Глава 9 - ХАЛИМ

«Братство Пиратов едино, но в самый темный час судьбу Братства волен решать лишь Король Пиратов, избранный голосованием среди капитанов шести главных кораблей.»

Кодекс Братства Пиратов. Пункт Второй.

Халим стоял, привалившись к перилам борта. Карстен скрылся в капитанской каюте почти полчаса назад и до сих пор не вышел оттуда. По крайней мере, юноше казалось, что прошло около получаса. Он потерял свои песочные часы во время шторма, из-за чего определять время теперь приходилось навскидку. Однако, это не было главным на данный момент. Юноша не мог понять, зачем Карстен взял его с собой на этот корабль. Опасался, что он попробует сбежать? Или хотел в тихую сбагрить другому капитану братства? Халим не знал, что в голове у этого самовлюбленного павлина, но доверия к нему до сих пор не было. Берго мог говорить все, что угодно про то, что он «всегда держит слово». Для Халима верить ему на слово все равно что засунуть ногу акуле в пасть в надежде на то, что она ее не откусит – очевидно, плохая идея. Матросы «Аспасии» занимались своими делами, но иногда поглядывали в сторону капитанской каюты. – Как думаешь, этого Елианоса вышвырнут за борт? – донеслось до ушей Халима. Пара матросов сворачивали канат неподалеку, при этом не забывая трепать языком. – Он убил капитана Гопаля, – возразил ему второй. – Я слышал, задушил голыми руками. По всем законам братства он – капитан. И если он пройдет испытание от Короля, то ничего с этим не сделаешь. – Если только… – его собеседник наклонился ближе, надеясь, что никто не услышит, но от Халима это не ускользнуло, – кто-нибудь не решит расправиться с ним так же, как он расправился с Гопалем. Халим вздрогнул. Он знал, что братство разрывает внутренняя вражда между капитанами, но он не думал, что это касается и обычных матросов. Юноша удивился, что эти мужчины так спокойно обсуждали предательство у всех на виду. Разве что… все остальные не были такого же мнения. – Дело дрянь, – протянул Хат. – Этого нового капитана… Как там его? А, Елисея, во… – Елианоса, – мысленно поправил его Халим. За последнее время он научился общаться со своим попутчиком так, чтобы это было незаметно для всех остальных. Плохо что, теперь дух говорил практически постоянно и его было трудно заткнуть. – Ну, да-да, Елианоса. Так вот, его не больно-то жалуют. Боюсь, все это может очень плохо закончиться. – Это уже не наша забота. Стоило Халиму подумать об этом, как дверь каюты распахнулась и на палубу вышел Карстен. Вслед за ним показался Елианос, но он не стал отходить далеко от собственной каюты. Он натянул пониже свою широкополую шляпу, как будто хотел спрятаться от окружающих. Халиму показалось это странным. А еще он отметил, как этот новоиспеченный капитан мал, даже в сравнении с Карстеном. Он напомнил Халиму его бедную матушку, которая была миниатюрной и хрупкой женщиной, настолько, что городские знахарки пророчили ей смерть во время первых родов. Но его мать не только выжила в первый раз, но и смогла родить второго сына – самого Халима. Юноша отмахнулся от этих мыслей. Елианос был мужчиной и совсем не походил на его мать. Но одна мысль о том, что совсем скоро он наконец окажется дома, где всегда пахнет жасмином, который так любит его матушка, придавала ему сил. – Пойдем, малыш, – кивнул ему Карстен, и прежде, чем Халим успел возмутиться, повернулся к Елианосу, махнув на прощание рукой. – Еще увидимся, капитан Арванитис! – Обязательно было брать меня с собой? – спросил Халим, когда они поднялись обратно на борт «Картании». – А, что? Боялся, что я брошу тебя на «Аспасии»? – бросил на ходу Кастен. Он повернул голову к юноше, озарив его своей широкой улыбкой. – Я может мне просто захотелось взять кого-нибудь с собой за компанию? – Первый помощник для этого вполне бы сгодился, – буркнул Халим и направился