дождался. Не имела эта девушка ничего общего с теми отродьями пустынь. Возможно, не имела. Но это не точно. В недоумении и нехилом таком тупике я решился на последнюю проверку. Дождавшись её очередного отделения от коллектива и залипание на стену в темном уголке, я вышел из принятого облика стены у входа в конюшню и медленно зашёл со спины. Было глупо надеяться, что Рейнджердесятого уровня не заметит со спины фигуру в три метра ростом без умений на скрытность. Она обернулась, но была ещё не уверена в опасности. Увидела меня. Вот я смотрю на неё. Девка на меня. И явно собирается кричать от прибившего её к скамейке ужаса. Я честно попытался её вырубить пощечиной. Сильнее нельзя — череп сломаю. У меня на данный момент был семнадцатый, мать его, уровень, а демоны Виизана имеют почти трёхкратное превосходство перед людьми по чистой грубой силе и выносливости, но ровно настолько же уступают им по ловкость и скорости. Естественно, ловкая и не желающая обниматься со мной Рейнджер по классу легко увернулась от атаки. Естественно, молодая испуганная девушка начала визжать, действуя мне на нервы. Ну чего ты, давай дружить! У неё были все шансы уклоняться от моих махов руками и «обнимашек» минут двадцать, как и докричаться до помощи, стражи и всех неравнодушных. Но плохую шутку сыграла её отчуждённость, требующая уйти для «медитации» подальше от людей, слишком раннее утро и то, что она очень сильно боялась меня, а потому не могла использовать свою ловкость на полную катушку. Всё было кончено через минуты три догонялок по конюшне. Честно говоря, я думал, что стоит ей вырубиться, как контроль над телом перехватит какая-то бяка и мне придётся драться или бежать. Но она просто свалилась, как мешок картошки в стог сена кверху попой. Я даже засмотрелся на легко доступную девушку. Мягкие округлости, приятная глазу поза, молодость и мягкость. Так и хотелось зажать мягкое упругое полушарие, поднять рубашку плавным движением ладони вверх по спине, взять другой рукой ножку и оторвать её резким движением! … ДА ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! Отметаю лишние мысли волевым усилием и получаю откат в виде сильного возбуждения и приступа раздражения непонятно на что. *** Связал я её по всем стандартам, даже к стулу привязал и дождался пробуждения. Местом разговора по душам был выбран чердак одного из заброшенных домов недалеко от конюшни. Таких заброшенных строений в деревне было много после многочисленных пропаж, поэтому выбрал самое удачное и близкое. Сижу я на полу значит, наблюдая самого обычного человека перед собой. Ни тёмной ауры, ни безумства, ни желания забрать с собой перед уничтожением побольше живых. Но что-то не так с ней было при этом. Она отличалась. Правда отличий было недостаточно, чтобы прибить мерзость от греха подальше. Я сомневался и не мог себя заставить как убить, так и освободить. Вместо принятия необходимого решения меняю облик. *** — Как зовут? — спрашиваю спокойно. Она только открывает глаза и затравленно озирается. А потом недоуменно смотрит на жёлтый круглый смайлик у окна. Вернее, существо его форму и вид принявшее. Размеры нарочно принял небольшие. Мне нужно с ней поговорить, а не чтобы она умерла от страха или охрипла от крика. Сидели мы в почти полной темноте и в самом прохладном углу чердака. Не стоит делать обстановку некомфортной для допрашиваемой. Впрочем, я нарочно не улыбался, храня максимальный нейтралитет. Как мимикой, так и голосом. — Не убивайте, — хрипло попросила пленная. Я услужливо протянул ей кружку с водой. — Не буду. Если ответишь на все мои вопросы. Не пытайся врать, я видел много лгунов. Да и вряд ли ты сможешь ложь скрыть. Всё понятно? — П-поняла. Боится. Надо страх развеять. — Что с тобой приключилось? — задал я первый и далеко не последний вопрос. — А вы не в курсе? — она чудом сдержала язвительность или злость. — На тебя что-то напало. Что случилось? — не реагирую на скрываемые интонации. — Меня чуть не убил демон, — поежилась она. — Да. Последнее время они тут встречаются, как ты уже видела. Рад, что ты не погибла, — хмыкнул я. — Вернусь к первому вопросу: как тебя зовут? — Меня зовут Ашия Глеин. Я защитница этой деревни. — Что с тобой случилось полтора месяца назад? — На деревню напали визы и отродья. Меня