1.

      Как-то раз Жан краем уха услышал фразу, сказанную Микасе её лучшим другом, братом или кем они там друг другу приходятся: «Тебе всё так просто удаётся!». Именно это утверждение и именно тот факт, что его говорит единственный человек, чье мнение важно для Микасы, злит Кирштейна до дрожи в руках, раздражает настолько, что и так большое желание хорошенько подраться с Эреном увеличивается до состояния: избить до сломанных костей.       Ведь Микаса лучшая по всем дисциплинам не потому что у неё талант, вернее не только поэтому. Они все тренируются каждый день — проводят по семь-восемь часов в сутки за различными физическими упражнениями, занимаясь в душных классах или совершенствуясь в пространственном маневрировании. Никого из оставшихся кадетов 104 корпуса нельзя обвинить в пренебрежении важными уроками, каждый старается и выкладывается на полную там, где это действительно необходимо. Однако Микаса в количестве времени, проведенного за самосовершенствованием своих техники, физической подготовки и знаний, опережает их всех.       Этот смертник всегда кричит об упорстве, о полной отдаче себя для высшей цели, но при этом никогда не замечает, сколько сил для этого тратит один из его лучших друзей. К каждому пункту их обучения Микаса подходит с полной самоотдачей. И, конечно, Йегер тоже, учитывая его нездоровую одержимость титанами, просто ему не хватает внутренней силы - стержня, который присутствует у его подруги. Микасе Аккерман плевать на усталость. У них бывают, настолько изматывающие тренировки, что даже мысль дойти до кровати кажется трудно выполнимой и невозможной, но только не для неё - при желании она могла бы спокойно повторить заново их тяжелейший комплекс упражнений. Когда времени подготовиться ко всем учебным дисциплинам катастрофически не хватает ни у кого - даже у Армина - она выкраивает его, пренебрегая сном и отдыхом. Не жалея себя, никогда не жалуясь, она просто берёт и делает то, что необходимо и даже больше.       Когда физические тренировки уже заканчиваются, она лишь кивает на слова Эрена о том, что тот сильно устал, скороговоркой произносит: «У меня не очень получается этот приём. Я останусь, а ты иди. Встретимся на ужине» — и продолжает выполнять упражнения. Эрен наверняка даже не знает о том, что каждое утро Микаса просыпается пораньше, чтобы устроить пробежку. Эрен спрашивает свою подругу, когда она успевает делать домашнюю работу по теоретическим занятиям, ведь он, кажется, не догадывается о существовании в их учебном корпусе библиотеки, которую каждый вечер после ужина — в часы, отведенные им для отдыха, посещает Микаса, чтобы выполнить свои задания или просто почитать.       Как-то раз Кирштейна всё-таки съедает любопытство, и он подходит к стойке регистрации, где нужно записывать, какие книги ты берёшь, чтобы судорожно отыскать её имя глазами, провести пальцем по строчкам обычной учебной литературы, а потом в ещё большем удивлении и восхищении захлопнуть книгу и бежать к полкам, чтобы взять такие же: «Механизм упм. Экстренная починка в чрезвычайной ситуации», «Медицинский справочник», «Ботанический эксперт. Полезные растения, которые можно отыскать везде», «Теория по рукопашному бою», «Оказание первой медицинской помощи» — эти книги не входят в их обязательную программу, но, чёрт возьми, как они полезны для успешной сдачи всех теоретических зачётов. Именно поэтому Марко уже после отбоя может наблюдать занимательную картину того, как Жан с огромной стопкой книг просто валится на свою кровать.       Эрен мало что знает о времени, которое Микаса проводит не с ним — хоть оного и небольшое количество. Но Жан знает. Просто так уж вышло, что ему не плевать. Он никогда не позволяет себе следить за ней или ещё как-то досаждать — Микаса, наверное, сразу бы заметила такое пристальное внимание к себе, и парень даже представить боится, что его бы тогда ждало. И, к слову, у него есть дела поважнее, чем шпионить за кем бы то ни было. Он хочет стать лучшим — и не ради того, чтобы отдать свою жизнь за человечество — а чтоб войти в десятку лучших и побыстрее уехать с этого обреченного места, именно поэтому он старается возможно больше остальных, ведь различные зачёты и экзамены нельзя сдать простым желанием, нужно приложить огромные усилия. Однако усталость редко позволяет ему такую роскошь, как дополнительные часы тренировок — он лишь пару раз остаётся дольше остальных, чтобы разучить приёмы, которые у него действительно не получается, занимается в библиотеке, потому что в комнате слишком шумно, а ему нужно сосредоточиться, чтобы выучить различные географические объекты, ведь скоро экзамен по ориентировке, а по утрам он никогда и не бегал — просто пару раз плохо спалось, и парень выходил, чтобы подышать свежим воздухом. Ему нужно быть в десятке лучших — именно поэтому он и старается. Но Микаса не такая, ей больше всех плевать на то, что она занимает первое место, ей важен не результат, а процесс. Для неё быть лучшей — не цель, а достижение, которое на сто процентов заслуженное.       