Созвездия не умирают

— Ты слышала? — Мими резко открывает дверь в спальню, погружённую в ночной мрак, — этот шум.. Я оборачиваюсь и перевожу взгляд на Мими. — Вики… — она застывает в проходе и испуганно смотрит на меня, — что с твоими…глазами? Мими осматривает комнату, и на её лице читается лишь одно - ужас. Демоница делает шаг вглубь и медленно прикрывает за собой дверь, осматривая пол, залитый кровью. — Откуда это? — её голос заметно смягчается, почти ломается, а уголки глаз так ярко блестят, что мне кажется, будто она вот-вот заплачет. Я всё это время молчу, искренне, не зная, что могу ей сказать. — Вики, — Мими подходит ближе, всё ещё озираясь на мои глаза, — чья это кровь? Я думаю, что она уже и так слишком испугана, я не хочу сильнее пугать её своим странным молчанием. — Люцифер — я отвожу взгляд от девушки, не желая больше сверлить её своими мёртвыми глазами — это его кровь — Ты в крови — её глаза начинают слезиться, а губы подрагивать. — Это из носа, — я провожу тыльной стороной ладони по губам и подбородку, — вся, что на полу, это его Вижу, как внутри Мими всё падает, и она, дрожа смахивает слезу. Я хотела притронутся к её плечу, но эти несколько сантиметров, разделявшие нас, резко превратились в огромное расстояние. Мими медленно подошла к кровати и села на край, осматривая комнату. Я подошла и опустилась рядом с ней, но вовремя отпрянула и не посмела взять её руку в свою. — Я не знаю, что со мной — тихо произнесла я и посмотрела на подругу. — Твои глаза, почему они такие? — почти всхлипывая, спрашивает Мими. — Я не знаю Мими недоверчиво посмотрела на меня и тяжело выдохнула, будто мои слова лишили её последних сил. — Что ты с ним сделала? — Он хотел свернуть мне шею и сломать кости, я ударила его по щеке, — я тяжело выдохнула, — он снова потянулся к моей шее, и я ударила его, — я замялась, поджимая губы и смотря куда-то сквозь, — он ударился о стену и начал истекать кровью, я не знаю, как это вышло Мими покачала головой, но в её глазах по прежнему горела надежда. — Почему он пришёл? Что ему было нужно? — Сказал, что убьёт меня, что я должна заплатить за всё то, на что обрекаю всех. Говорил что-то про то, что я сменила сторону. Я думаю, ему многое известно, но он далёк от правды.. — Был — Был — подтверждаю слова Мими, закрывая лицо ладонями, — он так испуганно смотрел на меня, ушёл весь в крови, вряд ли это теперь можно будет хоть как-то объяснить — Ты усугубила ситуацию, но не дала себя прикончить Мими прикрыла глаз. Ночной полумрак подчеркивал её подавленное состояние. Глубоко выдыхая, демоница пыталась осознать новую реальность, которая так жестоко нанесла удар по её сердцу. — Ты оставила попытки сдерживать волну хаоса и разрушения? — Это совсем не так, ты же знаешь — чувствую, как мои губы подрагивают. Мими помнила немногочисленные счастливые моменты, проведенные со мной, прекрасные ночи, когда мы смеялись, походы в театр, ведь она это безумно любила. Совместная готовка, глифт, прогулки, разговоры и общие тайны. Мы были связаны не только своими общими идеалами и целями, но и сердечной дружбой, которая казалась неуязвимой и неотделимой. — Но судьба распорядилась иначе, — скептически протянула Мими, смотря мне в глаза, — Чёрная рука апокалипсиса оказалась сильнее Думаю, лишь крепкая воля и оставшийся гнев помогали ей держаться, глядя на всё это. Мими пыталась найти ответ в моих глазах. — Я не могу сдаться, не могу позволить тьме победить, — она выдохнула, — но если ты позволишь.. — Я не хочу этого — Но это происходит — Это не моя вина — мотаю головой и чувствую, как дрожат пёрышки на крыльях. — Будет твоей, если ты ничего с этим не сделаешь. Люцифер точно не последний Если Мими, будучи демоницей, не может меня понять, то я не знаю, от кого вообще могу ждать понимания. Девушка встала с кровати и направилась к двери, переступая через лужи крови. — Я не хочу, чтобы мы оказались по разные стороны — она даже не обернулась перед тем, как дверь захлопнулась. Я прикрыла глаза и осознав всё то, что происходит, задрожала. От вида крови меня уже начинало мутить. Обилие мрака в этой комнате становилось невыносимым. Перевела взгляд на окно и подойдя к нему, бегло выпрыгнула через него из своей комнаты и, раскрыв крылья, в последний момент аккуратно приземлилась. Моё сердце билось быстрее обычного. Проходя по территории школы под густыми деревьями в скольжении легкого ветерка, я ускорила шаг, почти переходя на бег. Звуки ночи сопровождали меня в беззвучном беге. Я не знала, куда иду, зачем, и для чего.