Океаны лавы

Выжженные древние символы на земле под ногами, в сером небе загорались красные вспышки и тут же затухали. Всадники стояли полукругом, каждый рядом со своей печатью. Голод стоял рядом с символом своей печати. Хладнокровие было высечено на его лице. Чума провела рукой по книге Откровения. Поднялся ветер, трава вспыхнула адским пламенем. Голод нервно улыбнулся. Блеск в его глазах стал неестественно жутким. Я резко открыла глаза. Казалось, что холод и ветер разбудили меня, но нет, меня разбудил этот сон. Я моргнула несколько раз и сфокусировала сонный взгляд. Схватившись за уголок одеяла, потянула его на себя, стараясь укрыться от колкого холода, пронизывающего до мурашек. Я не сразу вспомнила последние события. Перед лицом мельтешили поднимающиеся от ветра занавески. За окном темно и пасмурно - это выглядит странно. Тяжелые тучи скрыли солнце. Кажется, близился вечер. Может я и не сразу нарисовала полную картину происходящего, но уныние и разочарование сдавило рёбра с первой секунды. Я механически положила ладонь на грудь, стараясь утихомирить нескончаемую тревогу. Дикая тоска и бессилие покалывали и так замёрзшее тело, бросая в холодный пот. Тревога давила на живот, затягиваясь в тугой узел. Я посмотрела на каменный серый потолок. В голове быстрыми кадрами пролетели все события вчерашнего дня и ночи, заставляя меня прижать руки ещё сильнее к груди. Сердце пропустило удар, после чего бешено забилось. Кажется, я ощущала его биение во всём теле. Глубокий вдох лишь уколол рёбра, будто они находились в колючей проволоке, и вместе со вздохом колючки лишь сильнее впились в кости. Я сделала второй медленный и сдавленный вдох, он не ничем не отличался от первого. Ладошки вспотели, кончики пальцев закололо, рёбра сдавило с новой силой. Я не знаю, как мне себя успокоить, не знаю, как справиться с гнетущим чувством неизбежного, не знаю, каким будет следующий день и будет ли он вообще. Я подняла руку и начала сжимать её, стараясь разогнать кровь, избавиться от холодного покалывания в пальцах. Я не знаю, как собраться с мыслями и как повлиять на совсем скорый конец света. Необъяснимое, тягостное чувство, что вот-вот что-то произойдёт. Этот сон. Он был коротким, нечётким и обрывистым, но в моей груди он поселил невыносимую тревогу. На краю кровати лежало сложённое чёрное платье и белая расчёска. Я поднялась и стянув с себя прежнюю одежду, второпях натянула платье. Оно оказалось шёлковым и на бретельках, длинной выше колена. Я даже не стала его поправлять. Схватила расчёску и быстро расчесалась, кидая её обратно на кровать. Сглотнув, на ватных ногах я двинулась к двери. Помедлила, затем дернула за ручку. Заперто. Ещё пара нервных попыток отворить дверь ничем не увенчалась. — Пожалуйста, ну давай же... — с мольбой шептала я, стараясь собрать все свои сверхъестественные силы в кулак и оторвать её. Ничего не выходило. В любой другой ситуации, как мне кажется, я бы смогла выбить дверь, или как минимум оторвать ручку. Но почему-то сейчас это не получалось. Я ощущала только тревогу. Вряд ли она могла блокировать мои силы. Ещё одна более отчаянная попытка, но ничего не вышло. Я ударила ладонями по двери и прислонившись лбом, закрыла глаза. Медленно двинувшись в сторону кровати, я невольно засмотрелась на распахнутое окно. Вариант сломать себе крылья всё ещё светился яркой лампочкой в моей голове. Может быть, я смогу переждать за стенами, когда отрастут новые и сбегу отсюда. Я высунула голову в окно, оценивая позицию. Сзади раздался звук открывающейся двери. Я резко обернулась, в ужасе вжимаясь в подоконник. На пороге у распахнутой двери стоял Голод. Он устремил отчужденный взгляд на меня, но