Жан знает, что ему никогда не угнаться за Микасой, но всё-таки… она, упорство и трудолюбие, которое ассоциируются с этой девушкой, заставляют и его двигаться вперед. Наблюдая за успехами других, чаще всего парня берёт злость от того, что кто-то может его обойти, но, если это Микаса… её успехи лишь подгоняют Кирштейна вперёд и иногда даже заставляют самосовершенствоваться не ради хорошей аттестации, чтобы попасть в десятку лучших, а просто развиваться ради себя. Ведь книги, которые он теперь берёт только по её рекомендациям, действительно интересные. Ведь ему лестно, что, когда он задерживается для того, чтобы ещё потренироваться, Микаса подходит к нему и предлагает свою помощь, а потом они вместе — усталые, измученные — идут и просто разговаривают, как хорошие приятели, пока не дойдут до их домиков, чтобы потом снова встретиться за ужином, где она неизменно занимает место рядом с Эреном, а её зрение видимо деформируется так, что в упор не замечает Жана.       Но он не расстраивается. Он влюблен, и эта любовь не приносит ему дискомфорта или боли, она вдохновляет его, и этого достаточно. Но другое дело ревность, вернее даже не ревность, а чувство несправедливости по отношению к идеальной девушке с самыми красивыми волосами, которое вызывает её лучший друг. «Естественно ты будешь лучшей, Микаса» — говорит Йегер и в его голосе нет несомненно заслуженного уважения — там лишь скука. А Жана коробит от этого «естественно». Как этот придурок может знать, что она «естественно» станет лучшей, ведь он даже не догадывается о том, сколько усилий эта девушка тратит каждый день — больше, чем они все вместе взятые. И то, что Микаса — самая сильная из них, заслуга не только её таланта, но и многочасовых каждодневных тренировок.       Его мало кто восхищает. Жан считает, что иметь кумира - как минимум глупо. Ведь у всех людей есть недостатки или пороки. Не существует идеальных - это он усвоил ещё в детстве, вдолбил в голову, как самую важную истину, чтобы потом, спустя года оказаться здесь и разрушить проверенные временем устои. Потому что она была идеальной.       Иногда парни от скуки обсуждали девушек, с которыми они учились. Жан редко участвовал в подобных обсуждениях, но прислушивался с интересом. И ему, наверное, так никогда и не удастся понять, почему всех так волнует Криста. Она была действительно симпатичной и милой, однако не более. Привлекательная, но обыкновенно привлекательная. Если человек закроет глаза, и его попросят представить красивую девушку, он подумает о ком-то вроде Кристы. Это была привычная красота, которая не завораживала, в отличие от необычной внешности Микасы. Она была восхитительно чарующей и удивительной. А ещё её взгляд... Парень не знал, было ли дело во внешности или же характере девушки, но взгляд от неё ощущался словно разряд молнии, бегущий по позвоночнику. Она смотрела будто внутрь, словно зная все мотивы, мысли и желания человека. Это завораживало. А её волосы... Хотя об этом лучше не вспоминать. Ведь в любом случае она была восхитительна. Он бы мог спокойно отказаться от карьеры в военной полиции и выступать с одами, посвященными её красоте, не выглядя бы это так жалко.       Многие могли думать о Кристе, как о самой симпатичной девушке из их потока - Жан их совершенно не понимал. Кто угодно мог рассуждать о её доброте и отзывчивости - он не считал, что это самое привлекательное в девушке. Его привлекали стойкость и сила.       