До луны и обратно

Голод отстранил меня за плечи, аккуратно разрывая поцелуй. Он поддел мой подбородок холодными пальцами. Наши губы оказались в одном сантиметре друг от друга. Разница в росте вынуждала меня приподнимать голову, чтобы разглядеть изумрудные глаза. В них блестел интерес. Прохладный, но живой. — Вики! — голос Мими раздался где-то далеко, мне пришлось оторвать взгляд от завораживающих глаз и обернуться. Была Мими близко или нет, я всё равно не увидела этого из-за густого тумана. Обернулась обратно, словно боясь, что Голод резко исчезнет, и я останусь в этом густом тумане недосказанности и неясности. — Тебе пора — всадник выпрямился и обхватив моё лицо ладонями, ещё раз взглянул в глаза. Я не хочу уходить, не хочу чтобы он отпускал моё лицо, не хочу, чтобы это кончалось. — Я.. — я знаю, что мне нужно идти, но я не могу заставить себя, поэтому шепчу, заглядывая в глубины глаз напротив, — я хочу остаться Распознать, что сейчас чувствует и хочет Голод, было невозможно. Его лицо озаряет улыбка, такая непривычная и красивая. От неё у меня в животе теплеет и приятно щекочет. — Ты удивительная Его глаза пробежались по моему лицу, рассматривая пунцовые щеки и горящие глаза. Помедлив мгновение, Голод отстранился, сделав шаг назад. Я прикрыла глаза не желая терять его руки на моих щеках, которые он медленно убрал. — Я.. — я мотнула головой, ощущая это тепло, которое мгновенно приливает к участкам кожи, которых недавно касался Голод. — Не открывай глаза Я послушалась. И открыв глаза через несколько секунд, я тяжело выдохнула. Он исчез, словно его и не было. Оставляя за собой лишь лёгкий аромат табака и ментола. Туман окутал меня почти полностью, так же как и набор чувств и эмоций, в которых я терялась. — Вики! — обеспокоенный голос заставил меня вернуться в реальность. Не знаю, могу ли я злиться на Мими за то, что она в неподходящее время в неподходящем месте? Могу ли я злиться за то, что она беспокоится и ищет меня? Я провела ладонями по лицу, всё ещё не понимая, что произошло. Мне не верится. И думаю, мне нужно время, чтобы переварить это. — Я здесь — я вскрикнула, слегка расправив крылья. Я не собиралась взлетать, ведь если я оттолкнусь от земли, то сразу рухну обратно. Поэтому неспешно двинулась вперёд по едва видной тропинке. Мими нашла меня куда быстрее, чем я ожидала. Через несколько секунд сквозь туман я увидела силуэт и массивные крылья, приближающиеся ко мне. Порыв ветра от крыльев Мими откинул мои волосы назад. На девушке топ с горлом темно- коричневого цвета. С рваными джинсами и браслетом на руке — Шепфа! — она буквально влетела в меня, крепко обнимая, — я так боялась, что с тобой что-то случилось.. — Мими — я аккуратно поглаживаю её по спине, расслабляясь в объятиях подруги, — тебе не плохо рядом со мной? — Что за чушь? — она не разорвала объятий, но слегка напряглась. — Кажется, мне нужно тебе кое-что рассказать — я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и формулируя их. — Голод вряд ли угроза для меня, потому что теперь большая угроза для всех.. это я.. — я принялась рассказывать Мими всё о своей силе и о том, что я выяснила. Но не обронила ни единого слова про Голода и то, что всё это время между нами происходит, — … этот кулон, он сможет сдерживать мою силу.. временно .. это ненадолго.. а ещё моя сила, когда я рядом с Голодом, усиливается. Всё внутри меня сортируется по полочкам, и я чувствую себя лучше, но это плохо для окружающих.. Трава под ногами тихо колышется. Мы шли по полю, облитому серебристым светом луны. — Что ты здесь делала? И вообще с какой стати этот всадник тебе помогает? Даёт кулон, словно страдания всех вокруг не в его интересах К щекам резко прилила кровь, и я замолчала на несколько секунд. — Может он ещё грехи пойдёт замаливать? Я ничего не понимаю — прорычала брюнетка, резко вскидывая руку. — Это не в его интересах — я скрестила руки на груди и ускорила шаг. — И что, он просто по доброй воле помогает тебе? Я не знаю ответа на этот вопрос. Однако уже успела понять, что Мими явно не успокоится, пока не найдёт ответы на каждый из вопросов. — Мы.. — я замялась, ощущая на себе пристальный взгляд серых глаз, — вообщем.. он не такой бездушный, каким кажется.. я знаю это звучит странно и возможно, в это сложно поверить.. — я снова помедлила, делая вдох, — но он не чудовище, как остальные всадники — Вики! — Мими вскрикнула, вытаращив удивлённые глаза, — он всадник, как и все остальные! Что он тебе наговорил? Как ты смогла вообще в это поверить? Он тебе мозги своими иллюзиями промыл? Как ты можешь верить в то, что сейчас говоришь? — Мы сблизились за это время — мой голос неожиданно смягчился, я поджала губы Мими замерла, широко распахнув глаза. Аккуратно уложенные волосы подруги вот-вот встанут дыбом. Мне тоже пришлось остановиться, чтобы дать ей время переварить сказанное мной. — Вики… — Уверена, Мими заметила блеск в моих глазах и боялась признать то, что уже являлось очевидным фактом. — Я знаю.. Мими устало выдохнула, склонив голову вбок, и как-то понимающе оглядела меня.