я едва ли могла пошевелиться. Голод в моменте изменился. Его выражение лица приобрело нотки любопытства и небольшой усталости. Словно он возился с маленьким ребёнком, вечно что-то вытворяющим. —Ты привыкнешь. — с верой и привычным ему холодом в голосе произнёс всадник, делая пару шагов вперёд. — С чего ты это взял? — спрашиваю, а сама нервно прокручиваю прядь волос на пальце. Я напугана, но ожидала, что он будет зол. Губы автоматически поджались. — Знаю. — Я так не думаю. — словно от безысходности отрезала я, по-прежнему вжимаясь спиной в подоконник. — Знаю. Всадник подошёл ближе, вглядываясь в моё лицо, словно стараясь прочитать мои мысли. Я не была уверена, может ли он это, но ожидать стоило чего угодно. Я нервно выдохнула ему в лицо, принципиально не сводя глаз с каменного лица напротив. Изумрудные глаза. Он тоже не переводит взгляд, но его это скорее забавляет. Его губы расплылись в насмешливой улыбке, пока глаза просверливали во мне дыры. Голод медленно протянул обе ладони и ожидающе взглянул на меня. Я старалась дышать спокойно, но дыхание становилось все более сбивчивым и глубоким. Я метнула нервный взгляд, на пару секунд сомневаясь. Голод кивнул, мысленно говоря, что мне стоит это сделать. Я протянула ему свои дрожащие ладони и накрыла ими пальцы всадника. Сначала возникло непонятное общее ощущение, похожее на неявно выраженную тошноту. Затем в глазах медленно потемнело. Внешние звуки заглохли окончательно. Холодный пот. Медленно начало гаснуть моё сознание и я погрузилась во тьму.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Открыв глаза, я чувствовала себя на удивление неплохо. Лишь воздух казался горячим, душным и спертым. Спустя мгновение я изменила своё мнение. Обилие красного цвета не сразу дало распознать то место, в котором мы находимся. Это был совсем иной мир, которого я никогда раньше даже не представляла. Я ожидала чего угодно, но точно не этого. Здания из плоти и костей, кровавое пульсирующее небо, облака, кружащиеся вихрем. Звенящая тишина, видимо, была свойственна этому миру. Я сглотнула. Почва оказалась вязкой, она то смягчалась, то твердела под весом моего тела. Слева от реки, неподалёку от нас бездумно бродили силуэты, походящие на людей лишь отдалённо. Их кожа и внутренности словно были вывернуты наизнанку, торчали кости. Пустые глазницы пугающе смотрели на нас. Я с ужасом и отвращением оглядывалась по сторонам. Это место было прямо противоположно человеческому. От яркого красного цвета у меня заболели глаза. Всё здесь напрягало и до жути пугало. Сгустки крови, смешанные с плотью повсюду вызвали у меня отвращение. — Где мы? — я не смотрела на всадника, вместо этого оглядывалась по сторонам, рассматривая кровавые реки. Голод коротко ответил: — Мой дом. — Твой дом? Я удивлённо вскинула брови и посмотрев на всадника, затихла в ожидании ответа. — Наш дом. — он обернулся, переводя своё внимание на бесцельно блуждающую девушку у реки, — время здесь течёт иначе, словно в беспробудном бесконечном сне. На лице Голода заиграли желваки, но он быстро вышел из своих раздумий и взглянул на меня. — Прогуляемся? Голод делает шаг, наступая ботинками в раскаленную кровь. Он двинулся вперёд, не дожидаясь моего ответа. Я же, будучи в страхе от всего, что меня сейчас окружало, двинулась следом. Шаг за шагом я старалась держаться как можно ближе, лишь всадник казался мне сейчас безопасным. Всё вокруг напоминало какой-то психоделический фильм. Мы сделали ещё несколько шагов и я коснулась своим плечом руки Голода, неосознанно прижимаясь ближе. Справа находилась гора из костей и черепов. Они будто обмазаны мясной жижей. К горлу подкатил ком, который не получалось