Игра

День Игры, хотя правильнее будет сказать вечер, развивался весьма динамично. Команды успешно демонстрировали результаты своих трудов, кто-то более, кто-то менее, как бывало и всегда. В целом, темпированное представление, приправленное остротами разной степени пресности и перевариваемости, буквально выбивали дорогу «Бригадирам» ошибками противников виде забытого текста, сломавшегося реквизита, большой группы поддержки самих «Бригадиров», которые осмеивали команды, либо же вносили, количественно, тишину в моменты шуток, что рождало дискомфорт. Редакторы уже успели несколько утомиться от громко бьющей в паузах музыки, скачущего света, угловатых заломов демонстрируемого в связи с последними правками. Орлов деловито поглядел на часы, за что получил пинок от Дениса. Хотя он сам не был в восторге от перспективы стопроцентного задержания для разбора полетов. Еще вручение и награждение, судейство… Виктор же с утра, полистав инстаграм, решил, что будет неплохой идеей, если он купит и подарит Громовой ее любимые цветы в любом случае. Ее выбором, судя по историям, была бессмертная классика — бордовые розы, хотя он видел и нежные шапки пионов, и пушистые шаровидные хризантемы, но их было сравнительно меньше. Почему-то была безоговорочная уверенность в том, что ребята превзойдут сами себя, и такой акт внимания явно состоится по случаю победы, а не утешения. Одинцов дал весьма хорошую мотивацию, а учитывая, что и Саша его хорошо знала, и он ее успел уже со стороны узнать, не просто хорошую, а ту, которая не оставляет шансов на проигрыш. Они теперь стояли, ждали своего часа в кулисе, которая не была задействована представлением «Бригадиров» и грели Одинцову душу. Когда их объявили, зал взревел во главе с Игорем и Денисом. «Нечестно это» украдкой, накручивая ус на палец, думал Мирон, но вслух ничего не сказал разумно. Приветствие у ребят осталось неизменным, только стало более энергичным. Виктор был в ожидании и предвкушении, что же будет дальше, потому что он не верил, что без изменений не обошлось, но теперь испытывал не легкий нервный ужас загодя, боясь даже и представить, что на этот раз выкинут эти уникумы, сейчас он ожидал с лёгкостью и облегченной душой. Диалог с Громовой, видимо, пошёл на пользу им обоим, и он уверился, что это все дикий демонстративный стеб, его в том числе. Но «Бригадиры» без этого уже не бригадиры совсем, а так, мелкие рэкетиры. И действительно, миниатюра, которую он помнил приобрела несколько другой оттенок и оборот. — Ну ты и дурак! — всплеснула руками Ника. — Сама дура! — не остался в долгу Валера. — Эй, братья по разуму, — появление Саши на сцене обозначились свистом со стороны зала, аплодисментами, которые заглушали тихий минус Би-2. — работать-то будем? Или как? — Да мы итак «или как», — ответил, взмахнув ладонью, Валерий, второй он оперся на стол и чуть с него не упал, но запнувшись, он принял такой демонстративный вид, что создалось ощущение, будто так и было задумано. — Вы моё письмо получили? — Да кто же твой почерк разберёт? — фыркнула Ника. — Мы носили его в аптеку расшифровывать, там нам успокоительное выписали! — Но успокоиться вам это не помогло… — Зря ты так думаешь! — возвел руки вверх Валерий. — Коньяк — это не успокоительное. — Я познавал свой внутренний мир! — Я тоже могу твой познать. Путем клизмы. — Александра Николаевна!!! — вылетел из-за кулисы Костя. — Да! — Здравствуйте! Я из банка беспокою… — Не брала я у них денег! — Да черт с ними, с деньгами! Коллекторы наши где? — Придется идти ва-банк… На Бородинской, — пожала плечами Громова. — Улице? — Битве, запоздали немного, догоняют. Тысячу лет ведь не виделись! Может, тебе с татаро-монгольского нашествия начать? Или… Заиграла знакомая песня, Виктор аж присел, понимая, какой это, по-русски, пиздец сейчас