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда мы оказались в комнате, Мими притащила бутылку с глинтвейном и зефир. — Если я стяну с тебя этот кулон, то твоя сила почти сразу начнёт действовать? — Мими делает глоток глинтвейна, теребя в правой руке зефир. — Да — А если я его надену? Мою силу он тоже будет сдерживать? — Да — прожевываю зефир, наслаждаясь его клубничным вкусом. — О Шепфа, не приведи Бог ты станешь ещё одной радиоактивной бомбой — Мими наклоняется ближе и я ощущаю сладкий запах малины, исходящий от неё. — Я сделаю всё, чтобы этого не случилось Мими сделала глоток, садясь в позу лотоса. — Ты не думаешь, что пора посвятить в это Эрагона или Ребекку? — Точно нет. Теперь то я знаю, что со мной происходит и смогу это контролировать — Почему Голод всё ещё здесь? — А почему Чума здесь? — я делаю глоток напитка и тоже усаживаясь в позу лотоса. — Она перестанет существовать, если не будет питаться отчаянием, — Мими кидает испытующий взгляд, — а Голод? Ему же ничего не грозит, он существует независимо от того, высасывает ли у кого-то силы или нет. — Ну.. — я задумалась, понимая, что и на это я не смогу ответить, — не знаю, Мими Мими вскинула брови, одновременно всматриваясь в моё и без того напряженное лицо. Она выжидающе смотрит, пока холод и упрёк в её взгляде неприятно бороздит мою кожу. Мими наблюдает за моей реакцией, стараясь таким образом вытянуть всю правду. В эту секунду я вновь вспомнила последние мгновения с Голодом. В животе закружились бабочки. Холодок прошёлся от рёбер до низа живота. Вместе с тем тепло медленно расползалось по телу. Мои крылья вздрогнули, слегка приподнимаясь. Улыбка сейчас была ни к чему. Но я не могу совладать с собой и полностью её прогнать. — Вики — в голосе демоницы сквозило нетерпение. Я обратила на неё свой взгляд, задерживая его. — Мы поговорим об этом, но сейчас мне нужно всё переварить. Главное, сейчас я есть временное решение моей проблемы, а это значит можно продолжать жить спокойно. — Ну не скажи, ты зря всё это скрываешь — она покрутила в пальцах зефир, рассматривая его. — И надеюсь на то, что ты тоже скроешь — я подняла указательный палец и указала на неё, — это важно Глаза блеснули пепельно-красным, но она лишь недоверчиво кивнула, зная, что должна будет скрыть это.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Спустя час Мими садиться на свою кровать и кидает какой-то чарующий взгляд. На ней красуется голубая толстовка, еле еле прикрывающая ляжки. — Сегодня я могу ночевать с тобой? — её глаза хитро поблёскивают в темноте — в своей комнате, между прочим Она широко улыбается, подмигивая. Я усмехаюсь, надевая полупрозрачную накидку, прикрывающую бордовое нижнее бельё. — Я думаю, стоит предостеречь тебя на ещё одну ночь от моего влияния — я поправляю накидку и медленно подхожу к подруге, садясь на свою кровать, — на всякий случай — Замётано — она кивает стреляя глазками и поднимается с кровати. Через несколько мгновений она выходит из комнаты и прикрывая за собой дверь, произносит: — Карамельных снов — Сладких снов — я улыбаюсь ей в ответ, укутываясь одеялом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Сон наступает слишком медленно, но когда он, наконец, приходит, я засыпаю. Укутываюсь в одеяло и подкладываю ладонь под щеку. Я сплю, но нахожусь в полудрёме. Поверхностный и некрепкий сон мягко окутывает мой разум, унося совсем в другое место. Мне снится сон. Слишком реалистичный. И если бы не логическое умозаключение, я бы никогда не догадалась, что это сон. Чернота перед глазами сменилась на ночное поле. То, в котором мы были с Голодом пару дней назад. Голод стоит передо мной и пристально смотрит на меня. В его взгляде читается привычный ему холод. Он подходит ближе и, протянув руку, касается моей щеки. Ощущения слишком реальные, поэтому меня, как и наяву, прошибает током. Он наклоняется ближе, и я, не в силах себя контролировать, начинаю сбито дышать. Сердце стучит в горле, а губы подрагивают. Я разглядываю каждую деталь в его глазах, всю палитру зелёного цвета. Он бережно проводит по щеке, доходя до подбородка. А я не могу вдохнуть. — Проснись Я резко просыпаюсь и вижу, как в меня впиваются изумрудные глаза. Я вскрикиваю и, испугавшись, вжимаюсь в спинку кровати. Это была иллюзия? Голод стоит рядом с моей кроватью. Лунный свет обливает одну половину его лица, пока вторая почти не видна в темноте. Через несколько мгновений мои глаза привыкают к темноте, и