Глава 5: Затишье перед поклёвкой

Воздух в прихожей снова застыл — густой, тяжёлый, немой. Лилей стояла перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение, будто пытаясь выудить из него ответ. «Стоит ли что-то менять? Или просто быть собой?» Она сделала неуверенный поворот, наблюдая, как под разными углами свет лепит и ломает её силуэт. И вдруг — словно щелчок внутри. Решение пришло внезапно и оформилось с холодной твёрдостью. «Я и так хороша. К чёрту эту тревожность. Любовь — вот что важно. Если он не хочет любить… то и старания перед зеркалом теряют смысл.» Мысль прозвучала цинично, но в этой циничности таилась её единственная, хрупкая опора. Вернувшись в Фонд, она зашла в кабинет. Комната встретила запахом пыли и застоявшегося воздуха. На столе лежали нетронутые папки; экран компьютера был тёмным, безжизненным окном в никуда. «Убраться?» — мелькнуло и тут же угасло. Не было сил притворяться, будто здесь всё по-прежнему. Будто что-то ещё имеет значение. Снаружи раздался щелчок — затёртая кнопка звонка, не прозвенев, застыла в бесполезном усилии. Лилей открыла. В коридоре стоял психолог. Он улыбался своей фирменной, чуть усталой улыбкой. —Извините за беспокойство. Мне сообщили, что вы должны со мной побеседовать. —Я? Сейчас? — голос Лилей прозвучал отстранённо, будто из другого помещения. —Вы. Сейчас, — мягко, но не оставляя пространства для возражений, подтвердил он. Его кабинет был погружён в полумрак. Внутренний свет не горел, а за панорамными окнами разливался ярко-розовый закат. Он окрашивал стерильную белизну стен в тревожные, почти болезненно-прекрасные тона, растворяя чёткие границы вещей. — В конечном счёте, Лилия, — психолог отложил планшет и сложил руки на столе. — Я могу посоветовать только одно: у меня нет ни возможностей, ни, честно говоря, полномочий вас лечить. Ваше состояние... выходит за рамки моей компетенции. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы обратиться в больницу или к частному психотерапевту. За пределами Фонда. —Я... постараюсь, — пробормотала Лилей, глядя на свои руки. —У вас сегодня есть дела на вечер? — спросил он, меняя тему. —Есть... —И насколько они важные? Нам всё же нужно подписать кое-какие бумаги... —Космически важные, — голос Лилей неожиданно для неё самой звонко прозвучал в тишине. — Свидание с Клэем! Психолог широко улыбнулся, и в его глазах вспыхнула искренняя, почти отеческая радость. —Что? Не могу поверить! Лилей! Я так за вас рад! —Спасибо, — она смущённо потупилась. —Главное — будьте собой и проведите вечер хорошо. И помните: вы ценны сами по себе, вне зависимости от результата. Не вините себя заранее ни в чём. —Я... я начала бороться с этим чувством вины, — тихо призналась она. — Понимаю, что не всё в мире лежит на моей ответственности. Иногда... кто-то специально делает так, чтобы я чувствовала себя виноватой. —Отличная саморефлексия! Так держать! Вы молодец! — он одобрительно кивнул. — Ладно, бумаги подпишем позже. И да... — его тон стал чуть более официальным. — Не забывайте о конфиденциальности. Информация, которая становится нам известна здесь, — строго секретна. Ни в коем случае не рассказывайте ему о... происходящем с вами. —Спасибо! Я всё учту. И вам не хворать! — Лилей порывисто встала и почти выбежала из кабинета. «Я молодец... но мне правда нужен врач, — пронеслось в голове, пока она шла по коридору. Логично! Чужая помощь никогда не помешает. Хотя... главным моим счастьем сейчас будет Клэй.» Обычная кофейня, залитая алым светом угасающего заката, преображалась в волшебный ларец. Воздух, густой от аромата свежемолотых зёрен и вечерней прохлады, казался зыбким и сладким. Лилей сидела у окна, и розоватый отсвет лежал на её руках, на столе, на полу — будто сама реальность мягко плавилась. Внутри неё всё звенело, сердце отбивало лихорадочную дробь. Обрывки диалогов, сценарии, которые она придумывала месяцами, внезапно обрели плоть и кровь. И вот это «вдруг» наступило. Дверь с лёгким звоном открылась, впустив шорох большого города. На пороге возник он. Клэй Конагер. Не начальник в безупречном костюме, а просто уставший мужчина в тёмно-синем джемпере, с легкой небрежностью в позе. Его взгляд скользнул по залу, нашёл её — и он улыбнулся. Коротко, почти застенчиво. В тот миг мир Лилей тихо перевернулся