к люку, ведущему на нижние палубу. Он надеялся засесть в каком-нибудь уголке, чтобы спокойно отлынивать от работы. – Не так быстро, – Карстен остановил его, поманив рукой, а сам направился в свою каюту. Матросы ставили паруса и готовились плыть дальше. Халим бросил последний взгляд на «Аспасию», которая все еще стояла на якоре и двинулся за капитаном. Юноша уже чувствовал себя не так сковано как раньше, поэтому сразу же уселся в кресло напротив капитанского рабочего стола, пока сам капитан ходил туда-сюда. Он выглядел задумчивым, как будто что-то беспокоило его. – Что это с ним? – поинтересовался Хат для которого поведение Берго тоже казалось странным. – Поверь, я задаюсь тем же вопросом, – мысленно ответил ему Халим. Наконец, мужчина перестал мерить шагами каюту. Он остановился у широкого окна с квадратными шпросами, теребя золотую сережку на мочке уха. – Скажи, что ты думаешь о новом капитане «Аспасии»? – поинтересовался у него Карстен. – Я, конечно, не знаток… – Халим стушевался. – Просто ответь, – настаивал Карстен. Халим положил руки на подлокотники кресла, пытаясь расслабиться. – На вид он хилый и слабый. Равновесие держит как юнга, который вышел в своё первое плавание. На счет всего остального не знаю. Может из него толковый лидер или он хорошо дерется. Могу только догадываться. – Или отлично торгуется, как один наш знакомый. – Больше ничего не заметил? – поинтересовался Карстен, повернувшись к нему, на что Халим лишь отрицательно помотал головой. Мужчина сел за свой стол, уперевшись локтями в столешницу и приложив пальцы к губам. Эта история с новым капитаном «Аспасии» явно беспокоила его. Берго знал больше, чем говорил, впрочем, как всегда. Халим понимал, что не вправе выпытывать у него подробности. Во-первых, вряд ли главный информатор Братства пиратов будет разбрасываться информацией направо и налево. Во-вторых, Халим давно для себя решил, что чем меньше он будет втянут в конфликт внутри Братства – тем лучше для него самого. То, что Братство изнутри раздирает конфликт между шестью капитанами было даже морскому ежу известно. Об этом знали не только обычные матросы, от которых юноша за последнее время и узнал множество подробностей, но и на островах давно ходили слухи. Конфликт начался после последних выборов Короля Братства и с тех пор раздувался все в больших и больших масштабах. В общих чертах Халим слышал, что бывший капитан «Аспасии» Сатнам Гопаль заключил альянс с еще несколькими капитанами, чтобы получить титул Короля, из-за чего голоса разделились поровну. По давнему обычаю было принято решение устроить поединок, победитель которого и станет Королем Пиратов. Сатнам, ожидаемо, проиграл, но разрывать союз с другими капитанами не стал. И вот теперь, когда сам Сатнам мертв, а на его место пришел новый капитан, стоял вопрос о том, как изменится расстановка сил в Братстве. Халим знал, что Карстен не был союзником Гопаля. Однако, его смерть для капитана «Картании» это хорошая и плохая новость одновременно. – Ладно, с этим я разберусь позже, – Карстен наконец вынырнул из своих размышлений. – Если мне не изменяет память, мы будем у берегов Мубараки меньше чем через полнедели. Советую провести это оставшееся время с пользой. *** Халим никогда бы не подумал, что будет так рад видеть родные ландшафты. Эти песчаные барханы и желтый засушливый пейзаж без единого кустика или хотя бы травинки. Но когда спустя четыре дня он поднялся утром на верхнюю палубу и увидел в далеке берега родных островов, его сердце затрепетало. До дома было всего рукой подать, и он не мог отвести взгляд. Больше месяца назад он покинул родину ни разу не оглянувшись назад, а сейчас не мог сдержать слез счастья. – Только палубу мне не затопи, малец, – рядом с ним встал Карстен. Полы его одежд развивало на ветру, а распущенные золотые волосы лезли