сглотнуть. — Зачем мы тут? — продолжая слегка вжиматься в Голода, спросила я. — Не знаю, думаю, хотел показать тебе свой мир. Он смотрел вперёд, медленно огибая горы костей и реки крови. Я недоверчиво взглянула на него. Его рост был выше моего, поэтому мне время от времени приходилось смотреть вверх, чтобы видеть его лицо. Он держался хладнокровно, шёл спокойно, на его лице не было тоски, лишь холод... — Хочешь открыться кому-то? —рассматривая его лицо на фоне пульсирующего неба спросила я. Всадник равнодушно взглянул на меня. — Это так странно? — Не знаю. — я опустила голову и посмотрела себе под ноги, напряжение не позволило мне смотреть на него безотрывно. Мы прошли какую-то постройку, полуразрушенный замок из плоти и костей. Меня начинало подташнивать, когда я видела как кровь стекает с каждого объекта, находящегося в этом чуждом для меня мире. — Каково это? — жить и не иметь возможности коснуться кого-то, не причинив боли? Или.. — я задумалась, сжимая губы, — Не иметь возможности поговорить даже со своими братьями и сестрой, не истощив их? На скулах всадника вновь заиграли желваки, он ответил спокойно, хоть и с долей досады. Вряд ли ему хотелось отвечать на этот вопрос. — Одиноко. Как это ещё должно быть? — Почему тебя создали таким? Не имеющим возможности сблизиться с кем-то? — Той, кто всё это создал совершенно плевать. Мы все конечности одного огромного тела, которые должны выполнять своё предназначение. Это наш дом. Ваши боги тоже однажды пришли отсюда. Всё это создание Матери Жизни. — Мать всех всадников? — Да. — Не назвала бы её матерью. — с долей осуждения протянула я, делая медленный шаг и всматриваясь в кровавую почву под ногами. — Почему? Меня удивило, насколько невинно был задан этот вопрос. Он и правда с любопытством взглянул на меня, ожидая ответа. Я растерялась на пару секунд, но, стараясь не подавать вида, тут же ответила. — Ну, обычно мать - это очень любящий и заботливый человек... — Я слегка смутилась формулировке и нахмурилась, — Да даже не обязательно человек - существо. Мать старается подарить радость, тепло и любовь. Голод смотрел себе под ноги и слушал с интересом, он не перебивал и не встревал. Заметив это, я осторожно продолжила. — Она чуткая, добрая и понимающая, старается дать самое лучшее, ты когда-нибудь видел такое? — Мне это незнакомо. — Например, моя. — Я взглянула на небо,— Когда я ещё была человеком, ребёнком, мама всегда была добра ко мне. Я до сих пор помню те моменты, когда она проявляла любовь и заботу... — Я вновь нахмурилась своим мыслям, — Такой я её и запомнила: доброй, чуткой, сострадающей. Я очень сильно стараюсь сохранить тот её образ, но это не всегда получается. — Почему? — повернув голову заинтересованно спросил Голод. — Просто она не совсем умерла, точнее, она стала верховным Серафимом. — я опустила взгляд и помедлила пару секунд, — И я встретила её, когда попала в этот мир. Кажется, Голод не совсем понимал. Поэтому я, заметив замешательство на его лице, пояснила. — Она очень изменилась. Это будто не она. Она стала холодной и чёрствой. Даже не особо была рада меня видеть в первую нашу встречу. Это было... Странно... Не знаю... Голод замедлился. Делая небольшие шаги, я сделала то же самое, продолжая говорить. — Раньше она проявляла заботу: целовала в лоб и читала книги на ночь, утром обнимала. И всегда говорила, как сильно любит. — Тебе было хорошо от этого? — наивно и с искренним интересом задал вопрос Голод. Я снова удивилась, но не подала виду, чтобы продолжить. — Да, мне было очень хорошо, — попыталась вдохнуть горячий спёртый воздух, — Я была счастлива. Голод внимательно слушал, но выражение его лица говорило о том, что ему