я, наконец, вижу его полностью. Я стараюсь выровнять сбившееся дыхание, глубоко вдыхая. У меня очень много вопросов. Но, находясь в ступоре, я не могу проронить ни звука. Голод смотрит пристально, но спокойно. Его глаза начинают медленно блуждать по моему лицу. — Почему ты здесь? — сжимая в руке уголок одеяла, спрашиваю тихим голосом. Это не единственный мой вопрос, но пока могу задать только этот. — Я должен научить тебя контролировать силу — Голод напряженно сжимает челюсть, настолько, что я могу увидеть это в темноте — и хотел увидеть тебя И Голод замолкает, продолжая смотреть, тем самым прохладный взглядом, стараясь оставаться безучастным. Я смущённо улыбаюсь, напряжённо натягиваю одеяло выше. — Это странно? — с интересом спрашивает всадник, рассматривая моё лицо. — Вовсе нет Я откидываю одеяло и освобождаю ему место на кровати, ожидая, что он сядет рядом. — Не здесь — Рассвет? — кидаю вопросительный взгляд — Нет, но скоро наступит — А что плохого в том, чтобы задержаться? — я неловко улыбаюсь, приподнимая брови. Голод мотнул головой в отрицательном жесте. — Почему ты не сядешь? — кивком указываю на место рядом с собой, кокетливо пожимая плечами. — Не хочу задерживаться, мне здесь не нравится — он скучающе осматривает мою комнату — и ещё не хочу своим присутствием вредить остальным — Сейчас тоже вредишь? — Да, я же поблизости Я настолько привыкла к тому, что могу находиться рядом с ним, что даже забыла, как его присутствие влияет на остальных. — Соберись. Когда будешь готова я буду ждать тебя внизу Голод не менялся в лице. Это как и всегда был не вопрос и не предложение, а указ. — Хорошо, сейчас — я поднялась с кровати и схватив расческу, подошла к зеркалу. Пару раз провела по волосам и протерла сонные глаза. Жемчужно-пепельные волосы легли небрежно. Локоны слегка вьются, будто я проходила с укладкой целый день, и под конец остались ленивые, едва заметные кудри. Через несколько секунд, когда я обернулась, Голода уже не было в комнате. Я в замешательстве взглянула на окно, даже сомневаясь в том, был ли он вообще здесь, или это всё бред воспалённого и ослабшего мозга. Я надела чёрный корсетный топ. Он хорошо подчеркнул грудь и талию. Теперь мои оголенные ключицы выделялись сильнее прежнего. Но выглядит это красиво. Следом натянула чёрные джинсы в обтяжку. Теперь, когда я смотрелась в зеркало, мне нравилось то, что я там видела. Идеальная фигура, идеальные ровные плечи, острые ключицы. Никаких синяков под глазами и нездорового внешнего вида. Волосы струятся по плечам и поблёскивают на свету. Решила, что чего-то не хватает. И открыла одну из шкатулок с бижутерией и прочими украшениями. Обнаружила чёрную ленточку и сразу решила, что с ней можно сделать. Я завязала чёрный шёлковый бантик на шее. Покрутила кулон в пальцах и взглянула на него в который раз. Теперь образ кажется идеально полным и красивым. Я знаю, что делаю всё неправильно. Но с упорством продолжаю тянуться к этому снова и снова. Не желая терять времени и заставлять Голода ждать, я заправила локоны за уши. Ещё раз осмотрела комнату и выскочила в окно, попутно расправляя крылья. Я сделала несколько ленивых взмахов и опустилась на землю. Оказавшись на земле, я сложила крылья за спиной и взглянула на Голода, стоящего в метре от меня. Неспешно подошла к нему, с каким-то восхищением разглядывая его лицо. Голод приковал ко мне задумчивый взгляд. Но его лицо озарила усталая, лёгкая, манящая улыбка. Он крутит в пальцах пачку сигарет и, достав одну, закуривает. Я вскинула голову и осмотрела небо. Пустое, чистое, звёздное. Островки, парящие в воздухе. Голод посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц и выдохнул дым. Сегодня он сам и его взгляд кажутся совсем другими. Будто в глазах оттаяла заледеневшая тоска, а в груди что-то потеплело. Он даже немного улыбается. И улыбается очень красиво. — Идём — Голод кивнул, слегка склоняя голову вниз.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда мы оказываемся в холодном замке, я всё ещё теряюсь. Не до конца понимаю где и что находится, поэтому приходится интуитивно шагать за Голодом. Длинный коридор оснащён горящими факелами, как и в прошлый раз. Когда мы доходим до каминного зала, Голод сворачивает по направлению к широкой тёмной лестнице. Я следую за ним и поднимаюсь по ступенькам. Веду рукой по чёрным массивным перилам, находя в них опору. — Там холодно? — спрашиваю полушёпотом, всматриваясь в темноту и удерживаясь за перила. — Кроме каминного зала везде холодно, камин есть только там — Хорошо — я обращаю внимание на витражное окно, а затем осматриваю мрачный коридор на втором этаже, изучая каждую деталь. Замечаю несколько двустворчатых чёрных дверей и останавливаюсь. — У тебя есть спальня? — Да, но я не нуждаюсь