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Трава колышется, ударяя меня по лодыжкам. Я шла словно сквозь время, почти не замечая того, что находится вокруг. Холодный воздух неприятно обжигал кожу, словно это была не летняя беззаботная полночь, а жуткая зимняя ночь. Внутри всё сжималось до такой боли, что мне даже на секунду показалось, что я вот-вот почувствую слабость в ногах и упаду в обморок. Я не понимаю, что со мной, почему внутри столько всепоглощающей тревоги и ужаса. Это ощущение напомнило мне тот день, когда мы с Ребеккой открыли печать. Я теряла сознание от бессилия и страха, от безысходности и ужаса, но сейчас не было стрессовой ситуации. А возможно всё таки была. Мысли путаются в голове, и я боюсь, но не могу понять чего, ведь спутанные мысли настойчиво сжирают весь разум. Когда я, наконец, достигла поля, всё живое вокруг в немом ожидании устремило на меня свои взгляды. Я ощущаю себя жалко, но если бы не Голод, я бы уже точно умерла во второй раз, или в третий, но как знать? Бесконечно одинокая, бесконечно неправильная, бесконечно жалкая звезда во всей вселенной. Я буду разрушать всё то, к чему прикасаюсь? Я неправильная. Я разрушаю то, чего касаюсь, я делаю плохо, и это отвратительно, но я не могу этого изменить. Я безумно жалкая и я не могу даже понять, в чём дело. Я расстроена, слаба, раздавлена, испугана, запутана. Мне страшно. Не понимаю, чего именно боюсь, будто событий, которые могут даже не произойти. Боюсь до боли в груди. Может, я боюсь одиночества? Того одиночества, которое чувствую сейчас в груди. Я одинока. И есть Голод. Голод, как вторая единственная звезда во всей вселенной, но будет ли он рядом позже? Нужна ли я ему настолько, насколько он нужен мне? Я думаю, он настолько привык к одиночеству, что его это явно не убьёт. А меня это убьёт? Сейчас я уверена, что убьёт. Я слаба. Я очень слабая, хотя думала, что сильная. Я думала, что у меня очень много сил и выше крыши хладнокровия. Я думала, что я стойкая. Считала, что готова к холодной ледяной воде, но оказалось, несмотря на весь мой опыт, я всю жизнь провела в тёплой воде. Иначе почему я так реагирую? Холодная вода закаляет, она нужна для того, чтобы стать сильнее и перенести все трудности, даже после смерти. Как бы я не боялась, я должна пройти через это. Меня трясёт. Я боюсь сложностей, боюсь того, что может быть дальше. Я буду губить всё то, что мне дорого? Кто я? У меня нет сил. Сердце билось так быстро, что я едва могла удержать ритм дыхания. Ускорила шаг, снова переходя на бег. Тревога охватывала меня с каждым шагом, отравляя весь разум. Каждое движение, каждая вибрация, все это превращалось в жестокую пытку, которую я не могла преодолеть. Мои руки дрожали, и я потеряла полный контроль над собой. Я увидела дерево сквозь пелену страшных мыслей и, пробегая мимо него, хотела остановиться и коснуться его, переведя дыхание. Но лёгкое прикосновение к дереву означало его, скорее всего, неминуемую гибель сейчас, поэтому я боялась прикасаться к чему-либо, старалась избегать контакта со всем, что находилось у меня пути. Но самое страшное для меня было одиночество. Я боялась быть оставленной самой с собой, собственными мыслями и чувствами. Моё существо исчезало, замещаясь напоминаниями о губительных событиях, происходящих вокруг. Ужас и тревога охватывали меня, когда я представляла себя одинокой на бескрайнем поле под угрожающим светом луны. Сейчас оно казалось именно таким. Угрожающим, пугающим, но родным. Но, несмотря на все страхи и тревоги, я продолжала бежать. Мои ноги двигались быстро и решительно, игнорируя препятствия. Внутренний голос кричал мне, чтобы я остановилась, чтобы прекратила своё бегство и приняла реальность. Но я отказывалась слушать его. Часть моей силы исходила из самоотверженности и решимости дойти до конца, несмотря ни на что. Пусть меня трясет, пусть я теряю себя, пусть я боюсь одиночества. Всё это не важно. Мои страхи и неуверенность только крепнут внутри меня, но