Начало пути

Весь дом погрузился в тишину. Ночь выдалась беспокойной — и для дома, и для его обитателей. Казалось, стены впитывали тревоги, шорохи снов и тяжесть несказанных слов. Ева долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, перебирая в голове всё, что произошло с ней за последние дни. Как вообще вышло, что она — обычная девушка — оказалась в самом эпицентре чего-то столь древнего, тёмного и страшного? Ещё недавно у неё было всё. Обычная жизнь. Привычная рутина. Безопасность. До того самого злополучного сна. Сначала ей просто снился парень. Загадочный, тревожный, притягательный. А потом он появился в её жизни по-настоящему. И всё покатилось. Тайны, страх, тяга к нему, которую она не могла объяснить. А потом — откровения. Этот парень оказался не просто кем-то. Он — Антихрист. Она — полукровка. Полуведьма, полуколдун. Вся её семья — ложь, маска, созданная, чтобы скрыть её от правды. А потом… смерть. Смерть самого близкого человека. Линды. Её тёти, которую она называла матерью. Женщины, которая защищала её до самого конца. Слёзы медленно катились по щекам, и ничто не могло их остановить. Ева сжимала кулаки до боли, до хруста, вдавливая ногти в ладони. На коже проступили кровавые полумесяцы — боль хоть немного отвлекала от той, что разрывала грудь изнутри. Так она и лежала — неподвижная, сломанная, обессиленная. Пока Морфей не смилостивился и не забрал её в своё забытьё.

***

Утро настало не с лучом солнца, а с серым, мутным светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Дом просыпался медленно, будто после тяжёлого сна. В коридоре послышались чьи-то шаги, скрипнули старые половицы, где-то щёлкнул выключатель. Ева лежала, не двигаясь, глядя в потолок. Она уже проснулась — давно. Но не вставала. Просто лежала, позволяя времени течь, как вода в треснутом стакане: капля за каплей. Слёзы высохли ещё ночью. Осталась только пустота. Не притупившаяся, не ушедшая — просто загнанная глубже. Она чувствовала, как что-то в ней изменилось. Как будто за одну ночь она постарела на несколько лет. Наконец она села на кровати. Слабость в теле была почти физической. Медленно подошла к зеркалу. Под глазами — тени. Взгляд чужой, потухший, но в глубине всё ещё тлел огонёк. И этот огонь был — злостью. Решимостью. Она умылась ледяной водой. Смотала волосы в небрежный узел. Натянула первую попавшуюся кофту. И вышла из комнаты. На кухне пахло травяным чаем. Мирьям, уже одетая и собранная, стояла у плиты. Она бросила на Еву быстрый взгляд — спокойный, но внимательный. — Доброе утро, — сказала она мягко. — Чай? Ева кивнула. Майкл сидел у окна. Он не смотрел на неё, просто наблюдал за улицей, будто в этом молчании искал ответы. Когда Ева села напротив, он повернулся. — Ты не спала, — сказал он, не спрашивая. — Спала. Немного, — тихо ответила она. — Но этого хватило. Он ждал. Не торопил. Не перебивал. Ева обхватила кружку ладонями. Горячий пар обжигал кожу — напоминал, что она жива. — Я вспомнила кое-что ещё. — Она подняла глаза. — Моя тётя... перед смертью, она рассказала мне про школу. Школу, где учился мой отец. Школу колдунов. Майкл слегка нахмурился. Заинтересовался. — Что за школа? — Она скрыта от обычных людей. Там обучают магии — именно тех, у кого дар врождённый. И у колдунов там своя иерархия. Свои законы. Ведьмы уже давно признали свою Верховную. Но колдуны хотят на трон одного из них. Она сделала паузу. — Верховного. Того, кто превзойдёт всех. Того, кто поведёт за собой. С которым даже ведьмы не смогут тягаться. Майкл молчал. Но взгляд его стал острее. — Мы знаем, кто ты. И я думаю, ты — тот, кого они ищут. Им это не понравится. Но ты — сильнее, чем они могут себе представить. Главное чтобы они не поняли кто ты настоящий. Пусть думают, что ты просто колдун. — И что ты предлагаешь? — наконец спросил он. Ева наклонилась вперёд, голос стал тише, твёрже: — Мы устроим всё так, чтобы тебя заметили. Отправим тебя туда. Сцена. Провокация. Что-то, что заставит их обратить внимание. Пусть думают, что они контролируют ситуацию. А на деле — ты уже внутри. Мирьям слушала, не перебивая. Лишь слегка кивнула, подтверждая: план рискованный, но возможный. — Если ты попадёшь в их круг, ты сможешь увидеть их изнутри. Узнать, кто они. И уничтожить их. Всех. Ведьм, которые хотят убить тебя. Которые убили моих родителей. И всю мою семью. — Это опасно, — сказал Майкл. — Я знаю. Но у нас нет другого пути. Они боятся силы. И боятся тебя. Это нужно использовать. Он смотрел на неё, и в его взгляде появилось то, что было в самом начале их знакомства — узнавание. Как будто он видел в ней не только союзника. Но равного. И, может быть, нечто большее. — Тогда… — медленно произнёс он, — мы начинаем.

