Том 1. Глава 6

      Пока моя голова продолжала гудеть от потока мыслей, подруга не унималась. Она что-то быстро записывала в блокнот, который достала из сумочки. Я бросила на неё взгляд, но тут же поняла, что меня пристально изучают.       — То есть ты хочешь сказать, что всё это время ты провела в другом теле и в совершенно другом мире? — С довольно-таки умным лицом она черкнула на листе бумаги: «Саша». А я-то подумала, что её умные мысли посетили.       — Ты серьёзно? — Усмехнулась я, расслабляясь и опуская голову на подушку. Мне как бы всё ещё нужно отдыхать.       Подруга закатила глаза и вздохнула. — Я ведь тебе говорила, ты никак не могла попасть именно в мою игру. Так как...       — А я тебе отвечала: «Кто сказал, что я должна быть главной героиней?» — раздражённо процедила я сквозь зубы.       — Насчёт этого... — Соня замялась, а потом вытащила из сумки нечто квадратное, размером с её голову. Я пыталась вспомнить, что это за штука, но тут она наколдовала что-то, и объект засветился. Я икнула от неожиданности. — В моей игре случился баг, и она больше не моя.       — Ты хочешь сказать, что её кто-то перехватил? — Спросила я, но она лишь покачала головой.       — Точнее, я уже не знаю. — С весьма опечаленным видом она ткнула в мой бок, что, между прочим, после её движений стал болеть, и отодвинула ближе к краю. Я возмущённо приоткрыла свой рот. — Теперь мне кажется, что ты и есть главная героиня «не моей игры».       — Я всё ещё не понимаю тебя.       — Хотела бы и я хоть что-нибудь понять. — Со вздохом приземлилась на второй половине кровати. Наглости ей не занимать, вот что я поняла, пока находилась с вот этой вот особой. — Если кратко, то и сюжет в ней стал практически другим. Кроме, конечно, того, что нужно завоёвывать сердца наших фаворитов. — Цокнула она языком. — Но, если честно, весь смысл моих стараний был потерян. — Интересно, теперь это значит, что я вернулась домой? — Она превратилась в простую новеллу без выборов. — А ещё за этот маленький промежуток времени я выяснила, что она много разговаривает. — И выходит достаточно редко. Глав-то там всего пять. — Будто вспомнив что-то, она повернулась в мою сторону. — Я вчера обдумала всё, что ты мне рассказала. — А ведь когда я только поведала ей о своей практически столетней жизни, она смотрела на меня как на сумасшедшую. — Тот день, четвёртого декабря две тысячи двадцать третьего года, всё и началось. — Сейчас вроде она сказала две тысячи двадцать пятый год. Долго же она выходит, как у Сони нервов хватило. — Саш, ты только не пугайся, но мне кажется, что всё это время в этой «новелле» писалось о тебе. Я замерла. Её слова звучали как шутка, но серьёзное лицо подруги убеждало в обратном. Я вздохнула. — Какая теперь разница. Из вихря пугающих мыслей меня внезапно вырвал резкий хлопок двери. Я вздрогнул, как от удара, и подняла глаза. На пороге стояла моя мать. Её строгий костюм, аккуратно повязанный галстук и деловито поправленные очки создавали образ, от которого невозможно было отвести взгляд. Её презрительный взгляд, словно холодный ветер, мгновенно пронзил Соню, заставив её сжаться. Соня медленно поднялась с кровати, её движения казались вялыми и угрюмыми, как будто она делала это против своей воли. Она начала складывать вещи в сумку, но её руки дрожали, а глаза выдавали смесь упрямства и паники. Проследив взглядом за удаляющейся спиной Сони, я увидела, как она закрыла за собой дверь, и перевела взгляд на мать. Она стояла передо мной, спокойная и уверенная, словно ничего не произошло. Как будто бы и не она только, что перепугала мою бедную подругу.       — Я предполагала о таком исходе, но всё же позволила тебе сделать этот шаг. — Произнесла она ровным голосом, не скрывая упрёка. Я ждала этого момента. Как ни странно, она снова оказалась права.       — И всё же я считаю, что такие слова неуместны. Говорить подобное больному человеку — это неэтично. — Ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. Но внутри меня бушевал ураган эмоций. Я знала, что эта женщина никогда не изменится, и это осознание разрывало меня на части.       — Александра. — Начала она, но тут же замолчала. Возможно, она заметила, как болезненно я сейчас выглядела. Её взгляд смягчился, но лишь на мгновение. — Врач сказал, что твоё состояние улучшилось и дальнейшее лечение можно проводить дома.       — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не вернусь в тот дом. — Ответила я твёрдо, стараясь не показать, как сильно меня ранили её слова. Я больше не зависима от неё. И я не собиралась снова оказаться под её контролем.       — Хорошо. — Сказала она, словно делая мне одолжение. Она поправила свой пиджак, и я заметила, как её руки слегка дрогнули. — Мы поговорим об этом позже. На трезвую голову. Я опустила голову, не говоря ни слова. Это движение было знакомым, как будто я делала это тысячу раз. Как тогда, когда я была ребёнком, и каждое её слово казалось мне законом. Как раньше, единственным верным решением и мнением, которому все должны были следовать, была она. Её контроль, её правила, её жизнь. Она решала, что мне делать, как себя вести, с кем общаться. И даже сейчас, когда я уже не та, что прежде, я всё ещё чувствовала себя пленницей её взглядов и слов. Отец, которому был важен только результат, или мать, которая контролировала каждый мой шаг. Оба были одинаково жестоки, но по-своему. Отец, который даже не навестил меня в больнице. Или мать, которая появилась спустя несколько дней и приняла решение за меня. Я больше не хотела быть частью этого мира, где каждый мой шаг контролировали. Единственное, о чём я могла думать, было то, что лучше бы я осталась в том мире. В своём доме. С учителем, который заменил мне отца, и Лукасом, который всегда был рядом. В мире, где я могла быть собой, а не тенью, следующей за решениями матери.