начнётся, но, благо, ума порезать аудиодорожку у ребят хватило, и он выдохнул. Потому Валерий сделал шаг вперед и артистично завел: — Ты сделала выбор и он будет верным, зови меня Пётр… Я у тебя первый! Она зовёт меня Пётр, — он указал на Нику. — ведь я у нее первый! Зай, успокой мои нервы… — О плиту разбив бутылку, — в такт минусу Сектора газа, протянул Костя. Он, как и Громова, неплохо пел, в состоянии обойтись без плюса. Неожиданно он действительно разбил о стол бутылку. — розочку зажал в руках… Эх, зачем я очутился в этих проклятых местах? Я кино про Вия вспомнил, что смотрел на днях в ДК… Чтоб ещё я так поспорил — поищите дурака! — Ладно, Шаляпин! Шутки-песнями, песни-шутками. Работа сама себя не сделает, от такой даже волк из-лесу сбежит и кормить его будут не ноги, а сотрудники контактного зоопарка. — А вообще у нас повод — я сопромат и матан сдал на «отлично», теперь можно, думаю, и расслабиться, — сказал Костя. — На приглашение поработать ты всегда отнекиваешься, а на предложение выпить — отдакиваешься. Тогда предлагаю в сауну, как мы любим, а потом пойти к мужикам! — предложила Храмова. — Ой, только не это. Опять напрягаться, дуру из себя корчить… — заканючила Ника. — А мне-таки предложение и вовсе… Как сказать, не к лицу, — почесал голову Валера. — Ты — фирменный подлец! А шар голу… В смысле, земной от этого в сторону не повернется другую, пошли-пошли. А тебя, Шаляпин, ждёт отдельный разговор. Вторая миниатюра восходила корнями в несколько измененном виде к уже ранее демонстрируемому, но теперь у этой миниатюры появилась какая-гибкая логическая подвязка, за что Одинцов неоднократно команду хвалил. С одной стороны, не выигрышный вариант, если тема не интересна — объединять все одной тематикой, но с другой — лучше не придумаешь, если вы «Бригадир». — Александра Николаевна! Позвольте объяснюсь! — Позволь напомнить мое кредо, прикрыв всевышнему глаза, — она развернула портрет ректора, а после прихватила Константина за ворот рубашки. — минута смеха продлевает жизнь на пять минут. Однако, это, смотря над кем смеешься. Может и сократить… — Вышла ужаснейшая коллизия… То есть, оказия! То есть… Вы меня пугаете!!! 
— Нет… 
— А чего я тогда боюсь?! — …То есть иногда тебе следует задуматься, что произошло с теми людьми, которым ты показал дорогу и указал путь… По безлимитному тарифу, знаешь, что с тобой будет? — Что же? Я стану богатым? — Законы логики победишь. Знаешь, утонешь как-то в реке, несмотря на то, что рыбы по гороскопу, бревно в кровати и дерьмо по жизни… — Э?.. — К логопеду — это дальше. А я жду объяснений. — Кратко? — Краткость, Костя, хоть и сестра таланта, но у таланта много и других родственников… — Мной овладела тяга к переменам… — Ой! Как ты культурно назвала свое шило в заднице! — Не перебивайте меня! Хотя, нет, самое главное: не молчите. Молчание у девушки — это не знак согласия, это предвестие беды… Саша делала внимательно внимающий вид, а после пространно поговорила: — Как-то вот так незаметно, а уже сорок дней… — Кому 40 дней?! — До встречи Нового года сорок дней! Не бойся, не до твоей зарплаты. — Я где-то читал, что абсолютное большинство миллионеров просыпаются в пять утра. — Я так и думала, что ты что-то скрываешь… Такое в нашем бизнесе, ой, как не приветствуется, твое счастье, что я не отправила тебя прямым рейсом в Копенгаген, потому что ты ловче всех ладишь с автоматом. — Калашникова? — В коридоре перед входов в университет, он деньги тебя всегда крупными выдает. Однако… Ты понимаешь, что тебя ждёт? — Молю, нет, только не это, не отчитывайтесь меня! 
— Что ж… Могу и отпеть… «Он, видно, в ссоре с головою… Видно, сам себе он враг! Надо ж выдумать такое! Во дурак!» Баранов одобрительно захлопал. — Нет! Боже! Так стыдно! Что я могу сделать для вас, чтобы искупить свою вину?! 