во сне — Значит, ты никогда не спишь? — Могу впадать в спячку по желанию — Покажешь мне её? Голод усмехается, а я добавляю: — Ты уже видел мою, это будет честно Он устало кивает, вновь усмехаясь. — Согласен Голод делает несколько шагов вправо и толкает массивные двухстворчатые двери. Мы оказываемся в спальне. Внушительная комната погружена во мрак. Комната с еле освещающей её, чуть затухающей свечой. Стоящий посреди стола рядом с полками. Стены темно зелёного цвета. У окна стоит большое кожаное кресло чёрного цвета. На холодном полу расположилась шуба какого-то животного. И она, признаться, немного согревает ноги. Слева и справа от кровати располагаются большие окна. Их прикрывает прозрачный тюль. Как и в той комнате, где я жила, пока Голод удерживал меня здесь. В глаза сразу бросаются преимущественно чёрные, серые и темно-зелёные цвета. На полках и столах стоят подсвечники. Чёрный комод с множеством выдвижных ящиков. И, наконец, двухместная кровать с большим, кажется, деревянным изголовьем чёрного цвета. На нём высечен какой-то узор. На кровати лежат четыре подушки изумрудного цвета. И чёрное одеяло, покрытое неразглашениями складками. В вазе на подоконнике стоят давно завядшие цветы. Её окружает несколько подсвечников, стоящих рядом. Стёкла выглядят застывшими, мутными, словно запотевшими. Дальше моё внимание привлекает большое овальное зеркало, находящееся на стене, справа от двери, прямо напротив кровати. На стене слева рога козла, похожие на сатанинские рога. Я подхожу и едва касаюсь их кончиками пальцев. Они покрыты, кажется, лаком, отчего блестят. Рядом весит подсвечник, который обвивает каменная змея. Затем я медленно бреду к шкафам с многочисленными полками. На них стоят сотни книг. Среди множества книг, полок и шкафов выделялась книга, похожая на какой-то роман. Но моё внимание привлёк лист, лежащий на холодном большом прямоугольном столе. Исчирканный рисунками и текстами. — Почему стёкла в окнах такие мутные? Спрашиваю, а сама параллельно рассматриваю листок, хватая его в руки, на котором беглым почерком написан целый текст. — От холода — Голод перехватывает листок из моих пальцев, — они всегда такие — Здесь и правда прохладно — я непонимающе хмурюсь, когда всадник вынимает листок. Голод как-то странно смотрит на бумагу, раз за разом бегая зрачками по тексту. — Что это? Откуда это у тебя? — Случайно нашёл в мире людей — безразлично отрезает Голод, отрывая взгляд от листка. — И что там написано? — Они страдали — Но почему? — спрашиваю и тут же понимаю, насколько глупый вопрос я задала. Голод криво улыбается, после чего следует усталая усмешка. Я не знаю что сказать. Не знаю как поддержать его, а надо ли ему это вообще? Ему когда-то была нужна поддержка? Разве? — Ты хочешь об этом поговорить? — я подхожу ближе, выражая готовность выслушать. Голод снова ядовито усмехается и откладывает лист на полку, не пытаясь спрятать его от моих глаз. Он подходит к подоконнику и опирается о него спиной, скрещивая руки на груди. Но я больше не касаюсь листа и даже не пытаюсь узнать то, что там написано. Я лишь подхожу ближе к Голоду и, встав рядом, прислоняюсь к подоконнику. — Ты говорил, что даже цветы умирают, когда ты рядом — я запрыгнула на подоконник и взглянула на Голода. — Да Я киваю на завядшие цветы в вазе за нашими спинами. — Почему тогда ты поставил сюда цветок? — Я хотел видеть жизнь, думал, что если тепло огня от свечей будет их согревать, пока меня нет поблизости, то они будут жить Я взглянула на подсвечники, стоящие вокруг этой вазы. — И у тебя получалось? — Иногда да — Поэтому ты обставил всю комнату свечами? Откуда они у тебя? — Что-то из моего мира, что-то из мира людей — он потупил взгляд, задумываясь. — Но цветы не смогут ожить в таком холоде, нужно зажечь все свечи Голод проигнорировал это. Поэтому я спрыгнула с подоконника и, не теряя времени, принялась исследовать следующую полку. В глаза бросилась та самая книга, которая выбивалась из всеобщего ряда. Я подцепила обложку и, схватив книжку с собой, залезла обратно на подоконник. Голод даже не обратил на меня внимания. Он закурил, смотря куда-то перед собой. Я с интересом закусила нижнюю губу и наугад открыла 234 страницу. их съединенье, сочетание. роковое их слиянье, и поединок роковой и чем одно из них нежнее в борьбе неравной двух сердец, тем неизбежней и вернее любя страдая, грустно млея, оно изноет наконец Я удивлённо вскинула брови и обернулась. — Ты это читаешь? — Читал, — всадник безразлично посмотрел на книгу, зажатую у меня в руках. — Ого.. я.. — я нахмурилась, не зная, какие слова лучше подобрать — В чём дело? — Я не ожидала, что ты такое читаешь.. — я приподняла брови и постаралась объяснить, — я ожидала увидеть какие-нибудь мрачные стихи, но.. это.. — Я