ранили. И я чуть не умерла. Вот это по нашему. Во как запела то! Соловей плачет в сторонке от своей неполноценности. Не знаю за кого она меня приняла (за кого-то точно приняла и уверенна в этом), но отвечает максимально кратко и походу копирует мою интонацию. — Что с тобой происходило в течении суток после «ранения»? — Мне было плохо. Я почти ничего не помню. И ещё… Мне было очень больно и страшно. — Какого цвета твои трусики? — Чер… ЧТО?! Вопросы я сыпал один за другим максимально быстро, но давая времени на ответ столько, сколько было необходимо ей. Просто после ответа не давал его осмыслить и тут же задавал новый без секунды задержки. Иногда вопросы повторялись, но изменённые, сказанные в иной форме. Выяснилось следующее: Она реально попала под плотные эманации тьмы без какого-либо защиты от оной. И её удержал на этом свете один из местных воинов Ордена, просто сливая на неё материальную Ману в форме потока святости. А ещё её банально завалили всем, что имело в себе хоть след святости. Вышло глупо и ржачно, но помогло. Моё уважение. Затем её забрал Орден из дома. И больше с ней не делали ничего. Просканировали, осмотрели, прощупали, ещё раз просканировали, поколдовали над ней и отпустили восвояси. На вопросы её не отвечали, с ней не разговаривали и сначала вообще контактировали только через барьер и в присутствии полноценного боевого соединения Порядка. Чтобы в случае агрессии разобрать её на молекулы во имя добра и мира во всём мире. Труднее всего мне было от неё добиться закономерного признания, что ее не лечили и сейчас ей не лучше. Что она чувствует изменения в теле и сознании. Но пара намёков про холодный душ, тёмную комнату, слухи местных и девонька уже сама подробно описала свои ощущения. Все-таки не зря я отметил, что если она скажет правду, то может и выживет, а если соврет, то точно пиз*а. Изменёния в сути девки были. И много. И хотя Аша заверила, что её никак не тянет творить зло, что она не одержима и вообще хочет просто жить в тени, но я уже думал, как бы её безболезненно прикончить. Но… Когда она уже поняла смысл моего молчания и увидела мой топор, к которому я медленно смещался… Когда осознала, что её никто не услышит и никто не спасёт… То выкрикнула в сердцах что-то, что было ей важнее всего: — Может я и заражена и опасна, но спасите мою деревню от безумия, в которое она погружается! Крик вышел негромким, ненатуральным и почти безэмоциональным. В нём читалась просьба и требование, но никак не страх от близкой смерти. Это ещё раз подтверждало, пусть и косвенно чуждость Ашии. Понятненько. Очень мило. Но меня интересовало иное: — Что? Какое ещё безумие? — заинтересовался я. И она объяснила, когда мы оба успокоились. Бывает. В общем, деревня пребывает в весьма плачевном состоянии уже два месяца. Началось всё это с походов местных против чудищ пустыни. Уровень боеспособного населения рос, дичи стало много и всё было хорошо, пока не началось… что-то. В один день какой-то деревенский мужик сказал, что жена и ребёнок соседа предатели, вредят посёлку и вообще не нужны. Через пару минут его абсолютно поддержали пять его товарищей, обвинив в этих же «грехах» ещё семь детишек и трёх женщин. За это их избили очень сильно и чудом не изгнали. Всё успокоилось. Пока не пропали из деревни несколько девушек, детей, две бабушки и один дедушка. О прошлом случае вспомнили моментально и старшина со своей братией хотел было повторить избиение и вообще казнить пид*ров, попутно узнав, где пропавшие. Но против такого решения выступило больше половины деревни. Массовую драку и орущего многоэтажные конструкции отца Аши растащили стражники и храмовники. И успокоили. Иногда при помощи проверенных методов для тех, кто ничего не понимает. Пропавших не нашли, но Орден Доблести обещал начать расследование и обязательно наказать виновных, заодно запретив устраивать самосуд и рассказав про местный аналог презумпции невиновности. Всё успокоилось. Затем повторилась первая ситуация, но на сей раз почти вся деревня объявила ненужными и предателями всех, кто был слабее самых здоровых и сильных. И в этот раз произошло самое веселое. Детей, женщин и пенсионеров практически каждый день волокли вглубь пустыни и за каким-то фигом кидали исключительно в яму к одному и тому