Солнце в ледяной воде

— Интересно... — холодный и незнакомый голос раздался за моей дрожащей спиной. Кажется, очередная печать была снята. Осознав происходящее, я прикрыла глаза. Сердце, ритм которого и так был уже сбит, пропустило несколько ударов. В груди разгорелось пульсирующее ощущение ужаса. Я знала, что за спиной находится кто-то опасный, кто-то незнакомый, кто-то сулящий смерть и развал. Помедлив несколько секунд, я все же признала очевидное: мне уже никуда не деться. И собрав всю волю в кулак, я обернулась. Заинтересованный взгляд зелёных глаз напротив мгновенно упал на моё лицо. Его глаза, устремленные вперед, отражали ледяное спокойствие. Он был хладнокровным всадником, неуязвимым перед страхом и равнодушным перед опустошением, которое унесло за собой процветающие цивилизации. Волосы его были длинными и чёрными, словно пряди ночи оплетали плечи, создавая мистическую ауру вокруг него. Глаза всадника поблескивали с каждой секундой всё больше, а уголки губ растянулись в самодовольной улыбке. В его бледном лице казалось, нет ни кровинки. Я замерла, затаив дыхание. В тени мрачных облаков ветер свистит на пустынных улицах, а в недрах земли таится мерзкая тишина. Всадник испускает резкий холодный смех, словно насмехается над своей коварной силой. Устрашающая аура, окружающая его, заставляет сердце сжаться от ужаса. Сейчас, находясь прямо напротив него, я могла разглядеть стальной взгляд изумрудных глаз, полный презрения, пренебрежения, равнодушия, затаивший тысячелетнюю скуку. Спокойное и уверенное выражение лица, смертоносная аура, витающая вокруг. Худая высокая фигура, одетая полностью в чёрное. Сигарета, зажатая в тонких длинных пальцах. Длинные чёрные волосы струились прямыми прядями, переливаясь на свету. Они на удивление лежали идеально ровно, поблёскивая. Пробежавшись глазами по образу всадника, я вернула своё внимание на окружающий мир. Я осмотрела всё вокруг: Мими, Ади и люди лежали без сознания, распластавшись на пыльном полу. Сердце бьется настолько сильно, что мне кажется, оно явно стремится вырваться наружу. Я вернула озадаченный взгляд на зеленоглазого. Казалось, что Мими и Ади для него вовсе не существуют. Его удивлённый взгляд был по прежнему прикован ко мне. Кажется, он был удивлён не меньше моего. Если на всех в этом помещении так повлияло появление всадника, то почему со мной всё в порядке? — Твои силы на меня не действуют? — недоверчиво протянула, сводя брови к переносице. Несколько мгновений Голод неотрывно смотрел мне в глаза. Готова поклясться, он ждал, когда силы покинут меня и я повалюсь на пол без возможности подняться. Но шли секунды, и этого не происходило. — Смышлёная. — Голод довольно усмехнулся и сделал пару шагов навстречу. Мне хотелось сбежать, но я стояла ровно, не шевелясь, словно уже приняв то, что может произойти дальше. Может быть это из-за того, что его силы на меня не действовали, а может потому, что я была в ступоре. Голод сделал ещё шаг навстречу, не сводя с меня глаз. Он словно старается разглядеть меня лучше, испытующе вглядываясь в черты моего лица. Его задумчивый взгляд упал на мою щеку, на которой красовалась яркая ссадина. Тонкая кисть всадника поднялась и потянулась к щеке, заставляя меня слегка напрячься. От мысли, что он собирается коснуться меня, по спине проходит неприятный холодок. Всадник, вовсе не замечая моей реакции, протянул пальцы к ране на щеке и дотронулся. Щеку мгновенно пронзил холод, по телу пробежали мурашки, а дыхание замерло. Я вздрогнула, ощутив, как рана затягивается и боль уходит. Он так изучающе рассматривал то, что может кого-то касаться, что задержал пальцы на несколько мгновений. Я внимательно следила за каждым движением его руки. Я начинала понимать, что к чему, но больше меня удивило то, как сам всадник был заворожён происходящим. Его пальцы невесомо и с осторожностью касались моей кожи. Боль в щеке перестала быть пульсирующей. И вдруг на его щеке проступил порез, точно в том же месте, где был у меня пару секунд назад. Значит, он может забирать даже боль. — Тебе не плохо рядом со