это совсем незнакомо. Он не мог представить чувства от обычной заботы. — Обычно люди заботятся друг о друге. — не желая терять тему разговора, я продолжила, обходя кости под ногами, — Бессмертные считают их слабыми и ни во что не ставят в небесном мире, но на самом деле - это самые живые существа, которые только могут быть. Они искреннее любят. Иногда, конечно, искренне ненавидят, но у них совсем другая ненависть. Не такая, как здесь. Голод смотрел куда-то сквозь. Но он был увлечён моим рассказом. Сейчас, кажется, задумался обо всём. Конечно, это очевидно. До этого он вряд ли с кем-то так говорил. Когда мы дошли до ещё одного берега кровавой реки, я смогла рассмотреть девушку без кожи. Её пепельные волосы струились, по плечам, она была полностью голой, но это было странно осознавать. Торчали мышцы, кости, мясо и вены. Но при всём при этом она выглядела достаточно красиво. Даже гармонично, если смотреть на этот мир. — Она...? — Я не успела закончить вопрос. — Без кожи, да. — Все эти реки из... — Крови. — Такой воздух... горячий. — я снова по привычке попыталась вдохнуть, рассматривая девушку. — Здесь его вообще нет. — Что? — Да... Не покуришь. — с досадой протянул Голод, останавливаясь. — Тебе здесь страшно? — в голосе не было издевки, всадник правда интересовался, будто рассчитывал, что мне должно понравится такое зрелище. — Просто очень странно. — я отвела взгляд в сторону, — Необычно и жутковато. Лицо Голода окрасила скучающая ухмылка. — Если тебя это утешит - это иллюзия. — Что? — я удивлённо посмотрела по сторонам, будто пытаясь найти изъян или хотя бы намёк на то, что всё это лишь иллюзия. — Значит, мы не переместились? — Нет, это мое сознание. — Ты привел меня в своё сознание? — Да. — он спокойно ответил, пусть и с долей досады, вызванной необходимостью говорить это. Я только сейчас осознала в полной мере то, насколько Голод одинок. То, насколько долго он не с кем не мог поговорить, не мог рассказать или показать что-то, не мог даже просто открыться кому то - ведь для него это было невозможно. Я поймала себя на мысли, что он не выбирал родиться и нести смерть. Он не хотел быть таким, но даже место, в котором он вырос, было бесчеловечно. Неудивительно, что он такой. Это место предполагает лишь страдания и муки. Кровь ,плоть, горы костей и черепа. Возможно, будь я обычным человеком, то не выдержала бы такое зрелище, не смотря на то, что это просто иллюзия. Голод выдернул меня из размышлений. — Первые неудачные творения Матери Жизни. Она - оболочка. — пояснил Голод, всё так же стоя на месте в паре метров от девушки с пепельными волосами, блуждающей по берегу. — Она просто оболочка? — Да, — Голод потянулся за пачкой сигарет, но тут же недовольно выдохнул, убирая руку из кармана, — она ждёт Войну. — Твоего брата? — Да, они часто здесь гуляют. Она почему-то к нему привязана, поэтому ходит здесь, пока он не вернётся. Девушка подняла глаза и посмотрела, но пустым взглядом, словно нас тут и не было. Её зрачки и сами глаза были ярко красные, но они не пугали. Напротив, было в ней что-то завораживающее. — Она видит нас? — не сводя взгляда с незнакомки спросила я. — Да, но не понимает. — отрезал Голод, — Идём. Он протянул руки и выжидающе посмотрел на меня. — Мы уходим отсюда? — я осмотрелась в последний раз. — Да. В этот раз я быстрее и решительнее накрыла своими пальцами ладони Голода и сделала шаг навстречу. Вновь ощутила медленное потемнение в глазах, как и когда мы перемещались сюда. Попасть в чье то сознание, оказывается, сравнимо с тем, как тебя пережевывают и выплевывают в другую реальность. Внешние звуки журчащих рек крови окончательно затихли, тошнота подступила к горлу и ноги обмякли. Я ощутила, что падаю. Погасло зрение и разум погрузился во тьму.