Часть 46. Падение.

Поручни и доски обзорной площадки просто исчезли. Лана почувствовала как падает, мир перед глазами закрутился, девушка поняла, что катится по склону и сразу же затормозила, раскинув руки и сведя ноги вместе. В следующее мгновение ее окутало тепло. Сухой и холодный горный ветер вдруг стал теплым и влажным. Дышалось легко, но воздух пах странно. Еще почему-то стало очень светло, зелень была пышнее, чем она помнила и имела более светлый оттенок. Лана подняла голову и ее поразил цвет неба: бирюзовые и розовые оттенки перламутра. Она обернулась, чтобы взглянуть на место с которого упала. Перил и площадки не было, однако Лана этого не заметила. Южную часть небосвода занимали три солнца. «Нет, это не три солнца. Это гало. Одно солнце с чудовищным гало». «Как в том сне». – Лана оглянулась на горы Сороксан. – «Да, все как в том сне. Гало и горы со светлой и пышной зеленью. Другой мир? Так или иначе, надо вернуться на тропу». Девушка проверила одежду и вещи, поднялась на тропу и поняла – тропа заброшена, а впереди покрытые зеленью руины того, что когда-то могло бы быть приютом Янчен. «Я слышала голос. Точно. Странный голос без слов, однако, я сразу поняла сказанное». Лана говорила на трех языках и думала так же, периодически меняя язык в голове. Этот голос отличался. Слова этого голоса не были вербальной конструкцией, воспринимались как обязательный к исполнению приказ, как абсолютная истина. Теперь, когда Лана это осознала, она подумала что могла бы в какой-то степени этому сопротивляться, но уверенности не было. Девушка пошла по тропе в сторону руин. На ходу достала телефон. Связи конечно же не было. Смартфон работал. Лана открыла приложение «радио», запустила поиск. Попытка выяснить, как давно был заброшен приют Янчен показала, что большинство железных и оцинкованных предметов сгнили, оставив только пятна. Разрушились некоторые пластики. Деревянные части в основном сгорели или сгнили. Лану начало беспокоить небольшое раздражение в носу и горле. Теперь она вспомнила. Воздух пах озоном. В этом теплом и влажном воздухе удивительно легко дышалось. Почва была довольно влажной, а растительность густой и пышной. Лана не заметила насекомых или птиц. В округе не было деревьев, а кустарник стелился по земле. Цвет зелени, яркого, желтовато-зеленого цвета отличался. Лана оставила Янчен за спиной и зашагала по тропе. Проверять лагерь Сончен она не стала, решив что там будут такие же руины. Тропа была порядком разрушена, поручни отсутствовали, Лана с трудом добралась до приюта Янпок, который находился в долине у водопада. Водопад был, а вот мост через поток отсутствовал. Сам лагерь Янпок сохранился гораздо лучше, видимо его хорошо защитили склоны гор. Это все еще были развалины, однако сохранились части столбов и стен, стекла и камни. Лана сумела переправиться через горный ручей и начала искать в развалинах хоть что-то, что помогло бы ей понять – где она оказалась и почему все лежит в руинах. Удача улыбнулась ей под одним из обломков стены нашелся кусок пластика. Это был фрагмент ламинированного плаката. Реклама туристических маршрутов парка Сороксан на корейском и английском языке за 2049 год. Даже сайт и телефоны парка были теми же самыми. Некоторое время Лана в задумчивости сидела, когда вдруг заметила – погода явно портилась. Собирался дождь или даже ливень. Низкие облака и сильный ветер. Девушка окинула развалины взглядом и принялась сооружать из обломков подобие низкого навеса или шалаша. К первым ударам грома ей удалось соорудить что-то вроде норы или берлоги, где можно сидеть на корточках или лежать. К тому моменту, когда Лана прокопала что-то похожее на водоотводную канавку, пошел сильный дождь. В рюкзаке были теплые вещи, Лана достала урну с прахом отца и села на рюкзак, обхватив колени, кутаясь в свитер и куртку. Настроение было ужасным. Возбуждение уходило, оставляя холод в душе. Олег был очень далеко. Лана не сосредотачивалась на его