— Лицо попроще, а там помоги себе сам. — Неужели… — Именно то, о чем ты подумал. — Но может…? — Не может. Таков был уговор, если я узнаю, что ты предал наше дело… Заиграла песня, которую активными и экспрессивными жестами сопроводил Константин «Ты знаешь… Как хочется жить!..». — Не дави на то, чего у меня нет, то бишь на жалость. — Хорошо… Я это сделаю… — И что же ты сделаешь? — шепотом произнесла Александра. — В неглиже от арки Главного штаба и прямо до парка по всей Дворцовой площади пробегусь, напевая: «Я спросил у ясеня, где моя любимая? Двадцать штук монетами мне выдали з/п…». Миниатюра резко изменилась, логически не стыкуясь с первыми двумя, но Виктору, как и всему составу жюри, за исключением одной уж больно сердобольной дамы, которая пришла в шок от слова «Дерьмо», будто люди не срут, а даже и если — то зефиром, все очень даже нравилось. — Ты — наглая, бесчувственная, нахальная, циничная, эгоистичная…! 
— Ну ладно, хватит подлизываться, Валер, чего тебе? — напускно устало ответила Вероника, отбивки они не поменяли, что следовали после шуток и их количество заметно уменьшилось, потому что приступы острой искренней истерии из зала заменяли их с лихвой. — На меня опять штраф пришел… — И за что на этот раз? — Да понимаешь, я через двойную сплошную развернулся и не увидел вдали пост ГАИ… Ну, как вдали, в радиусе пары десятков метров… — У тебя не только с мозгом, но и со зрением проблемы. Тебя мать в детстве не роняла? — Да я сам падал… Это все нервы! — Это не нервы, это ты — мужчина-стерва. Тебе напомнить, как ты ехал с огрооомногo похмелья, остановился, открывается дверь, стоит мент, ты с испуга дал ему стo рублей, а когда приехал на свой этаж, понял, что это лифт?! — Ну, что было, того не было… — Сам плати свой штраф! — Слушай, дорогая, денег нет! — Издеваешься? — Я двадцать тысяч рублей получаю, нету денег! — Двадцать тысяч? И на «Хавале» ездишь? — Слушай, я в армии семь рублей получал и на танке ездил — нету денег! Раздались фоновые строчки: «А мне приснился жуткий сон… Будто в моих руках Android, и я вдруг вызвал эконом. Я проверяю свой Тинькофф, а там всего один лимон…. И я пускаю пулю в лоб!». — Всем б так жить, как тебе. У меня слов нет… — Да зачем слова, кивни просто. — Тебя этот факт не напрягает? — Напрягает, конечно, но я не знаю, как себе помочь. — Выйди из зоны комфорта — окно вон там! — Тут загажено… — Тебе не по силам даже такая простейшая задача. Вон, до Александры Николаевны сходи. — Да ты что, если я к ней схожу, то сразу схожу с ума, если она узнает… Завтра будешь спрашивать: «Куда вылетел-то? Надеюсь, далеко, назад точно не вернется»! — Вроде, ведь написанo в Библии — нe убий. — Дa она пo коленям! Сломает мне в двух местах! — Мой совет: не ходи до этих двух мест. — Ее правосудие, как и всякое российское правосудие, неотвратимо настигает каждого преступника! И заставляет поделиться…. — Хватит! Без пояснения это звучит так, будто ты стал добровольцем в отряды бандитов… — Будто? — В смысле?! — Да я шучу. Еще не все потеряно, еще терять и терять… Все как нельзя, как всегда. — А это кто объяснит? На фоне раздалось: «Я спросил у ясеня, где моя любимая? Двадцать штук монетами мне выдали з/п…». — Походу, раз и о Косте узнали, значит, сейчас и обо мне мы узнаем что-то новое и интересное… — Валера! Быстро ко мне! — раздалось очень громко, сопровождаемое звуками битого стекла и драки, из-за ширмы. — Что ж… — Ника похлопала парня по плечу. — Тебя ждут великие дела! — Но так думаю: если столько лет ждали, то ещё подождут… — Боюсь, не подождут… Пара скрылась за ширмой. После из-за нее вышла уже эта фантастическая четверка. Зал был просто в непередаваемой эйфории за счет подачи, каламбуров, и аплодисментами синхронно зашелся, понимая, что это окончание, но то было еще не окончанием. Виктор улыбнулся, поддерживающие кивнув головой. — У нас еще будет чем удивить? — спросила Вероника. — Ну… Хорошая шутка — это та, за которую тебя хотят убить, но не могут, ибо смеются… Думаю, прибережем на будущее. Пацаны могут толкнуть мораль, но скажем мы, мы ж им теперь за каждое лишнее слово доплачиваем из своего кармана. — Дыряв карман-то! — обнаружила это Вероника показательно. — поэтому-то мы и