Часть 96 Деймон

Время, которое он проводил с Караксесом, сильно сократилось с тех пор, как они вернулись в Королевскую Гавань, а затем уменьшилось ещё больше, когда бухта стала куда менее гостеприимной для Лейны, а Вхагар принялась рыть себе нору. У него было мало желания сталкиваться с гнездящейся драконихой и её капризами, а у Караксеса было мало желания покидать упомянутую дракониху, поэтому Деймон предоставил им покой, будучи к тому же весьма занят другими делами. Теперь, когда у него не было выбора, кроме как отправиться в полёт, и Караксес знал об этом, Деймон столкнулся с дующимся драконом, который не горел желанием оставлять свою пару в таком состоянии. Деймон понимал это, но у него было мало времени и ещё меньше терпения. Не то чтобы ему самому хотелось лететь, но это было необходимо. И надо же, он сам ведь это с собой сотворил. Деймон был глупцом, раз подумал, что Рейнира просто так это отпустит. Ему действительно следовало знать её лучше. С другой стороны, он был весьма доволен своим выбором сообщницы. Похоже, дорогая леди Элинда не сломалась под давлением и держала рот на замке. Он полагал, что в его интересах доставить Джерардиса туда как можно быстрее, чтобы не истощить её стойкость. И Джерардис, оставалось надеяться, положит конец всей этой истории с отравлением, дав как раз подходящий совет. Если он вообще когда-нибудь заставит Караксеса перестать дуться и начнёт взывать к его благоразумию, конечно. — Ну же, мой друг. — Он понял, что его лучший заискивающий голос требует доработки, когда сам он раздражён. — Чем скорее мы отправимся в путь, тем скорее вернёмся. Обещаю, мы не задержимся на Драконьем Камне. Чёртов Кровавый Змей фыркнул и дернул головой прочь, уходя от гладящей руки Деймона, чем лишил его равновесия, и фыркнул с явным отвращением, когда его хвост метнулся к наезднику не совсем шутливо. Деймон уклонился на инстинктах, но сдаваться не собирался. — Ну же. Вхагар наверняка не помешают мир и покой. Нас не будет всего несколько часов. — Не нужно было быть мастером в распознавании настроения драконов, чтобы понять, что его слова не возымели никакого действия на его скакуна, поскольку тот повернулся к нему спиной. Что ж, если заискивания не работают, возможно, помогут угрозы. Его плечи поднялись и опустились, когда он драматично вздохнул: — Какая жалость, право слово. Вот я здесь со своим бесполезным связанным драконом и никуда не могу отправиться. Полагаю, мне придётся заставить Мелеис и Морского Тумана вернуться сюда, чтобы я мог вместо этого путешествовать с ними. Раздражённое подёргивание хвоста — вот и вся реакция, которую он получил, поэтому он продолжил непринуждённым тоном: — Конечно, раз уж Морской Туман останется здесь… Я действительно думаю, что Лунной Плясунье тоже придётся прилететь. — Караксес поднял голову и повернул её, чтобы понаблюдать за ним с изрядной долей настороженности. — Бейла так сильно скучала по ней, понимаешь. И я знаю, что Лунная Плясунья, должно быть, тоже скучает по ней. Было бы слишком жестоко оставлять её в полном одиночестве. Он посмотрел на своего дракона — один золотой глаз уставился на наездника, настороженность нарастала — и слегка улыбнулся ему: — Да, это было бы слишком жестоко. Я вижу, ты согласен. Я сообщу Лейнору, чтобы он привёз и Лунную Плясунью тоже. Я пойду немедленно. Деймон развернулся на каблуках и направился к входу в туннели, но его путь туда был прегражден совершенно внезапно и вполне ожидаемо телом красного дракона, рычащего на своего хозяина. Он резко остановился и изобразил удивление, часто моргая и прижимая руку к сердцу: — О, ты не хочешь, чтобы я уходил? Но я должен, раз уж ты не соглашаешься сопровождать меня на Драконий Камень. Низкое и опасное рычание вырвалось у Караксеса, и Деймон широко улыбнулся — победа была в его руках: — О, теперь ты желаешь отправиться на Драконий Камень? Как удачно. Я тоже. Кровавый Змей фыркнул от отвращения и снова отвернул голову, но в конце концов позволил оседлать себя, так что Деймон не стал обижаться. Теперь обижаться было не на что. Он добился своего. Это был самый стремительный полет на Драконий Камень из всех, что он