говорил ранее, что мне интересен мир людей — И ты читал всё, что с ним связано.. — осознав, я задумчиво закрыла книгу. — Да Я аккуратно потянулась губами к сигарете Голода, зажатой между пальцами. Он замер, сводя брови к переносице. — Что ты делаешь? — Хочу затянуться — касаюсь подбородком холодной ладони и пальцев, а затем зажимаю в губах фильтр. Пока я делаю затяжку, сигарета стремительно тлеет, уменьшаясь. Я задерживаю дым и сажусь в исходное положение. Моментально сталкиваюсь с потемневшим, заинтересованным и каким-то красноречивым взглядом Голода. Медленно выдыхаю дым и, не сдерживая улыбки, подавляю смешок. — Я же бессмертная Голод совсем слегка удивлён, но скорее тем, каким интимным жестом это было. Хотя вряд ли он знает, что курить одну сигарету на двоих из рук другого это интимно. С ним никто и никогда не курил, его удивление понятно. Голова слегка кружится, поэтому я спрыгиваю с подоконника и сажусь на кровать. — Я должен научить тебя контролировать свою силу — Голод делает последнюю затяжку и сминает в пальцах дотлевшую сигарету. — Хорошо — я покорно киваю, в ожидании рассматривая его силуэт, — с чего начнём? Голод отталкивается от окна и подходит ближе к кровати, смотря на меня сверху вниз. — Сначала тебе нужно научиться чувствовать её внутри себя. Понять, когда она усиливается, как это ощущается, как это влияет на тебя. Я киваю, внимательно слушая. — Твоя сила всегда будет зависеть от твоего состояния. Поток будет усиливаться или же, наоборот, ослабевать. — Значит, сейчас мне нужно понять, как и какие эмоции влияют на силу? И почувствовать её? Голод коротко кивает, а я добавляю: — Что мне нужно для этого сделать? — Расслабиться, закрыть глаза, сконцентрироваться на том, что ты ощущаешь и о чём думаешь. — А как мы поймём, как меняется моя энергия? На тебя не действует моя сила, и на мне кулон. — Его нужно снять — Голод подходит ближе и протягивает руки, желая снять украшение. Я замираю, позволяя ему сделать это. Голод смотрит прямо в глаза, заводит руки за мою шею, обводится пальцами затылок и касается позвоночника сзади. Холодные мужские пальцы пробежали по моему затылку, вызывая мурашки. Я тоже, не отрывая взгляда, смотрю прямо в глаза, ощущая, как внутри всё возгорается. Но в следующую секунду тихо щёлкает застежка, и цепочка с кулоном оказывается в ладони у Голода. Он отстраняется, кладёт её на столик и обращает свой взгляд ко мне. — Теперь давай — Как ты почувствуешь мою силу? — Когда ты расслабишься, я смогу соединить наши энергии. Я буду чувствовать тебя Эта фраза и сам факт прошёлся волной мурашек по всему телу. Но мне удаётся быстро взять себя в руки, концентрируясь на задаче. — Тогда я начинаю — кивнув, я закрываю глаза. Чувствую, как Голод садится на корточки рядом с краем кровати напротив меня. Но, стараясь не обращать на это внимания, я полностью расслабляюсь. По телу проходит ощущение лёгкости и невесомости. Затем приходит тяжесть. кажется, что тело окаменело и вес стал неподъёмным. Но через пару минут наступает следующая стадия. Я словно покидаю физическое тело и становлюсь неосязаемым предметом в пространстве. Первое, что я усердно стараюсь ощутить в этом состоянии - это то, что находится в груди. Так я представляю свою энергию. В моём воображении она находится прямо в солнечном сплетении. Но дальше я ощущаю её в своих венах. Она тихо течёт по ним, аккуратно щекоча каждый миллиметр. Теперь я стараюсь сконцентрироваться на своих чувствах и эмоциях. Энергия сейчас спокойна, значит, нужно понять, что помогает ей оставаться в таком состоянии. Представляю, что мои мысли - это библиотека. И достаю оттуда книги, которые на самых ближних полках. Первой мыслью оказывается то, что происходит сейчас. Темнота ночи, спокойствие, умиротворение, прохладный воздух и россыпь звёзд на ночном небе. От этого воспоминания и представления по венам приходится приятный холодок. Затем мысли начинать течь в своём направлении. И я думаю о Мими. О её реакции, о её догадках, о школе и Серафимах. Ощущаю, как тело слегка напрягается, а вены будто теплеют. Энергия в них журчит, подогреваясь. Я хочу успокоить себя. Хотя, признаться честно, в этом состоянии, подобном трансу, это сложнее, чем мне казалось. Я снова возвращаю свои мысли в самый безопасный уголок. Ночи, поля, пруды, звёзды и Голод. Внутри всё более менее успокаивается, и я продолжаю. Когда мы обошли лес, моим глазам открылся пруд, в котором отражается луна. Порыв ветра подхватил ароматы различных цветов и смешал их со свежим запахом ночного леса Я погружаюсь в воспоминания настолько, что начинаю чувствовать себя так, словно я действительно там. Будто душа, которая покинула тело, сейчас могла переместиться в любое место. И я, не долго думая, выбрала это. Голод заходит