Глава 10: Шедевр

Тьма была абсолютной, живой и враждебной. Она не просто окружала их — она впитывала в себя свет фар, звук мотора, самую надежду. Внедорожник, их хлипкий ковчег в этом море мрака, подпрыгивал на кочках, и каждый удар отдавался в костях Лилей ледяным эхом. Она вжалась в сиденье, пальцы мертвой хваткой вцепились в оранжевый браслет — их пропуск в никуда. Пиджак Аудит, некогда казавшийся кошмаром, теперь был единственным укрытием, его тяжесть давила на плечи, как доспехи. —Тишина, — голос Клэя прозвучал приглушенно, будто он боялся спугнуть хрупкое равновесие. — Слишком тихо. Ни преследования, ни сканеров. Они просто... отпустили. Как будто мы выползли в предсмертных судорогах, и они ждут, когда мы сами издохнем. —Может, мы им больше не интересны? — слабо предположила Лилей. —Нет, — он резко крутанул руль, объезжая поваленное дерево. — Так не бывает. Они... ставят точку. Внезапно проекция Лилей задрожала, как изображение на разорванной пленке. Светящиеся контуры поплыли, сжались в болезненную точку и погасли. Она снова стала плотью и кровью, тяжелой и беспомощной. Глаза ее, полные ужаса, встретились с взглядом Клэя. —Это не я... — прошептала она. — Это что-то... само. Будто кто-то намеренно отключил. Лилей выпила таблетки, что ей велела Аудит. Мотор с предсмертным хрипом захлебнулся и заглох. Лязг металла оглушил их. Фары померкли, оставив их в кромешной, давящей темноте, такой густой, что ее, казалось, можно было резать ножом. —Черт! ЧЕРТ! — Клэй с силой ударил по рулю, его сдержанность рассыпалась в прах. — Что происходит?! Лилей в панике дергала кнопку на пиджаке. Ничего. Ни вспышки, ни гула. Только немой, холодный металл. — Все сломалось... Все... —Неважно! — Клэй уже распахивал дверь. — Браслет! Главное — найти ее и убраться отсюда! Быстро! Они выскочили в ледяную, влажную тьму. Воздух пожирал тепло их тел. Ветер выл в голых ветвях, и этот вой был похож на похоронный плач. И впереди, на краю опушки, лежала темная, бесформенная груда. Они подбежали, и Лилей издала сдавленный стон, зажимая рот ладонью. Аудит. Ее не просто избили. Ее разобрали на части и собрали обратно, чтобы продемонстрировать работу мастера пыток. Рубашка была пропитана грязью и запекшейся кровью, прилипшей к ранам. Лицо — маска из синяков, ссадин и темных подтеков. Остекленевший взгляд смотрел в ночное небо с безразличием умирающего. Ее гордый черный протез был скручен, почти оторван, искалечен с каким-то особым цинизмом. Клэй, не говоря ни слова, рухнул на колени, его пальцы, дрожа, рылись в аптечке. — Аудит? Держись. Слышишь? Держись. Тело в его руках слабо дернулось. Из распухших, окровавленных губ вырвался хриплый шепот. Он наклонился ниже, почти касаясь ее лица. —Вы... пришли... — это был не голос, а тень голоса. —Вставай, давай, — Клэй пытался наложить повязку на зияющую рану на ее боку, но кровь продолжала сочиться сквозь бинт. —Нет... — ее рука, слабая, но неумолимая, оттолкнула его. — Слишком поздно... Подождите... —Что?! — в голосе Клэя зазвенела паника. — Быстрее! Давай! —Нарративный... подход... — Аудит с нечеловеческим усилием приподняла голову. Единственный глаз нашел Лилей. В нем не было ни боли, ни страха. Лишь та самая, леденящая душу ясность, предвещающая бурю. — Кульминация... И в этот миг до них донесся гул. Сначала призрачный, он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный рев. Рев моторов, стук лопастей, рассекающих небо. Свет прожекторов, как щупальца, ползал по деревьям, все ближе и ближе. —Пиджак... не сломался... — прошептала Аудит, и на ее губах выступила кровавая пена. — Он... выполнил свою роль... Привел вас... к финалу... —Перестань! — Лилей, сжимая ее плечо, закричала, ее голос сорвался в истерике. — Хватит теорий! Мы тебя спасаем! —Ты думаешь, реальность — это что? Законы физики? — Аудит кашлянула кровью. — Нет. Реальность — это история, которую кто-то рассказывает. И у каждой истории есть... что-то сверху. Тот, кто внемлет. Чья вера и чьё сопереживание — это топливо. — Она посмотрела куда-то поверх Лилей, прямо в камеру, в четвёртую стену. — Я писала сценарий. Но для финальной сцены... мне нужна внешняя сила. Сила того, кто наблюдает. Прошу... помоги мне переписать конец. —Дневник... — Аудит слабо ткнула пальцем в карман Лилей. — Дай... Лилей, рыдая, достала потрепанный кожаный дневник. Аудит вырвала из переплета ручку. Ее пальцы, кривые и беспомощные, поползли по странице, оставляя корявые, прерывистые строки. —Буфер... — бормотала она. — Разделим надвое. — Грубая кувалда.. чертов взрыв! Либо надвое, либо никак! Эмоции, эмоции. Такая сложная штука. Она сунула дневник обратно в руки Лилей. Та уставилась на текст, написанный кровью и болью.