когда-либо совершал, а это о чём-то да говорило, учитывая его скорость, когда он летел, чтобы противостоять этому лживому подлецу из-за нарушенных обещаний, данных его дочери. Бейла заслуживала лучшего. Она получит лучшее. Его лицо казалось наполовину замерзшим к тому времени, как они спустились ниже облаков и Драконий Камень оказался в поле зрения, и он знал, что обратный полет будет быстрее, поскольку сокращающееся расстояние, скорее всего, будет гнать и гнать Караксеса вперед. Деймону это не доставит удовольствия, а мейстеру — и подавно. Но это не то, о чём ему следовало беспокоиться, вовсе нет. Его дело — привезти этого чертова мейстера, и он сделает это как можно быстрее, не желая рисковать тем, что Караксес еще глубже погрузится в хандру, не желая рисковать тем, что его оставят позади, и неважно, что они вернутся в Королевскую Гавань посреди ночи. Деймон не стал утруждать себя любезностями, приземлившись на внешнем дворе замка, и спрыгнул на твердую землю, строго приказав нетерпеливому дракону ждать его. К нему спешили люди, одним из которых был тучный сир Роберт, и Деймон улыбнулся, увидев его. Этому человеку определенно не помешало бы немного размяться. Мужчина никак не мог перевести дух и чуть не рухнул от усилий заговорить, пока Деймон шагал мимо него: — Мой принц! Мой принц, принцесса... ? — Принцесса здорова как лошадь, но она требует немедленного присутствия своего мейстера. Я прибыл, чтобы доставить его к ней без промедления. — Он оставил задыхающегося сира Роберта позади себя и направился в замок, выкликая слуг, чтобы те сообщили доброму мейстеру, что принцесса нуждается в его присутствии в столице, и чтобы он собрал вещи и был готов к отправке немедленно. Он не будет готов, это уж точно, но Деймон и в лучшие времена не отличался терпением, а эти времена были далеко не лучшими. Он замерз, был раздражен и чертовски голоден, поэтому направился на кухню, чтобы раздобыть себе еды. Повидав, в каком состоянии они находятся в этом гребаном Красном Замке, он больше ни за что не станет есть то, предварительно не осмотрев кухню, откуда это принесли, и уж точно не на гребаной таргариеновской кухне, это прямо наверняка. К тому же беспокойство его дракона передавалось и ему самому. Какая радость. На кухне все засуетились от его ураганного появления, но крыс, насколько он мог судить, там не было, зато были кошки, так что он ушел оттуда с кувшином вина, пирожками, чтобы жевать на ходу, и приказом доставить пару коз на внешний двор. Он надеялся, что свежая еда с теплой кровью поможет утихомирить капризы Кровавого Змея, поскольку в Королевской Гавани драконы питались в основном рыбой. Беспокойные шаги привели его прямиком к драконьим логовам, и вздрогнувшие хранители драконов поспешно склонились в поклонах, пока он проходил мимо них всех, не обращая на них особого внимания. Логова были по большей части пусты, так как большинство драконов сопровождали Рейниру и её сыновей, и там оставались только Среброкрылая и Вермитор, но именно они его и интересовали, и он хотел, нет, ему было просто необходимо их увидеть. Однако на тропе, которая вела к их пещерам, на его пути встал хранитель драконов, и Деймон моргнул. Нечасто кто-то оказывался достаточно глуп, чтобы преградить ему дорогу, а уж тем более хранитель драконов. Хранители драконов знали лучше, чем злить дракона. — Мой принц, драконов нельзя беспокоить. — Поклон мужчины был уважительным, а тон — сокрушённым, но голос звучал твердо в своей решимости, и у Деймона внутри всё закипело. — С ними что-то не так? Хранитель драконов замялся, и в его глазах отчетливо отразилась неуверенность. — Нет, мой принц. С ними всё в порядке. Просто в последнее время они были… раздражительны. Деймон выругался и продолжил про себя костерить этих чертовых раздражительных драконов. С него уже было довольно капризных драконих и их гиперопекающих, вечно паникующих партнеров, которые, казалось, существовали на свете исключительно ради того, чтобы досаждать ему. Гребаные драконы. Он тут же оборвал сам себя, заметив странную гримасу на лице хранителя драконов, и понял, что на самом деле матерился вовсе не в глубине