Часть 74 Деймон

Самокопание никогда ему не помогало, и уж точно не поможет сейчас. Разум брата, быть может, и угас, но Отто Хайтауэр всё еще был здесь. И хотя месть за всё содеянное не принесла бы того же удовлетворения без осознания Визерисом того, как сильно он ошибался, отвергая брата в пользу своего Десницы, она всё еще была необходима. Что, пожалуй, еще важнее — это была не просто месть. Это было правосудие. Правосудие за отца. И это было продиктовано нуждой. Нуждой избежать того кровопролития, в которое превратится война за престолонаследие. Всю боль, причиненную братом за эти годы, весь гнев, все те большие и малые события, что определяли его отношения с Визерисом и, в конечном счете, сформировали Деймона как личность, — всё это придется отложить и никогда больше к этому не возвращаться. Брат был почти мертв, а значит, Деймон запрёт всё это глубоко внутри, точно так же, как он поступил с памятью о бабушке и дедушке. Он позволил себе утешение в объятиях жены, комфорт от её присутствия и знание того, что, вопреки всему, ему позволено обладать ею и хранить её. Он позволил себе мгновение благодарности брату за то, что тот даровал ему положение, которое гарантирует: Отто Хайтауэр не уйдет безнаказанным за то, что натворил. И затем, наконец, окончательно запер брата в хранилище своего разума среди тех, кто уже никогда к нему не вернется. Долгий выдох унес с собой все остатки эмоций. Когда он вдохнул снова, его разум был чист. Он повернулся в объятиях Лаэны, чтобы поцеловать её в макушку. Предстояло решить более важные вопросы. — Тебе удалось что-нибудь найти в книгах? Удивленные глаза встретились с его взглядом, и на лбу Лейны пролегла морщинка. — Нет? Деймон, ты уверен, что хочешь говорить именно об этом? Его кивок был решительным. — Да. По правде говоря, я и не ожидал ничего найти. Кажется, это из разряда тех вещей, которые, будь они замечены, вызвали бы немало толков, не так ли? Думаю, об этом либо просто забыли, либо не обнаружили раньше. Его слова не принесли ей радости; она прикусила губу, явно обдумывая их, поэтому он привлек её к себе, поцеловал в лоб и положил голову ей на макушку. У него была теория, но он пока не был готов ею делиться. Ни к чему дарить ей ложную надежду. Кое-что пришло ему в голову, пока он перечитывал одиозный труд Барта, особенно те места, что касались предполагаемых перемен. И хотя в том, что книга полна заблуждений, сомнений почти не оставалось, было там одно утверждение, которое повторялось в каждом манускрипте о драконах в их распоряжении. То, о чем он точно знал — это неправда; то, что любой драконий пастух назвал бы ложью. Говорилось, будто драконы откладывают яйца в местах, недоступных для своих всадников. И всё же Деймон самолично забирал кладку Сиракс. Лавовый туннель, где он их нашел, был не самым гостеприимным и доступным местом, но Рейнира вполне могла бы туда добраться, возникни у неё такое желание. Именно упоминание «всадников», кочующее из книги в книгу, не давало ему покоя. Насколько он знал, всадники редко, если вообще когда-либо, отправлялись на поиски яиц своих подопечных. Обычно этим занимались драконьи пастухи — хотя сам Деймон однажды тоже это сделал. Но Сиракс не была его драконом. Да и никто в здравом уме не стал бы собирать яйца в присутствии матери. Самки, готовые отложить кладку, обычно уходили глубоко в туннели и оставались там в одиночестве, пока дело не было сделано, а материнский инстинкт не позволял им оставить гнездо на время. Поведение Вхагар до определенной степени было похожим. Всадница приказала ей оставаться в бухте — и она оставалась. Там не было пещер, в которые она могла бы укрыться, и она уже забилась так далеко от входа в бухту, как только могла. Он предположил, что невозможность следовать инстинктам одновременно с повиновением приказу всадницы — уже само по себе достаточное основание для того, чтобы драконица пребывала в унынии. Вероятность того, что надежды Деймона туманили его рассудок в этом вопросе, была весьма высока. И всё же, Караксес не проявлял беспокойства. Караксес либо тревожился за Вхагар, либо соперничал с ней — третьего было не дано. Это был жизненный факт, с которым Деймон давно научился мириться. Оставалась Лейна. Почему она так отреагировала на состояние Вхагар? Что ж, на этот счет у него тоже была теория… Никто не был настолько глуп, чтобы искать яйца в присутствии матери. Большинство людей, видя нелюдимого дракона, держались бы от него подальше, не желая рисковать встречей с чудовищем в дурном настроении. Однако если дракон был связан узами, всадник, скорее всего, захотел бы выяснить, в чем дело. Деймон гадал, сколько всадников должно было погибнуть, донимая вынашивающих кладку самок, прежде чем выработался защитный механизм. Если его догадки верны, то утренний подход к Вхагар можно считать невероятным везением. Угрожающий взмах хвостом — это далеко не смертельно. По крайней мере, если успеешь отпрыгнуть. Он понятия не имел, подтвердится ли его правота в столь открытом месте. До сегодняшнего дня ни одно яйцо не было отложено на поверхности — ни на Драконьем Камне, ни в Драконьем Логове. Но, похоже, перевозить Вхагар куда-либо было уже слишком поздно. А даже если и нет, и им удалось бы её переместить, не имело значения, отложит она одно яйцо