Глава 4: Готовы?

Тишина была тяжёлой, густой, как сироп. Дни сливались в одно серое пятно. Лилей не вставала с постели, если для этого не требовалось дойти до туалета или налить воды. Зачем стараться? Любая попытка что-то изменить оборачивалась катастрофой. Любая надежда — ударом. Над ней властвовал абсурд, а его верной жрицей была та самая, чьё имя она мысленно повторяла с ненавистью. Гребанная Аудит! —Лилей? — Голос прозвучал не как обычно — язвительно и громко, а тихо, почти робко. Он ворвался в её ступивший мир, нарушив гнетущее однообразие. Лилей не пошевелилась. —Лилей... — повторила Аудит. В её тоне слышалась усталость, какая-то непривычная нота искренней тревоги. Новый сарказм? Новая игра? —Нахуй, — выдавила Лилей, уткнувшись лицом в подушку. Аудит стояла у кровати, наблюдая за апатичной фигурой. Сама она выглядела не лучше: её осанка, всегда безупречная, сейчас была сломленной, а под глазами залегли тёмные тени. —Ты... знаешь Клэя Конагера? — спросила она, стараясь говорить ровно. —Нахуй, — был тот же ответ. —Серьёзно... прошу... скажи. Ты его знаешь? —Знаю! И? Собираешься его убить? Прекрасный ход! Аудит странно оживилась, в её глазах мелькнула искорка чего-то похожего на надежду. —О! Тогда у нас есть дело! — она сказала это с непривычной искренностью. Резкое, тонкое жало вонзилось в шею Лилей. Она вскрикнула от неожиданности, почувствовав, как по венам разливается холодная волна. —Ты! Блять... —Не бойся, это всего лишь мой... доработанный антидепрессант, — пояснила Аудит, пряча шприц. — Специально для таких трудных актрис, как ты. Эффект был не мгновенным, но стремительным. Тяжёлая, свинцовая пелена апатии начала таять, не принося радости, но возвращая ясность. Сознание прочищалось, как запотевшее стекло. Ужас и горе никуда не делись, но теперь они не парализовали, а жгли изнутри, требуя действия. —Не думай, что это что-то изменит! — огрызнулась Лилей, уже чувствуя прилив сил. —Изменит не это, — покачала головой Аудит. — Пойдём, тебе нужно на работу. —А, так ты это чтобы меня не уволили... — с горькой усмешкой произнесла Лилей. —Нет же! — Аудит почти всплеснула руками. — Считай это... сюрпризом. —Я ненавижу твои сюрпризы! —Тогда считай это грантом за свою роль, — её голос снова сорвался на шёпот. Они ехали в машине по знакомому маршруту. Фонарные столбы мелькали за окном, сливаясь в сплошную светящуюся полосу. Атмосфера в салоне была густой и неловкой. Язвительная, невыносимая Аудит куда-то испарилась. На её месте сидела молчаливая, напряжённая женщина с пустым взглядом. Она смотрела в окно, избегая встречи глаз, и её пальцы нервно теребили край пиджака. —Так и... — начала Лилей, съедаемая любопытством. —Что? — вздрогнула Аудит. —Как там твоё шоу?.. —Я использую резервные записи... пока что, — монотонно ответила она. Неловкая пауза повисла снова. «Да плевать», — подумала Лилей, но внутренний зуд был сильнее. —Что с тобой случилось? — спросила она прямо. —Со мной? Ничего, — Аудит отмахнулась, но её взгляд снова ушёл в пол. — Я просто... — она обернулась к окну, и её плечи слегка ссутулились. — Когда я увидела твои слёзы... не вины, а настоящей скорби... я кое-что вспомнила. Она замолчала на несколько долгих секунд. —Что же? — тихо спросила Лилей. —Я не готова, — выдавила Аудит, и в её голосе прозвучала неподдельная боль. — Просто не готова говорить. —Понимаю, — кивнула Лилей, и в её сердце неожиданно шевельнулось что-то похожее на жалость. Пропуск, стерильные коридоры Фонда. Знакомая дорога к кабинету, но на этот раз она вела к чему-то иному. Аудит, казалось, немного воспряла духом в этих белых стенах. —Помнишь про Цепь Реальностей? — дроны сунули Лилей в руку маленький наушник. — Держи, чтобы не думали, что ты сошла с ума, разговаривая сама с собой. Я могу дать тебе информацию... распечатать её. Ближайший принтер в кабинете 17! Лилей замерла на месте, как вкопанная. —Семнадцатый?.. — её голос дрогнул. —Ага! В чём дело? — Аудит притворно-невинно подняла бровь. —Да ничего... ничего! Хе-хе... — Лилей попыталась скрыть нарастающую панику. «Это же кабинет Клэя...» — голос ее задрожал даже в оковах разума, а глаза забегали. —Я так и думала! — самодовольно щёлкнула языком Аудит. —Что?.. —Ничего! Ну так ты идёшь? —Да! — выдохнула Лилей, чувствуя, как подкашиваются ноги. Стоя перед дверью с табличкой «17», она испытывала чувство, будто её вывели на эшафот. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле. —А нам т-точно это н-нужно?.. — запинаясь, прошептала она, оборачиваясь к Аудит. —Конечно, нужно! Ой, кажется, я утюг не выключила! — та сделала испуганные глаза и растворилась в воздухе. «Что она сделает?! Чего я боюсь?! Просто Клэй! Ни-че-го!» Она сделала неуверенный шаг вперёд, но её рука сама собой отдёрнулась от кнопки звонка. И тут в воздухе перед ней возник прозрачный таймер, безжалостно отсчитывающий минуту. «Это от нее, да?» Секунды таяли с пугающей скоростью. 50... 40... Лилей стояла в ступоре, парализованная страхом. 30... «Вселенская сука!» 20... «Блять!» 10... Глаза метались, и в последний миг, подгоняемая животным страхом перед неведомой карой Аудит, она резко нажала на кнопку. Дверь открылась. Кабинет был похож на её собственный, но здесь пахло кофе и чем-то древесным. За столом, уткнувшись в монитор, сидел он. Клэй Конагер. Тот, кого она видела лишь издалека, чей образ месяцами согревал и пугал одновременно. —А стучаться не учили? — раздался его голос, спокойный, но с лёгкой ноткой раздражения. Он поднял взгляд. На нём была простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими сильные предплечья. Каштановые волосы слегка спадали на лоб. Увидев Лилей, его строгое выражение лица смягчилось, а в уголках глаз обозначились лучики морщинок. —А! Лилей! — он улыбнулся, и его голос стал теплее. — Меня предупредили, что ты придёшь. Принтер там, — он кивнул в угол комнаты. Лилей, не проронив ни слова, кивнула и, стараясь дышать как можно тише, прошла к принтеру. Спина горела под предполагаемым взглядом Клэя. Она услышала, как устройство захрустело, начиная печатать. Через мгновение в лоток выпал один-единственный листок. Она подняла его. Бумага была не обычной офисной, а чуть желтоватой, плотной, будто старинной. Текст был напечатан, но само стихотворение...