мне за спину, и я приподнимает волосы, когда он надевает цепочку мне на шею. Он бережно касается оголенных участков моей кожи, но я всё же вздрагиваю каждый раз, когда чувствую прохладные пальцы. Он застёгивает цепочку на шее, а я покрываюсь мурашками, ощущая, как его дыхание обжигает шею сзади. Сама того не заметив, мой разум улетел настолько далеко от реальности, что я начала фантазировать и придумывать то, чего не было. Точнее сказать, я практически проживала то, о чём сейчас думала, поэтому подсознательно решила этим воспользоваться. Мои пальцы коснулись гладкой прядки рядом со скулой всадника. Я невесомо провела по груди Голода двумя пальцами. Сердце забилось чаще, и я прерывисто выдохнула, бегая глазами по торсу Голода. Идеальная фигура, красивый торс, манящий запах. Я впилась губами в холодную шею всадника, сначала нежно, затем хищно и грубо. Он обхватил мою голову руками и вжался спиной в стену. Я продолжала ставить ярко-красные засосы на призрачно-бледной коже, пальцами касаясь ремня на штанах. Я дернула бляшку, стараясь как можно быстрее стянуть с Голода лишнюю одежду. Голод слегка отстранился, взглянув мне в глаза. Я тоже посмотрела на него, но руки продолжали упорно расстегивать ремень. Тело дрожало сильнее с каждой секундой, а низ живота обжигало накатывающее возбуждение. Настолько сильное, что я готова на всё, лишь бы ощутить его близость. — Прошу.. — глаза защипало, когда я в очередной раз не могла справиться с ремнём. Почти с мольбой заглядываю в изумрудные глаза и понимаю, что не могу устоять перед этим искушением. Я резко открываю глаза. Это ощущается так, словно меня только что достали из мира мертвых и воскресили. Голод крепко держит меня за плечи заставляя прийти в себя. Глаза режет от обилия яркого света вокруг. Огонь расходится по всему полу. Пламя переходит на стены, захватывая их. Я вскрикиваю и дёргаюсь в попытках отстраниться. Но Голод крепко удерживает меня. Спустя несколько мгновений пламя утихает. Его словно поглощает пол, утягивая обратно в адские глубины. Когда пламя совсем исчезает, о его присутствии напоминает лишь горячий воздух, окутавший всю комнату. Голод отпускает мои плечи, медленно убирает руки и смотрит на ошарашенную меня. — Какого чёрта? Что это было? — почти срываюсь на крик, испуганно оглядываясь. Сердце колотится в горле, на лбу выступает испарина, руки дрожат, — это из-за меня? Голод серьёзно и одновременно загадочно кивает, сохраняя внешне спокойствие. Я хочу вскрикнуть и спросить, как он может быть так спокоен сейчас. Но вспоминаю, что это его привычное состояние, и вряд ли его удивил мой неосознанный фокус с поджогом его спальни. — Шепфа… — я выдыхаю, по прежнему ощущая, как сильно меня трясёт, — я не знаю.. как это вышло.. я будто была в коме, будто вообще не здесь Голод коротко усмехается, сверкая глазами. — Если в следующий раз ты справишься с ремнём быстрее, это можно будет предотвратить Из лёгких резко пропадает весь воздух, а сердце падает прямо в пятки. — Что… — щеки загораются от смущения, а глаза растерянно бегают по лицу Голода, — ты….вид…ел? Голод кидает красноречивый взгляд, кротко кивая. — О.. чёрт.. — я ещё пару секунд растерянно смотрю ему в глаза, а после закрываю лицо руками, ведь больше не в силах смотреть на него, — как это возможно? Я вновь слышу усмешку Голода и жалею, что не могу провалиться сквозь землю. — Это были не мысли — Что? — убираю ладони от лица и кидаю изумлённый взгляд. — Это иллюзия — Иллюзия? — я почти вскрикиваю. Собственный голос совсем меняется от смущения и удивления, которыми я уже насквозь пропиталась. — Ты создала её, когда я соединил наши силы Я простонала и уткнулась лицом в подушку, стыдливо прячась. В этот раз я услышала новый смешок, но он казался более мягким, чем предидущие. — Тебе дали задание сконцентрироваться на своей энергии и её потоках, а ты первым делом принялась.. — О нет, перестань! Голод рассмеялся садясь на кровать, рядом со мной. Я подняла лицо и взглянула на всадника, сидящего на краю кровати. Он смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Глаза с пронзительностью всматривались в меня, улавливая каждую эмоцию. Я вновь, не выдержав такого напора, уткнулась лицом в подушку и легла на бок, поворачиваясь к Голоду спиной.