Часть 95 Деймон

Церемония увенчалась успехом. Определённо большим, чем он ожидал, когда впервые задумал её. И он понятия не имел, что Лейне это было нужно точно так же, как и ему самому. Но всё это также оказалось более запутанным, чем он предполагал, и даже на следующее утро, когда он благополучно устроился в своём кабинете, он не мог заставить свой разум перестать возвращаться к произошедшему. Весь вечер он посвятил тому, чтобы избегать свою золовку и её выводок, не желая портить в остальном прекрасную ночь, но, как он позже узнал от своей жены, это могло быть ошибкой. Алисента Хайтауэр в последнее время превращалась в настоящую загадку, а это красное платье… О чём она вообще думала? Что она делала? Её отец уже некоторое время находился под арестом, а она до сих пор ни разу не попыталась его навестить. Что происходило? Неспособность освободить свой разум от бесконечного круга вопросов заставляла его мерить шагами кабинет вместо того, чтобы заниматься чем-то хотя бы отдалённо продуктивным. Алисента Хайтауэр. Хайтауэр, которая, казалось, представляла меньше проблем, чем его собственная кровь. Это было просто чертовски невероятно. Хайтауэр. Он резко оборвал свои шаги, когда раздался решительный стук, за которым последовал голос, объявляющий королеву. Деймон моргнул, прежде чем крикнуть ей войти, повернувшись лицом к двери с нахмуренным видом, который только усилился, когда она вошла в сопровождении своего сына. Её рука лежала на плечах Эймонда, на лице была приятная улыбка, и она всё ещё была одета в красное. — Золовка, какой сюрприз видеть вас здесь. — И улыбающейся. Ему. Её улыбка до жути расширилась еще на малую долю: — Деверь, надеюсь, я не застала вас в неподходящий момент? Деймон постарался придать своему тону непринуждённость и не допустить ни единой нотки подозрения: — Нет, вовсе нет. Я просто разминал ноги. Её рука крепче сжалась на плече Эймонда, словно она хотела прижать сына ближе к своему боку, но затем она слегка подтолкнула его вперёд: — Я пришла поговорить с вами об Эймонде. Брови Деймона поползли вверх сами собой: — И что же вы желаете обсудить? Она, казалось, заколебалась, прежде чем взять себя в руки: — Не знаю, известно ли вам об этом или нет, но сир Кристон отвечал за обучение Эймонда. Теперь, когда его не стало… — Её плечи поднялись и опустились в элегантном пожимании, и он наблюдал за этим, заворожённый и совершенно не верящий в то, какое направление всё это, вопреки всякой логике, похоже, принимало. — Я действительно верю, что вы подошли бы лучше всего, деверь. Алисента Хайтауэр. Не лорд-командующий Королевской гвардии. Нет, королева. Уж не сговаривались ли они? Одно дело — со смехом отмахнуться от мягкого предложения от одного человека, и совсем другое — наотрез отказать другой. Всё же он мог попытаться. — Подошёл бы лучше всего для чего, золовка? — Он позаботился о том, чтобы его глаза были широко раскрыты, невинны и выражали полное непонимание. Её улыбка не дрогнула: — Чтобы заменить сира Кристона. Он коротко рассмеялся: — Полагаю, моя жена может высказать парочку возражений против моего вступления в Королевскую гвардию. Улыбка наконец дрогнула, когда её брови дёрнулись, а кожа вокруг глаз на мгновение натянулась, прежде чем она сама издала непринуждённый смешок: — Вы шутите, деверь. Я была бы очень признательна, если бы вы взяли на себя обучение Эймонда. Глаза Деймона впервые с момента входа в кабинет метнулись вниз к племяннику, чтобы встретить широко раскрытый, полный надежды взгляд Цареубийцы: — Я довольно занят, как вы можете себе представить, золовка. Не думаю, что я бы... Она прервала его ещё одним непринуждённым смешком: — О, я понимаю это, но вы ведь тренируетесь со своими воспитанниками, не так ли? Я лишь прошу, чтобы вы включили в их число и Эймонда. И держали его при себе, когда занимаетесь