***

      Через несколько дней я наконец-то выписалась из больницы. Мой лечащий врач долго пытался убедить меня пересмотреть своё решение, но я твёрдо решила покинуть это место как можно скорее. В этом мне помогла Соня. Её глаза загорелись радостью, когда я поделилась с ней своим планом. Соня предложила мне пожить у неё некоторое время, но я не хотела доставлять ей неудобства. Её маленькая однокомнатная квартира уже была переполнена — там жила она сама и её младшая сестра. Однако у меня не было другого выбора. Меня буквально выгнали из моего предыдущего жилья, и я не могла не думать, что за этим могла стоять моя мать. Сидя в машине, я смотрела в окно, где пейзаж менялся с головокружительной скоростью, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Ветер играл с ветвями деревьев, и в этом танце природы мне казалось, что я сама пытаюсь поймать ускользающие мысли.       — Нервничаешь? — Подруга коснулась моей руки, и я вздрогнула, словно очнувшись от сна.       — Нет… — Ответила я, но голос мой звучал не уверенно.       — Да, конечно. — Она с усмешкой ткнула пальцем в мою щёку. — Мне-то ты можешь не лгать. — Её голос стал тише, почти шёпотом, когда она наклонилась ко мне. — Или ты думаешь, что можешь вернуться туда?       — Туда? — переспросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается странное чувство тревоги.       — Вполне возможно, что ты снова можешь попасть в тот мир. — Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Не слишком ли легко ты выбралась оттуда? Машина остановилась, я ощутила, как холодный воздух проникает под кожу. По лбу пробежала капля пота, и я машинально вытерла её рукой. Я посмотрела на подругу, её лицо было серьёзным, почти суровым. Её слова не давали мне покоя, словно напоминали о том, что я всё ещё не свободна.       — Всё это теперь не имеет значения. — Проговорила я, стараясь придать голосу уверенности. — Я ведь вернулась домой. И не важно, легко это было или нет.

Дом?

Навсегда ли?

Могу ли я назвать это место своим?

Могу ли я принимать решения?

Или это просто иллюзия, созданная кем-то?