мной? — трепет, сквозящий в голосе прозвучал совсем рядом с моим виском. Я смотрю в глаза напротив, цвета заледеневшего, зацветшего озера. — Нет. — разжав губы и сглотнув, наконец, проклятый ком, я смогла ответить. Я уверена, он видел много людских мук, но они никогда не вызывали в нем никаких эмоций. Губы Голода растянулись в улыбке. Скучающей, но лишенной безумия. Обычной, казалось бы, человеческой улыбке. Но взгляд оставался всепоглощающим и тоскливым. В этих глазах я беспрестанно видела одиночество многих сотен лет. За стенами здания разразилась гроза. Раздался грохот с яркими молниями, рассекающими тучи. Я коснулась своей щеки, проверяя. И, как я и подозревала, обнаружила, что на ней нет ни одного следа от былой раны. — Почему ты забрал её? Он туманно улыбнулся, не отрывая взгляда от меня. Он не переставал изучающе вглядываться, разглядывая каждую деталь на моём лице. — Почему на меня не действует твоя сила? — Вот и я хочу узнать. — он улыбался совсем слегка, ведь был увлечён размышлением. Но уголки губ всё же были приподняты вверх. Я сделала интуитивно шаг назад, создавая между нами дистанцию. Голод моментально потерял былую улыбку, вернув скучающее выражение лица. Я взглянула на Мими и Ади. Цвет их лиц стал бледным, почти серым, губы отдавали синеватым оттенком, а сами они находились без сознания. Меня охватила тревога. Нужно было как можно скорее увести их отсюда, иначе они потеряют все свои силы. Моя рука быстро потянулась в карман моего обтягивающего костюма. Там я нащупала камень - портал. Сжав его посильнее в ладони, я осторожно достала руку вместе с ним. Увидев, что Голод никак не реагирует, я обернулась и протянула руку к чемодану с горном. Но тут губы Голода скривились, на лице вспыхнуло разочарование. — Нет. В меня впивается стальной взгляд, полный презрения. Я поняла, что с горном мне не выбраться, но я смогу спасти друзей. Отойдя от горна, я взглянула на всадника. Он словно зверь, хладнокровно выжидающий, наблюдающий за моими последующими действиями. Я сглотнула. Сделала пару шагов вперёд, сжимая в ладони камень, на ватных ногах подошла к Мими и Ади. Решив больше не смотреть на всадника, я намеревалась присесть и наклонившись ближе к ним, вытащить нас отсюда. Но в следующее мгновение мою руку перехватила холодная каменная ладонь, вцепившись мертвой хваткой. Рука всадника заставила меня почти потерять недавно обретенную уверенность. Портал выпал из моей ладони и упал прямо к ноге Мими. Я резко обернулась и метнула яростный взгляд на Голода, пытаясь высвободить запястье. — Что ты делаешь? Яркий свет раскинулся по стенам, портал сработал и Мими с Ади телепортировались в одно мгновение. Я разочарованно и беспомощно выдохнула, одновременно с этим пришло и облегчение, ведь хотя бы их я смогла спасти и отправить отсюда подальше. — Я хочу тебя себе. Я опешила, широко открыв глаза. — Что? — Кто сказал, что я отпущу тебя? — лицо Голода перестало выражать скуку и вялость, вместо этого он выглядел заинтересованным. Он улыбается уголками губ, а я сжимаю руку в кулаке, сдерживая себя, чтобы не размазать эту пренебрежительную ухмылку по его лицу. — Зачем тебе я? — спрашиваю, хоть и не хочу знать ответа. Попытки высвободиться оказались тщетными, но я с новой силой старалась вырваться. Я раз за разом одергивала руку, впиваясь пристальными взглядом в лицо Голода. Он стоял так ещё мгновение, высокомерно осматривая меня, затем, не отрывая взгляда, отпустил запястье. Я моментально отпрянула и зажала другой рукой своё пульсирующее от боли запястье. Воздух в помещении начал казаться спертым в тот момент, когда я осознала, что шанса выбраться сейчас отсюда у меня нет. Ноги подкосились. Казалось, мне и правда стало нечем дышать. Голод сделал шаг навстречу и, оказавшись почти в сантиметре от лица, он потянулся ладонью к моей голове. Холодные пальцы всадника коснулись моего лба. Меня пронзила острая головная боль. Казалось, зрение начинает стремительно пропадать, ведь спустя две секунды я уже ничего не видела. Мои пальцы задрожали, по ним прошлась пульсация и острая боль. Из меня словно выжимали все соки. Перед глазами всё погрузилось в темноту. Кажется, всадник что-то сказал, но словно в оболочке, я не распознала слов. Слабость прошлась по всему телу, доходя до лодыжек. Я вскрикнула от боли, хотя своего голоса я уже не слышала. В следующие секунды, когда зрение и слух были потеряны, а перед глазами стояла чёрная пелена, я слышала лишь тяжёлый стук своего сердца где-то в горле. Сама того не заметив, я провалилась в темноту.