или сотню — все они всё равно были бы для них потеряны. Ну и узел же они завязали. Либо с Вхагар всё в порядке, она вот-вот отложит яйца, и вся проблема лишь в её местонахождении; либо нет, и причина её состояния неизвестна. В любом случае, её нельзя было двигать. В любом случае, в Королевской Гавани не найти ответов. В любом случае, всё, что они могли сейчас — это наблюдать. — Как насчет того, чтобы провести немного времени в детской, а потом навестить Вхагар, когда пожелаем детям доброй ночи, м-м? Удрученный вздох жены и кивок стали достаточным ответом. Она направилась к двери, чтобы отпереть её, и Деймон моргнул, осознав, что они совсем не поговорили о делах, имеющих значение для королевства. — Погоди. Собрание. Она обернулась к нему с удивлением: — Что с собранием? На его губах заиграла усмешка, и он легко поцеловал её. Ее растерянный вид неимоверно его забавлял, когда он кокетливо пожал плечами: — Я приказал арестовать Отто Хайтауэра за измену. Шок Лейны был почти осязаемым, а голос сорвался едва ли не на крик: — Что?! Снова пожав плечами, Деймон позволил усмешке превратиться в широкую, до ушей, улыбку, полную гордости. — Я, Деймон Таргариен, мастер над законами, арестовал Отто Хайтауэра, ныне бывшего Десницу короля, за государственную измену. — Он стал серьезнее и продолжил: — Он скрывал от совета, что разум короля помутился, и правил от его имени без всякого надзора. Я вынес вопрос на голосование, и совет согласился с его арестом. Глаза Лейны засияли от восторга, и он снова поцеловал её прежде, чем она успела что-либо сказать. — Он выдвинул кое-какие претензии, которые внесли путаницу в вопрос престолонаследия, поэтому было проведено еще одно голосование. В результате будет созван Великий совет, чтобы окончательно определить порядок наследования. У Лейны отвалилась челюсть; она смотрела на него, лишившись дара речи. Затем она рассмеялась, схватила его за уши и крепко поцеловала. — Пойдем к детям. Это стоит отпраздновать! Много времени спустя, когда дети уже были уложены, они сидели у входа в туннель, ведущий к бухте, и смотрели на Вхагар. Лаэна сидела спиной к его груди; оба они кутались в одно общее одеяло и молчали, погруженные в свои мысли, лишь изредка перебрасываясь словами. — Тебе не обязательно сидеть здесь со мной. Можешь подойти к Вхагар поближе, чтобы лучше её рассмотреть. Он рассудил, что расстояние и так подходящее — нужды подходить ближе не было, да и компания здесь была куда приятнее. Запечатлев поцелуй на шее жены, а затем слегка, дразня, прикусив её за ухо, Деймон тихо рассмеялся: — Мне очень нравится там, где я сейчас, спасибо. Она повернула к нему голову, усмехаясь: — Может и так, но вряд ли ты отсюда много чего «наблюдаешь». — Уверяю тебя, я наблюдаю именно за тем, за чем хочу. Она снова отвернулась в сторону Вхагар, смеясь. Они вновь погрузились в уютную тишину. — Что ты думаешь о Дейроне? Вопрос возник из ниоткуда спустя какое-то время и привел его в замешательство. Он никогда толком не думал о своем младшем племяннике. В обеих жизнях он встречал его лишь однажды, когда их представили друг другу на Дрифтмарке. Мальчика отослали в Старомест еще до того, как они прибыли в Королевскую Гавань, чтобы занять свои места в Малом совете. В войне, несмотря на то что он летал на Тессарион, он был самым незначительным из всех всадников. — Я вообще не думаю о своем племяннике. — И это было правдой. Для Деймона мальчик мог бы с тем же успехом вообще не существовать. Лейна раздраженно вздохнула. — Я не понимаю, зачем ей нужно было называть сына Дейроном. Это веларионское имя, у неё не было никакого права его использовать. Разговор принимал странный оборот. — Может быть, это должно было стать оливковой ветвью? Желанием почтить твою семью? — Если так, он сомневался, что Веларионы расценили это именно так. Лейна фыркнула. — Уверяю тебя, это было воспринято как оскорбление. — Лишь одно из многих, нанесенных за эти годы. — Какое это теперь имеет значение? Она резко повернула голову, и на её лице отразилось явное возмущение; она уже открыла рот, чтобы ответить, но все слова потонули в оглушительном грохоте и волне жара, разорвавшей воздух. Им пришлось вскинуть руки, закрывая уши. Давление раскаленного воздуха и звука было удушающим и, казалось, бесконечным. Деймон с трудом поднялся на ноги. В ушах звенело, равновесие пошатнулось. Затем давление исчезло, на мгновение воцарилась тишина, прежде чем всё вернулось с удвоенной силой. Лейна смотрела на него безумными глазами, зажимая уши и тоже пытаясь встать. Он толкнул её глубже в туннель, надеясь, что она уйдет наверх до самого конца. Сам же Деймон шагнул на пляж. Вхагар больше не сворачивалась в тугой узел. Нет, теперь она с пугающей решимостью изрыгала пламя на скалистый утес, окружавший бухту. Она замирала на вдох-другой, а затем продолжала снова и снова. Он стоял и смотрел, пытаясь осознать то, что видел. Когда пауза в драконьем пламени затянулась, Вхагар развернулась и с силой обрушила свой массивный хвост на раскаленный камень; Деймон поморщился, услышав, как скала треснула. Следом к камню приблизилась её огромная голова, обнюхивая его, а затем она снова ударила по нему хвостом. Неужели она… рыла нору? В смысле… Создавала для себя более защищенное пространство? В смысле… Гнездо?