в глаза, но это не мешало мужчине потягивать чай из фарфоровой чашечки с изображением морских коньков. – Этот остров точно обитаем? Как можно жить там, где только один песок? – А как можно жить на тесной посудине, где только куча вонючих мужиков? – вопросом на вопрос ответил Халим. Хотя про кучу мужиков он приукрасил. В команде Карстена были и женщины, которые ничем не уступали по храбрости и силе мужчинам. – Да, на Мубараке один лишь песок, но это все еще мой дом. Люблю его всей душой какой он есть, потому что он один такой на весь Скаергард. Они причалили в гавани столичного острова к обеду. Вещей у Халима не было, только несколько комплектов одежды, которые ему выдали на корабле. Их он оставил в гамаке, что все это время был его спальным местом. – Я по этому месту скучать не буду, – проворчал дух. – Не такое уж оно и плохое, – мысленно заметил Халим. – В той бутылке и то воняло меньше, чем здесь. Халим на это лишь закатил глаза. Он уж было направился к лестнице на верхнюю палубу, как внезапная головная боль заставила его остановиться. Ему как будто бы воткнули игры в виски, юноша не мог даже пошевелиться. Халим нагнулся и глубоко задышал, он не знал, как облегчить эту боль. – Эй, что с тобой? – взволнованно спросил Хат. На палубе никого не было в это время суток, поэтому дух материализовался перед юношей и принялся кружить вокруг него. Но что он мог сделать? Он всего лишь бестелесный дух. Боль отступила так же неожиданно, как и появилась. Халим выпрямился, вытирая со лба проступивший пот. – Я в п-порядке, – сбивчиво проговорил он. – Здесь очень спертый воздух, возможно, дело в этом. Когда он спускался по трапу на пристань, знакомый голос окликнул его. Карстен сидел на перилах палубы, одну ногу согнув в колене, а вторую свесив наружу. – Мы уходим завтра на рассвете, нужно пополнить некоторые запасы! Я приберегу для тебя гамак до этого времени! — прокричал он, чтобы юноша услышал. – С чего ты уверен, что он мне понадобится? – выкрикнул в ответ Халим. – Интуиция, малой! – ответил ему Берго и помахал рукой на прощание. Когда шумный порт остался позади, юноша оказался на базарной площади. Здесь с двух сторон стояли торговые ряды с навесами из плотной ткани, укрывающими от палящего солнца тех, кто продавал свои товары с рассвета до заката. Аромат специй и пряностей захватил Халима и в этот же момент юноша понял, что он наконец-то дома. Ему очень хотелось остановиться и насладиться этим моментом, но что-то неумолимо тянуло его к родному дому. Базар сменился обычными городскими не слишком узкими улочками, достаточными для того чтобы соорудить навес, перекинув ткань с крыши одного дома на другой. Лёгкая ткань, раздуваемая морским бризом, создавала приятную тень, под которой можно было укрыться от палящего солнца. Мимо временами проезжали тележки, запряжённые осликами, или проходили носильщики с какой-то знатной особой. Улицы патрулировала городская стража. Они шли, положив руку на навершие сабли, безмолвно сообщая о том, что они всегда бдительны и готовы пустить в ход оружие. Халим никогда раньше не боялся стражников, он знал, что эти люди не причинят вреда жителю Мубараки. Но сейчас он почему-то боялся. Тревога схватила его за горло, и он никак не мог отделаться от этого чувства. Юноша опустил голову и чуть ускорил шаг. Ему не терпелось оказаться в тени родного дома, в безопасности. Весь этот кошмар закончится как только он переступит порог дома, его отец и мать будут рады его возвращению. Он сможет наконец-то нормально поесть и отдохнуть. Вот потом можно будет подумать о том, как избавиться от болтливого духа, который все это время неустанно восторгался каждой мелочи вокруг. – Почему у этого храма такие высокие, но узкие башни? Кто-то туда забирается? – Это минарет. Он нужен чтобы призывать людей на молитву. – А это за