Страница 465.

Выбор:

1. Бежать. Спасти себя. Оставить все как есть.

2. Разорвать мультивселенную надвое. Воскресить все мертвые миры. Уничтожить Цепь Реальностей.

—Второй! — выкрикнула Лилей, не задумываясь. — Конечно, второй! Аудит медленно перевела на нее взгляд. В ее единственном глазе стояла бездонная, вселенская тоска. —Во второй... — каждый звук давался ей невероятным усилием, — не будет меня. Я — ошибка этой реальности. Ее абсурдный шрам. Я не перейду в новую ветвь. Я... растворюсь. Исчезну. Навсегда. Гул превратился в оглушительный рев. Свет прожекторов ослепил их, выхватывая из тьмы три фигуры — две стоящие и одну, скомканную на земле. —Выбирай. —Идите, — голос Аудит внезапно стал твердым и ясным, каким он был в самые ее безумные дни. —А ты? — крикнул Клэй. —Вы должны! — она попыталась подняться, ее тело выгнулось в судороге. — Это мой финал! Мой уход со сцены! —Аудит! — Лилей упала перед ней на колени. — Пожалуйста! В этот момент Клэй резко схватил Лилей за руку и оттащил ее на шаг. Его лицо было искажено болью и яростью. — Лилей, посмотри на нее! — его голос был жестким, почти жестоким. — Она уже мертва! Она покупает нам билет ценой себя, а ты хочешь остаться и умереть вместе с ней, сделав ее жертву бессмысленной?! — Но она... она... — Лилей рыдала, не в силах вымолвить слово. — Она что? Монстр? Та, что довела тебя до попытки суицида? — Клэй тряс ее за плечи. — Да! И она же — единственная, кто показал тебе правду! Та, что пыталась тебя спасти, даже мучила тебя ради этого! Она — самый уродливый и самый одинокий человек во всех вселенной! И ее последний, единственный достойный поступок — это уйти! Поняла?! УЙТИ! И мы не имеем права решать за неё! Это неуважение! Его слова били, как молоток, вышибая из нее истерику, выжигая боль. Она смотрела на него сквозь пелену слез, и в ее глазах читалось страшное, горькое понимание. Аудит, опираясь на искорёженный протез, с нечеловеческим усилием поднялась во весь рост. Она стояла, покачиваясь, как окровавленный флаг на развалинах крепости. Дрожащей рукой она сняла с шеи алый кулон-розу и сунула его в ладонь Лилей. —Для меня... важнее ваше будущее... — ее голос был хриплым шепотом. —Ты моя сестра, — выдохнула Лилей, и это прозвучало как клятва и как приговор. Аудит замерла. Искаженное болью лицо смягчилось. В ее единственном глазе, полном бесконечной нежности и вселенской печали, что-то дрогнуло. —Старшая... — поправила она тихо. Потом ее взгляд стал беззащитным, детским. — Скажи напоследок... Хотя бы напоследок... Скажи, что я была хорошей сестрой. Лилей посмотрела на нее — на это изуродованное, гордое, безумное и прекрасное существо, которое было ее мучителем, спасителем и частью ее души. По ее лицу текли слезы, но на губах расцветала улыбка. Широкая, сияющая, прощающая. —Ты была и вправду хорошей, — сказала Лилей, и каждый слог был весомее целой жизни. — А твое шоу... — она сделала паузу, глотая воздух. — Это был шедевр. Взгляд Аудит просиял. Это было не счастье, а нечто большее — искупление. Последняя маска упала, обнажив душу, которая, наконец, обрела покой. Не глядя больше назад, Лилей развернулась и рванула за собой Клэя. Они побежали в сторону от света, в спасительную тьму, оставив за спиной ту, что стала и тенью, и светом, и вечной частью их истории. Аудит, выпрямившись во весь рост, повернулась навстречу слепящему свету фар и нарастающему реву, чтобы сыграть свой последний, самый главный монолог. Ее одинокий силуэт на фоне надвигающегося ада был страшнее и прекраснее любого заката.