И Микаса стала для него силой, каждой день сокрушающей и сбивающей с ног. У неё был огромный потенциал и внутренний стержень. Она вдохновляла, и Жан не понимал, как остальные парни не могут этого замечать. Наверное, всё дело в гордости или зависти. Эрен иногда сокрушался от того, что она помогает ему, но не из-за того, что она берёт на себя лишнюю нагрузку, а потому что ему неловко от её содействия. Ведь помощь Армина при подготовке к тестам или Райнера в физических аспектах он не отклонял. Наверное, он не осознаёт, что она по теоретическим знаниям не уступает Амину и может поднять столько же мешков с картошкой, что и Райнер. Многим парням - это казалось странным, Жан же считал, что это лишь указывает на их узколобость. Выбрать такую девушку как Криста, которая не откажется от их помощи - легче, чем Микасу, у которой предложение о помощи не вызовет ничего, кроме раздражения. Им подсознательно нужно знать, что они полезны - особенно этому смертнику, который верит, что он нужен человечеству.       Хотя почти всем представительницам женского пола здесь не подошла бы роль девушки в беде - они ведь всё же пошли в солдаты. Однако Микаса в этом амплуа смотрелась бы просто сюрреалистично - неестественно и смешно, что девушка, которая могла бы уложить выиграть в честном поединке их всех разом, будет ждать спасения. Она сама спасёт и себя и всех остальных, а, если уж в беду попадут Эрен или Армин - перевернёт весь мир, если потребуется, но вытащит их из передряги.       Да, парни поздними вечерами могут рассуждать о том, что Кристу делает восхитительной её отзывчивость, даже не замечая, что у них под носом есть девушка, чья мягкосердечность не уступает её. Ведь Микаса была именно такой - не притворяясь перед остальными, она была самым верным и преданным другом. И как бы Жана не злило, сколько внимания она уделяет Эрену, это вызывало уважение. Для Армина и самого-надоедливого-в-мире-парня она могла сделать, что угодно.       И как при всех этих качествах её имя ни разу не прозвучало в тесном кружке редких глупых посиделок. Не то, чтобы он был против - конкурентов, кроме Йегера ему ещё не хватало, просто это немного задевало. Ведь Микаса объективно достойна признания всего мира, а тут несколько соседей Жана не могут признать её качества, как самые привлекательные.       Всегда серьёзная и сосредоточенная, гибкая и грациозная, изящная и быстрая - ей так шёл полёт. Когда они первый раз в жизни тренировались с упм, Жан, не успев даже застегнуть оборудование, минут десять простоял на земле, подняв голову вверх и разинув рот от восхищения. Всё это время парень не замечал того, что Микаса была птицей, которой кто-то жестоко подрезал крылья, чтобы лишить такой естественной для неё среды обитания, как небо, заставляя влачить существование на общей грешной земле. Сразу же, только застегнув оборудование, она взмыла ввысь, к кронам деревьев, когда многие тем временем боялись подняться и на три метра, а те, кто всё же переступил этот порог, двигались неуклюже и как-то дёргано что ли.       Именно в тот момент Жан первый раз подумал, что возможно влюблён. И не потому что в свободном полёте она выглядела так, словно была ближе к богам, чем к людям, а потому что он пошёл за ней. Он быстро, как только мог, наконец таки застегнул оборудование на поясе и сразу полетел за ней, по мере сил и ловкости уклоняясь от норовящих сбить веток. И взлетел так высоко, как только смог, даже забыв о судьях, что оценивали их сегодняшнюю тренировку. Он выделывался не ради хорошей оценки, а ради неё, чтобы она обратила на него внимание, чтобы она хотя бы посмотрела на него. Но тут раздался треск, который был слышен даже отсюда, хотя они находились выше остальных. Жан приземлился на ближайшее место, откуда не существовало угрозы свалиться, и кинул взгляд на источник шума - это падал Эрен. Видимо тот зацепился за ненадёжную ветку, которая летела тут же, рядом с ним.       Парень не успел даже подумать о том, что стоит спешить на помощь, как чуть не упал от резкого потока воздуха. Микаса со всей силой обрушилась вниз. Летела, чтобы схватить Эрена за руки и с помощью упм мягко приземлиться на устойчивую ветвь ближе к земле.       Больше так высоко вверх на начальных тренировках Микаса не поднималась, всегда оставаясь поблизости с Эреном и Армином, которые только привыкали к высоте и своей новообретённой технике.       Возможно Жан не заслуживает этой девушки. Скорее всего никто в целом мире не заслуживает любви Микасы Аккерман и уж точно не этот смертник, настолько погрузившийся в свои мысли о великой цели, что не замечает усилий даже самых близких людей. Ведь Микаса старается не ради себя, всем в их корпусе это понятно — она пойдёт куда угодно и сделает что угодно ради одного парня, который всегда будет недостаточно хорош для неё, впрочем, как и сам Жан.       