интересное животное с двумя горбами? На нем что-то перевозят или используют вместо лошадей? – Это верблюд. Это животное лучше приспособлено к пустыне чем лошадь и может обходиться без воды много дней. Мимо них прошла группа молодых девушек в пышных и лёгких одеждах. Их головы покрывали тонкие вуали, прикреплённые к резным обручам из серебра, меди или латуни, украшенные драгоценными камнями. Множество жёстких браслетов на руках и ногах создавали приятный слуху звон, что был слышен на расстоянии нескольких метров. Ткань платьев струилась по изгибу тел, была свободной и лёгкой, но не показывала лишнего любопытным взглядам. Однако, никто не смел взглянуть на девушек недобрым взглядом. Когда, Халим поравнялся с ними, он повернулся, пропуская группу вперёд и опустив взгляд себе под ноги. – Что такого особенного в этих девушках? – поинтересовался Хат, заметив поведение Халима. Юноша поднял взгляд, когда девушки прошли мимо. Другие мужчины тоже пропустили их. – Женщин высоко ценят и оберегают. Если посмотришь на девушку с похотью – выколют глаза. Посмеешь оскорбить, унизить, обидеть – отрежут язык. Если поднимешь руку – отрежут и её. Что делают с тем, кто изменил собственной жене, думаю, и объяснять не нужно. Впрочем, наказание ждёт и любовницу. – Не слишком ли жестоко? – Около сотни лет назад Аль’есфра из-за продолжительного голода чуть не оказалась на грани вымирания. Жителей оставалось очень мало. Тогда, было важно сохранить как можно больше женщин, чтобы они могли дать потомство. Мудрецы издали законы, благодаря которым женщины оказались в полной безопасности и комфорте. Сняли ограничение на образование и торговлю. В общем, сделали всё, чтобы сделать жизнь на острове лучше. – Помогло? – Помогло. Кризис удалось преодолеть. Множество женщин внесли большой вклад в науку, образование и медицину, что только поспособствовало развитию. – И вряд ли кто-то теперь захочет вернуться к старым устоям, – задумчиво протянул Хат. – Разве это нужно?! Всех всё устраивает. – Ну, это ты так думаешь, малыш. – Я не совсем… – Халим? От размышлений его вывел до боли в груди знакомый голос. Юноша поднял взгляд и увидел женщину в длинных свободных светлых одеждах. Она стояла под навесом рядом с другой женщиной похожей на шаманку. – Халим ибн Асим? Это правда ты? Или это всего лишь мираж? – женщина, казалось, не могла поверить собственным глазам. Юноша сделал робкий шаг в ее сторону. – Это правда я, мама. Я вернулся. Он улыбнулся. Его колени задрожали и от бессилия согнулись. Юноша осел на землю, цепляясь руками за подол матери. Слёзы скатывались по его щекам, падая на сухую землю Аль'есфры, до которой он так долго добирался. *** Родной дворик встретил его приятной прохладой. Деревянный навес, оплетенный лозами винограда, создавал спасительную тень посреди засушливого города. Посреди дворика по-прежнему стоял фонтан, всегда наполненный холодной водой. Мерное журчание воды на миг загипнотизировало Халима. Ему даже показалось, что вот-вот его отец выйдет из-за шелкового полога, который висел над входной аркой. Он по обыденности сложит руки за спиной и мягко улыбнётся. Но во дворе стоял только он и его мать, взволнованно цепляющаяся за его локоть. – Ты голоден? – спросила женщина, как будто юноша просто отлучился на несколько дней по делам семейного бизнеса, а не пропадал несколько месяцев в океане на пиратском судне. – Нет, я… – Халим положил руку поверх руки матери. – Я ел, спасибо. Он повернулся к ней лицом, заглядывая матери в глаза. Взгляд женщины был усталым, но также в нём проглядывалась маленькая искра – надежда. – Пожалуйста, – прошептал юноша. – Скажи, что он здесь. – Мне жаль, – вся сила, которую эта женщина собрала в себе, чтобы делать вид, что всё хорошо. Чтобы улыбаться друзьям семьи, женам других торговцев на общих собраниях, уверять, что