***

Ослепительные лучи прожекторов выхватили из тьмы её одинокий силуэт, превратив в мишень на фоне ночного леса. Воздух гудел от десятков взведённых курков. Но в следующее мгновение тяжёлая, властная рука поднялась, останавливая солдат. Из мрака шагнул Босс. Его фигура казалась высеченной из гранита бесчувствия. –Не думал, что в тебе ещё теплится жизнь, – его голос был ровным и холодным, как скальпель. – Упрямство идиота. Он сделал знак рукой. –Ищите тех двоих. Она уже никуда не денется. Солдаты, как тени, растворились в чаще, оставив их одних. Аудит стояла, покачиваясь, опираясь на искалеченный протез. Каждый вздорный вдох обжигал лёгкие осколками сломанных рёбер. Но в её единственном, уцелевшем янтарном глазе, не было ни страха, ни отчаяния. Лишь бесконечная, вселенская усталость и тихая грусть обречённого, который, наконец, увидел финишную черту. –Я победила, – прошептала она, и в шёпоте этом не было торжества. Только уверенность. – Мы победили. –У меня на этот счёт иное мнение, – парировал Босс, медленно приближаясь. Его тень накрыла её. –Ты… ублюдок, – выдохнула она, и это звучало не как оскорбление, а как констатация факта, горького и непреложного. – Аморальный, сукин сын. Ты не человек. Ты – функция. –Манипулятора в итоге провели его же оружием. Поэтично. –Абсурдом нельзя управлять… – её голос окреп, в нём зазвучали старые, знакомые нотки ведущей, объявляющей главную истину шоу. – Им можно только… жить. И бороться. До конца. Она сделала шаг. Неуверенный, разбитый. Потом ещё один. Пошла на него, как раненый зверь на охотника. –О, – он фыркнул, с лёгкостью уклоняясь от её жалкого, беспомощного замаха. – Это та часть, где героиня бьётся в агонии? Как в твоём дурацком шоу? Его нога со свистом рассекла воздух и впилась ей в бок. Хруст, короткий, сухой, как щелчок. Аудит с стоном рухнула на колени, но тут же, с тихим рыком, заставила себя подняться. Слёзы боли текли по её лицу, но она их не замечала. –Твоя решимость – всего лишь фасад, – безразно сказал Босс. – Фон. Она снова замахнулась. Та же медленная, беспомощная атака. Тот же лёгкий уклон. На этот раз его кулак со всей силы обрушился на неё, и она снова упала, теперь уже навзничь, захлёбываясь собственным кашлем. –Я… вернусь к нему, – пробормотала она, пытаясь отползти. –К кому? К Лилей? – он наступил ногой на её грудь, придавив к земле. Холодная грязь впитывала тепло её щеки. – Ты – никто. Ошибка, которую сейчас исправят. И что твой путь? НИЧЕГО! МОТИВАЦИЯ КАРТОНКИ! –А ты… ничего не понял, – её голос был хриплым, но в нём не было сомнений. –Что? Твой абсурд не понял? – он наклонился, и его лицо, искажённое презрением, оказалось в сантиметрах от её. –Наш… – поправила она. – Абсурд. –Эгоизм, – отрезал он. – Всё, что ты несёшь – лишь оправдание для твоего чудовищного эгоизма. –Эгоизм? – она попыталась усмехнуться, и из её рта выплеснулась алая пена. – Какой же ты… узколобый. Если всё абсурд… то и стараться не надо? Нет… Смысл – в бунте. Я боролась… много лет… одна. И это ни к чему не привело. Смысл… – она перевела дух, её взгляд стал разбитым, – смысл в том… чтобы бунтовать с кем-то. –Ты – убийца, – прошипел он, в ярости. – Ведущая уничтожения миров. Ты убила десятки. Довела до самоубийства сотни. –Это… правда, – согласилась она, и в её голосе впервые прозвучала невыносимая тяжесть. – И я беру на себя ответственность. Всю. –А за косвенную смерть моих детей? – его голос