я не сдаюсь. Стараюсь не сдаваться. Поэтому продолжаю своё бегство по полю, слабый свет луны освещает мой путь и настойчиво напоминает о моих страхах, сокрытых в самых тёмных уголках моего сознания. И пусть я даже гублю всё, чего касаюсь, боюсь одиночества, почти задыхаюсь от ужаса. Одиночество и отчаяние обволакивали меня. Слёзы падали на щеки, неся с собой горечь мучительных мыслей. Иногда я задыхалась, стараясь сдержать своё плачущее сердце, но болезненная боль проникала в самые глубины. Сконцентрировавшись на каждом вдохе, я пыталась дать себе силы, но усталость охватывала делая каждый миг моего существования тяжелее. Страшные мысли обретали реальность, и я боялась, что не смогу продолжать так жить. Но даже в той бездне отчаяния, в которой я оказалась, крохотный свет надежды боролся за право сиять. Я замедлилась, переходя на шаг. В самые тёмные моменты жизни человеку или бессмертному должно прийти важное осознание. Что что-то более большое ожидает его впереди, что-то, что превзойдет его самые трагические потери и муки. Я всех предам? Мрачная ночь обволакивала лунное поле мистическим туманом, который плотно обвивал каждую травинку и каждую ветку. Моя одинокая фигура медленно продвигалась по этому затянутому во тьму пространству. Белые пряди волос, смешиваясь с влажным воздухом, украшали бледное лицо, словно фрагмент забытой картины, созданной самой природой в порыве меланхолии. Я уже несчастлива, жизнь кажется болью и бессмыслицей, угасающей свечой, которую невозможно поддуть обратно к яркому пламени. С каждым мгновением я всё сильнее ощущала, что дальше просто не в силах продолжать существовать. Упав на колени, я ощутила жесткий контакт с землей. Холодные капли росы проникли сквозь ткань моего платья. Слёзы, похожие на кристаллы, стекали по моим щекам. Стоя на коленях я обессилено бросила взгляд в небо, на неуловимую луну, скрытую облаками. В глубине моего сердца я искала ответы на вопросы, мучающие меня каждый день. Лунный свет, бьющий сквозь пелену тумана, словно проводник куда-то дальше, на череду чего-то нового, неизведанного. Колени стали моей опорой, символом моей слабости и уязвимости. Словно в мгновение ока туман стал гуще. Быть может, я найду в себе силы не просто жить, но и ощущать счастье, ту самую сияющую звезду. Всё вокруг замирает, словно природа сама содрогается перед присутствием чего-то слишком неизбежного и неживого. Это уже знакомая мне звенящая и мёртвая тишина. Луна полностью скрывается за мрачными облаками, окутывая мир пеленой аномальной тишины. Я поднимаю обессиленную голову и впиваюсь взглядом в уже слишком знакомый мне силуэт. Словно призрачная фигура, в паре метров от меня в густом тумане появляется Голод. Его темная фигура выделяется на фоне ночной темноты, передвигаясь бесшумно и неуловимо. На его пути всё затихает, даже ветер, до этого обжигающий кожу, замирает. Трава словно выцветает, будто уже заранее отрицая саму жизнь. От касания его рук природа истребляется и угасает, оставляя лишь безжизненные следы. Я такая же? Но только он сейчас сможет даровать мне жизнь. Или хотя бы надежду на неё. Я вытерла блестящие слёзы, которые скатились по щекам и его тёмные глаза в то же мгновение встретились с моими. Слова застряли в горле, и мой голос дрогнул от слёз. Но в глубине своих мыслей я всё же нашла силу признаться всаднику. Наблюдая за мной, Голод понимает мою боль и одиночество. Эта искра боли касается и его души. Он испустил медленный и тяжёлый вздох. В его глазах читается беспокойство, явно не присущее ему. Ветер играет с его чёрными волосами, откидывая их назад. А пряди сверкнули, поймав отражение мутного лунного света на один миг. — Я не смогу с этим жить — сквозь пелену слёз заглядываю ему в глаза, — я не смогу с этим справиться, я не хочу этого, я уже схожу с ума В глубине холодного и отрешенного Голода проплывают невидимые волнения. — Не нужно думать, что ты сможешь прекратить это — изящные линии на лице отражают несвойственное ему беспокойство и свойственный ему холод, — это другой мир, это не мир людей, в котором ты можешь разрыдаться и упасть на землю, желая умереть. Смерть, которую ты ждёшь никогда не наступит — В нашем случае это так и есть. Смерть не наступает, как бы ты этого не хотел — Верно, — Голод медленно выдохнул, — поэтому не нужно опираться на людские качества, ты больше не человек — Я бы не выжила, будь у меня такая ноша в жизни, какая была у тебя — Не выжила бы, — он взглянул мне в глаза, — если бы ты относилась к ним так же, как относишься к своим сейчас — Мне тяжело — произношу снова и снова, но легче совсем не становится. — Это пройдёт — на его лице появилась досада от необходимости говорить это вновь. — Просто мне нельзя сдаваться — говорю всеобще известный факт и сама не верю в это, прикрывая глаза. — Я давно сдался — в зелёных глазах сияла отчужденность, словно он давно покинул этот мир и теперь пребывал в своём собственном уединенном пространстве. На самом деле так оно и было. — Но как тогда ты справляешься с трудностями? — Мне не нужно с ними справляться, это не должно быть извечной борьбой. Слюни отчаяния и сопротивления худшая отрава для силы — тяжёлый взгляд в окантовке длинных ресниц пробежал по моим испачканным в сырой траве коленям. Я тяжело выдохнула и закрыла лицо руками, стараясь впитать эти слова. Но я будто непроницаема для всех слов, убеждений и объяснений. Словно я слышу, но не понимаю, или понимаю, но не могу принять полностью. Не могу проникнуться этим и взять себя в руки. — Но ты живешь, продолжаешь ходить по земле и воздуху, продолжаешь вставать по утрам, разве это значит сдаться? — Я существую, а не живу, — его взгляд зацепился за мой, — и я не ложусь по ночам, чтобы вставать по утрам, это разные вещи — бледное лицо Голода не украшала ни одна эмоция. Я молчала, обессиленно стоя на коленях перед ним. — Чем больше ты будешь бороться, тем сильнее оно будет тебя поглощать — произнёс Голод и задумчиво оглядел меня, наблюдая за тем, как разочарованно я смотрю ему в глаза. Он наклоняется ближе, и я ощущаю до боли родной запах мяты, исходящий от каждой клеточки его существа. Всадник коснулся моего подбородка холодными пальцами и заставил взглянуть ему в глаза. А затем протянул вторую руку и задержал выжидающий взгляд. — Дай мне руку — коротко произнёс Голод и стиснул челюсть. Он стоял слишком близко, нависая надо мной. Прямо сейчас я будто смотрела на себя со стороны. Видела сторону света и тьмы. Слёзы так и застыли в моих глазах, как на неподвижной мёртвой кукле. Моё сознание пронизывает помутнение, когда перед глазами возникает вся картина целиком. Мои руки покоятся на границе человечности, правильного выбора, светлого решения и всепоглощающей любовной бездны. Сомнения борются в моих глазах, попутно угрожая разорвать душу на самые малейшие кусочки. С одной стороны свет, но эта сторона совсем не кажется светлой. Отчаяние, чувство вины, вечная борьба. Это то, чего от меня ждут все бессмертные, кроме одного. Одного, которого я никак не могу потерять и если потребуется, то я без сомнений отдам за него свою жизнь. С другой стороны Голод. Самый родной и самый неподходящий мне одновременно. Я уже давно погрязла в бездне сильных чувств к нему, но совсем забыла о том, кем он является изначально. Мрачная фигура, укрытая в чёрных тканях, протягивает мне руку, которая сейчас становится решением. Гранью между светом и тьмой. Но, несмотря на моё чувство вины, страх будущего и страх самой себя, всё это не сравнится с той безграничной любовью, которую я испытываю к Голоду. В то же мгновение я без тени сомнений протянула руку и коснулась обессиленными пальцами ледяной ладони Голода. Жгучий разряд тока прошёлся по нашим ладоням, растекаясь по всему телу долгожданным успокоением. Слабая улыбка коснулась его губ. А сильные руки подняли меня и прижали моё податливое тело к своему. Вглядываясь в непостижимую абсолютность всадника, я чувствую, как его присутствие успокаивает и тянет к себе. Единственный холодный источник тепла, покоя, счастья и любви. Поле, луна, звёзды, небо и трава под ногами стали исчезать, окрашиваясь в чёрные оттенки.