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Открываю глаза и ловлю на себе спокойный, внимательный взгляд Голода. В спальне всё ещё темно. Мы оба лежим на кровати, повёрнутые друг к другу лицом. Я не понимаю, как могла вот так резко уснуть. Я так породнилась с его тьмой, что мне кажется, он является единственным источником и безопасности для меня. Забавно, кто бы мог подумать, что я когда-то такое скажу. Сердце застучало быстрее, но мне по прежнему было комфортно и спокойно вот так лежать. — Я надолго уснула? — негромко спрашиваю, боясь нарушать ту тишину, в которой мы просто переглядываемся лёжа друг напротив друга. — Примерно на час — спокойно отвечает Голод, внимательно и безустанно осматривая меня. — И ты всё это время лежал вот так… и смотрел..? — говорю это и ощущаю, как это странно. — Сначала я не хотел ложиться рядом. Я никогда и не с кем так не лежал, думаю это очевидно. — Протянул Голод, продолжая рассматривать меня, — Но сегодня решил нарушить это очевидное правило Я улыбнулась, тоже не сводя с него глаз. — И как? — Необычно — он задумался, слегка щурясь, — чувствую что-то необычное — Когда ты забрал меня.. в первый день — я поджимаю губы, но решаю всё же спросить, ведь этот вопрос вертится в моей голове давно, — ты не думал о том, чтобы взять меня силой? — Нет — Но почему? — Я бы не стал делать ничего подобного с тем, кто меня не хочет — смерив меня глазами, заледенело отрезает всадник. — И даже не допускал мысли? — Никогда — Это сложно осознать — я выдыхаю, устало улыбаясь — Я много кого убил, даже не подойдя близко. Разумеется я не допускал даже мысли о том, что такое когда нибудь станет возможным — А оболочки..? Или подобные им существа в твоём мире? Ты ведь мог бы.. ну.. — Я не думал об этом — в меня впился морозный взгляд. Я понимающе улыбнулась, задумываясь, какого ему сейчас лежать здесь со мной. Какого знать, что я не ощущаю страха по отношению к нему. Я поджала губы, не решаясь даже спрашивать это. — Ты сегодня создала в иллюзии нашу близость — начал Голод, и даже заметив моё вновь накатившее смущение, он всё равно продолжил, — и это было так необычно — Необычно? — остатки смущения уходят, когда я понимаю, что речь идёт о его одиночестве. — Я не знаю, как всё должно быть Его взгляд резко поменялся. Он перестал быть таким ледяным, таким равнодушным, как это было всегда. — Но я хочу почувствовать всё это Лунный свет упал на стену, освещая комнату серебристым светом. — Ты хочешь?..— я переспрашиваю, двигаясь чуть ближе. Его тонкие длинные пальцы касаются моей щеки. От них исходит мороз, но такой необходимый мне сейчас, что я замираю, боясь нарушить идиллию. Тоскливая улыбка Голода смягчает его лицо: — Да, с тобой Я обхватила его лицо и скользнула носом по прохладным губам. Он смотрит пристально, трепетно, вылавливая каждую мою эмоцию. — Голод.. — я касаюсь его щеки ладонью, а носом утыкаюсь в ключицы, сгорая от желания сделать больше, — я хочу В его глазах загорается тоскливый и одновременно горячий блеск, и он произносит: — Я опасаюсь, что сделаю тебе больно Говорит это, а сам льнет ко мне, подставляя шею под влажные поцелуи. Я едва касаюсь губами его шеи, оставляя мокрый след. Знаю, но это волнует меня в последнюю очередь. Я начинаю отрицательно мотать головой, желая возразить, но Голод добавляет: — Я был создан не для этого, я не знаю, как себя контролировать — холодный и глубокий голос звучал так, словно каждое слово давалось ему с трудом — Всё будет хорошо, — шепчу и снова накрываю губами прохладную кожу на шее, слегка целуя. Голод тяжело выдыхает, а я прижимаюсь ближе. Скольжу влажными губами по шее, засасываю кожу, горячо выдыхаю. До жжения во всем теле хочется близости его тела. Голод отрывисто дышит, прикрывает глаза, закатывает их, когда я прикусываю его ключицу. Его запах, его аура, которая была такой мощной, сейчас пропитывала мою кожу, пальцы, грудь, волосы. Я всем своим телом ощутила эту волну. Голод тянется к моим губам, словно боясь обжечься. Я зарываюсь пальцами в его чёрные, как смоль волосы. Перехватываю инициативу и сама впиваюсь в прохладные губы. Изумрудные глаза мерцают в темноте. Я притягиваю его ближе и нежно целую. Возвращаюсь к шее, расцеловываю каждый сантиметр. Прикусываю кожу и оставляю яркий, фиолетовый засос, так контрастно выделяющийся на фоне его фарфоровой кожи. Голод хватает меня за талию, сжимает бёдра в крепких ладонях и приподнимается. Спустя мгновение Голод нависает сверху надо мной, расставив руки по обе стороны моего лица. Я оказываюсь под ним. Я вжимаюсь спиной в мягкую кровать. Отчего крылья неприятно ноют. Голод сжал челюсть и простонал, когда я впилась в его шею с новой силой. Желваки заиграли, глаза потемнели. Думаю, не мне одной нравится быть под ним. Всем телом я ощущаю прохладу, исходящую от него, и покрываюсь мурашками. Знаю, что это не от прохлады. Предвкушение сводит меня с ума. Лишает разума, лишает чувств и лишает терпения. Мне начало казаться, что внутренняя сторона бёдер притягивала всю кровь, которая только могла быть в моём организме. Его холодные пальцы на моём теле сжали кожу, и теперь я простонала ему в ключицы. Голод интуитивно толкнулся вперёд, подаваясь мне на встречу, но всё ещё пытаясь себя сдерживать. Я, горячо