Часть 75 Джейн

Визит в Королевскую Гавань шел совсем не так, как она ожидала. Когда Ройсы обратились к ней со своими опасениями, она была уверена, что одного ворона будет достаточно, чтобы во всем разобраться. Личный визит в столицу казался ей совершенно неразумным и излишним. Она полагала, что произошедшее — лишь ошибка, недосмотр или, быть может, оплошность. Она верила, что, стоит на это указать, всё будет быстро исправлено и больше никогда не упомянуто. Все её предположения оказались неверными. И всё же она, вероятно, не стала бы утруждать себя поездкой в Королевскую Гавань из-за такой мелочи, если бы не гостила в Рунном Камне и не находился бы так близко к Галлтауну, что путешествие не составило бы большого труда. Она бы всё равно никуда не поехала, если бы не чувство благодарности к покойному лорду Йорберту за его преданную службу и верное руководство в те годы, когда он был её регентом. Проклиная себя и своё мягкосердечие на каждом шагу, она заставила себя отправиться в путь. И вот теперь она здесь, в шоке от всех этих интриг, ударов в спину и событий, разворачивающихся вокруг неё. В Орлином Гнезде она была леди своих земель и своего народа. Её слово было законом, которому подчинялись все. В случае, если закон допускал толкование, толкование давала она, и любое её решение исполнялось беспрекословно. Много лет назад даже Порочный Принц склонился перед её судом и не стал жаловаться королю, хотя имел на то право. Возможно, в его случае закон был не так уж открыт для толкований, и, возможно, она не совсем последовала устоявшейся традиции, согласно которой наследство переходит к выжившему супругу в бездетном браке и передается более дальним наследникам только после его смерти. Тем не менее, Джейн знала леди Рею, и их сблизило то, что обе они были правящими леди древних благородных домов. Она знала, что брак был заключен под угрозой меча и к тому же не был консумирован, а потому едва ли мог считаться обязывающим. При общеизвестной ненависти принца к Долине и всему, что с ней связано, решение отказать ему в наследстве, которое принадлежало бы ему, будь их брак настоящим, казалось достаточно простым. Здесь же, судя по всему, мало кого волновало, что она — Леди Великого Дома. Здесь, кажется, нужно было пользоваться благосклонностью Десницы, чтобы чего-то добиться. Здесь она в первые дни своего пребывания в столице была словно назойливая муха, жужжащая над ухом Десницы. Здесь она раскаялась в том, что визит был незапланированным и потому не демонстрировал мощь дома Арренов так, как следовало бы. Поначалу она верила, что им повезло по прибытии: Порочный Принц, недавно назначенный мастером над законами, отсутствовал. Она полагала, что именно его недосмотр они прибыли сюда исправить, а потому его отсутствие сделает всё проще. Вряд ли он смог бы заявить протест, находясь далеко. Всё, что ей было нужно, как она считала, — это поговорить с королем. Ройсы предупреждали её: Десница, будучи Хайтауэром из Староместа и, следовательно, связанным с Верой крепче, чем с Короной, вряд ли благосклонно примет искренние возражения. Она считала их параноиками, но, будучи Великой Леди, полагала, что вольна изложить свои жалобы королю напрямую, и на этом настаивала. Чем чаще ей отказывали, тем упорнее она не желала доверять свои мысли кому-либо другому, и тем больше веса обретали предупреждения об истинных пристрастиях Десницы. К тому времени как принц вернулся в Королевскую Гавань, она была полностью убеждена: идет спланированная кампания по подрыву власти Великих Домов, а изменение в законе — лишь часть этого плана. То, что Десница в конечном итоге перенаправил её к мастеру над законами для решения её вопросов, ничуть не развеяло этого впечатления. По крайней мере, поначалу. Когда принц почти без споров согласился проводить её к королю, она ожидала, что её выставят дурой; когда же они остановились перед рыцарями Королевской гвардии и он велел ей представиться самой, она окончательно в этом удостоверилась — именно поэтому она попросила его объявить о её визите. Он так и сделал, но ответ получил тот же самый, что она слышала на протяжении всего своего пребывания. Брат короля не мог попасть к нему легче, чем она, как и принцесса Драконьего Камня, наследница престола. Возможно, подумала она, несмотря на его едва скрываемую враждебность, у них общее дело. Речь зашла о чем-то большем, чем просто изменение — пусть и весьма существенное — в законе о наследовании. Несмотря на то что ей так и не удалось поговорить с королем, обретение союзника в лице сира Эльмо Талли в вопросе наследования вселило в неё надежду, что ситуация меняется в её пользу. Она проклинала свою наивность. Хотя признание принца о том, что изменения в законе еще не были зафиксированы, принесло облегчение, его перепалка с Десницей сбивала с толку, особенно та часть, что касалась короля. Как показало заседание Малого совета, ей следовало уделить этому больше внимания. Заседание оказалось настолько же шокирующим, насколько и разоблачающим. Похоже, подрывали не только власть Великих Домов, и Десница короля, судя по всему, стоял в центре всего этого. Если это правда, то коррупция не ограничивалась им одним. Его дочь-королева и Хайтауэры из Староместа, скорее всего, тоже были замешаны. В голове набатом звучало предостережение: преданность Хайтауэров Вере возобладает над преданностью Короне и Королевству, но, несомненно, их преданность самим себе и собственному Дому окажется еще сильнее. В одном можно было не сомневаться: Королевство