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Перед глазами появляются коридоры замка. Я моргаю пару раз и начинаю ощущать тело, твёрдо стоящее на ногах. Мы стоим на одном из этажей, но это место я вижу впервые. Знакомый коридор, но расположение комнат и дверей совсем другое, не такое, как на втором этаже. Голод поднимает руку и в тихом углу замка распахиваются массивные двери в ванную комнату. Голод делает пару шагов вперёд и пропускает меня первой. Я вхожу внутрь и сразу осматриваюсь. В этой ванной витает атмосфера неземного и мрачного величия. Изящные фрески на стенах и узорчатый мраморный. В самом центре комнаты расположен огромный мраморный фонтан, из которого бьет струя прозрачной воды, словно напоминая о потоке жизни. — Это только твоя ванная? — Да — Я никогда не видела подобного — оглядываюсь, рассматривая больше, — это прекрасно и одновременно пугающе Контуры фонтана украшают самые зловещие изображения: скелеты, черепа и полуразложившиеся тела, напоминая о бесконечных страданиях. Вдоль стен фонтана располагаются мерцающие свечи, их свет создает призрачные тени и лишь усиливает впечатление трагедии, которая замкнулась в этих стенах. В качестве придворного к нему престола служит огромная ванна из черного мрамора. Посреди ванны возвышается огромный водопад, из которого каплю за каплей падает вода. Звук капель, упругий и настойчивый, отражает состояние мучительного ожидания и затаенной силы всадника. С мраморных стен слетает негромкое эхо. На стене ванной располагаются мраморные шкафчики. Только сейчас, когда я видела достаточно комнат в этом замке, я могу с уверенностью сказать, что каждая деталь архитектуры призвана подчеркнуть смертоносный характер Голода. Пусть я и не знаю истории происхождения замка. — Ты..не останешься со мной? — оборачиваюсь к нему, обняв себя за плечи. — Я приготовлю тебе ужин — ответил Голод, безвозвратно уверенный в том, что мне нужно отдохнуть. Я слабо улыбнулась ему и, понимающе кивнув, развернулась. Голод покинул ванную в ту же секунду, почти бесшумно. Одежда упала в ноги и, шагнув через неё, я босыми ногами двинулась к ванне, доверху наполненной водой. Кончики перьев дрогнули, намокнув, и я опустилась в воду. Осторожно погружаюсь под воду, ощущая, как каждую клеточку тела омывает тёплая жидкость.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Я, окруженная густым туманом, вышла из душа наедине с ночью. Бледный лунный свет едва пробивался сквозь занавески. Влажность воздуха и запах шампуня Голода проникли в каждый миллиметр моего тела. Я ступила босыми ногами на холодный мраморный пол и укуталась чёрным полотенцем. Волосы, ещё пропитанные водой, струились ручьями по плечам, пока капли падали на пол. Я подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. Как будто вижу себя впервые. Глаза, наполненные загадочным блеском, бледные щёки, сероватые губы. Я, покрытая лишь полотенцем, вышла на ванной и вдохнула прохладный воздух, наполнив легкие кислородом. Вышла в одном полотенце, потому что не видела смысла надевать на себя грязную одежду, которой совсем недавно вытирала всю траву на поле. В конце тёмного коридора виднелась лестница, и каким бы сильным не был мой интерес, зайти в каждую комнату на этом этаже я не решилась. Голод сам покажет мне их, если захочет. А заниматься этим самой, исподтишка я не хотела. Двинулась к лестнице и, оперевшись о перилла, начала спускаться вниз. Звуки готовки привлекли моё внимание, и я решила, что если пойду на этот звук, то быстро найду Голода. Двери в одну из комнат на первом этаже были приоткрыты, и оттуда доносились звуки приборов, изредка звенящих. Я подошла к этой двери и, приоткрыв её посильнее, вошла внутрь. Гладкая поверхность мраморного стола отражает свет. Кухонная мебель из черного дерева идеально сочетается с мраморными стенами и полом. Кухонные приборы расставлена на полочках и навесных шкафах. Сверкающий нож в искусных руках всадника вонзается в кусок мяса. На фоне слышен легкий шепот струйки воды. Голод с закатанными рукавами чёрной водолазки нарезает мясо, и выглядит сейчас смертельно красивым. Ароматы сразу заполнили собой мои легкие, свежий запах перца, ароматного мяса, базилика. Они перемешиваются, вызывая у меня аппетит. Небольшие капельки воды струятся с моих волос, стекая по плечам. Я делаю шаг вглубь, опираясь плечом о прохладную стену. — Очень вкусно пахнет — слабо улыбаюсь, наблюдая за тем, как сейчас привлекателен Голод. — Скоро будет готово — он понимает глаза на несколько мгновений и скользит взглядом по моему телу, — что ты хочешь выпить? — Что угодно — снова улыбаюсь, склоняя голову вбок. — Хорошо — он возвращает привычный взгляд к ножу. — Сколько у тебя вообще кухонь и ванных? — непонимающе хмурюсь, осматриваясь ещё раз. — Я не готовлю, поэтому, возможно, сам не знаю большинства Я усмехнулась, опустив голову и бороздя взглядом свои ноги.