своими обязанностями. Самое время ему узнать, в чём заключаются обязанности принца. Деймон непонимающе уставился на неё. Обязанности принца. Какие обязанности? Почему сейчас? Почему он? Он сильно сомневался, что Эйгона когда-либо навязывали кому-то подобным образом, а ведь он был их желанным наследником, так в чём же здесь её игра? Шпион? Неужели она хочет использовать мальчика как шпиона? Сам Деймон в эти дни не занимался ничем таким уж интересным. Да и считал себя вполне способным уйти от внимания десятилетки. Улыбка, которую он ей адресовал, была несколько натянутой: — Боюсь, обязанности этого принца в настоящее время требуют от него проводить изрядное количество времени, бегая вокруг как курица с отрубленной головой. Я не совсем понимаю, какую пользу это принесёт моему племяннику. Её улыбка по-настоящему тревожила: — Разве это не ещё один повод иметь под рукой кого-то, кто будет вам помогать? — У меня полно людей, помогающих мне. Её улыбка стала шире, а брови приподнялись: — О? Я никого не вижу. Где ваши оруженосцы? Виночерпий? Он едва удерживался от того, чтобы не разинуть рот: — Виночерпий? Я прекрасно могу сам налить себе вина, когда нужно, золовка. И у меня нет оруженосцев, ибо я в них не нуждаюсь, поскольку так долго не участвовал ни в битвах, ни в турнирах. Её брови взлетели ещё немного выше: — И всё же вы взяли племянников вашей жены в пажи. Где они? Деймон почти улыбнулся ей: — На занятиях. Вряд ли они смогут эффективно исполнять свои обязанности без надлежащего образования. Она положила обе руки на плечи своего сына и мягко подтолкнула его к Деймону: — Образование у Эймонда уже есть. Он может быть полезен вам прямо сейчас. У него не было абсолютно никакого намерения углублять образование братоубийцы. Именно из-за его отсутствия, по крайней мере, когда дело касалось военных вопросов, Деймон смог забрать Королевскую Гавань прямо из-под носа Зелёных. Именно из-за отсутствия мозгов этот мальчишка устроил неистовство против простолюдинов вместо того, чтобы ударить по армии и изменить ход событий. Именно из-за отсутствия здравого смысла Деймон смог заманить его в очередную ловушку в Харренхолле. Он не собирался исправлять недостатки своего племянника ради его матери. С другой стороны… Он посмотрел вниз, на лицо Эймонда, на котором уже не было столько надежды. — Ты хочешь быть рыцарем? — Увидев восторженный кивок, он продолжил: — Тогда, если ты и усвоишь что-то одно, пусть это будет следующее… Истинный рыцарь никогда не вымещает своего разочарования на беззащитных простолюдинах. Никогда. Первая обязанность рыцаря — защищать тех, кто не может защитить себя сам. А простолюдины — самые беззащитные из всех. Брови мальчика нахмурились: — Но... — Никаких «но» или «если». Неважно, на чьей стороне простолюдины. Они ни на чьей стороне. На войне они гибнут десятками, сотнями и тысячами. Никогда не будь тем, кто увеличит это число, особенно если это ничего не даёт. — Но… Разве это ничего не дало бы, если бы заставило людей бояться тебя? Деймон улыбнулся ему. Каким же наивным маленьким задирой он уже себя проявлял. — Нет. Ни в малейшей степени. Это заставило бы людей презирать тебя. Страх и уважение — это то, что ты зарабатываешь, сражаясь с теми, кто равен тебе или, как считается, превосходит тебя силой, а не неистовствуя против простолюдинов. Как ты думаешь, те, кто покончил с Мейгором, боялись его? Нет, они презирали его до такой степени, что, какая бы опасность им ни грозила, они были готовы пойти на неё, чтобы избавиться от него. Это полная противоположность страху. Мальчик склонил голову набок, его хмурый вид стал ещё глубже, а зубы впились в нижнюю губу, пока он покусывал её: — Я не понимаю. Сир Кристон говорил совсем не это. Деймон не стал утруждать себя тем, чтобы сдержать фырканье и сердитый взгляд в сторону своей дорогой