      — В любом случае мы приехали. — Она открыла дверь машины и вышла, оставляя меня наедине с моими мыслями. Я последовала за ней, чувствуя, как сомнения и страх начинают захватывать меня. Могу ли я принимать решения здесь? Или всё это только игра, в которой я не могу контролировать свою судьбу? Больше всего на свете я терпеть не могла болеть. Даже мысль о том, что я могу оказаться в постели с температурой, вызывала у меня чувство паники. Но когда я узнала, что Соня, напротив, с нетерпением ждала этого момента, я была в шоке. Для меня болезнь была синонимом слабости и беспомощности, а для неё — временем, когда она могла получить больше внимания от родителей. С Соней нас связывали не только общие интересы, но и, как она говорила, похожие отношения с родителями. Её родители, в отличие от моих, были вечно заняты на работе, пытаясь выплатить бесконечные долги. Они были нормальными людьми, но времени на детей у них практически не оставалось. Единственное исключение составляли моменты, когда кто-то из дочерей заболевал. Тогда они, сменяя друг друга, брали отгул и ухаживали за нами. Соня рассказывала, что в эти дни её мама готовила всё, что они хотели, а папа баловал вкусными десертами. Для меня это было странно и непонятно. Я не могла представить, как можно радоваться болезни, когда она приносит столько неудобств. Но для Сони это было время, когда она чувствовала себя особенной, когда родители были рядом и проявляли заботу. В её глазах болезнь была не проклятием, а возможностью получить больше любви и внимания. Слушая её, я не могла не признать: ей действительно повезло. Меня терзала зависть, смешанная с гневом. Я злилась, когда она сравнивала нас, называя похожими, ведь я знала, что это не так Но ирония судьбы заключалась в том, что из нас двоих сильнее оказалась именно она. Она ушла из дома сразу после совершеннолетия, оборвав все связи с родителями, и начала свою жизнь с чистого листа. Когда она узнала, что отец поднял руку на её младшую сестру, она без колебаний забрала её к себе, а затем позвала и меня. Моя мать ненавидела её за это, считая слишком своевольной и непокорной. Но именно эта черта характера и стала основой нашей дружбы. Воспоминания нахлынули на меня, словно теплый поток, омывающий душу. Я вернулась в свой мир, и память начала возвращаться ко мне с невероятной скоростью. Картины мелькали перед глазами, сменяя друг друга каждую секунду, словно кадры в калейдоскопе. Голова гудела от обилия информации, а мысли путались. Я схватилась за живот, чувствуя, как боль пронзает меня изнутри. Эта боль была знакомой, но откуда она?