всё под контролем. Она знала, что стоит ей ослабить хватку, как на остатки её семьи накинутся со всех сторон, желающие наживиться на чужом горе. Её старший сын быстро перенял семейные дела, но даже он не мог справиться со всем, что его отец выстроил за многие-многие годы. – Несколько недель назад путники из Эйфорна привезли… Тело… – женщина сглотнула слёзы, которые лились по её щекам. Халим мягко взял мать под локти и усадил на скамейку у стены дома. – Они нашли его на берегу, его вынесло приливом после шторма. – После шторма? Какого шторма? – переспросил Халим. – Того, который потопил корабль, – ответила женщина. – У твоего отца была рана на голове… Видимо он ударился во время шторма, когда корабль… И он не смог… Женщина громко зарыдала. Всё что оставалось Халиму это крепко прижать её к себе в объятиях. Его била мелкая дрожь. Отец умер из-за него. Из-за того, что он открыл бутылку и выпустил Хата и то, что было заточено вместе с ним. Он буквально убил своего отца. – Это не твоя вина, Халим, – заговорил вдруг Хат. – Ты не знал, что всё так обернётся. Если кто и виноват, то я. – Это не ты вытащил пробку бутылки. Нужно было сразу выбросить её в море и ничего бы не случилось. – Может ты и прав. Возможно, так было бы лучше для всех… – Матушка… – Халим сжал руки матери в своих. Он наклонился и прижался к её пальцам лбом. – Это я виноват. Всё произошло из-за меня. – Халим, милый мой, не говорит так, – попыталась успокоить его женщина, ласково проводя рукою по чёрным как смоль волосам. – Ты не понимаешь! – юноша резко вскинул голову. В его глазах стояли слёзы. – Мы выловили бутылку, в котором были заключены два духа. Один привязался ко мне, а второй устроил шторм. – Что ты… – Из-за меня! Потому что это я открыл ту бутылку! – он подскочил с места. Ему было тяжело смотреть на мать, было тяжело оставаться в этом доме, в этом городе, зная, что именно он стал причиной трагедии, которая произошла. Халим опустился на колени и сделал глубокий поклон перед ногами матери, касаясь лбом земли. – Мне жаль, я не хотел, чтобы всё так вышло. – Сынок! – женщина подняла его с земли, заставляя встать прямо. Она пыталась заглянуть в его глаза, пыталась понять, что случилось с её младшим сыном. Он твердил о каких-то духах. О тех, что говорится с древних преданиях? Или её сыном овладело нечто более грозное? – Я… я не могу остаться, матушка, – дрожащим голосом произнёс Халим. – Я должен освободиться от этого бремени. – Это ты меня имеешь в виду под бременем? Никакого уважения к старшим, – пробурчал Хат. – Ты только вернулся… – женщина положила ладонь на щеку сына. – Я надеялся, что отец выжил, – Халим отстранился от матери. Её прикосновения обжигали его. Как она могла дотрагиваться до него, зная, что он повинен во всём, что случилось? – Я должен освободиться от духа, с которым оказался связан и снова пленить того второго, пока ещё кто-то не пострадал. – Куда же ты пойдёшь? – спросила женщина, цепляясь за него так, будто юноша норовил раствориться прямо после двора. – Пока не знаю, но мне есть у кого спросить, – Карстен обещал, что придержит для него место до отлива. Время ещё было. У Братства Пиратов наверняка были сведения о самых необычных явлениях в Скаергарде. Но вряд ли пиратские капитаны бросятся ему помогать ловить древнего духа просто так. – Подожди, – велела ему женщина. – Никуда не уходи, я сейчас. Она быстро скрылась в глубине дома. Халим слышал, как открывались и закрывались дверцы многочисленных шкафчиков, как его мать ходила туда-сюда, как будто искала что-то… Или собирала… Она вышла также стремительно, как и ушла, держа в руках свёрток из куфии песочного цвета с геометрическими узорами, вышитыми голубой нитью. Она протянула свёрток сыну. Внутри лежал джамбия – традиционный кинжал с широким загнутым клинком, клинок крепился к кожаному