***

Позже в тот же день, когда остатки завтрака были убраны, а в воздухе всё ещё ощущался аромат шалфея и меда, трое собрались в комнате, которую Мириам называла «читальней». Стены, заставленные книгами, словно впитывали каждое слово, произнесённое здесь, и хранили его в своей бумажной памяти. Майкл сидел, чуть откинувшись в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо было сосредоточенным, но внутри него чувствовалась нарастающая решимость. Ева стояла у книжной полки, проводя пальцами по корешкам томов. Мириам — напротив, с блокнотом в руках. — Им нужен повод, — проговорила Ева. — Что-то, что покажет твою силу. Ярко. Страшно. Так, чтобы о тебе заговорили. Чтобы не смогли игнорировать. Колдуны следят за проявлениями магии. Особенно агрессивной. Особенно когда кто-то явно выходит за пределы допустимого. — Но не переиграй, — добавила Мириам. — Если ты устроишь резню на улице, тебя не позовут — тебя уничтожат. — Поэтому нужен кто-то, — Ева говорила осторожно, — чья смерть вызовет сочувствие, но не будет рассматриваться как трагедия. — Кто-то, чья смерть будет выглядеть… как справедливость, — договорила Мириам. Майкл посмотрел на неё. — Ты уже знаешь, кого. Мириам медленно кивнула. — Недалеко от моего дома есть мясной магазин. Его держит мужчина по имени Хоуэлл. Он отвратителен. Насильник, бывший заключённый. Когда-то обвиняли в избиении жены и дочери. По слухам, избежал срока благодаря взяткам. Никто не любит его, но все боятся. Майкл коротко кивнул. — Ты пойдёшь туда? — спросил он у Мириам. — Да. Ты — не можешь прийти первым. И Ева — не должна показываться. Пока. Если они узнают, что она жива… всё пойдёт не по плану. — Что ты скажешь ему? — спросила Ева. — Приду как будто покупательница. Спровоцирую. Он вспыльчив. Агрессивен. Угроза с его стороны будет очевидна. Всё, что тебе останется — вмешаться. — Жестко? — уточнил Майкл. — Эффектно, — ответила Мириам. — Но ты должен выглядеть так, словно действуешь не просто из ярости. А как будто в тебе говорит нечто большее. Суд. Сила. Уверенность. — Театральность? — с иронией уточнил он. — Именно, — подтвердила Ева. — Пусть они увидят в тебе силу, которую давно ждут. Верховного. Он ненадолго замолчал. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. За стеклом проносились облака, мир жил своей жизнью — равнодушной, тусклой. Он посмотрел в отражение. Сам на себя. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Сделаем это завтра. — Только одно, — Ева посмотрела на него внимательно. — Обещай, что будешь осторожен. Не увлекайся. Это не месть. Это — шаг. Первый шаг. Он посмотрел ей в глаза. Его голос был спокойным, но с оттенком тьмы: — Я не мстительный. Я — целенаправленный. Солнце уже начинало опускаться к горизонту, проникая в окна мягким, теплым светом. В доме царила тишина. Мириам ушла на второй этаж — она сказала, что хочет немного отдохнуть перед завтрашним днём. Майкл тихо вошёл в комнату, где Ева уже сидела, завернувшись в плед, с чашкой кофе, которую, кажется, даже не начинала пить. Она смотрела в окно, будто пыталась вглядываться в ответ на несуществующий вопрос. Он молча подошёл и сел напротив. — Ты… немного пришла в себя? — осторожно спросил он. Ева кивнула, не сразу переводя взгляд на него. — Спасибо, что дал мне вчера тишину. — Я видел, в каком ты была состоянии, — сказал он. — Не стал лезть. Но… теперь хочу понять. Он замолчал, словно давая ей выбор — говорить или снова закрыться. Она не отвела взгляда. — Я не ведьма и не колдун, — начала Ева тихо. — Ну… по крайней мере, я так думала. У меня никогда не было никаких способностей. Никаких знаков, магии, предчувствий. Жизнь была обычной. Даже скучной. До того сна. Она опустила взгляд на руки. — Сначала я подумала, что это просто странный, слишком яркий кошмар. Слишком живой. Я видела… твою жизнь. Как ты рос. Как был один. Как ты злился. Искал что-то, кого-то. Видела, как ты терял. Я чувствовала твою боль так, будто это была моя. А потом — я проснулась. И подумала, что всё это бред. Мозг что-то выдумал. Просто фантазия. Пауза. — А потом ты появился. Наяву. Настоящий. С таким же лицом, голосом. С такими же глазами. И я поняла, что это не просто сон. Что я видела не вымысел. А чью-то жизнь. Майкл смотрел на неё с почти неприкрытым удивлением. И чем больше она говорила, тем серьёзнее становилось его лицо. — Ты никогда… раньше ничего подобного не чувствовала? Она покачала головой. — Никогда. Только с тобой. И это испугало меня. Потому что если ты был реальным… значит, всё остальное — тоже. — И ты знаешь, что будет дальше? — его голос стал тише. Ева замялась. Потом посмотрела прямо ему в глаза. — Может быть. Отчасти. Но я не могу рассказать тебе. Не потому, что не хочу… а потому что не имею права. Она вздохнула. — Этот сон… он не был чётким пророчеством. Он был как поток ощущений, фрагментов. Но если я скажу тебе хоть часть… ты начнёшь действовать по-другому. Попытаешься избежать или ускорить то, что ещё не случилось. И этим сам всё изменишь. Или испортишь. А может, разрушишь. Я не знаю, что будет, если вмешаюсь. Он откинулся на спинку стула. Секунду молчал, а потом кивнул — медленно, обдуманно. — И всё же ты решила быть рядом? — Потому что я чувствую, что должна. Не из жалости. Не из страха. Просто… что-то в тебе важно для меня. Даже если я до конца не понимаю — почему. Майкл опустил взгляд, уголки его губ дрогнули — почти как намёк на благодарность. — Знаешь, я привык, что все вокруг хотят либо изменить меня, либо уничтожить. Он поднял глаза. — А ты… просто сидишь и честно говоришь, что не знаешь, что делать. Это… чертовски непривычно. Ева слабо усмехнулась. — Добро пожаловать в мой мир.