золовки: — Это потому, что Кристон Коль был бешеной собакой, которой вообще нельзя было позволять брызгать своим ядом где бы то ни было, а уж тем более рядом с детьми. Сир Кристон защищает принцессу от её врагов, но кто защитит принцессу от сира Кристона? Именно королева первой усомнилась в интересе этого ублюдка к Рейнире, и она не сделала ничего, ровным счётом ничего, чтобы это пресечь, даже когда принцесса была ещё маленькой девочкой. Многое прояснилось для него, когда он повёл девочку в бордель, чтобы она поговорила со шлюхами и сама всё увидела. Он задумывал это как урок, и это определённо оказалось поучительным. Для него самого. Какую бы ложь ни распространяла Мисария, он мало сомневался, что ей не придали бы никакого веса, если бы белый рыцарь Рейниры не ухватился за шанс устроить фальшивое «признание». Деймон был изгнан, но этого ублюдка также убрали от Рейниры, и именно это имело значение, иначе его конец наступил бы гораздо, гораздо раньше. Но королева видела, знала и ничего не сделала, чтобы защитить маленькую девочку. Возможно, потому, что никто не защитил её саму, но ему было плевать. Он предупреждал её, и она всё равно пошла навстречу своей судьбе. Бывали времена, когда он мог забыть о её причастности, но только не тогда, когда его кровь закипала от обсуждения Кристона Коля. Она дрогнула под его яростным взглядом, но затем снова подтолкнула Эймонда вперёд и отпустила его плечи с невинной улыбкой: — Спасибо, деверь, за то, что согласились исправить любые пробелы в образовании моего сына. Я чрезвычайно благодарна. Она исчезла в вихре юбок, и Деймон остался наедине с мальчиком, который вырос бы в его погибель, если бы ему позволили. Проклятье. Он закрыл глаза, сжал кулаки и сосчитал вдохи; как только порыв броситься ей вслед утих, он повернулся на каблуках и рухнул в кресло за своим столом, едва удерживаясь от того, чтобы не удариться об него головой. — Я вам не нравлюсь. — Тихий голос был полон разочарования. Мальчик был прав, но он вряд ли мог сказать ему это: — Я тебя не знаю. — Вы мой дядя, я должен вам нравиться. Деймон фыркнул и поднял брови: — О, неужели? Так же, как тебе нравятся твои племянники? В ответ он получил бунтарский взгляд, и мальчик скрестил руки на груди: — Это другое, они бастарды... — И какая в этом разница? Они в любом случае оставались бы твоими племянниками, твоей кровью. Эймонд моргнул, глядя на него: — Вы не собираетесь меня поправлять? — Поправлять в чём? — В том, что я назвал их бастардами. Деймон закатил глаза: — Они либо бастарды, либо нет. Что бы я ни сказал, это не изменит твоего мнения. И это в любом случае не изменит того, что они сыновья твоей сестры. — Единокровной сестры, и она меня ненавидит. — Мальчик что, дулся? Он выдал ему ещё один бросок глаз вверх: — Уверяю тебя, она думает о тебе недостаточно часто, чтобы ненавидеть. — К тому же мальчишка определённо не представлял никакой угрозы без Вхагар. Мальчик сделал глубокий вдох, чтобы снова заговорить, но его прервал очередной решительный стук и голос лорда-командующего Королевской гвардии, просящего дозволения войти. — Войдите! — Боги, он ненавидел то, что его так легко застать на месте. Сир Харрольд вошёл и наклонил голову в приветствии: — Мой принц, я принёс новости касательно принцессы Драконьего Камня. Деймон был самим воплощением невинности: — О, какие же новости? Рыцарь заговорил серьёзным тоном: — Принцесса Рейнира считает, что её отравили. Он выпрямился в тревоге. Что за чертовщина? Зелье было совершенно безопасным. Он сам пил его, и далеко не маленькую дозу. Она и сама принимала его, когда они жили на Драконьем Камне. — Принцессе нездоровится? Ей нужен мейстер? Ответ сира Харрольда был взвешенным: — Принцесса здорова. И она не доверяет Великому мейстеру, чтобы тот её осмотрел. — Понимаю. — На самом деле он не понимал, не