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Приходя в себя, я открыла глаза. Мои руки всё еще крепко держались за руки Голода. Зелёные глаза, обрамленные густыми ресницами, распахнулись. В моей груди что-то замерло. Его взгляд был таким сильным и тяжелым и так близко, что я застыла, не смея даже двинуться. Голод прошёлся своим горящим взглядом по моему лицу и спустился к шее, затем отпустил руки. Мои ноги ослабли, поэтому я села на кровать в попытке найти опору. Голод внимательно изучал каждую эмоцию на моём лице. Я чувствовала его взгляд на себе, поэтому опустила голову, смотря в пол. Я вдруг ощутила себя уязвимой. Если мне от простой иллюзии так не по себе, то что со мной будет от реальных событий или действий? — Легче? Я подняла затуманенный взгляд. — Да, но я не думала, что это так тяжело. Перемещаться и возвращаться обратно. Уголок губы всадника пополз вверх. Он усмехнулся. — Но вчера мне было намного хуже. — я выжидающе растерянно взглянула в изумрудные поблескивающие глаза, —Когда ты положил ладонь мне на голову. — Позже ты всё поймешь. — Это навредит мне? — Нет. — Голод провел ладонью по своему плащу и достал пачку сигарет, следом и черную металлическую зажигалку. Достав сигарету, он втиснул её между зубов и чиркнул зажигалкой. Я наблюдала, как он делает первую затяжку и, прикрыв глаза, выдыхает. Чернота ночи прятала его чувства и эмоции. Сейчас он был максимально отстранённым. Я ощутила, что каждый раз, когда прикасаюсь к Голоду, я словно становлюсь одним целым с его магической, такой необычной сущностью. Возможно, я бы очень многому могла у него научиться, будь мы в другой вселенной. — Почему я должна сидеть здесь? — я осмелилась нарушить идиллию тишины. Голод с долей презрения открыл глаза, выдыхая дым. — Ты - мой эксперимент. — он не особо пытался скрыть свою издевательскую улыбку. — Ты можешь делать всё то же самое, если я буду на свободе. Голод усмехнулся, будто я сказала самую глупую вещь на свете. — Мы оба знаем, что нет. Голод затушил окурок о пальцы и смяв его, произнёс. — Отдыхай. — Снова оставишь меня здесь? — Да. — безразлично отвечает всадник. Он начал выходить, но я почему-то не хотела, чтобы он оставил меня здесь одну. Он задержал взгляд на мне. — У меня есть дела. — холодный голос поглотил шум ветра. Он развернулся, и в следующее мгновение дверь распахнулась, выпуская всадника из комнаты. Я вновь осталась наедине со своими мыслями. В этот раз я не могла не думать о том, несколько человечным по сравнению с остальными всадниками был Голод. Возможно, ещё рано судить, но, кажется, мне хватит времени разобраться в этом. Уже почти смирившись с тем, что я останусь здесь на неопределённый срок я решила всё же поспать и восстановить силы, ведь чувствовала я себя подавленной и уставшей. Прикрыв глаза, я повернулась лицом к окну. Казалось, эта темная ночь длилась вечность. Часов в комнате не было, поэтому я не могла знать, который сейчас час. Глубоко вдохнув, я начала считать звёзды. Оказалось, их очень много. Я никогда впредь их не пересчитывала. Прикрыв тяжёлые веки, я погрузилась в крепкий сон.