сорвался, в нём впервые прозвучала голая, ничем не прикрытая боль. – Берёшь? Она посмотрела на него, и в её взгляде не было оправдания. Лишь странная, всепонимающая жалость. –Беру… абсурд, – тихо сказала она. –ТВОЮ МАТЬ! - Взорвался Босс Его кулак со всей силы обрушился на неё. Потом ещё. И ещё. Он избивал её, рыча от бессильной ярости, вымещая на её беззащитном теле всю боль, все потери. –Если кто-то… – она захлёбывалась кровью, но говорила, цепляясь за каждое слово, как за спасительную нить, – убивает своих детей… в погоне за целью… это абсурд… –СКОТИНА! – он ударил её ногой в живот. –Если кто-то… искупляется… это абсурд… – её голос стал тише, но не сломался. –Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! –Всё… – она выдохнула, и этот выдох был похож на последнее признание, на итог всей её жизни, – всё – это абсурд. И в этом… мы находим смысл. Его кулак, занесённый для нового удара, замер в воздухе. Он смотрел на неё – избитую, разбитую, но не сломленную. На её взгляд, полный той самой нелепой, бессмысленной, но непоколебимой веры. И его ярость вдруг угасла, сменившись леденящим, почти физическим отвращением. –Тогда абсурдно оставлю тебя здесь, – он выпрямился, отряхивая ладони, будто стряхивая с себя её сумасшедшие идеи. – Доживай свои последние минуты в одиночестве. Со своим «смыслом». Он развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте, не оглядываясь. Тишина, густая и всепоглощающая, вновь обрушилась на лес. Аудит лежала, не в силах пошевелиться. Но по её изуродованному лицу медленно поползла улыбка. Слабая, детская, счастливая. –Я смогла… – прошептала она самой себе, как когда-то в детстве, после очередной ссоры с миром. – Я молодец. Она собрала остатки сил и поползла, оставляя за собой кровавый след, к небольшому валуну на опушке. Укрывшись за ним, она почувствовала, как по спине разливается первое тепло. Наступал рассвет. –Я умничка, – снова сказала она, закрывая единственный глаз. – Я иду к тебе… мой любимый муж. Она отвернулась от наступающего утра, ощущая его тепло у себя за спиной – как обещание мира, в котором её больше не будет. Её дыхание стало тише, реже. Последним, что она почувствовала, были лучи восходящего солнца, ласково касающиеся её затылка. И последним, что она увидела перед тем, как её янтарные глаза навсегда закрылись, была не тьма, а свет. А на её губах застыла не гримаса боли, а лёгкая, прощальная улыбка.

***

Сюрреалистичные окончания:

«Итак, я нашла этот дневник на чердаке. Большой, толстый и желтый, как песок. Впрочем, я спросила у Клэя. Он глупо ухмыльнулся и сказал: "Прошлые владельцы оставили". В конце дневника красиво написано: "Шедевр". И все. Раз уж выпал такой случай...

Глава 1: Знакомьтесь - Автор дневника - Лилия Смит.»

***

Спасибо за прочтение! Самокритика и дополнительные сцены раскрытия второстепенных персонажей будут позже. Что же касается логики... Цепь Реальностей и оранжевый браслет имеют инфодемповые описания! Приятного узнавания подноготной Абсурда! Кстати. Мы разделили вселенную надвое. Одна Лилей спокойно нашла дневник и спокойно живет. А вот что случилось с первым вариантом «убежать»... Прочитайте «Немного про ум, эмоции и аномалии» Качество текста намного хуже чем здесь, буду честен. Но и уровень жесткости там повыше. В общем, если вы дочитали до этого момента, вы уже способны на все. Аудит всегда будет в сердечке своих фанатов! До скорого, милашки!