поясу. Вместе с ним на серебряной цепочке было золотое кольцо. Отдельно от кинжала и кольца лежала старая монета с отчеканенной на ней семи конечной звездой. – Это… – Кинжал подготовил твой отец, перед отплытием, – начала объяснять женщина. – Он хотел подарить его на твоё восемнадцатилетие, но… – она тяжело вздохнула и продолжила. – Кольцо принадлежало моему отцу, оно досталось мне от старшего брата, когда тот умер и не оставил своих детей. Это фамильная ценность моей семьи. Монета же отчеканена в год твоего рождения, ею можно оплатить услуги наёмников Чёрного Солнца, но только один раз. – Чёрное Солнце?! – Халим удивлённо поднял голову от даров. – Их услуги стоят как целый корабль! – Твой отец решил подстраховаться на всякий случай. У твоего брата есть такая же монета. Прошу, не потеряй её. – Я не могу принять эти дары, матушка, – он завернул вещи обратно в куфию и протянул матери. – Они твои по праву рождения, – произнесла женщина, гордо подняв голову. – Тебе предстоит долгий и опасный путь. Это меньшее, что я могу сделать. Она протянула сыну большой мешочек, внутри которого бренчали монеты. – Я приму дары, но деньги не возьму, – замотал головой Халим. – Это твои деньги, – надавила мать на него. – Отец никогда не платил тебе за работу на него, но я вела все бухгалтерские книги, и я знаю, сколько ты заработал за все эти годы. Эти деньги ты заработал честным трудом и обязан взять их, – она сжала мешочек и слегка потрясла его у сына перед носом. Лукаво улыбнувшись, она добавила, – или я обижусь на тебя до скончания времён. *** – Твоя матушка просто огонь, а не женщина, – заявил Хат, когда они уже достаточно далеко ушли от родного дома Халима. – На Аль’есфре все женщины такие, – пожал плечами юноша и улыбнулся. Он направлялся обратно в порт. Солнце уже медленно клонилось к горизонту, скоро должен был начаться прилив. Жара постепенно спадала и людей на улицах становилось больше. Халим то и дело успевал опускать голову, когда очередная стайка девушек или группа женщин проходила мимо. Виски сдавило резкой болью, когда Халим спускался по небольшой каменной лестнице. Он запнулся и кубарем полетел вперёд, пересчитывая все ступеньки, что ему оставалось пройти. Он прокатился по земле и распластался на земле, лежа на спине. Перед глазами всё плыло и вертелось. Фамильное кольцо выпало из внутреннего кармана жилетки и со звонким звуком отскочило несколько раз от дороги. Оно прокатилось пару метров, остановившись у ног какой-то женщины, обутых в плетенные сандалии. Женщина с любопытством посмотрела на кольцо у своих ног, а потом подняла взор на юношу. Халиму показалось, будто её ярко-синие глаза смотрят не на него, а внутрь него. – Парень, ты чего разлёгся? Поднимайся, пока не затоптали, – заворчал на него Хат. Женщина подцепила тонкими пальцами кольцо и поднесла его по-ближе к глазам, как будто пытаясь что-то рассмотреть на нём. Она хмыкнула, откинув свои длинные кудрявые волосы цвета каштана за спину, заставляя множество колокольчиков, монеток и металлических бусин, вплетенных в тонкие косички, звенеть от резкого движения. Женщина, уперевшись руками в колени, поднялась с низкой лавки у своего скромного жилища. Вместе с эти зазвенели и мелкие монетки на её юбках и рубашке. Одеяние женщины были выполнены из плотной ткани тёмных фиолетово-зелёных цветов. Одежды казались тяжелыми и тёплыми, что резко контрастировало с другими женщинами в городе. – Я советую послушать своего друга, – заговорила наконец женщина. Голос её был низким, а шипящие звуки, произносимых ею слов, слегка свистели. Она поманила юношу кольцом, которое ловко зажала между указательным и безымянным пальцем. – Хочешь назад своё сокровище? Поднимайся с земли и заходи. Есть разговор. Халим, будучи всё ещё обескураженным, не сразу понял кого эта незнакомка имела в