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Слух вернулся позже, чем зрение. Но первое, что я отчётливо ощутила - это свежий прохладный ночной воздух. В висках пульсировало, во рту пересохло. Разлепив тяжёлые веки, я постаралась сфокусировать взгляд. Получилось не сразу, но вскоре я увидела приглушённый тёплый свет. Это походило, кажется, на свет от свечей, расставленных на полках и столике. Я зажмурилась и вновь открыв глаза, напрягла зрение. Я нахожусь в комнате. Видимо, сейчас была уже глубокая ночь, ведь за окном небо покрылось звёздами. Под собой я ощутила мягкую опору - кровать. Массивная двухместная кровать. Она показалась весьма удобной. Слева окно, прикрытое прозрачными занавесками, то и дело поднимающимися от ветра. Окно было открыто нараспашку, отчего прохладный свежий воздух моментально попадал в комнату. Я выдохнула и прикрыла глаза. Вся комната в темных тонах: темно-коричневых, темно-синих, чёрных, лишь свет от свечей, стоящих на полках справа и на прикроватном столике, разбавлял мрак, придавая помещению немного уюта. Сразу после я заметила камин напротив кровати, только огня в нём не было. Собравшись с силами, я приподнялась на локтях, стараясь восстановить цепочку прошлых событий. Я не знала, сколько прошло времени, сколько я спала или была без сознания. Знала лишь то, что нахожусь в неизвестном месте и сейчас глубокая ночь. Раскат грома и удар молнии прогремели слишком громко, даже оглушающе, отчего тело невольно вздрогнуло. Что-то внутри металось, беспокоилось, говорило о том, что нужно подняться, расправить крылья и бежать, бежать так быстро, как только понесут ноги, мчаться прочь. Но этому мгновенно начали противоречить выводы здравого смысла, говоря о том, что ничем хорошим это не кончится. Я села, опираясь на спинку двухместной кровати и начала прислушиваться к звукам. Только дождь и раскаты грома. Больше ничего. Я осознала, что, наверное, мне ничего не остаётся, кроме как сидеть и ждать. Ждать непонятно чего, ждать неизвестности. Рассматривая комнату, я заметила кружку чая, стоящую на прикроватном столике. Пар из неё не шёл, значит, она стоит тут точно больше часа. Потянулась рукой к кружке и поднесла её к носу, чтобы почувствовать запах. Чай пах мятой и чем то сладким, не более. Поняв, что возможности попить воды пока нет, а во рту всё пересохло, сделала глоток. Вкус казался приятным, нежным, с ноткой холодной мяты и весенних цветов. Кажется, тут две ложки сахара. Прохладный чай глоток за глотком утолил практически всю жажду. Дверь в комнату отворилась, отчего полупустая чашка с чаем чуть не выпала из рук. Я резко перевела взгляд на тёмный силуэт, слабо освещённый в полумраке. Голод сделал несколько медленных шагов к кровати. На нём была та же одежда, что и в последнюю встречу: длинный чёрный плащ с чёрной водолазкой, под ним чёрные штаны. Голод встал впритык к кровати, разглядывая меня целиком и полностью. — Где я? — В небесном мире. — окинув меня циничным взглядом, кинул всадник. — Я поняла, но где именно? — я слегка приподнялась, чтобы взглянуть в окно, — вижу лишь один остров, парящий в воздухе, обычно я вижу семь — принимая прежнее положение и садясь к спинке кровати, — здесь меня никто не найдёт. — Меня здесь никто не найдёт, верно? Его глаза сверкнули в полумраке, перья на моих крыльях невольно встрепенулись. "Он слишком силён", — пронеслось у меня в голове. Я даже не могла вообразить, насколько он сильнее меня. — Всадники знают, что я здесь? — мне показалось, что его обидел этот вопрос. — Нет. — равнодушно и лениво отрезал он. Я не знаю, что было бы страшнее: то, что всадники всё