не видим наших денег с твоих сборов на то, да на се. — Сдаете вы мне их в другой карман, — улыбнулась Саша, оттопыривая свой пиджак. — и не «на то, да на се», а на автомобиль. Моя задница уже в игрушечный черный бумер не помещается, а я устала на автобусе в университет ездить, то же мне, личный водятел. — Да ты… — Да я… — Итак, — произнёс Костя, пока Ника и Саша замерли на его фоне в динамичных позах, иллюстрирующих конфликт. — что мы хотели сказать, пока девочки пытаются не разориться на нас. Все, кто нас недолюбливает, любимые вы наши, скажите это нам в лицо, напишите адрес, номер телефона, ручаюсь, придем, и долюбите, и полюбите, и мы вас отлюбим от всей души по полной программе! — Кстати, триста, — изрек Валера под звук заезженной пластинки. — Что «триста»? — спросил Костя. — Надо будет с них спросить. По понятиям. — Да боюсь, мы чего-то не так поняли. «Бэйби делает три сотни, я сегодня тракторист, у меня всё супер гладко, хоть и был мой путь тернист» заиграло в сопровождении, как Валера резко запротестовал. — А вот за продолжение нас точно выгонят… — А с вами были «Бригадиры!», — взялись за руки Саша и Ника, каждая взяла и парня со своей стороны, они синхронно поклонились. — Спонсоры вашего хорошего настроения и вашего целого кармана! Зал еще сильнее и энергичнее зааплодировал «Бригадирам». Зрители свистели, что-то эмоционально выкрикивали, вставали со своих мест, синхронно поднимали плакаты в поддержку, складывая это с шелестом руки об руку. Это было непередаваемо приятное ощущение всепоглощающей и общей любви. Саша ощущала себя великолепно, когда из зала кто-то громко выкрикнул, что любит эту команду. Ребята еще раз поклонились и ушли под музыкальное сопровождение из сериала «Закон каменных джунглей» за кулисы на время, пока ведущие объявляли о начале голосования среди зрителей и выставления оценок со стороны жюри. После этого все команды потянулись на сцену, выстраиваясь дружными и не очень кучками по ее периметру. Нервозность стала нарастать, каждая из команд ждала и надеялась на победу, но в то же время чувствовала тревогу. Только «Бригадиры» были спокойны, стоя, все, как один, ровно и уверенно, хотя они представляли самый архаичный в своей хаотичности, противоречивый и жесткий юмор, отличающийся от всех остальных команд. Все участники демонстративно тепло пожимали руки друг другу, на лицах играли улыбки и понимание, что каждый из них старался и дал свое лучшее. Поэтому они выражали признательность оппонентам. Несмотря на внешнюю разницу и уникальность каждой, они были единой семьей, объединенной любовью к комедии. Только «Бригадиры» целенаправленно находились в стороне. Приемные в семье тоже есть. В зале воцарилось физически ощутимое напряжение. Громова впервые поймала же себя на мысли, что ей почему-то уже не так важна эта победа, она слишком спокойна для той, которая переживала и хотела все бросить, все это время она смотрела на Одинцова, и его взгляд беспрерывно был также устремлен на нее, а лёгкие кивки головы, только воодушевляли, рождая улыбку. Он не обращал внимания на состав жюри, так как являлся им формально, ее оценивая, а Саша не могла разобрать ни единого слова из потока громкого шепота обсуждения, как не пыталась. Все слилось. Все глаза после электронного голосования, прошедшего в зале гораздо быстрее, чем за столом перед сценой, были обращены на ведущих, ожидая объявления результатов и решений. В этот момент часть зала начала громко и требовательно скандировать «Бригадиры». Ведущие наконец-то подошли к краю сцены, чтоб объявить результаты, врученные Игорем бумагой тому в руки. Они выразительно посмотрели на команды, и, сознавая важность этого момента, начали оглашать сначала итог голосования зрителей. — И… Кто бы сомневался, в зрительском голосовании победу, — ведущий сделал небольшую интригующая паузу, хотя всем был очевиден итог. — с невероятно большим отрывом, вновь забирают «Бригадиры», вы — бесспорные любимцы публики, господа, если к вам там можно обратиться, не уверен, что я могу наречь вас титулом вашей блатной стезе. Зал вновь поднялся волной одобрительного шума, свет озарил кругом названную команду. Но Громова обратила внимание на то, что Виктор поднялся со