виду. – Она это про тебя? – Я... Я не знаю, малыш, – Хат звучал растерянно. – У неё твоё кольцо. В любом случае придётся сделать так, как она хочет. Халим подорвался с земли и направился за женщиной, стряхивая с одежды песок. Дом незнакомки был втиснут между двумя соседними зданиями и уступал по высоте на два этажа, как будто пытался спрятаться в тени городских построек. Фасад облупился от солнца и влажного ветра, что было не удивительно для местного климата. Дверь жилища, распахнутая настежь, была испещрена узорами, похожими не то на змей, не то на рыб. Грубые линии узора создавали впечатление, будто кто-то долго и кропотливо вырезал их ножом. Проём украшала декоративная сеть, сплетенная из мелких бусин, которые тихо звенели при малейшем движении или дуновению ветра. Женщина отодвинула сеть легким движением руки и вошла внутрь, придерживая предмет декора, как бы приглашая гостя войти. Вернее, гостей. Стоило Халиму переступить порог, как нос заполнил тягучий и дурманящий аромат ладана, сушенных трав и чего-то ещё – неуловимого и, возможно, чужого. Чего-то, от чего стая мурашек пробежала по телу. Свет проникал сквозь единственное маленькое оконце, почти под потолком. Солнечные лучи уже заходящего солнца проходили через стеклянные камни различных цветов, подвешенных к потолку перед самым окном. Причудливые цветные узоры отражались на всём внутреннем убранстве дома. Главные источники света – масляные лампы с пурпурным и жёлтым стеклом, расставленные в разных концах дома. У дальней стены находилась медная жаровня с тлеющими в ней углями. В центре комнаты, единственном большом помещении дома, стоял круглый низкий стол с мягкими подушками для сидения вокруг. У противоположной от окна стены стояли высокие шкафы, с низу до верху заполненные различными книгами. Шкафы буквально ломились от обилия литературы. Халим заметил книги на как языке Аль’есфры, так и на общем. Больше поразило разнообразие: здесь были и книги про целительство, и про астрономию, и исторические повести, и приключенческие романы, и парочка неприличных произведений, о которых юноша как-то слышал краем уха. Стоял в комнате и небольшой прямоугольный письменный стол, заваленный разными бумагами, среди которых затесалась и рама с начатой вышивкой – та была зажата между двумя книгами с кучей закладок в виде тонких сплетенных причудливым узором ремешков. На мгновение Халиму показалось, что в этом маленьком доме живёт больше, чем один человек. Женщина вышла из соседнего помещения, где, как догадался юноша, располагалась кухня. Незнакомка поставила на стол поднос с двумя чашками, наполненными холодным крепким чаем, настолько крепким, что Халим не смог рассмотреть дно чашки, когда взял её в руки, сев за стол напротив женщины. Та положила фамильное кольцо на центр стола и уставилась на юношу, сложив руку перед собой. – Расскажешь про своего дружка? – спросила она, лукаво улыбнувшись. – Вы не представились, – напомнил ей Халим, осторожно отпивая чай из чашки. Ему стоило бы быть более осторожным. Он сидел в доме незнакомой женщины, кто знает, что она могла подсыпать ему в чай? Как бы отвечая на вопрос Халима, женщина взяла вторую чашку и с громким звуком отхлебнула из неё прохладный напиток. – Меня зовут Марияма, а фамилия не столь важна, чтобы её запоминать. – Я Халим ибн Асим. Приятно познакомиться, госпожа Марияма. – Не надо этих условностей, – махнула она рукой, – ты только впервые увидел меня минуту назад на улице. Почему тебе должно быть приятно знакомство с тобой? Но вот твой друг… с ним бы я познакомилась. – Вы видите его? – поинтересовался юноша. – Вижу? – удивилась женщина. – А он материален? – Я вижу его как тёмный сгусток… очень плотного облака? – Халим растерялся, не зная, как ему описать Хата. – Какое я тебе облако?! – возмутился Хат. Он летал по жилищу женщины, как