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Мягкий свет свечей, разбросанных по длинному мраморному столу, добавлял уюта и какой-то романтики этой атмосфере. Голод разместил разнообразные блюда на столе, на котором недавно готовил. Я уселась на стул и двинувшись ближе к столу, взглянула на одно из многочисленных блюд. Это кусочки копченого лосося, аккуратно украшенные каким-то соусом и базиликом. Рядом в тарелке мидии с карамелизованным луком, ароматный равиоли с грибами и розовый стейк из сочного мраморного мяса, украшенный овощами. Завороженная разнообразием и красотой блюд, я непроизвольно подняла брови. — Шепфа.. Голод усмехнулся, ставя с будничным выражением лица передо мной ещё и десерт. Верх маленького чизкейка украшен тонкими полосками горького шоколада и малиной. Первым на мои вкусовые рецепторы попал подкопченный лосось. Я воткнула вилку и приблизила к губам кусочек лосося. Голод сел напротив, разглядывая меня. Дальше я попробовала стейк из мраморного розового мяса, который по внешнему виду выглядел уж слишком идеально. Нож лежит с правой стороны, вилка с левой. Хватаю вилку и нож в обе руки, готовясь поглотить ароматный ужин. Тонкое лезвие ножа с легкостью разрезало стейк, и я вонзила зубцы вилки в небольшой кусочек. Голод с мягкой и усталой улыбкой следил за тем, как я с аппетитом жую его кулинарные шедевры. С огромным аппетитом покончив с мясом, я пододвинула тарелку с небольшим десертом и взяла десертную ложку. Первой на язык попадает сочная малина с её кислинкой. Шоколад пропитал каждый слой чизкейка, сделав текстуру до безумия нежной. Разжёвываю кусочек чизкейка с малиной и, кажется, горьким шоколадом. Я никогда не любила горький шоколад или горькие, кислые, не сладкие десерты. Но этот чизкейк оказывается вкусным вопреки всем моим предпочтениям. Чувствуется вкус печенья с плавленым сливочным маслом, кислинка, горечь, сливочный сыр и ванилин. — Это самый бесподобный ужин в моей жизни — откладываю приборы и пустые тарелки, — безумно вкусно — Я рад — Голод устало кивнул и встав из-за стола, он пошёл ко мне и положил руку на спинку моего стула, — идём, тебе нужно отдохнуть

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В темноте спальной комнаты царило умиротворение, так необходимое мне. Слабый свет луны проникал сквозь застывшие окна. Мои ещё влажные волосы покрывали подушку, распластавшись по всей кровати. Я стянула полотенце и сейчас была укутана одним лишь одеялом. Голод лежал рядом, всё с теми же закатанными рукавами и внимательными зелёными глазами. Я не открывала глаза, оставаясь в мире полудрёма, не подозревая о нежной заботе, скрывающейся во тьме этой комнаты. Голод нежно прикоснулся холодными губами к моим горячим векам и оставил невесомый поцелуй. Его дыхание, слабое и леденящее, пронеслось по моему лицу. Его рука, холодная, как у мертвеца, отправилась на прогулку по моим волосам. Пальцы аккуратно перебирали ещё влажные пряди, перекладывая их из стороны в сторону. Легким прикосновением, окутанным желанием и смутным предчувствием, мои пальцы аккуратно соприкоснулись с грудью Голода. Я открыла глаза и провела ладонью по его торсу. Это был мгновенный штрих, который быстро сбил дыхание всадника. Взгляд ледяных глаз Голода медленно обвёл мои пальцы. В его тёмных глазах я увидела отражение всех его желаний, желаний сотворить и разрушить одновременно. Я аккуратно провела пальцами по направлению к его шее, заворожённая своими же действиями. Худое тело уже любимого мной всадника было истинным шедевром. В каждом его контуре и изгибе была гибкость, сила и утонченность, будто бы созданная руками самого Бога. Хотя, так оно и было. Я придвинулась ближе и коснулась губами его шеи. Когда его бледная кожа встречала мои губы, Голод задерживал дыхание, словно забывая, как дышать. Вены под ледяной кожей напрягались, красиво выпирая. С каждым моим нежным прикосновением губ он дышал всё более отрывисто. Каждая мышца, выраженная и гибкая, сообщала о его готовности действовать