***

      Я с трудом открыла глаза, сквозь пелену слез, и попыталась подняться. В этот момент я услышала пронзительный плач младенца прямо над ухом. Звук был настолько резким и раздражающим, что я невольно вздрогнула. Но больше всего меня испугало не это. В комнате был ребенок, и я понятия не имела, откуда он взялся. Кто он? Почему он здесь? И что теперь делать? Дверь в комнату со скрипучим, раздражающим звуком отворилась, и в проёме появился знакомый мне мальчик. Его длинные чёрные волосы небрежно падали на лицо, а рубиновые глаза, казалось, светились внутренним огнём. Он шагнул вперёд, не дожидаясь приглашения, и с беспокойством окинул меня взглядом.       — Саша? — Прошептал он, входя в комнату без тени смущения. Его взгляд был полон беспокойства, и он внимательно изучал меня, будто искал признаки того, что я в порядке. Моё сердце бешено заколотилось, как будто пытаясь вырваться из груди. Я не могла отвести от него глаз, словно боялась, что если моргну, он исчезнет. Я зажмурилась, а затем снова посмотрела на него, надеясь, что это видение исчезнет. Но он был здесь, настоящий, живой. Я до боли сжала кулаки, пытаясь понять, что происходит. Это не могло быть реальностью. Или же это была единственная реальность, а всё, что было до этого, — лишь сладкий сон, сотканный из моих фантазий.       — Аха-ха-ха... — Я сошла с ума. Мои мысли звучали в голове как безумная шутка, словно кто-то другой пытался посмеяться надо мной изнутри. Но что это было? В эту секунду я поняла, что даже во сне лицо матери оставалось неизменным. Я не вспоминала о ней всё это время, но стоило увидеть её во сне — и вот она, словно живая, стоит передо мной. Я была так глупа. Мой смех напугал Лукаса. Он подбежал ко мне и схватился за мои плечи. Слёзы стали литься ручьями. Мне вдруг стало так больно. Наверное, вызвано это было тем, что спустя долгое время я почувствовала тепло. Да, у меня была хорошая подруга, но то было совсем другим. Я никогда не была у кого-то в приоритете. Не была одной-единственной. Лишь вторая. Согнувшись ещё сильнее, я наклонила голову.       — Саша, тебя кто-то напугал? — Всё бормотал под ухом Лукас. Голос его дрожал. — Страшный сон приснился? Или это из-за него? — Я не смотрела на него, но уже поняла, кого он имел в виду. — Он вчера всё же что-то наговорил тебе. — Он впервые был так близок ко мне, положил свою голову и прижался щекой к моей спине. — Этот старик...       — Нет... — По телу стала бить мелкая дрожь. Кажется, меня знобило.       — Тогда... — Его голос дрогнул. — Помоги мне... — Произнёс он это шёпотом. И кому сейчас нужна помощь? — Я не знаю... — Младенец всё не прекращая ревел, надрывая своё горло. — Я не знаю, как успокаивать людей. И прежде чем ответить ему, я поняла, что подо мной стало как-то мокро. В комнату вошёл учитель, я уже приподняла своё одеяло и увидела перепачканное кровью бельё. После чего в нос сразу ударил металлический запах, перемешанный с ржавчиной. Нужно было видеть лица учителя и Лукаса.       — Лукас, возьми ребёнка и спустись вниз. — Придя в себя, произнёс учитель.       — Я никуда не уйду. — Твёрдо ответил он. Затем последовал обречённый выдох учителя. — Мы должны как можно быстрее помочь ей.       — Мне уже ничем не помочь...       — Что это значит?! — И каким же всё-таки он был ребёнком. Я мягко улыбнулась ему. Сил не было даже для того, чтобы дразнить его. Что уж говорить о том, чтобы что-то ему объяснять. — Ты уже сдаёшься? — Я перевела взгляд на учителя, тот подошёл к юному магу и положил руку ему на голову. — Это тёмная магия, да? - От этого даже я прифигела. — Нельзя было в тот день брать тебя с собой.       — Слушай, ты ведь и сам знаешь, что тёмной магией нельзя заразиться?       — Тогда тебя прокляли.       — А, ну это уже вполне себе возможно... — Особенно учитывая ситуацию, в которую я попала.

***

      Наш бессмысленный разговор прервал с ещё большим усилием плач ребёнка. Благо Лукас успокоился, но это произошло после того, как учитель ему кратко объяснил ситуацию. Напоследок окинул нас подозрительным взглядом и с ребёнком на руках вышел из комнаты.       — Наверное, всё же придётся поменять пелёнки. — Немного подумав о своём положении, добавила. — Ребёнку...       — Не волнуйся об этом, я сам разберусь. — Его взгляд затупился на мне. Мой живот всё ещё болел, как и ощущение слабости, которое всё ещё никуда не делось. — Но в первую очередь помогу тебе.

***

      Учитель действительно помог. Теперь уже я со спокойствием лежала на чистых простынях. Ребёнка на себя взял учитель, за что мне было стыдно, ведь он должен был быть под моей ответственностью. Немного полежав, смотря в стену, заметила на столе постороннюю бумажку. Вполне возможно, она принадлежала мне. Но сколько бы не думала, не могла вспомнить, чтобы я могла вырвать лист бумаги. В конце концов я решила утолить свое любопытство и подошла к столику. Кусочек бумажки, вроде ничего особенного. Кроме того, что на ней была аккуратно выведена буква У. Я взяла её в руки и повернула в обратную сторону.

«Понравилось ли тебе твоё маленькое путешествие?»