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда я открыла глаза, вновь было темно. Солнце не пробивалось в окно вопреки моим ожиданиям. Его вообще не было. Казалось, я в цикле нескончаемой ночи. Луна скрылась за облаками, звёзды тоже. В этот раз, на удивление, огонь в камине горел. Древесина слегка потрескивала, разгоняя полную тишину. Я приподнялась и посмотрела в окно, оно было по-прежнему открыто нараспашку, занавески извивались на ветру. Один парящий в воздухе островок выглядел слишком одиноко, как и я в этой запертой комнате. Я развернулась в пол оборота. На краю кровати снова лежала одежда. Я нахмурила брови и с интересом подошла. Белое платье с пышными воздушными рукавами. Из лёгкой тонкой ткани. Оно длинное, на мне бы оно доставало до пола. Мысленно прикинула, насколько велики мои шансы на успех, если я сбегу через дверь. Я не оставила эту идею и во второй раз. Отошла от кровати и направилась к двери, ожидая видимо какой-то новый исход. Я обхватила ладонью холодную ручку и дёрнула вниз. Заперто. — Ну разумеется. — прошептала я усмехаясь и прикрывая глаза. Ничего необычного. Я двинулась к двум шкафам с полками, осматриваясь. На них стояло порядка сорока разных книг и восковые свечи. Провела пальцами по корешкам, проходя дальше. Мне начинает казаться, что я смирилась со своей участью и совсем не борюсь. С другой стороны, вряд ли такая неосторожная и безуспешная борьба привела бы меня к чему-то хорошему. Ощутив, что пока выходов и вариантов у меня нет, я печально простонала, закрыв глаза. Когда со страданиями и жалостью к себе было покончено, я схватила платье и стянув то, что было на мне, переоделась. Подол и правда доставал до пола. Я подошла и взглянула в зеркало стоящее в углу комнаты. Благодаря камину, освещения в комнате было достаточно, чтобы разглядеть как я выгляжу. Платье село на удивление хорошо, прямо по размеру. Расческа лежала так же на прикроватном столике, поэтому я решила, что ей нечего лежать без дела. Причесавшись и заправив локоны за уши, я присмотрелась к своему отражению. Лицо на вид оказалось свежим, практически без каких-либо изъянов. — Понравилось платье? — скучающий и холодный голос раздался за моей спиной. Я, не оборачиваясь, испуганно посмотрела в отражение зеркала. Силуэт всадника в полумраке напугал меня до мурашек по всему телу. Почему так бесшумно? Может, я настолько прониклась рассматриванием себя, что не услышала как открылась дверь? — Это жутко. — я кинула скептичный взгляд отражению Голода, продолжая всё так же стоять напротив зеркала. Голод усмехнулся, делая шаг внутрь комнаты. Я озадаченно свела брови к переносице, невольно сжимая ладонь в кулак от тревоги. — Так понравилось? — ещё один тихий шаг. Кажется, в голосе всадника проскакивали нотки интереса и удовольствия. Он выглядел на моём фоне настолько величественно, что я, немного помолчав, всё же ответила. — Неплохое, но его никто не увидит. — я озадаченно и слегка игриво стрельнула глазами, — Тогда какой в нём смысл? — Ты его видишь, а значит большой. — Голод сделал ещё один шаг, приближаясь ко мне. Я чувствую его голос, его ауру, всего его у себя под кожей, как он протекает по моему телу. Взгляд стал чуть серьёзнее. Сейчас я могла разглядеть его изумрудные глаза в отражении. Несколько секунд тишины. Голод изучал меня, заинтересованно и одновременно равнодушно, рассматривая каждую деталь в моём образе. Я продолжала наблюдать за ним в отражении. Сейчас я впервые могла увидеть как мы выглядим вместе. Это зрелище оказалось для меня почему-то очень необычным. Даже, скорее, нереальным. Я казалась миниатюрной и светлой рядом с ним. Его аура будто светилась чёрно-зелёными цветами вокруг него, словно ядовитый дым. Голод изогнул губы в лёгкой улыбке, делая последний шаг. Он оказывается прямо за моей спиной. Внутри меня происходит взрыв сотни частиц, когда я чувствую холодок на волосах и плечах от его дыхания. Смотрю в отражение и пытаюсь вернуть голос здравого рассудка, но не слышу его. Ноги предательски слабеют, а глаза не могут перестать рассматривать Всадника. Я напряжённо продолжаю смотреть в отражение. Кажется, я не могу отвести взгляд. Или я не хочу его отводить?