3.

      Они патрулировали стену поздним вечером - бесполезное по сути занятие, учитывая, что угроза титанов на время, но всё же отступила. Наверное, это было нужно для того, чтобы загрузить их хоть какой-то работой.       Эрен был в Марлии уже год. Для каждого из их отряда это стало ударом, но все понимали, что больший урон это событие всё же нанесло Микасе и Армину, которые с самого детства были втроём, однако держались они довольно хорошо.       Армин с ногами и руками ушёл в военную политику - участвовал во всевозможных заседаниях и совещаниях. Жан три года назад и не подумал бы, что этот неумелый на вид паренёк окажется настолько хорошим стратегом, что к его мнению могут прислушиваться настолько высокопоставленные люди.       Микаса же больше времени проводила с ними - выполняла разной сложности поручения, каждую неделю тренировалась - бегала вместе с Жаном, совершенствовалась в пространственном маневрировании с Конни, попросила Сашу научить стрелять её из лука. А ещё дралась в рукопашную с капитаном Леви - это было настолько зрелищно, что Жан, Конни и Саша, если удавалась возможность, приходили понаблюдать за такого рода поединками.       Иногда она казалась задумчивой или грустной, но не более - Жан не понимал, действительно ли она не так сильно переживает или же просто очень хорошо скрывает свои эмоции.       Естественно её огорчало, что Эрен за морем, но она никак не выражала свою тоску по нему. Однако Жан всё равно был глубоко шокирован, когда она предложила...       - П-прости, что?!       - Повторяю: ты очень милый, и ты мне нравишься. Я предлагаю попробовать построить отношения, если ты, конечно, тоже в этом заинтересован.       - Я услышал с первого раза! Просто не представляю, как такое возможно.       Они стояли на стене Мария. Пятьдесят метров от уровня земли не располагали для долгого разговора - на такой высоте порывы ветра были сильны, а воздух уже успел остыть, поэтому Жан зябко кутался в накидку. Микасе же, казалось, было абсолютно плевать и на холод, и на ветер. Она лишь в упор смотрела на него, выбивая своими словами и взглядом твёрдую поверхность из-под ног.       - Ты не представляешь, как кто-то может в тебя влюбиться? - голос её звучал искренне удивлённо, словно, она и правда не понимала реакции Жана. - Ты верный товарищ и преданный друг. Порой, ты бываешь грубоват, однако всегда предельно честен - это подкупает. А когда ты прекращаешь позёрствовать, с тобой действительно интересно. Ты довольно умён - соображаешь быстро. А ещё очень мил по отношению ко мне. Ты красив, как...       - Всё-всё, хватит. Я знаю, что в меня можно влюбиться. Кому угодно... - Жан сделал паузу перед следующими словами, в которых, несмотря на все его старания, всё же чувствовалась боль, - но только не тебе.       - Почему нет?       - Слушай, я понимаю... - признаться честно, он не понимал, - ты просто скучаешь по Эрену.       Микаса вздохнула. Упоминание Эрена лёгло на её плечи, словно тяжкий груз – она сразу ссутулилась и отвела взгляд.       - Да, конечно, скучаю. Не могу не скучать. Очень сильно волнуюсь за него. Но… возможно я просто осознала, что есть человек, за которого я тоже переживаю и в которого видимо влюб...       Он перебил её на полуслове. Не хотелось давать себе ложную надежду, ведь, казалось, с окончанием этой фразы рассыплется весь мир Жана, именно поэтому он резко выпалил, не давая ей закончить предложение:       - Я люблю тебя, а ты любишь его. Давай не будем усложнять такой привычный для нас уклад. Просто дай мне немного времени и я… я постараюсь не надоедать тебе своими чувствами. Не думал, что эта ситуация тебя настолько напрягает, что ты хочешь...       - А если я не хочу, чтобы ты перестал надоедать мне? А что если ты не надоедаешь мне? Что если у меня сердце каждый раз останавливается, стоит тебе подойти ко мне со своей наглой ухмылкой на лице и милым подарком в руках? Что если ты всё-таки дождался?..       Она произнесла эти слова с такой страстью и решимостью, что Жан решил хотя бы на секунду дать себе поверить в то, что это правда. У него сердце галопом заходилось лишь от одной мысли о надежде на что-то лучшее. Слова Микасы подействовали, словно одурманивающий яд, наваждение которого было прекрасно, но сулило неминуемую боль. От этого дурмана нужно было избавиться. Он стоял на этой злополучной стене Мария, которая - как бы сильно Жан этого не желал - не должна была олицетворять надежду. Это был символ страха. Поэтому Жан стоял, удивлённо раскрыв глаза, и не мог поверить в то, что сейчас происходит. Весь мир решил слететь с катушек, почему бы и Микасе Аккерман заодно и вместе с ним не устроить сумасшествие в сердце и разуме Жана. Это девушка - самая сильная из всех, кого он знает, и Жан чувствует, что конкретно в данную секунду она направляет всю свою силу на то, чтобы уничтожить его.       