дыша, скользнула влажными губами к ключицам. Облизала кожу, наслаждаясь дрожью, прошедшей по телу всадника. Меня трясёт только от одной мысли о том, что он возбуждён. О том, что он сдерживает себя, но сам интуитивно толкается вперёд. О том, что мы оба дрожим друг перед другом, даже не сняв одежды. Я взглянула на Голода хватаясь пальцами за водолазку, одним взглядом говоря о том, что будет дальше. Он кротко кивнул. Ресницы на его прикрытых глазах дрогнули. И я разрываю её пополам, обнажая фарфоровую грудь серебристого оттенка. Изгибы, мышцы, напряжённый торс. Моему взору открылась идеальная точёная фигура. Губами я прильнула к его обнаженной груди, покрывая её дорожками из влажных поцелуев. Изящный, протяжный стон потерялся в тяжелом дыхании. Ладонь Голода с силой впилась в мои бёдра, вжимая меня в собственное тело. Пока вторая рука справа от моего лица продолжала удерживать весь вес его тела. Я целовала, засасывала, кусала и облизывала кожу на груди с большей силой, слыша, как тяжело и рвано он дышит. От каждого его стона я теряла голову. Возбуждение заставляло всю кровь стекаться к бёдрам, к самому чувствительному месту. Голод отпрянул и согнул мои ноги в коленях, попутно расцеловывая низ живота. За одно мгновение он сорвал с меня узкие джинсы, разрывая их пополам. Наблюдая за мной он стягивает кружевные трусики, обнажая молочную кожу. Один его палец скользит между бедер, касается самого чувствительного кусочка, отчего я вздрагиваю. Голод интуитивно скользит внутрь одним пальцем. Аккуратно вводит его. Каждое прикосновение становиться фатальным для моей выдержки. Он не вынимает палец, наоборот, оставляет его внутри и слегка двигает им. Делает так, как чувствует и считает нужным. Пробует, учится, исследует. Его взгляд прикован ко мне, растрепанной, возбуждённой и дрожащей. Он смотрит с нескрываемым интересом, ловя каждую эмоцию на моём лице и изучая её. Я лежу на лопатках, выгибаюсь, как кошка, дрожу. Поднимаю голову и задираю обратно. Сладкая истома доводит до полуобморочного состояния. Голод добавляет второй палец, не отрывая от меня взгляда. Я выгибаюсь сильнее, протяжно застонав. Глаза всадника мутнеют, зрачки наблюдают за моими движениями, пальцы реагируют на стоны. Когда я снова стону, Голод целует мой живот, выкладывает дорожку из поцелуев до моих дрожащих коленок, по прежнему не вынимая пальцев. Ведёт языком по ляжке, прикусывая кожу. Его потемневшие глаза с упоением наблюдают за тем, как собственные пальцы заставляют моё тело извиваться под ним. С восхищением смотрел, как я дрожу и сама насаживаюсь на них. Задыхаясь от ощущений и почти теряя сознание, я прошептала: — Поцелуй Голод, усердно и возбуждённо смотрит мне в глаза, а после, быстро нависает сверху. Не вынимая пальцев. Одной рукой он зарылся в мои волосы, сжимая их в пальцах, а второй продолжал скользить внутрь меня, так же медленно и тягуче. Влажные губы настойчиво впились в мои собственные, заглушая мой стон. Наши языки сплелись во влажном, горячем, страстном поцелуе. Я начала двигаться быстрее, буквально выпрашивая большего. Но Голоду либо нравилось моё полуобморочное состояние, либо он не понимал, что стоит ускорить темп. А ещё лучше наполнить меня собой. Войти до упора. Но, наблюдая за тем, как затуманено поблёскивают его глаза, остатком разума я поняла, что ему нравится делать это медленно. Ещё одно движение внутрь пальцами, и Голод касается большим пальцем самого чувствительного бугорка, который уже изнывает, пульсируя. Он пары касаний, я напрягаюсь всем телом, готовясь к столь желанной разрядке. Ощущаю, как сильно я намокла. Голод прерывает поцелуй лишь на мгновение, чтобы посмотреть на моё лицо и заглянуть в глаза. Я касаюсь дрожащей рукой его груди и сосков, провожу по ним и снова толкаюсь, насаживаюсь и трусь о пальцы. Голод целует в шею, засасывает тонкую кожу почти до боли и ведёт мокрым языком. Хватаюсь за его волосы, вынуждая прижаться ближе и призывая продолжать. Закусываю свою губу, напрягаясь всем телом, прикрываю глаза и открываю. Жадно и прерывисто ловлю воздух. Под этим властным пристальными взглядом я теряю все остатки самообладания и срываюсь на громкий стон, всем телом вжимаясь в Голода и целуя его. С влажных губ Голода слетает хриплый стон, и я, подхватив его, напрягаюсь всем телом и выгибаюсь. Я умерла и воскресла. Разрядка оказывается настолько яркой, что я вскрикиваю, дрожа в крепких руках Голода. Он, не отстраняясь, продолжает властно и одновременно нежно целовать мои приоткрытые губы, которые сейчас жадно ловят воздух. Мои обессиленные пальцы цепляются за шею всадника. Тело содрогается в блаженной судороге, Голод прижимается ко мне всем телом, а разум наполняется сладким туманом. Туманом, который в последствии растекается по всему телу.