своего места и решительно направился к одной из дверей, ведущих за кулисы, при том, комнату, являющуюся складом для сценического реквизита. Ее это насторожило, пусть несмотря на это, она искренне порадовалась этой приятной новости, выступив вперед и сделав коронный поясной поклон. В это время кто-то снимал происходящее на телефон, а ответственный за наполнение их группы медиа — на профессиональную камеру. Девушка послала в зал воздушный поцелуй, но ладонь быстро трансформировалась в жест пистолета для личной съемки. Пояснячает — как она и любит, воображаемым оружием стреляя в свое сердце. — Что ж, от приятного к еще более приятному, а у нас еще осталось решение жюри. Начнём с третьего места, — объявил ведущий, сверяясь с листом. — оно достаётся команде с факультета физической культуры с лаконичным названием «Мы»! Поздравляем ребят! Им вручили большую пиццу и почетную медаль третьего места. Капитан команды тщетно пытался скрыть разочарование и натянуть улыбку, получалось крайне посредственно. Команда удалилась в самый конец, а две девушки едва могли сдержать слезы. Слишком много было сил и эмоций вложено в это выступление, но сравнительно с другими, оно было плоским и вымученным, буквально спаянным из остатков здравых мыслей. — Движемся ко второму месту, — проговорил ведущий. — с ним, как я знаю, у жюри возникли серьезные разногласия. Однако, — он щелкнул пальцами, заиграла торжественная барабанная дробь. — серебро на нашем юмористическом вечере достаётся харизматичной и энергичной команде… С факультета культурологии «Двадцать пятый кадр»! Участницы, так как команда состояла из одних только девушек, нехотя и лениво стали стягиваться, чтобы принять поздравление, медаль и забрать заслуженный приз. Еда, конечно, после целого дня прогонов и репетиций была, как нельзя, кстати, они отнеслись к этому спокойнее, чем предыдущая команда, потому что до этого всегда стояли на ступени бронзы, потому фотографировались они гораздо радостнее, охотнее, позируя в сделанных вручную костюмах с символикой: КБ и WB. — И золото, — улыбнулся ведущий. — обладателем золотого Чарли Чаплина, которого, конечно, сегодня после мероприятия придется вернуть в наш отдел по работе с молодежью… Становятся… Зал замер, участники уже были готовы принять любой вердикт, притихнув, внутреннее догадываясь о результате, но не желая его принимать, потому что не было случая, когда «Бригадиров» не было в лидерах. Но ни разу в победителях. — …Неожиданное решение, признаюсь честно, — усмехнулся мужчина. — но я тоже болел за этих ребят, это заслуженно, и вмятом зал меня поддержит — «Бригадиры», поздравляем с заслуженной победой! Эта игра за вами! Громовой показалось, что на пару секунд она оглохла от шума и гвалта, которые подняла их победа, и ослепла от яркого сценического света. Девушка по инерции потянулась за командой, замыкая собой строй, вопреки правилу, что капитан возглавляет команду, ребята же настолько оттренировали свою походку, что верилось, подними их разом в ночь, они также слаженно, шаг в шаг, произведут это движение современных «Битлз». Они получили статуэтку, несколько сертификатов, парням было сложно держать это в руках, поэтому они положили все на сложенные друг на друга пиццы, формируя эдакую пизанскую башню. Из-за боковой кулисы резко показался Одинцов, в его руках находился огромный букет. — А теперь, пользуясь случаем, хочу взять слово, — Одинцов взял микрофон из рук Саши, которая заканчивала импровизированную благодарственную речь. — искренне хочу извиниться перед командой «Бригадиров» за имеющиеся у нас несостыковки в творческом плане, которые осложняло нашу работу друг с другом, в частности, отдельно перед их замечательным и обаятельным капитаном, вы показали очень высокий уровень и доказали, что на вас, бесспорно, можно положиться, а более того, что вы способны предвосхитить самые смелые ожидания. Продолжайте в том же духе, ребята! Неожиданная, но для Громовой, конечно, ожидаемая речь стала неподвластной и сладкой уже тогда, когда она увидела в руках мужчины охапку роз. Он продолжал говорить, медленно приближаясь к ней, отчего внутри все будто трижды перевернулось с ног на голову. Саша осторожно взяла протянутые