Кирштейн думает об этом, пока сидит на траве, отлынивая от тренировки рукопашного боя. Вчера во время бега потянул мышцу, поэтому сейчас прохлаждается. Он скрупулёзно перебирает в голове каждую мелочь, когда Эрен, по мнению Жана, пренебрежительно высказался о Микасе. Он не знает зачем, ведь причин, по которым его раздражает слишком громкий друг Микасы, и так предостаточно.       Жан смотрит на Микасу, которая так серьёзно подходит к тренировке, игнорируемой почти всеми. Она хороша, как всегда впрочем — только что уложила огромного амбала на лопатки. Как же его зовут?.. Альфи или Али? Да какая разница… Может, подойти к ней и предложить себя в качестве напарника? Нет, наверное, не стоит — нога ещё ноет. Да плевать, зато удастся провести с ней больше чем пару минут наедине.       Жан уже успевает встать, когда девушка начинает движение в сторону своего лучшего друга. Видимо там что-то произошло. «Надеюсь, этот ненормальный покалечился» — мысли, которые он не может контролировать, но которые нужно зарубать на корню. Он точно не хотел бы, чтобы кто-нибудь из его сокурсников получил травму. Скорее всего то, что он посмел так подумать об Эрене — это результат прошлых невеселых мыслей. Жан фыркает и направляется за Микасой — в той стороне уже начала собираться толпа. Когда он подходит, слышит крик Саши: — Битва века!       Серьёзно? Кто бы это мог быть?       Глаза Жана в удивлении распахиваются, стоит ему присмотреться повнимательнее — в центре образовавшегося из кадетов круга стоят Микаса и Энни. Ну естественно, она не могла выбрать противника лучше — в рукопашном бою эта девушка почти так же хороша, как и Микаса. Люди вокруг так галдят, что ему кое-как удается расслышать слова Энни — сравнение Аккерман с диким животным. Жан не понимает, какой она пытается вложить в них смысл — восхищение её быстрыми инстинктами или же простое оскорбление, однако руки всё же непроизвольно сжимаются в кулаки. — Как ты думаешь, кто победит? — задает вопрос какой-то малознакомый парень. — Наверное, Энни, — отвечает Марко.       И это действительно неожиданно — голова будто непроизвольно поворачивается в сторону говорящих, да так резко, что слышно, как хрустят позвонки.        — Что ты такое говоришь? Ставлю весь ужин на Микасу! — быстро отвечает Жан, и, наверное, именно из-за моментов, подобных этому, все вокруг в курсе, кто нравится Жану. — А как ты думаешь, Эрен. — спрашивает Райнер, и Кирштейн ему почти благодарен. — Я? Кто из них?..       Тело будто одеревенело — настолько ему важно услышать, чьё имя в итоге будет названо. Слишком долгая пауза… ещё один момент в секретную копилку мыслей Жана: почему Эрен Йегер не заслуживает такой девушки, как Микаса. Схватка уже началась, а этот парень так и не ответил на простой вопрос очевидное, особенно для лучшего друга, имя. Почему-то Жану жизненно необходимо узнать, что он скажет. Почему-то Кирштейн надеется на то, что он выберет Микасу. Ведь Жан, да и каждый из присутствующих знает — эта девушка пойдёт ради смертника на всё. И неужели он хотя бы не может произнести имя той, кто всегда будет на его стороне. Неужели он не может быть просто уверен в ней… — Давайте поспорим. Серьёзно, спор на ужин. — до Жана с опозданием доходит, что голос принадлежит ему, — Сделаем ставки, а потом поделим еду проигравших.       Он с трудом отворачивает голову от двух девушек, что уже наносят друг другу удар за ударом, смотрит только на Йегера. На периферии слуха звучат пару голосов согласия и ставки. Кто-то уже фиксирует на земле палкой имена участвующих в глупом споре напротив колонок лишь с двумя буквами — Э и М. Слышатся возмущения Саши о том, что ставить на еду глупо, и она не будет рисковать такой ценностью как ужин, но Жану плевать. Ему лишь важно, что скажет Эрен. Наконец он произносит: — Я ставлю на Энни. У неё нестандартные приёмы, и она действительно хороша, смогла уложить даже Райнера. - с этими словами Эрен поворачивается к Конни, который продолжает писать имена на земле.       А копилка мыслей Жана пополняется ещё одним моментом, за который Эрену хочется лишь треснуть по его глупой голове. Кирштейн кивает этому кретину, хотя тот на него даже не смотрит. Сейчас все взгляды обращены к двум девушкам, что кружат друг напротив друга точно волчицы, приготовившееся к нападению. Жан морщится, когда замечает, что у Микасы уже разбита губа. Лицо Энни же немного испачкано землёй, а на щеке ссадина. Наконец девушка нападает и…