знают и придут за мной, или то, что всадники не знают, а значит, не знает никто. И лишь Шепфе ведомо, что задумал этот всадник. Это пугало до мурашек, пробежавших по телу вместе с холодком. Я ненадолго замолчала, обдумывая происходящее. Я ощутила всю трагичность своего положения. В грудной клетке я ощутила страх неведомых мне мучений или смерти. В эту секунду подавленность взяла надо мной верх. Будущее казалось беспросветной тьмой, а самое страшное - неизбежной. — Почему на меня не действует твоя сила? Ведь за тысячи лет, насколько я понимаю, она действовала на всех. Даже на всадников, она должна действовать на всех, вытягивая силу. Думаю, Голод правда не знал ответа на этот вопрос, но хотя бы предположения у него должны быть. Но Голод просто улыбался. Он стоял вполоборота ко мне, не двигаясь, смотрел в окно, как-то скучающе наблюдая за моими попытками вытянуть из него информацию. При слабом лунном свете я внимательно рассматривала лицо всадника. Свет падал на его лицо. Глаза выглядели безумно завораживающими, поблескивая тоской. — У меня такое впервые. Он не оторвал взгляда от окна, когда произнёс это. От его слов внутри что-то сжалось. Не от страха, напротив. Я наконец испытала не страх и тревогу, а желание понять его, узнать и выслушать. Я уставилась на него, не осознавая, что слишком долго не отвожу взгляд. — Ты никогда никого не касался? — Касался. — Голод медленно повернулся ко мне, глядя сквозь меня, — потом они умирали. Возникла тишина. В этой тишине можно было отчётливо слышать моё дыхание, но я прислушивалась к его. Я не знала что сказать или спросить. Мне было просто очень жаль, он не выбирал быть таким, наверное. — Но ты... — Голод сфокусировал взгляд на моём лице, — ты совсем не поддаёшься моему влиянию и сегодня я впервые... — он сделал небольшую паузу, глаза блеснули каким-то печальным трепетом, — я почувствовал тепло. Я не сразу находила, что ответить. Под пристальным взглядом это было не так легко, но вопрос тут же сам пришёл в голову. — Но ты же и раньше касался бессмертных? — Их кожа остывала ещё до моего касания, мне достаточно было просто находиться рядом. Его вид стал мрачноватым, но не страшным. Он выглядел скорее подавленным. Я не отводила взгляда, продолжала разглядывать и улавливать каждую эмоцию на лице Голода. — Твоя кожа очень холодная. — я непроизвольно улыбнулась. — Да. Комнату ответил свет от молнии. Следом прогремел гром. Это невольно заставило меня напрячься. Свежий ветер продолжал задувать в комнату. Моя кожа начала слегка замерзать, покрываясь всё новыми мурашками. Шумел ветер. Вдали почему-то слышался шум воды, словно где-то поблизости был водопад. Голод, заметив, как я напрягаюсь от грозы, усмехнулся. Он сделал шаг ещё ближе, залезая одной ногой на кровать, двинулся ближе и протянул руку. Голод оказался рядом, сел, продолжая тянуть руку всё ближе. Я затаила дыхание и интуитивно вжалась в спинку кровати. Его лицо немного потускнело, но с месте с этим пришла привычная скучающая улыбка. — Зачем ты сделал это сегодня? — Позже поймёшь. — почти касаясь моей щеки, ответил всадник. — Ты хочешь сделать это снова? — я озиралась на тянущуюся, замершую в воздухе руку Голода. — Нет. — в его голосе сквозила невинность, и в следующий миг я почувствовала ледяное касание на своей щеке, — я хочу почувствовать тепло. Я растерянно подняла брови и неотрывно уставилась на бледное лицо. Прохладное ментоловое дыхание коснулось моего лица. Голод так беспечно следил за своими пальцами, вновь удивляясь, каково это — касаться чьей то кожи. Я не знала, сколько мы так сидели. За окном всё так же лил дождь, то усиливаясь, то чуть стихая, а я почему-то пыталась прислушиваться к биению сердца создания напротив. Его сердце немного ускорялось, затем билось умиротворённо. Холодные пальцы невесомо касались и блуждали по моей щеке, пока глаза рассматривали лицо. — Ты всегда был одинок? — вопрос вырвался сам по себе, я словно не контролировала слова. Голод моментально остановился. Его прохладное дыхание замерло, а глаза посмотрели сквозь меня. Всадник отпрянул, убрав