с ног на голову. — Прости, что заставил ждать, — его голос звучал глубже, теплее, лишённым привычной стальной оправы. Он отодвинул стул, и дерево мягко скрипнуло. — Последняя отчётность всегда коварнее всего. — Ничего страшного, — выдавила Лилей, чувствуя, как огонь разливается по щекам. Он настоящий. Он здесь. Напротив. Дыши. — Я сама только пришла. Пауза повисла в воздухе, наполненном шипением кофемашины и тихим перебором гитары из колонок. Все заготовленные темы рассыпались в голове, превратившись в наигранный и дурацкий лепет. — Я рад, что ты согласилась, — начал Клэй, вертя в пальцах бумажную соломинку. — Честно говоря, долго сомневался, стоит ли звать. — Почему? — сорвалось у неё, и она тут же испугалась собственной прямоты. — Работа. Субординация. Боялся показаться… некорректным. — Он пожал плечами, и в этом жесте вдруг проступила неуверенная юношеская угловатость. Он боялся. Он. Сам Клэй Конагер. — Мне это кажется… милым, — рискнула она, и увидела, как по его лицу пробежала лёгкая тень смущения. Разговор наконец потек плавнее. О нейтральном: о фоновой музыке, о капризном городском фонтане, о книгах. Клэй оказался начитанным. Он цитировал старых фантастов, и в его глазах вспыхивали искры живого увлечения. Лилей ловила каждое слово, тонула в этой иллюзии простой, нормальной жизни. Вот так. Без протоколов. Без лампочек. Он смеётся. И я смеюсь. И это — правда. Но тень висела между ними, незримая и плотная. Стоило ему небрежно спросить: «А как там у вас с той аномалией в секторе?» — как Лилей внутренне сжалась. Правила. Грифы. Холодный взгляд психолога. — Всё в рамках нормы, — быстро парировала она, рассматривая узор на своей чашке. — Рутинное наблюдение. Он кивнул, не настаивая, но в его взгляде мелькнуло и тут же погасло облачко разочарования. Стена снова выросла — немая, прозрачная и непреодолимая. — Знаешь, — снова заговорил он, словно пытаясь вернуть лёгкость, — я иногда вижу, как ты работаешь. В общей зале. Ты всегда поглощена процессом. Целеустремлённая. Это… впечатляет. Щёки Лилей снова вспыхнули. Он за мной наблюдал. — Просто делаю, что должна, — пробормотала она. — Не у многих это получается с такой… самоотдачей, — он посмотрел на неё пристально, и это был взгляд не начальника, а человека. Полный искреннего любопытства. К ней. Они вышли, когда закат уже догорал на горизонте, уступая место бархатно-лиловым сумеркам. Воздух пах летом, тёплым асфальтом и свободой. Лилей кружилась голова от смеси кофеина, счастья и невероятности произошедшего. — Мне на северный КПП, — сказал Клэй, останавливаясь на перекрёстке. — Проводить тебя? — Я… к метро, — соврала Лилей, махнув рукой в противоположную сторону. Она не хотела, чтобы он видел её потрёпанную машину — ещё один фальшивый штрих в картине «нормальности», готовый рассыпаться. — Тогда… спасибо за компанию, Лилей, — он улыбнулся, и в сгущающихся сумерках улыбка эта казалась ещё теплее, ещё настоящей. — Это был… невероятно приятный вечер. — И мне, — она почувствовала, как горло сдавил внезапный комок. Он легко кивнул, повернулся и зашагал прочь, растворяясь в потоке вечерних огней и теней. Лилей стояла неподвижно, пока его силуэт не исчез вдали. Затем медленно, как лунатик, побрела к своей машине. Он был настоящим. И этот вечер был настоящим. Эйфория била в виски, оглушая. Она села за руль, прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза, желая удержать этот хрупкий мир, продлить его хотя бы на мгновение. И тогда в памяти, холодно и чётко, будто удар лезвия, прозвучал голос Аудит: «Распечатала?» И всплыл перед глазами тот самый листок. Стихи. Слова, которые были её болью, её надеждой, но… не её творением. Ярость — острая, горькая, тошнотворная — поползла вслед за отступающей радостью, отравляя каждый её след. Всё это счастье… было ли оно её? Или лишь строчкой в чужом, тщательно прописанном сценарии? Лилей резко дёрнула ключ зажигания. Мотор взревел. Ей нужно было домой. Разобрать по косточкам этот клубок восторга и гнева. И найти того, кто превратил её жизнь в бесконечный, чуждый спектакль.

***

Здравствуйте! Как вам первые 5 глав? Если вы дочитали до сюда, то я вам невероятно благодарен. следующие главы будут выкладывать по 1 штуке в 3 дня. Ожидайте следующего выступления Аудит 17 декабря в 17:30 по МСК.