своего разума. Проклятье, он был раздражен до крайности. Он коротко кивнул хранителю драконов и развернулся назад. У него действительно не было ни малейшего настроения возиться с еще более привередливыми драконами. Вообще никакого. Тоскливый, протяжный и скорбный плач вырвался из одной из пещер и жутко разнесся эхом; его сердце сжалось от странного предчувствия. — Она звучит так, будто ей больно. — Это его собственные губы сейчас зашевелились? Хранитель драконов моргнул и склонил голову набок: — Это действительно была Среброкрылая. Мы осмотрели её на предмет ран и других болезней, но ничего не нашли. Она здорова… Вот только это не так. — Я осмотрю её сам. — Дело было не в том, что он не доверял хранителям драконов. Просто Деймон по чистой случайности являлся главным экспертом по драконихам, с которыми прямо сейчас абсолютно всё было в полном порядке, а потому хранитель драконов наконец отступил с дороги и позволил ему пройти к пещерам. Могла ли Среброкрылая страдать от того же недуга, что и Вхагар? Это казалось крайне маловероятным. Ни одна из этих драконих не откладывала яйца уже очень долгое время, а в случае со Среброкрылой он вообще не был уверен, случалось ли такое когда-либо. Она точно не откладывала их в том будущем, которое он помнил. Но этот крик не был похож на крик от боли, дискомфорта или недомогания — он звучал как скорбь, а для скорби Среброкрылой могла быть только одна причина, хотя он сильно сомневался, что хранители драконов забыли бы упомянуть о кончине Вермитора. И он оказался прав, когда из пещеры донеслось низкое, раскатистое рычание; Деймон моргнул и повернулся к хранителю драконов, который теперь шёл за ним: — Теперь они делят одну пещеру? — Как они вообще туда помещались? Ни один из них не был маленьким драконом. — Да, мой принц. С тех самых пор, как появилось это… состояние. Состояние. Она могла вить гнездо, предположил он, но она не отступила вглубь лавовых туннелей, как можно было ожидать в таком случае. Но Вермитор был там с ней, совсем как Караксес с Вхагар. Каким бы ни было это состояние, оно пока не поддавалось никакой его логике. Когда серебристая голова показалась из темноты пещеры, а ноздри расширились, втягивая воздух так, что волосы Деймона бросило вперёд, его уверенность в том, что дело тут вовсе не в кладке, окрепла. Вхагар в своём состоянии не стала бы так делать. И всё же, по мере того как росла его уверенность, росло и замешательство: вслед за головой показалось и туловище, и дракониха ткнулась в Деймона, заставив его сделать шаг назад, прежде чем он удержал равновесие. А Среброкрылая просто продолжала… шумно вдыхать его запах. Это было… неожиданно. Среброкрылая уж точно никогда раньше не проявляла к нему особого интереса, а тем более особой привязанности, и всё же сейчас она зарывалась мордой прямо в него и… Она что, ворковала? Вермитор показался из пещеры следом за ней, ведя себя гораздо сдержаннее; его ноздри тоже раздувались при каждом вдохе, и он провожал Деймона внимательным взглядом, который до крайности его нервировал. Ему нужно было уходить. Среброкрылая не собиралась откладывать яйца, и он не желал иметь ничего общего с той чертовщиной, которая здесь творилась. Он заворковал в ответ драконихе, ласково нашептывая ей всякую чепуху успокаивающим голосом, пока поглаживал её челюсть, и осторожно сделал шаг назад. А затем ещё один. И ещё. Глаза Среброкрылой сузились, и у неё вырвалось тихое рычание, когда расстояние между её мордой и Деймоном увеличилось, но она не двинулась за ним. Он вздохнул с облегчением, хотя она продолжала смотреть на него так, словно он был лакомым кусочком, который стоило догнать, а затем смаковать. Он не посмел повернуться к ней спиной, пока не добрался до ворот драконьих загонов. Только тогда он развернулся и направился прямиком к Караксесу. К этому моменту он дал Джерардису уже более чем достаточно времени. Деймон ураганом спустился на внешний двор, заметив, что Джерардис послушно ждёт на приличном расстоянии от Караксеса, а у его ног лежит несколько сумок. Мужчина встревоженно выпрямился, а затем попятился, когда принц промчался мимо него, даже не замедляя