Вот что каждый раз делала с ним Микаса Аккерман – лишала воздуха, выбивала почву из-под ног, заставляла пройти через непроходимое. И он всегда шёл за ней, как верный пёс, восхищаясь каждым её движением и взглядом. И даже, если это будет самой большой ошибкой в его жизни, не сделай он этого, будет жалеть всю жизнь.       Поэтому он снова направляется к своему вечному ориентиру - преодолевает пару шагов за секунды, чтобы с восхитительной радостью и недоверием почувствовать её губы на своих. И с этим прикосновением, о котором он мечтал, казалось, всю жизнь, по телу проходит необъяснимая дрожь. Её глаза закрываются, а он не может этого сделать - смотрит, вглядывается настолько внимательно в её лицо, что, кажется, в состоянии пересчитать все её ресницы. Он до сих пор не может поверить в то, что это происходит в реальной жизни. Но ветер холодит кожу, а нервное возбуждение, бившее всё тело не покидает его. Казалось, это не сон, ведь ни в одном сне он не мог получить столько удовольствия от того факта, что Микаса начинает отвечать на поцелуй, неуверенно и с неприсущей этой девушке кротостью. И , боже, это так восхитительно - знать, что вечно идеальная Микаса Аккерман может быть робкой и неуверенной именно с Жаном! Однако из лёгкого касания этот поцелуй перерастает во что-то страстное, непривычное и сильное, словно пару секунд ознакомления с техникой хватает девушке для того, чтобы освоиться и достигнуть наивысшего мастерства - Жан не выдерживает, закрывая глаза.       Они стоят на огромной высоте, сплетённые языками и, будто бы душами так, словно это первый и последний их поцелуй. И как бы мозг Жана не противился суровой действительности и не отключался от долгожданных ощущений, сердце понимает, что это является правдой. Это, скорее всего, их первый и последний поцелуй. Скоро Микаса выйдет из этого транса, где ей кажется, что предлагать отношения надоедливому парню, который в неё влюблён, и целоваться с ним во время дежурства – это хорошая идея. И как бы ему не хотелось продлить этот момент до бесконечности – он должен отступить, чтобы не сделать девушке с самыми железными принципами больно.       Жан нехотя разорвал поцелуй, запрокинул голову вверх, чтобы отступить, но Микаса лёгкими и быстрыми касаниями губ продолжила встречаться с кожей парня. После пятого такого чмока Жан был готов снова продолжить полноценный поцелуй, однако девушка быстро отпрянула.       - Что-ж… - она говорила слегка запыханно, словно после долгой пробежки, что было удивительным, ведь сколько бы кругов эта девушка не пробежала, отдышка её редко мучила, - думаю, нашу совместимость мы проверили. Так какие ещё будут возражения?       Жан надеялся, что стоит поцелую прекратиться, он наконец проснётся. Его надежды были обмануты. Однако он до сих пор не верил в реальность происходящего, поэтому постарался воссоздать самый вероятный исход событий – тот, где Микаса поймёт, что они не могут быть вместе.       - Эрен. Эрен Йегер – главное возражение. Ты назвала меня умным парнем. Так пойми, что любой умный человек не станет встречаться с девушкой, которая явно влюблена в другого. – Жан поднял руку, когда увидел, что она хочет перебить, - Прошу, дай мне договорить. Помнишь те слова: «Любить без взаимности тяжело»? Однако в нашем с тобой случае любить взаимно станет тяжелее, чем не. Особенно для меня. Осознавать, что девушка, ответившая на мои чувства, пойдёт, куда угодно за парнем, которого я на дух не переношу, тяжелее, чем быть уверенным в том, что эта девушка просто влюблена не в меня. Гадать, кого она спасёт первым, если и я, и он окажемся в опасной ситуации, невыносимо сложнее, чем знать наверняка, что она отправится на помощь не ко мне. Каждый день мучиться сомнениями: не стал ли я Эренозаменителем в твоём мире, пока тот отсутствует, и не бросишь ли ты меня, стоит ему появиться - отвратительный исход событий для нас обоих. Поэтому, давай начистоту, мы не сможем быть вместе. Не тогда, когда в твоём мировосприятии уже существует человек важнее, чем я.       