будто разнюхивал что-то. – А ты тогда кожаный мешок с костями! – Я вижу лишь странную ауру вокруг тебя. Ты как белый баран посреди чёрного стада – выделяешься из толпы. Думаю, твой друг тому причина. – Ты знаешь что он такое? – поинтересовался юноша и тут же поймал на себе недовольный взгляд духа. – А он сам не говорит? – женщина удивилась. – Нет, он говорит, что не помнит. Марияма в недовольстве вытянула губы, а потом встряхнула руками, из-за чего все её браслеты разом зазвенели. – Нет, так не пойдёт, – она хлопнула по столу. – Дай ему на время занять твоё тело. – Моё… Что?! – Халим отпрянул от неожиданности, из-за чего чашка полная чая чуть не выскользнула у него из рук. – Как это – дать занять моё тело?? – Просто – пусть он войдёт в твоё тело, а ты не будешь при этом сопротивляться. Если делать такое по доброй воле, то боли почти не будет. – Почти не будет боли?! Нет, госпожа, я на такое не подписывался! – он с громким стуком поставил чашку на стол и резко поднялся. Он собрался уже уходить, когда Марияма взяла в руки кольцо и покрутила у себя перед глазами, безмолвно напоминая, почему юноша вообще оказался в этом доме. Халим опустил плечи от бессилия. Он бросил взгляд сначала на Хата, а потом на Марияму. – Пять минут, – согласился он в итоге и сел обратно за стол. – Старайся не двигаться и не сопротивляться. Я обещаю, что вытолкну его, сели пойму, что-то идёт не так, – она обхватила запястья юноши своими тонкими пальцами и прижала их к поверхности стола, фиксируя того на месте. Она безмолвно кивнула. Тишину нарушал лишь шелест её украшений. Халим закрыл глаза, стараясь оставаться расслабленным. Он не видел, как Хат покружил вокруг него и вошёл в тело юноши в районе груди. В один момент Халим почувствовал, что его тело стало в десятки раз легче, а колени ног больше не чувствовали пола. Он открыл глаза и увидел себя, сидящим за столом… Вот только это был не он. Хат в теле юноши удивлённо рассматривал руки, трогал кожу и волосы подушечками пальцев. – Знакомые ощущения? – поинтересовалась Марияма. Она села прямо, сложив руки на груди и посматривая на юношу, которым овладел странный и неизвестный дух. – Что-то чего я не чувствовал уже очень-очень давно, – прохрипел Халим не своим голосом. У Хата в теле юноши был более низкий голос, не такой писклявый, как в состоянии газообразного духа. – И как же тебя зовут? – Хат, – коротко ответил тот, не церемонясь, – предупреждая твой вопрос: я не помню кто или что я такое. – Ты окутан тёмной энергией, но она не твоя, иначе мальчик бы долго не протянул. – Возможно, это из-за существа, с которым я был заперт. Я помню много злобы и обиды, пока сидел с ним. А сидел я долго. – Но как попал в заключение не помнишь? – догадалась женщина. – Верно, – кивнул Хат. – Халим открыл бутылку и выпустил меня вместе с тем вторым: он куда-то улетел, а меня привязало к мальчишке. – Второй явно сильнее тебя, если его дух может свободно перемещаться без тела. Обычные духи так себя не ведут. Да и ты сам явно не обычный дух. – С чего ты так решила? – Хат нахмурился. – С того, что он, – она указала пальцем на дух Халима, парящего под потолком. Халим был живым человеком и телом и душой, поэтому Марияма без проблем могла видеть его дух, – … медленно умирает из-за вашей связи. Резкая головная боль только начало, дальше – хуже. И если он умрёт… – Я тоже могу исчезнуть, – закончил за неё Хат. – Либо, привяжешься к другому человеку, но гарантий не даю, – пожала плечами женщина. – Единственный вариант – найти твоё настоящее тело. – Думаешь, ещё существует? Я был заперт в той проклятой бутылке несколько столетий, а может и тысячелетий. – Твой дух всё ещё здесь, а не перешёл на другой этап: отправиться на покой или перерождение. Значит, что-то держит тебя здесь. Возможно – тело. И я могу указать, где его найти.