Мой мир был вышит розовою нитью,

Где каждый лучик — ласковый привет.

Я верила, что можно всё исправить,

И зла в сердцах простых людей нет.

Твой смех был солнцем, что будило утро,

Твоя рука — опора и покой.

Казалось, что откроются все шлюзы,

И счастье хлынет светлою рекой.

Мой простенький протез, что стал мне другом,

Ловил с тобой рассветы и дожди.

И я слагала строчки по крупицам,

Чтоб в них вся нежность сердца оставить.

Любовь была не силой, не щитом,

А лёгким ветром, что колышет шторм.

Мы верили, что всё идёт своим чередом,

И не искали в сказках чёрных нор.

Так будь же моим солнцем, мой Клэй,

Той силой, что не рушит, а лелеет.

Мы были двумя юными душами,

Что свято верили — добро сильнее.

— Аудит Стихотворение поразило её не слащавостью, а странным, щемящим чувством узнавания. Словно это были её собственные, давно забытые мысли. И в то же время — чужие, прошедшие через боль. Она подняла глаза и встретилась с взглядом Клэя. Он смотрел на неё с лёгким, непонятным ей ожиданием. —Кстати, Лилей... — он слегка смутился, отводя взгляд. — Я как раз хотел тебя спросить... Не хочешь ли выпить со мной чашечку кофе? После работы. Голос его звучал немного неуверенно, по-юношески. Это было так непохоже на всегда собранного Конагера. Внутри у Лилей всё замерло, а потом взорвалось фейерверком. Антидепрессант не создал эту радость — он лишь расчистил для неё дорогу, убрав грудой завалы отчаяния. Истинное, давно зреющее чувство вырвалось на свободу. — Д-да...! — выдавила она, чувствуя, как горят уши. — Конечно, идёт! —Отлично! — он широко улыбнулся, и её мир на секунду перевернулся. Она почти выпорхнула из кабинета, прижимая к груди тот самый листок. За дверью она прислонилась к стене, закрыла глаза и позволила волне счастья накрыть себя с головой. Она слышала бешеный стук собственного сердца. «ИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!» «Он пригласил меня!» - пронеслась эйфория в её мыслях. И тут её взгляд упал на стихи. И эйфорию как ножом разрезала мысль. «Аудит! Это она подписала. Её? чувства?. Она всё это подстроила!?» Ярость, горькая и стремительная, тут же поползла заменить радость. —Аудит! — прошипела она в пустой коридор. —Привеееет!! — та материализовалась прямо перед ней, сияя. — Распечатала? —Ты! - озлобленно прокричала Лилей —Я! - мило улыбаясь сказала Аудит —Ты! —Я! — Аудит подпрыгивала на каблуках, как довольный ребёнок. Неловкая пауза. —Зачем? — тихо спросила Лилей, сжимая листок. — Что с тобой происходит? Это... твоё? —Что «зачем»? — сделала невинные глаза Аудит. —Это ты всё подстроила! С Клэем! Ты хочешь, чтобы я поверила в это счастье, чтобы потом больнее было ударить! —Я ничего не подстраивала, он сам! — возмутилась она, но в её глазах мелькнула искорка паники. —А это что? — Лилей тряхнула листком перед её носом. —Это... — Аудит замялась, её взгляд побежал по сторонам. — Хехе! Я... скачала его из интернета! —Фальш! —Фарш! — парировала Аудит с наигранной бравадой. —Да что, блять, с тобой такое?! — взорвалась Лилей. —Кстати, — быстро перебила её Аудит, — психолог вернулся, как ты и хотела. Правда, на него упал фонарный столб... чистая случайность!! —Только один человек в мире мог так «случайно» подпилить фонарный столб! — Лилей ткнула пальцем ей в грудь. —Президент? — глупо ухмыльнулась Аудит. —ТЫ! Она стояла, вся дрожа от противоречивых чувств — от вспышки счастья и нарастающей ярости от понимания, что ею снова манипулировали. Аудит же смотрела на неё, и в её обычно насмешливых янтарных глазах читалась неподдельная, детская растерянность, будто она и сама не понимала, что натворила. Но была рада, что её актёра пригласили на свидание.