безоговорочно, о его неутолимом голоде и желании. Но вопреки моим ожиданиям и желаниям, Голод обнял меня и, притянув ближе, помешал моим дальнейшим действиям. Я непонимающе взглянула ему в глаза, когда он мягко обхватил мои руки. Сделанные из изумрудов глаза окружённые густыми ресницами тоскливо блеснули. Голод погладил мои волосы и зарылся в них пальцами. Вокруг царила безмолвная ночь, уже даже слабый свет луны не проникал сквозь пелену тьмы. Наши тела сплелись в объятиях, ведь я пыталась найти утешение в этой пустыне смерти. И находила. Мои открытые белоснежные крылья обнимали Голода. Так вся моя сущность провалилась в нежный сон. Сновидения переплетались, создавая во снах мир, идеально сбалансированный между добром и злом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Я медленно просыпалась, ощущая на лице прикосновение солнечных лучей. Они проникали сквозь окно и слегка подсвечивали комнату. Я разлепила сонные глаза и, не обнаружив рядом с собой Голода, приподнялась на локтях. Одеяло прикрывало моё обнаженное тело, и я уже решила, что именно в нём мне придётся выйти из комнаты. Но мой взгляд зацепился за стопку одежды, лежащую на краю кровати. Я довольно и как-то слишком легко улыбнулась, приподнимаясь с кровати. Вишневое кружевное платье в обтяжку с V-образным вырезом на груди оказалось, наверное, одной из самых красивых вещей, которые мне безумно идут. Тонкий пояс, рифмующийся с кружевом, завязывается на талии, подчеркивая её и создавая акцент. Я восхищённо улыбнулась отражению и разгладила несуществующие складки на бёдрах. Выйдя на улицу, я сразу встретила прекрасный туман. Казалось, сейчас настолько раннее утро, что всё живое всё ещё спит. Туман покрывал каждую веточку деревьев, словно окутывая их в уютную пелену сна. Шаг за шагом я шла вперед, наслаждаясь запахом свежего утра. Но тут в тумане я заметила Голода, стоящего поодаль посреди сада. Туманное солнце плясало на земле, а ветер приятно охлаждал кожу. Теплый золотистый свет взошедшего солнца пробивался сквозь облачную дымку. Я сделала глубокий вдох прохладного воздуха, входя в сад. Под призрачными лучами солнца этот сад становился особенным. В нём пышно процветали чёрные и красные розы, они как символы души бессмертного: мрачного и страстного. Я подошла сзади и коснулась спины Голода, прижимаясь к ней. От его тела исходил уже приятный для меня мороз и запах сигаретного дыма. Голод, до этого задумчиво крутивший в пальцах тлеющую сигарету, выкинул её себе под ноги. — Привет — я улыбнулась, обнимая его крепче. Всадник обернулся, его губы растянулись в улыбке, и наши взгляды пересеклись. Мои волосы растрепались на ветру. — Выглядишь прекрасней, чем когда-нибудь — всадник усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. Мои бледные губы расплылись в улыбке, их подсвечивало солнце, заставляя становиться ещё бледнее. — Спасибо — смущенно хмыкаю, — Я никогда не видела этот сад при свете солнца —киваю на сад Голод немного отстранился и кивком указал на фонтан, стоящий неподалёку. Наши шаги утопали в шепоте растений. Статуи ангелов стояли угрюмыми наблюдателями этого утра в саду. Мои глаза восторженно раскрылись, когда я увидела линию статуй, выстроившихся вдоль извивающихся тропинок. Меня слишком завораживает подобное, чтобы я сумела сдержать удивлённый вздох. Эти неподвижные фигуры были высокими и изящными, словно живые ангелы, приникшие к земле. Но что меня поистине потрясло и заставило задержаться на мгновение, это прекрасные, обрамленные туманным солнечным светом цветы, растущие у подножия каждой статуи. Черные розы в контрасте с безупречно белыми ангелами. Если бы я увидела такую картину несколько лет назад, решила бы, что это рай. Розы всегда ассоциировались у меня со свежестью и нежностью, но черный цвет дарил им силу и мощь, несмотря на свою нежность. Я продолжала застывать на месте, влюблённая в красоту этого туманного утра. Лучи солнца пронизывают туман. Я медленно приближаюсь к одной из статуй и несмело касаюсь её мраморной поверхности. Глаза обращают взор на танец воды в фонтане. Вокруг звучит шелест листвы, и холодное дуновение ветра даёт мне осознать, что на моей душе слишком спокойно. В этот миг я ощущаю, как связь между мной и окружающим миром достигает