Он резко выдохнул, закончив свой монолог. Возможно парень слегка перегнул палку резкими выражениями, содержащими в себе все свои мысли и комплексы на счёт этой абсурдной идеи. Ну, Микаса знала, что он не отличается тактичностью, а вся эта ситуация ужасно раздражала Кирштейна. Он не хотел грубить, просто в привычной ему манере высказал свои переживания. Оставалось только ждать ответ, пристально вглядываясь в привычно хладнокровное лицо девушки напротив. Казалось, они молча смотрели друг другу в глаза целую вечность, прежде, чем парень фыркнул, пробормотав себе под нос:       - Так я и думал.       Он уже разворачивался, собираясь уйти спать и забыть об этом неловком происшествии навсегда, уже зная наверняка, что забыть не получится, что каждую ночь, лёжа в своей кровати, он будет вспоминать об этой близости. Но самая прекрасная и разрушительная девушка неожиданно схватила его за руку.       - Я люблю Эрена. Не могу не любить. Но я люблю и тебя. Не так, как остальных.       Эта фраза, вылетевшие резко и отрывисто, словно хлыст от упм, больно задели чувства Жана. Неожиданно даже для него в ночной тиши раздался его громкий голос:       - И что, ты сможешь полюбить меня так же, как Эрена? Скажи мне, не лукавя и не оправдываясь, ты вообще кого-то полюбить так сможешь? И если сейчас этот полудурок придёт к тебе и предложит бросить этот остров, чтобы сбежать вместе с ним, ты согласишься?       - Не знаю.       - Ответа всего два: да или нет.       - Да.       Она фантастически спокойна. Жану сейчас от злости хочется побить стену, выплеснуть энергию куда угодно, ведь эмоции, не самые приятные, переполняющие его, могут обвалиться шквалом на неё. Поэтому нужно успокоиться. Он делает глубокий вздох и, принимая её правила игры: заламывает руки, смотрит также хладнокровно. Со стороны кажется, будто они обсуждают что-то незначительное, вроде тренировок – два самых спокойных человека на всём острове. Разница лишь в том, что Жану это показное спокойствие даётся тяжелейшими усилиями, когда для Микасы оно даже не является маской. У неё всегда получалось это - сохранять хладнокровие, умело скрывать эмоции и не ввязываться в глупые, бредовые игры с чувствами. В данной ситуации она преуспела во всём, кроме последнего.       - Вот видишь. Так к чему весь этот разговор? Зачем нам тратить жизнь на заранее провальные попытки, если сразу известно, что это дело обречено? Я не смогу стать заменой надежде всего человечества.       - Я не воспринимаю тебя как замену! Никогда не воспринимала! Как ты не поймёшь? Я люблю тебя!       - Но его любишь сильнее. Я не готов быть вечно вторым. Просто не смогу.       Они словно поменялись ролями. Жану кажется, что стоило только проговорить вслух все его опасения, как он смог принять то, что любым мечтам о девушке перед ним не суждено сбыться, поэтому ощутил нечто вроде обреченного спокойствия. Микаса же теперь стала накалом страстей. Она никогда не делала ничего наполовину, поэтому неудивительно, что была так недовольна тем, что Жан её не понимал.       - Однажды Эрен сказал: «Борись, иначе проиграешь», - её голос, несмотря на то, что был тихим, звучал убийственно серьёзно, - и я жила с этой установкой очень долго. Но ты… ты показал мне, что необязательно бороться, чтобы победить. И что даже необязательно побеждать. Можно просто жить и просто любить. Ты любишь меня, хотя я этого не заслуживаю. Ты любишь меня просто так. Ты рядом не из-за чего-то, а потому что просто хочешь этого. И я не позволяю себя любить, я не ищу в тебе чувств, которые он никогда не сможет мне дать. Я рядом, потому что просто хочу. Я не знаю, как сложится жизнь и куда нас занесет. Я спасу Эрена, если представится хоть малейшая возможность, но, Жан, знай, что я спасу и тебя. За эти годы ты стал дорог мне - как и каждый из нашего отряда. Просто ты - особенно. Ведь именно ты показал мне, что я не недостойна любви. И, наверное, именно поэтому я хочу быть с тобой. - Едва она закончила самую длительную речь, которую когда-либо парень слышал от неё, как сделала глубокий вдох, чтобы снова ошарашивать Жана. - Я привыкла доказывать всем что являюсь лучшей, а тебе этого и не нужно. Ты любишь меня за то какая я, а не за то, какой хочу казаться. Это ли не восхитительно? И я люблю тебя просто, не потому что мы жили вместе, и в детстве ты спас меня от опасных преступников. А просто потому что это ты - саркастичный и любящий красоваться, иногда грубый или циничный, но при этом самый милый со мной и забавный с друзьями, просто парень, который прекрасно рисует, со своими целями и идеалами, и ты действительно очень хорош собой. Я люблю тебя, не потому что Эрен никогда не полюбит меня. Я люблю тебя, потому что не смогу полюбить Эрена также. С тобой я провожу время без вечного беспокойства, а просто живя и иногда даже веселясь. Знаешь, ты ведь единственный, кто