цветы дрожащими пальцами. Этого точно в их уговоре не было, что было воистину волшебно и обескураживающе. Впечатляюще и очень благородно. Она первая подалась на объятия, аккуратно отведя букет в сторону, в чем Виктор ей не отказал, прижав к себе крепко. Зал захлестнулся бурей эмоций от этого действа, но Саше в тот момент было абсолютно плевать, ее переполняла эйфория отзвуком победы, но более лишь от того, что она услышала именно то, чего хотела более всего от этого человека. Искреннее восхищение и признание. С окончанием мероприятия люди быстро стали расходиться. Некоторые подходили, обнимали, выражали свою симпатию и признательность «Бригадирам» за хороший вечер. Ребята никого не обижали вниманием, поддерживая непринуждённые диалоги и развивая смущенные реплики, создавая контрастно самим себе атмосферу комфорта. К другим тоже подходили, но это было не так массово, да и многие успели уже куда-то деться. Администрация согласовывала уборку с Марком Сергеевичем, пока оставшиеся участники обсуждали, кто и как собирается провести этот вечер. Многие начали цепляться за то, что можно организовать афтерпати, и путем простого большинства было принято это решение, так как энное количество участников было на машинах, а значит, транспортировка не стояла вопросом. Редакторы также были совсем не прочь разбавить свой вечер, скинув усталость и напряжение в более неформальной обстановке, Баранов же и вовсе восходил к одному из зачинщиков этого, традиция старая, как мир, а значит, на все случаи жизни подходит — прямо, как цитаты из библии. Потому должна быть поддержана. А до выбранного и рекомендованного Игорем места и пешком от здания университета было идти не более пятнадцати минут, если кого-то все же обделят на место в теплом салоне. — Саш, ты же идешь на афтерпати? — подтянулась к девушке Ника, склонив голову на плечо Громовой сзади. — Нет, не пойду. — Это еще почему?! — возмущению ее не было ни конца, ни края, в отличие от картины Репина. Она развернула Сашу за плечи к остальным участникам в надежде найти поддержку и вразумить капитана. — Как так и без победителя?! Надо отметить! — Устала, не обессудьте, повеселитесь там и за меня заодно. Парни непонимающе переглянулись. Обычно Саша всегда возглавляла, а иногда и спонсировала подобные шабаши, не было ни разу, чтобы она отказалась. Как говорили они между собой, кого муж привозит, а ее то черти приносят, то в ступе прилетает. Страшные сказки какие-то у них, хоть и житейские. А между генеральным прогоном и игрой проставиться на удачу — так и вовсе святое дело даже для атеиста! — Саш! — Ей итак это далось нелегко, — произнес тихо Валера. — Нет, значит нет. — Ну, хорошо, — сдалась Ника. — мы тебе кружки будем в телеге кидать, чтобы ты знала, что ты пропускаешь! И завидовала, как мы пьем за нашу общую победу без тебя! — Договорились, — устало ответила Громова, прикрыв лениво глаза — кажется, найдись более-менее достойная горизонтальная поверхность — она б прямо на ней сейчас и уснула. Все тело потяжелело, стоило отпустить эмоциям. — Так, ребят, потихоньку собираетесь, мы подъедем минут через десять-пятнадцать после того, как заскочим в отдел! — крикнул Орлов на выходе из зала ДК, аккуратно и ненавязчиво подвинув Сашу за плечи, чтобы не стояла в проходе. Девушка направилась к гардеробу, покручивая на пальце деревянный номерок с цифрой «13», иронично выглядело. Она уныло окинула взглядом пустой автомат и неработающий с кофе, раздосадовано вздохнув. Любезная женщина протянула Громовой ее вещи. — А ты чего не со всеми? — раздалось из-за спины, что Сашу, которая пребывала в задумчивости и осознании всего происходящего, испугало. Она обернулась — это был Одинцов. — Они в клуб собираются. — А ты? — с такой же вымученной улыбкой спросил Виктор. — Как видите — нет, а вы? — Не люблю все это, кто-нибудь что-нибудь выкинет, кому-то станет плохо, кто-то до дома не в состоянии будет доехать. — Они, как минимум, по паспорту взрослые, не проследят сами за собой что ли? — Как показывает практика — нет. Не хочу за этим следить, да и староват, честно говоря. Музыка громкая, суетно, шумно. — По-моему самый, что ни на есть, расцвет сил. Все так же красивы, но уже не