шага; Деймон подхватил две сумки и понёс их к дракону, а мейстер поспешил за ним со ставшей последней. Когда он только увидел этого человека, его накрыла волна ностальгии, но затем суровая реальность заявила о себе с внезапностью выплеснутой в лицо ледяной воды. Этот человек его не знал. Этот человек никогда с ним не встречался. Этот человек никогда не передавал ему его сыновей, никогда не вкладывал в его руки безжизненное и холодное тельце его идеальной новорождённой дочки, слишком крошечной и хрупкой для этого мира. Он не знал, как говорить с этим человеком, а потому обращался к боку Караксеса. — Принцесса обеспокоена своим здоровьем, но не позволяет Великому мейстеру осмотреть её. Лорд-командующий и я надеемся, что ваше присутствие успокоит разум принцессы. — У принцессы есть причины для беспокойства? — Голос был уважительным и взволнованным, и звучал в точности так же, как и всегда. — Есть, — сказал он Караксесу, привязывая сумки к седлу. — Состояние короля… Принцесса в последнее время находится под постоянным напряжением, и я не думаю, что она хорошо спит. Ей… определённо не помешала бы ваша забота. — Возможно, я мог бы помочь и королю тоже. Я уверен, что это облегчило бы бремя и для принцессы. Джерардис был лучшим целителем из всех, кого он знал, но королю не мог помочь даже он. Исцеление его тела не имело ровным счётом никакого значения, пока его разум находился в таком состоянии. — Для короля ничего нельзя сделать. Его разум угас. Мейстер вздохнул, и в его голосе прозвучала нотка смирения: — Понимаю. Он не понимал, но очень скоро поймет. Караксес был более чем немного раздражён, когда его направили к Драконьему Логову, а не к бухте, где находилась Вхагар, но с этим ничего нельзя было поделать. Этот Джерардис его не знал, и в любом случае Джерардис всегда был в первую очередь человеком Рейниры, так что риск был бы слишком велик. Крыша Драконьего Логова оставалась закрытой, и он не ожидал ничего другого, поскольку к тому времени, как они приземлились перед ним, ночь уже давно вступила в свои права. Караксес был неспокоен, но теперь утихомиривался, когда ему стало очевидно, что его не запрут вдали от Вхагар. Деймон посчитал, что спускаться вместе с Джерардисом вполне безопасно, снял сумки и договорился о переправке мейстера в Красный Замок с золотыми плащами, охранявшими Логово. Его собственная раздражительность улетучивалась теперь, когда они вернулись в Королевскую Гавань и он мог свалить мейстера на кого-то другого; он даже поприветствовал бдительных золотых плащей с улыбкой, раздавая им приказы. — Мой принц, разве вам тоже не понадобится лошадь? — В голосе золотого плаща прозвучало замешательство, и Деймон одарил его ещё одной улыбкой и похлопал по руке. — Нет, мой добрый человек. Моя ночь ещё далеко не закончена, есть ещё дела, которыми Кровавый Змей и я должны заняться. — Конечно, мой… — Глаза мужчины расширились почти до невозможных пределов, и он отпрянул в явном ужасе как раз в тот миг, когда недовольный рёв расколол ночное небо, а где-то позади него раздался тяжёлый глухой удар. Деймон закрыл глаза, молясь. Молитвы оказались бесполезны, обнаружил он, когда медленно повернулся и встретился сердитым взглядом со Среброкрылой. Вот что это был за удар. А источник рёва всё ещё кружил над головой, явно недовольный тем, что оказался поблизости от этого проклятого Драконьего Логова. Они последовали за ним. Последовали за ними. А Драконье Логово было закрыто. Серьёзно, что за беда происходит с драконами в последнее время? Он не стал поворачиваться обратно к ошеломлённым золотым плащам: — Я уведу их. Вы позаботьтесь о том, чтобы мейстер добрался до Красного Замка в целости и сохранности. Он не стал дожидаться и их заикающихся ответов, бросившись к Караксесу и в мгновение ока взобравшись обратно в седло. Значит, в ту бухту. Как будто четыре совершенно взрослых дракона не станут там проблемой, верно? Как будто им не нужно там как-то кормиться, да? О, он уже слышал, как посыплются жалобы, и во всём снова будет виноват он. Высокомерные драконы. Похоже, Вермитор и Среброкрылая спутали Деймону все карты, увязавшись за ним в Королевскую Гавань.