совсем. — Если принцесса здорова, какие у неё причины верить, что её отравили? Губы лорд-командующего дёрнулись: — Принцесса проспала вчерашнюю ночную церемонию. Напряжение покинуло плечи Деймона, и его собственные губы тоже дёрнулись: — Понимаю. Трагедия, я уверен. — Несмотря на это, я считаю разумным проверить принцессу на наличие ядов. Однако она не позволит осматривать себя мейстеру, которому не доверяет. Деймон поднял одну бровь: — Тогда пусть летит на Драконий Камень, чтобы её осмотрел её собственный мейстер. Я не сомневаюсь, что Джерардиса она считает безупречным. — Я не считаю правильным, чтобы принцесса путешествовала на такое расстояние, возможно, находясь под действием яда. Вторая бровь присоединилась к первой: — Тогда пошлите за ним. Я уверен, тех дней, что потребуются ему, дабы добраться сюда, вполне хватит, чтобы либо доказать её правоту, либо излечить её от этой мысли. — Было бы определённо быстрее, если бы он летел на драконе, мой принц, а в вашем распоряжении их несколько. Деймон уставился на него: — Вы хотите, чтобы я отправился привезти мейстера для Рейниры из-за того, что она проспала всю ночь? Неужели кажется, что мне больше нечем заняться? Рыцарь имел совесть устыдиться: — Это не обязательно должны быть вы. Есть ещё Вхагар, Мелеис и Морской Туман. И сир Лейнор — муж принцессы. — Сир Лейнор уже уехал. — По крайней мере, Деймон так думал. — Вхагар сейчас наслаждается удобствами своей новой пещеры, и я сомневаюсь, что её можно будет убедить покинуть её ради чего бы то ни было на свете. — Мелеис… Он, честно говоря, не был уверен, стоит ли доверять здоровье Рейниры в руки Рейнис. Он устало потёр лицо: — Я полечу сам. — Он купил себе ночь покоя, и теперь ему придётся за это расплачиваться. — Можно мне полететь с вами? — Он совсем позабыл об Эймонде. — Нет. Ты пойдёшь и присоединишься к моим воспитанникам на их занятиях. — Но они же младенцы! Я намного старше их! — Забавно, я-то думал, что тебя отдали под моё начало, но если ты протестуешь — волен уходить. — Он махнул рукой в сторону двери и с вызовом поднял бровь. Мальчик вызывающе вскинул подбородок, и Деймон поднялся из-за своего стола. — Что ж, отлично. Благодарю вас, лорд-командующий, за то, что довели это до моего сведения. Рыцарь удалился с беглым поклоном, оставив его наедине с проблемным племянником. Деймон уже мог вообразить «восторг» Лейны от того, что на них повесили ещё одного ребёнка, и конкретно этого. — Верни Лунную Плясунью! Ты должен её вернуть! Деймон замялся от настойчивых слов Бейлы, и его глаза метнулись к весёлому взгляду Лейны; он поднял бровь и получил в ответ покачивание головой. Он не думал, что Вхагар тоже оценит присутствие резвого молодого дракона. — Нет. Вхагар нужны мир и покой, а Лунная Плясунья ей этого не позволит. Я бы не хотел, чтобы твой прелестный дракон превратился в закуску. Глаза Бейлы стали огромными: — Вхагар больна? Взгляд Деймона снова метнулся к жене, и он обнаружил, что её губы подёргиваются: — Э-э… Нет. Нет, она не больна, она просто… ворчливая. И кроме того, я привёз тебе нового «дракона», чтобы поиграть. — Но он же мальчик! Что мне делать с ещё одним мальчиком? Он поднёс руку к рту, чтобы прикрыть его: — То же самое, что ты делаешь со своими другими кузенами. Она скрестила руки на груди, надувшись: — Но вы говорили не драться с принцами. Закатив глаза, он с силой потёр рот: — Я надеюсь, ты и с Аддамом и Алином тоже не дерёшься. Её взгляд был полон предательства и разочарования: — Даже с Алином? Деймону удалось сохранить серьёзный кивок: — Даже с Алином. Она всплеснула руками: — Но какой тогда от них толк?! Он решительно прикусил губы, чувствуя, как заболели щёки: — Они семья. Им не обязательно приносить пользу. Это принесло ему закатывание глаз и покачивание головы от его внезапно утомлённой миром четырёхлетней дочери.