может рассмешить меня. А время, которое я провела в твоей комнате, просто читая - это лучшее время, проведённое здесь. Признаюсь честно, я не привыкла отдыхать. Но время, когда я была ранена, я запомню, как время моих зарождающихся чувств к тебе. Ты заботился обо мне, помогал и каждый день интересовался, как я себя чувствую. Я никогда не понимала, что для хороших взаимоотношений между людьми очень важно - просто говорить. Я человек действия, а не слова. - Неожиданно она расхохоталась. - Правда ты тоже. Ты не представляешь, как же я злилась, когда ты помогал мне, думая, что я не справлюсь с такой простой задачей, как колка дров. Я была в таком негодовании от того, что ты считаешь, будто с ранением я стала беспомощной. А потом просто поняла - это нормально, что ты хочешь помочь, несмотря на то, что это отнимает у тебя достаточно сил и времени - ты всё равно помогаешь мне, потому что не думаешь, что я не справлю, а потому что заботишься. Вот, что самое ценное - ты можешь обдать желчью всех, кто рядом с тобой, однако неизменно одним из первых подставишь плечо в случае чего. Ты не циник, а романтик, который хочет казаться циником. Ведь твои чувства ко мне просто прекрасны - и никакие оскорбления этого не изменят, потому что ты самый романтичный человек здесь. Никогда не принуждая меня к чему-либо, не делая никаких попыток заполучить, не нарушая мою зону комфорта, ты просто был мил со мной. И твой взгляд... - если до этого она смотрела куда угодно, но только не на Жана, напряженно вглядывавшегося в лицо девушки, то сейчас её прекрасные глаза чётко устремились в его. - Ты иногда смотришь на меня так, словно мир замер, словно видишь кого-то другого на моём месте. Для тебя я и то, что я могу - это не привычное явление, а нечто необыкновенное. И возможно это эгоистично, но я впервые за всю свою жизнь хочу побыть эгоисткой. Я не могу обещать тебе, что у нас всё сложится хорошо. Но гарантирую, что мои чувства искренние, настолько, насколько я могу вообще быть искренней с людьми и с собой. Именно поэтому я злюсь на то, что ты не воспринимаешь моё признание всерьёз! Потому что я, правда, просто люблю тебя.       Кажется, она закончила. Жан сомневался в правильности своего решения, ведь в основном её признание заключалось в том, что она обратила на него внимание только из-за его отношения к ней, но это "просто люблю" выбило весь воздух из лёгких, вскружило голову, принудило забыть о злости и провальных попытках, реанимировало надежды на лучший исход и заставило сделать эти нужные им обоим шаги навстречу к ней, чтобы второй раз за вечер сделать то, о чём он мечтал пять лет - поцеловать её, вкладывая в эти беззвучные действия единственно правильную мысль при данных обстоятельствах: я тебе верю.       Целоваться с ней - это как тонуть. Жан никогда не плавал, так что не гарантирует точность сравнения, но по ощущениям, он сейчас тонет. Невозможно контролировать руки, голову наполняет шум, не хватает воздуха, и невозможно сосредоточиться ни на чём, кроме своих ощущений. Разве что кричать: спасите - нет желания.       Стоит воздуху закончиться в лёгких, парень с сожалением отстраняется от губ девушки. Она смотрит из-под ресниц, Жан и не думал, что она может так смотреть. Его руки находятся на талии девушки, пока она держит свои на его плечах. Они проводят в таком положении, полу-обнимаясь, кажется, целую вечность, наконец Жан произносит:       - Думаю, у нас может всё получиться. Ты же знаешь, для меня не существует лучшего исхода, чем этот. Хотя ты так и не получила от меня нормального признания... - Он старался взять себя в руки, боясь натворить глупостей из-за волнения, однако слова вышли из него легко и быстро, словно только и ждали этого момента. - Я люблю тебя. Потому что это ты - восхитительная и непобедимая девушка с самыми прекрасными волосами на свете.       - Я постараюсь их отрастить, но не обещаю.       - Тебе идёт и такая стрижка. Если хочешь её оставить, я не против. Позволишь в следующий раз самому постричь тебя?       На такое странное предложение, её бровь изгибается в удивлении, а на губах почти мелькает усмешка, но застревает в уголках.       - Ладно. Надеюсь, ты умеешь обращаться с ножницами.       - Я способный. Ты не поверишь, насколько.       Она прижимается к его груди щекой, и Жану кажется, что это - самый счастливый момент в его жизни, в котором он хотел бы остаться навсегда. -       Ты же знаешь, что я полюбил тебя с первого взгляда? Ещё до того, как ты показала этому миру, что являешься идеалом.       - Знаю, Жан. Конечно, знаю. И рада этому.