нельзя оставлять в руках Хайтауэров. Поэтому известие о том, что дети королевы следуют в очереди престолонаследия лишь после её собственной родни, принесло великое облегчение, даже если упомянутая родня сама по себе сулила целый ворох новых проблем… Джейн искренне старалась не задумываться о делах дочери своей кузины. Та была принцессой Драконьего Камня, провозглашенной наследницей короля, самой юной всадницей в истории, и её линия была обеспечена тремя живыми сыновьями от стольких же беременностей. Она исполнила свой долг там, где сама Джейн медлила, не желая подвергать себя опасности узурпации автономии амбициозным мужем и опасаясь оставить Долину без правителя и наследника, если она погибнет в родильной горячке. Однако принцесса Драконьего Камня оказалась совсем не такой, какой она её себе представляла. Джейн была ошеломлена открытиями, сделанными во время заседания совета, и потрясена реакцией принцессы. Как она могла ничего не заметить? Как она позволила отстранить себя от принятия всех решений? От всех заседаний Королевского совета? Как она могла допустить, чтобы с ней не обращались как с наследницей Железного трона, и ровным счетом ничего с этим не делать? Как? Даже когда Десница и мастер над законами спорили, она не проявила никакой инициативы. Она не вмешалась, чтобы взять под контроль собрание или нить разговора. Она оставалась наблюдателем, как и все остальные. Джейн не вышла замуж, чтобы избежать узурпации своей власти. Принцесса же уступала свою власть добровольно — только не отсутствующему мужу, а любому наделенному силой мужчине. Несмотря на свой статус наследницы, она верила, что они обладают большей властью, чем она, — и так оно и было. Как можно было ожидать, что всё изменится, когда придет время принцессе стать королевой? Она едва подавила гримасу при виде того, сколь мало её родственница смыслит в работе Малого совета. Пожалуй, из всего узнанного за день это было самым тревожным. Не то что разум короля помутился, и не то что Десница оказался предателем. Нет — то, что как бы успешно они ни разрешили ситуацию сейчас, через несколько лун или лет они, скорее всего, снова окажутся в той же точке: Десница правит без реального надзора. Только уже без оправдания в виде безумия правителя. Когда принц отпустил их, она не смогла сдержать отчаяния перед лицом грядущих времен. Как верно заметила принцесса, его тоже можно было считать претендентом. Из трех линий наследования, имевших наибольшие шансы, он был единственным, кто открыто враждовал с Долиной. Его притязания должны были иметь меньше всего шансов на успех, ведь он был лишь братом короля, а не его ребенком. И всё же дети короля казались непригодными для этой роли. Хайтауэрам нельзя было позволить занять трон. А принцесса, несмотря на их родство и к великому разочарованию Джейн, не имела истинных связей с Долиной, не проявляла интереса ни к ней, ни к управлению, ни к самому Королевству — и это еще до того, как заходила речь о законности её наследников... Как бы ей это ни претило, ей придется проверить, насколько принцесса Драконьего Камня годна для Железного трона, и у неё уже были мрачные подозрения насчет того, каков будет итог. Когда они покинули залу совета, Джейн подошла к своей родственнице с реверансом и улыбкой. — Принцесса Рейнира, для меня истинное удовольствие наконец встретиться с вами. Принцесса, казалось, на мгновение оторопела, но тут же ответила на приветствие улыбкой: — Леди Аррен, мне тоже очень приятно. Надеюсь, кузина, я могу рассчитывать на вашу поддержку на Великом совете? Это было слишком прямолинейно, но оставить вопрос без ответа было нельзя, поэтому Джейн сохранила улыбку: — Дом Аррен всегда защищал интересы Долины, и теперь совершенно ясно, что дом Хайтауэр действует им во вред. Улыбка на лице принцессы стала более естественной: — Воля моего отца в этом вопросе всегда была ясна. Я его наследница, и в интересах королевства, чтобы я наследовала ему. — Почему? Она снова застала принцессу врасплох. — Прошу прощения, миледи? Улыбка Джейн стала шире: — Если не брать в расчет дом их матери, почему королевство должно выбрать вас, а не ваших братьев, принцесса? Губы принцессы на мгновение сжались. — Такова воля короля. Я его старший ребенок, единственное дитя от первого брака. Со стороны матери во мне течет кровь Арренов, но я всё же на три четверти Таргариен. Мои братья могут быть Таргариенами наполовину, но по духу они — чистые андалы. — Понимаю. — И она действительно понимала. Если говорить об аргументах, то у принцессы их не было. — Значит, всё сводится к чистоте крови? Если бы вы вышли замуж за кого-то другого, а не за Лейнора Велариона — валирийца и самого наполовину Таргариена, — вы бы назначили своими наследниками братьев, а не сыновей, из-за того, что их кровь чище? Принцесса рассмеялась: — Разумеется, нет. Джейн серьезно посмотрела на неё. –Тогда какой вес вы ожидаете, что я придам этому доводу? Почему бы королевству в таком случае просто не выбрать того, в ком течет самая чистая кровь Таргариенов из всех? Ситуация была далека от идеальной. Если она не сможет найти вескую причину проголосовать за Рейниру по совести, то и другие не смогут. Другие, кто, в отличие от Джейн, обратит пол принцессы против неё. Ей нужно было найти достойный повод. В противном случае, если она хочет предотвратить дальнейшее возвышение Хайтауэров, ей, возможно, придется поддержать притязания принца Деймона и надеяться, что у него короткая память и он будет милостив в своей победе. Слабая надежда.