чувствах, полагая что девушке такое не пристало, однако теперь ощущала пустоту. Связующая их нить была разорвана, Лана нашла внутри себя теплоту – их общий цигун, как они это называли, и медитировала, собирая силы и уверенность. Она вернется. Глядя на урну с прахом в руках, Лана вспомнила о письме и решилась. Снаружи был ливень, ветер хлопал кусками ее укрытия, громко грохотал гром, и молнии ветвились в небе, как древесные корни. Гроза была очень сильной, необычной, пугающей. Лана достала и распечатала письмо отца и стала читать его в сумерках и вспышках молний. «Здравствуй, дочка! Ты знаешь, я всегда был поблизости и готов тебе помочь. Мы мало общались, но это по-своему хорошо, раз эмоя помощь тебе не понадобилась. Я рад и счастлив за тебя. Искренне верю, что ты все сможешь и многого добьешься. Не тревожься из-за меня. Новое приходит на смену старому. Мой закат – это твой рассвет, так что свети ярко, сияй и действуй. Ты всегда была самой умной, самой красивой, самой талантливой дочерью на свете. Не грусти, что мы расстались, тебя ждут новые удивительные встречи. Помни о вепсах. Будь хорошей хозяйкой. Не подведи. Твой папка.» Лана вытерла глаза, убирая письмо в рюкзак. Было очень грустно, но она согрелась. Письмо не содержало каких-то тайн и не объясняло смерть отца. Все стало понятно и очевидно без тайн и открытий. «Мой закат – это твой рассвет». Одна фраза и вся суть произошедшего. Она застряла здесь, в этом странном постапокалипсисе. Идет дождь, воздух полон озона настолько, что в горле першит, молнии ветвятся и бьют в горы. Ночью будет холодно, а ей уже сейчас не жарко. Развести костер невозможно. Радио в телефоне не нашло ничего, похожего на сигнал. Компас ведет себя странно. Было бы здорово использовать магнитометр телефона, но у нее нет приложения. Лана свернулась, крепче обнимая колени, пытаясь сохранять тепло. Одежда и волосы намокали во влажном воздухе. Где-то там Олег, наверное, ищет ее. Время тянулось медленно, к полуночи дождь прекратился, Лана вышла размять ноги. Становилось холодно. Солнце село, небо было окрашено в странные психоделические цвета – зеленый и пурпурный, луна взошла и продемонстрировала тусклое гало. Ночь была светлой. На цветном безоблачном небе не видно ни одной звезды. Когда Лана поняла что замерзает, то начала делать приседания. Фляга с водой опустела. Ночи в начале июня были коротки. Солнце взошло, выбрасывая столб света и вновь создавая гало в виде трех крестов. Сидеть в лагере Янпок было бессмысленно. Лана выбрала палку для посоха, переправилась через ручей и зашагала по разрушенной тропе к входу в парк. Жалкие три или четыре километра заняли у нее 4 часа. Растительность парка Сороксан сильно изменилась. Высокие деревья и кустарники отсутствовали, все живое было прижато к земле, толи ветром толи снегом. Иногда виднелись проплешины от ударов молний, дорога была завалена сучьями, камнями, листьями и землей. Ворота парка стояли – ободранные, обгоревщие, сломанные, но стояли. Офисный центр – здание из стекла и бетона – стало грудой щебня. Следующим пунктом маршрута стал бы офис или отель, но Лана повернула к парковке. Где-то там она оставила свой Кавасаки. Ее верный ниндзя. Конечно же, на покрытом мусором и обломками изрытом пустыре было пусто. Ей было грустно, Лана привычно потянулась внутрь себя, что бы зачерпнуть тепла и успокоиться, проговаривая мантру. «Успокойся, соберись, не потеряй». Но в голове возникли другие слова. Тот же голос – не использующий ни слов, ни звуков, все такой же властный и непоколебимый, но как будто более мягкий. «Здесь. Пора. Иди». Лана шагнула вперед, почему-то споткнулась и увидела. Олег. Кавасаки. Чистый асфальт, постриженные кусты и аккуратный заборчик парковки. – Лана, ты… – Я вернулась, Олеж. Я … - Лана обняла своего парня и поняла, как устала. А еще через мгновение осознала, что рюкзак почти пуст. Урна стояла в шалаше всю ночь. А потом каким-то невероятным образом исчезла из ее мыслей.