же монстру. Всех-всех-всех. Детей, низкоуровневых девушек, старых. Всех. В этом участвовали и храмовники. Этот период Аша помнит хуже всего и не могла объяснить, почему она тащила соседского дедушку и десятилетнюю дочку подруги на кормёжку монстру. Почему была тогда глуха к их мольбам и слезам. Убегающих ловили и утаскивали на скармливание монстру вне очереди. Тех, кто прятался, искали. Не было ни у кого ни единой капли человечности и банальной жалости к тем, с кем только вчера были знакомы и вообще… Нормально же общались! Понять суть произошедшего ей удалось только после ранения. Тогда она и отделилась от коллектива, но не сбежала отсюда, так как защищать это место от постоянно появляющихся монстров, было её долгом. А потом пришёл я и узрел результат данного мероприятия. Хороший тамада и конкурсы интересные. — За последний месяц ты наблюдала что-то похожее или это уже прекратилось? — Ничего больше не было, — задумалась Аша. — Но обязательно повторится! — Ничем не могу помочь, — даже не моргнув, отрезал я, смотря в наполняющиеся слезами глаза. Она заплакала. Тихо, но горько. А я понял, что идиот и как мои слова звучали со стороны её позиции. Дебил. — Всмысле, что мы уже уничтожили источник ваших бедствий, — объясняю и совершенно искренне, почти смущённо добавляю. — Случайно, правда. Вспомнилась та тварь, зарытая в песок по шею, которая любит копать огромные котлованы в песке, и так сильно напоминающая земных Муравьиных львов. Этим я поделился с Ашей. — Неужели столько кошмара принёс один монстр… — Выходит, что так, — киваю я и жду её реакции. Моя собеседница выглядела очень усталой. Морально. — То есть, всё позади, если монстра ты убил? — осторожно спросила Аша. — Да. Но я прослежу за деревней ещё неделю. Чтобы знать точно. Так что, будь добра, когда моешься или ложится спать, закрывай занавески до того, как разденешься, а не после. — Как ты посмел?! — встрепенулась девушка, но на настоящий праведный гнев ей моральных сил не хватило, а развязывать я её даже не думал. Но это гораздо лучше того, что было. Сидит, блин, в безвольной позе, понурив голову. Будто пытаю. — Сама виновата. И вообще забей, не за твоими сиськами я пришёл в это селение и твои специфические соло увлечения меня не интересуют. Не буду ей говорить, каких усилий стоило, не разбить окно, ввалившись в здание, когда я увидел, чем Аша пару раз занималась. Такое чувство, что суть демона Виизана нацелена только на создание жёсткого порно, когда ничего не предвещает беды. — Что делать мне? — успокоилась она, приняв максимально серьёзный вид. — Притворись полумёртвой на всю ближайшую неделю. Больной, тупой, неходячей. Ещё скажи, что уровень потеряла после ранения. — Это ещё зачем? — нахмурилась Аша, но просияла догадкой. — Кажется поняла. — Вот именно. Говорила, что деревню хочешь защитить? Приступай. Теперь ты не одна хочешь. Эх, зря я на Ашу наехал и хотел прибить. На самом деле искренне думал, что она убийца. Правда, индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела. Улыбаюсь ей, чисто обрадовавшись без всякого притворства, что передо мной человек, причём, хороший человек. Верный своему долгу, со своими принципами, тревогами, страхами и мечтами. Что победила тьму в душе своей, пусть и большой ценой. Она дождалась, она выжила и теперь мы вместе вернём ей то, что дорого. Потому что такие как Ашия, не должны страдать. Ей хватит. Пусть живёт дальше в окружении дорогих и обязательно живых сердцу людей. И я обещаю себе и ей тоже, что мы осуществим задуманное. А если кто попробует помешать, то это его проблемы. В этот самый момент прекращаю шутить шутки, мгновенно вернув себе истинный облик, вместо шутливого безобидного смайлика, пусть и серьёзно говорящего. Перед связанной молодой девушкой стоит уже олицетворение насилия, жестокости и похоти. Одна из самых жестоких тварей этого мира. Перемена и первые мыслишки заставляют Ашу споткнуться на полуслове. В темноте и тишине чердака я слышу участившиеся дыхание. Страх и чувство беспомощности пробивают даже через аномальное спокойствие недавно обычной Лучницы. — Только развяжи меня, — она не надеется на выполнение просьбы, по интонации и взгляду вижу, но попытку сделала. — А. Сейчас. Не кричи только слишком громко, а то у тебя глаза, как блюдца.