своего апогея. Как моя связь с Голодом достигает этого. Его взгляд упал на мои губы, бегло пробегаясь по ним. Голод положил руку на мою шею, нежно щекоча затылок холодными пальцами. Его прикосновение вспыхнуло на коже, вызывая волны мурашек. Голод стал частью меня, основой моего существования. И, может быть, я уже неспособна видеть мир таким, каким он есть, потому что теперь я принадлежу всему этому апокалипсису. Голод медленно качнул головой, разглядывая меня. А затем медленно навис надо мной и оказавшись достаточно близко, его губы уверенно накрыли мои, создавая бурный взрыв эмоций. Он прижал меня ближе, и я ощущала, что мир замирает вокруг нас, будто никто и ничто не существует, кроме нашего слияния в одно целое. Губы скользили друг по другу, танцуя свой собственный медленный вальс. Каждый его вздох становился глубже, пока мои ресницы дрожали. Я скользнула языком по нижней губе и почувствовала, как губы мужчины растянулись в самой обычной человеческой улыбке. Поцелуй был сладким, медленным и аккуратным. Прохладные губы влажно скользили по моей нижней губе. Всё во мне стремилось быть рядом с ним, ощущать его близость, вдыхать запах. Спустя несколько мгновение Голод мягко отстранился, но пламя внутри меня всё ещё горело. Он смотрел на меня своими глубокими проницательными глазами, словно читая мои самые сокровенные мысли. Я хотела его. Хотела его сильнее, всепоглощающе, чем когда-либо раньше. В его присутствии я теряла себя, становилась уязвимой, но в то же время чувствовала себя живее, чем когда-либо и сильнее. Крылья расправляются у меня за спиной. Они отражают свет солнца, испуская яркие лучи. Перья, опадающие с них падают на землю, но всё же продолжают сиять. — Здесь так спокойно — мягко улыбаюсь, выдыхая с какими-то облегчением — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Голод, пока я наблюдаю за его волосами, спадающими на плечи и отливающими золотистым цветом. — Прекрасно — Это так? — Я перестала бороться — я снова улыбнулась, но уже иначе, как-то увереннее, — думаешь, со мной всё будет в порядке? — Я об этом позабочусь, — он, казавшийся неприступным и неуязвимым, внезапно взглянул прямо мне в глаза с огромной нежностью и аккуратно поддел подбородок пальцами, — иного я не допущу Я смущённо усмехнулась, отводя сияющий взгляд. — Человек, который смог растопить ледяное сердце — прошептал Голод, тоскливо усмехаясь. В то время как внешне он всегда сохранял свою холодность и отсутствие эмоциональной реакции, сейчас внутри кипела буря чувств. Об этом говорили его глаза. — Сложная задача для циника, который привык держаться на расстоянии и не признавать никакой слабости? — я хихикнула, чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага. С каждым днём его сердце становилось всё мягче, а взгляд более проницательным. Он учился слушать свои эмоции и прислушиваться к частичке себя, которую долгие годы заключал внутри. — Разумно оценивая свои чувства, я понимаю, что испытал то, о чём раньше не мог мечтать, и никакой ценой не дам этого у себя отнять — Любовь ищет нас, даже если мы не готовы это признать — усмехнулась я, смахивая влагу с глаз. — Только отдав своему сердцу волю — А когда ты её ему отдал? — В один день я почувствовал мягкое прикосновение к своим скулам. Кожи коснулась нежность, которую я никогда раньше он не ощущал. И это были твои руки. В его глазах появились искры - искры от голодной страсти, которая таинственным образом обратилась в любовь. Я подняла свою руку и лёгким прикосновением коснулась бледного лица Голода. В тот же миг он почувствовал нежность, о которой говорил. — Думаю, тебе нужно спуститься на землю — заявив это, Голод зарылся носом в мои волосы. — В мир людей? Голод кивнул, сжимая челюсть. — Но зачем? Мир, когда-то полный жизни, обратился в развалины и пепелище — Я хочу, чтобы ты кое что поняла — Загородные дома превратились в руины, высокие небоскребы пропали в небе, оставив только смертельную тишину и потустороннюю печаль, присущую запустению, я всё понимаю — Тебе не это нужно понять — он прохладно рассматривает меня, всматриваясь в каждую ресничку, обрамляющую мои глаза. — Только если ты пойдёшь со мной — поразмыслив, произнесла я. Уголки губ Голода едва заметно приподнялись. — Разумеется