дурак. Извините, — съерничала Саша, Виктор развел руки в стороны открытыми дилогиями кверху, признавая, что ей сегодня можно сострить нечто подобное. — За правду не извиняются. Может, докину до дома, раз уж такая пьянка? — До пьянки еще далеко. Но не откажусь. Только букет возьму. Спасибо, это было очень приятно. Одинцов улыбнулся собственным мыслям, благодарности не стоило, он себя уверенно окупил. Мужчина подождал Громову, та была в светлом и лёгком, на вид, плаще, который еще более вытягивал ее стройный силуэт, и они вместе направились к его машине. Mitsubishi Outlander. У отца Громовой была такая, пока не продал, чтобы с рук взять добротную машину в немного более престижном ценовом сегменте. Он был болен машинами, а Саше было достаточно знать, что она с высокой посадкой, для счастья. Виктор галантно открыл перед ней дверь, сам же сразу включил печку. Приятно пахло ароматизатором с какой-то сладкой выпечкой. Какое-то время они ехали в молчании, которое Саша, из соображений честности, не стала скрашивать тем, что уткнулась бы в телефон. Просто тема не подворачивалась никакая на язык, так-то она была девушкой словоохотливой, поэтому она периодически поглядывала на Одинцова, отмечая, как уверенно и спокойно он ведет машину, что не ощутима смена скоростей и не скрипит натуженно движок коробки передач. Виктор сам неожиданно прервал затянувшуюся паузу на светофоре. — Сезон-то возьмешь? — Будешь в меня верить — возьму, — не раздумывая ответила Громова, синхронно с мужчиной оборачивая голову, чтобы посмотреть друг на друга, будто они только этого сидели и ждали. — Я просил же… — Так сделай исключение, я же сделала. Диалоги тет-а-тет обычно ведутся на «ты». — Чего ты такая настырная, вот не пойму, все должно быть по-твоему?! — закатил глаза Одинцов, но в этом гневливости не было совсем, лёгкое возмущение и добрый, искрящийся теплотой, смех. — Это признак того, что ты мне нравишься. — Завязывай, — посоветовал, шумно выдохнув воздух через нос, Виктор. — вечер юмора кончился минут двадцать назад. — А я и не шучу, — встретилась с мужчиной глазами Саша, когда тот оторвался от того, чтобы мысленно считать секунды в голове и сверяться со светофором. — Для шуток есть более интересные темы. Например, бытовой алкоголизм… — Ты мне тоже, — в такт девушке, даже не раздумывая, ответил Одинцов — понятно, что дразнится, да смеется. О какой серьезности тут вообще могла идти речь, когда до этого у них и нормальных диалогов-то не было — перепалка на перепалке и стеб, погоняемый не менее желчным и острым комментарием. — Устал, наконец-то, ответы придумывать и принял правду? — приподняла брови Громова, в этот момент Виктор не мог оценить, насколько та серьезна в своих словах, ведь уверенно и с достойным лицом ахинею — было у нее в крови. И не поймёшь, то ли в правде доля шутки, то ли в шутке доля правды. Золотой середины и баланса не было, потому что сюр являлся ее природной стихией. — Ей богу, высажу тебя прямо здесь сейчас, — пригрозил ей Одинцов, на что та довольно рассмеялась. — Высадишь, но переживать же будешь. — Ты когда-нибудь можешь просто согласиться или промолчать? — поинтересовался с интересом Виктор. — Ну, если поцелуешь меня, то и соглашусь, и помолчу. — Я за рулем, — звучало, как отмазка, причём, не понятно, будто он хочет это сделать, но этот фактор действительно мужчине мешает, логичнее, нежели он на самом деле ищет предлог отказаться от слов, чтобы этого не делать и лезет за словом в карман. — Зеленый. — Лихо переводишь темы. — Не хочу, чтоб тебе вписались в бампер, — пожала плечами Громова, глядя на Одинцова из-под опущенных ресниц хитро. — Объехали бы, я аварийку все равно поставил, — Виктор с пару секунд помолчал, трогаясь с места. — И чего же ты действительно хочешь? — Как минимум, вкусный ужин. — А как максимум? — Можно, и бокальчик хорошего вина под ужин. — О еде? Серьезно? — засмеялся мужчина, прийдя в восторг от подобного ответа, точно не она только что с ним в открытую флиртовала, накручивая волосы на палец. — В чем подвох? — У него сегодня выходной, спроси завтра, а сегодня я хочу, наконец, реально осознать, что ты меня не ненавидишь. — Никогда такого не было. Ладно, разве что сначала… Так куда? — В бар.