руку. Всадник поднялся с кровати и подошёл к двери. Развернувшись в пол оборота, вяло улыбнулся. — Я принесу тебе поесть. Я мрачно осмотрелась, вновь оставшись одна наедине с собой в окружении ароматов ментола и дождя. Теперь мне было ещё труднее сидеть на месте и ничего не делать. Этот вопрос так моментально отдалил его от меня, что заставил задуматься и начать копаться в мыслях. Вместе с этим внизу живота затягивайся тугой узел, напоминая о неизбежности, тьме, неизвестности. Я уже не понимала, стало ли мне легче от того, что всадник скрылся за дверью, или наоборот, тяжелее. Чувства эмпатии и досады во мне быстро перемешались. Я понимала, что нужно успокоиться, подумать, разложить всё по полочкам и продумать дальнейший план действий. Вскоре дверь открылась. Я медленно перевела взгляд. В проёме стоял Голод. Он слегка склонил голову, будто вновь изучая меня, затем шагнул вперёд. Он поставил поднос с тарелкой и стаканом воды на прикроватный столик. Дверь закрылась за ним сама. Я даже не поняла, как он это сделал, пока не вспомнила, на что он может быть способен. В тишине щелчок зажигалки прозвучал слишком громко. Я вздрогнула, молча наблюдая за тем, как он достал сигарету и прикурил, поднося её к губам. Голод выпустил дым, и тот, рассеиваясь, принял до жути чёткие образы людей. Он сделал пару шагов ко мне, затем, затянувшись ещё пару раз, протянул руку. — Дай мне свою руку. — Зачем? — Просто дай. — голос звучал раздражительно, поэтому я, не медля, послушалась. Я накрыла своей ладонью его пальцы. Он прикрыл глаза. Его губы дрогнули в улыбке. — Смертные умирают, когда я нахожусь рядом... Бессмертные умирают, едва я касаюсь их. Голод открыл глаза, заглядывая в душу. — Но ты... Пустой сосуд... Возможно, твоя слабость стала твоей особенностью... Спустя несколько мгновений он отпрянул, отпуская руку. — Ты надеешься, что тебя спасут? — его взгляд сменился, стал жёстче. Я сглотнула. — Этого не будет. Я невольно вздрогнула и поёжилась. Перспектива быть тут запертой навечно, пока за стенами этой клетки медленно подступает апокалипсис, меня не удовлетворяла. Осознание того, что я — единственное существо, которое не слабело рядом с ним, начало пугать. Это могло дать ему волю делать со мной всё, что угодно. Всадник с интересом наблюдал за тем, как я начинаю нервничать и беспокоиться. Он даже немного склонил голову, чтобы насладиться каждой моей эмоцией. Он криво улыбнулся, метнув мутный взгляд. — Ты могла бы скрасить мою скуку, оставь я тебя тут навечно. — ему явно нравились такие мысли, его лицо выглядело удовлетворённым. — Ешь. — вернув голосу скучающий тон, Голод сделал шаг назад и направился к двери. Вскоре дверь за ним закрылась, оставляя меня в полной тишине. Я понимала, что нужно поесть, иначе у меня совсем не будет сил выбраться отсюда. Удостоверившись, что всадник не вернётся, я приподнялась и взяла в руки стакан воды, жадно опрокидывая в себя всю жидкость. В тарелке лежал кусок стейка. Я взяла вилку и, воткнув в кусок, откусила. Дожевав последний кусок, я отложила вилку и легла на кровать. Повернувшись к окну. Начала прикидывать, каковы шансы на успех, если я сбегу через него. Это было бы возможно, не будь у меня крыльев. Я, конечно, могла бы их сломать и вылезти, но тогда бы моё тело стремительно рухнуло вниз и разбилось вдребезги. Я бессмертная, но вряд ли бессмертного можно собрать по мелким кусочкам и склеить. Осознав, что через окно мне никак не сбежать, я обессилено выдохнула. Я немного размышляла о своём похитителе, ведь он в какой-то мере тянулся ко мне. Его жизнь была настолько лишена жизни. Это даже пугало меня. Я не представляла, на что он способен, не представляла, что меня ждёт. Я задумалась об Ордене. До жути напугала мысль, что если меня не найдут в ближайшее время, то решат, что я умерла и перестанут пытаться найти. Только сейчас я ощутила, как, оказывается, скучаю по ним всем. Мама, Винчесто, Мими, Ади, Эрагон. Даже Мамон казался сейчас очень близким. Вздохнув и попытавшись прогнать мысли, я всё же закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон.