Триумф сквозь Ад

Жизнь текла обманчиво спокойно — будто тёмные воды перед штормом. Мириям время от времени приезжала в Готорн. Она встречалась с Майклом на пустыре, подальше от чужих глаз. Ева не ходила с ней, но передавала письма.В этих письмах была Ева — её мысли, страхи, надежды. Майкл разворачивал их бережно, словно это были не просто слова, а дыхание, связывающее его с миром за пределами стен школы. В такие минуты его взгляд менялся: в глазах исчезала холодная отстранённость и рождалось что-то хрупкое, человеческое. Лишь Мириям, наблюдавшая за ним молча, знала, что именно эти письма удерживают его от полного одиночества в этой школе. Ева же жила другой жизнью. Дни её были заполнены книгами о магии: тяжёлые тома, пахнущие плесенью и пылью, раскладывались вокруг неё, словно стены из слов и чар. Она жадно впитывала знания, но чем глубже погружалась, тем яснее становилось — этого недостаточно. Эти книги учили форму, но не давали сути. Ночами Ева сидела у окна, обхватив колени, и думала о Линде. Там, в её доме, в старом сундуке под половицами, определёно было что-то важное. Однажды Ева видела в детстве видела как Линда, там что-то поспешно прятала. Знания манили её, словно шёпот из прошлого. Ева знала: рано или поздно ей придётся туда вернуться. Там ключ к её силе.

***

Колдуны Готорна собрались в главном зале. Под сводами горели десятки свечей, их огонь трепетал и отражался в чёрных зеркальных плитах пола. Атмосфера была напряжённой: ожидание сковывало зал, будто сам воздух знал — сегодня решается больше, чем просто судьба юного Лэнгдона. Майкл шагнул вперёд. Его взгляд был холоден и ясен, а движения — спокойны. — Начинай, — сказал один из наставников, не отрывая глаз от юноши. Майкл подошёл к огромному зеркалу. Его пальцы коснулись стекла — и в тот же миг оно вспыхнуло бледным светом. Из глубины показалась старая книга. Колдуны замерли. Лэнгдон протянул руку и извлёк её так легко, словно проходил сквозь воду. — Боги... — выдохнул кто-то из комиссии. — Даже Верховные не всегда справлялись с этим так просто. Кто-то одобрительно зашептался, кто-то переглянулся с тревогой. — Слишком гладко, — пробормотал Джон Генри Мур, но его слова утонули в восхищённых вздохах. Майкл отложил книгу и сосредоточился. В следующий миг его силуэт дрогнул — и исчез. Колдуны вскинулись, кто-то даже вскрикнул. Через мгновение он появился у дальней стены, затем у окна, а потом — прямо за спинами экзаменаторов. — Великолепно! — с восторгом сказал высокий мужчина . — Он владеет пространством, как никто другой. — Такого я не видел, — вторил ему другой. Но Мур нахмурился ещё сильнее. — В его силе нет меры, — произнёс он, но опять никто не услышал. И тогда в зале посыпались белые хлопья. Сначала лёгкие, едва заметные, словно игра, но вскоре снег усилился, воздух наполнился холодом. С потолка будто обрушилась вьюга. Комиссия задрожала, дыхание превратилось в облака пара. — Достаточно! — вскричал один из наставников, прижимая ладони к груди. — Он заморозит нас! Майкл, не моргнув, продолжал стоять посреди зала, пока другие колдуны в панике пытались поднять защитные чары. Наконец старший остановил его движением руки, и холод исчез так же внезапно, как появился. Некоторое время все молчали, переводя дыхание. — Вот он… — наконец сказал один из них, глаза его горели восторгом. — Тот, кто изменит всё. С таким Верховные не устоят. — Ведьмам конец, — добавил другой, с хищной улыбкой. Слова их звучали с жадной радостью, словно они уже видели триумф. Но Джон Генри Мур, сидевший за длинным столом во время обеда, не прикасался к пище. Его руки лежали на коленях, пальцы сжаты в кулаки. — Вы ослеплены, — сказал он глухо, наконец нарушив молчание. — В этой магии нет света. Это не дар, это проклятие. Вы восхищаетесь силой, которая принесёт нам гибель. Его слова повисли в воздухе. Кто-то хмыкнул, кто-то отвернулся, а кто-то сделал вид, что не услышал. Но тревога, что прозвучала в голосе Мура, задела даже тех, кто не хотел в ней признаться.

***

Ведьмы собрались в Готорне по просьбе колдунов. В воздухе стояла тягостная тишина: свечи коптили, и каждый взгляд был полон недоверия. Никто из них не хотел верить, что Майкл Лэнгдон способен претендовать на звание Верховного. — Это безумие, — резко сказала одна из ведьм. — Мы уже потеряли одну из своих на испытании. Я не допущу, чтобы кто-то ещё погиб ради ваших амбиций. — Но он должен пройти Семь чудес, — возразил один из колдунов, его голос звенел от скрытой гордости. — Разве не так было всегда? Корделия поднялась, лицо её было напряжённым, но твёрдым: — Испытания опасны. И я знаю цену этим ритуалам лучше всех. Моя девочка погибла из-за этого. — Она сделала паузу, тяжело выдохнула. — Не ждите, что я соглашусь на то же снова. Ведьмы зашумели. Колдуны, наоборот, обменялись взглядами — в их глазах читалась нетерпеливая жажда доказательств силы Майкла. Тем временем сам Лэнгдон хранил молчание. Но внутри уже зреет решение. Он узнал о Куинни, заточённой в «Кортезе». Для ведьм эта тюрьма стала неприступной: все их попытки кончались поражением, и это пятно навсегда легло на сердце Корделии. Но Майкл знал — для него таких преград не существовало. Майкл шагнул в «Кортез». Коридоры встречали его гробовой тишиной и липкой тьмой, как будто сам отель с интересом наблюдал за пришельцем. Он поднимался выше, и вдруг из-за массивной двери донёсся смех, сухой и жестокий. В комнате за круглым столом сидела Куинни. Перед ней — карты. Напротив, с довольной ухмылкой — Джеймс Патрик Марч, хозяин и палач этих стен. — Ну же, моя милая, — протянул он, раскладывая карты с театральной паузой, — ещё одна партия, и ты снова проиграешь свою душу. Хотя, признаться, играть вечно уже становится скучновато. Куинни вскинула глаза, и впервые за долгие годы в них мелькнула искра. На пороге стоял Майкл. — Ты, кто такой? — она выдохнула. — Тот кто пришел сделать то, что не сделала твоя верховная. — Сказал Майкл ровным тоном. Марч рассмеялся, склонив голову набок. — Никто отсюда не уходил по собственной воле. Никто, кроме… — он прищурился, изучая Лэнгдона. — Хм. А ты не похож на остальных. — Она идёт со мной, — спокойно сказал Майкл. Он даже не поднял руки, но воздух в комнате задрожал. Карты вспыхнули огнём и осыпались прахом. Стены содрогнулись, и Куинни вдруг почувствовала, что тяжесть вечного заточения исчезла. Она медленно встала, оглянулась на Марча и усмехнулась. — Похоже, ты ошибся, красавчик. Она шагнула к Майклу. И впервые за все эти годы в её душе возникло ощущение настоящей свободы. Но Майкл не остановился. Он шёл дальше, глубже — в личный ад Мэдисон Монтгомери. Она стояла за кассой огромного супермаркета. Вечная очередь из раздражённых покупателей протягивалась в бесконечность. Мэдисон механически пробивала товары, снова и снова слыша: — Где скидка? Почему так дорого? Давайте быстрее! Её улыбка была натянутой, а глаза — пустыми. Она подняла голову, когда почувствовала чужое присутствие. — О боже… ещё один, — проворчала она и закатила глаза. — Что, ты тут, чтобы купить себе вечность? — Нет, — ответил Майкл. — Я пришёл за тобой. Мэдисон фыркнула, отложив пачку бананов. — И что мне нужно сделать? Отсосать тебе, чтобы ты вытащил меня отсюда? В этот момент рядом материализовалась Куинни, скрестив руки на груди. — Ты просто неисправимая похотливая сучка. — Куинни?! — глаза Мэдисон округлились. И вдруг вместо привычного сарказма её лицо озарилось настоящей радостью. Она кинулась к подруге и крепко её обняла. — Господи, я думала, я больше никогда тебя не увижу! Куинни засмеялась, похлопала её по плечу: — Ну, теперь всё зависит от нашего нового спасителя. Майкл смотрел на них спокойно, словно это воссоединение было лишь частью неизбежного. Он протянул руку — и мир вокруг рассыпался на осколки, исчезая, как разбитое зеркало. И вот они втроём шла в сторону школы Готорна. Когда двери распахнулись, ведьмы и колдуны увидели кто идёт к ним на встречу. Куинни — живая. Мэдисон — рядом с ней. А впереди стоял Майкл, словно триумфатор, вернувшийся из ада. Корделия, увидев их, побледнела. Мир вокруг словно поплыл, и её губы прошептали: — Это… невозможно… Верховная пошатнулась и потеряла сознание, рухнув прямо на песок.

***

Корделия медленно открыла глаза. Её дыхание было прерывистым, кожа бледна, будто из неё выкачали силы. Она лежала на руках у Зои и Мисти, которые встревоженно шептали ей слова поддержки. Вокруг столпились ведьмы и колдуны, затаив дыхание. — Верховная… — негромко произнёс один из колдунов, но Корделия подняла ладонь, останавливая их. Она с трудом села, глаза её всё ещё были затуманены. На секунду показалось, что она снова потеряет сознание, но она собрала силы и подняла голову. — Я видела… — голос её дрогнул, и в зале воцарилась тишина. — Видела ночь, залитую кровью. Луна, красная, как рана на небе. И Майкл… он стоял в центре круга, исполняя Семи чудес. Ведьмы переглянулись, их лица потемнели. Кто-то из колдунов едва не улыбнулся, но удержал торжество. — Через две недели, — продолжала Корделия, — в ночь Кровавой луны он должен пройти испытания полностью. Она сделала паузу, словно сама боялась произнести следующее. — Если он преуспеет… он станет новым Верховным. Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Зал будто сжался от напряжения. Зоя не выдержала и шагнула вперёд: — Но, Верховная, это невозможно! Ни один мужчина никогда… — Тишина, — резко оборвала её Корделия, и в голосе её прозвучала непривычная сталь. Она снова перевела дыхание и тихо добавила: — Всё изменится. Навсегда. Мисти схватила её за руку, испуганно всматриваясь в лицо учительницы. — А что будет с нами? С ведьмами? Корделия закрыла глаза, словно не хотела отвечать. Её плечи дрожали. Она уже знала ответ, но произнести его было слишком страшно. В глубине зала Джон Генри Мур нахмурился, вглядываясь в Майкла. Его голос прозвучал глухо, как удар колокола: — Это не вознесение… Это начало конца. Майкл лишь улыбнулся уголком губ, наблюдая за всеми, и в его взгляде таилась уверенность: пророчество было всего лишь подтверждением того, что он уже считал своим правом.

***

Джон Генри Мур стоял у своей машины на пустынной заправке, вставляя пистолетный шланг в бак. Ветер шевелил редкие бумажки на асфальте, а фонари бросали тусклые желтоватые круги света на дорогу. Вдруг к заправке подъехала старая машина, скрипнув тормозами. Дверь открылась, и на асфальт вышла пожилая женщина в строгом пальто. Она подалась вперёд, пытаясь дотянуть шланг к своему бензобаку, но он был слишком короток. — Можете помочь мне, пожалуйста? — попросила она, подавая Джону Генри шланг. Голос был мягким, почти безобидным. Мур, не подозревая опасности, кивнул и подошёл. Он взял шланг и начал помогать, не отводя глаз от старушки. И в этот момент её руки обернулись смертоносным оружием. Лезвие появилось из рукава, быстро и молниеносно. Оно перерезало ахилловы сухожилия Джона Генри. Он упал на землю, не успев вымолвить ни слова, крича от боли. — Что… — прохрипел он, пытаясь встать, но ноги не слушались. Мириам не давала шанса. Одним быстрым движением ножа она вспорола ему горло. Кровь хлестнула на асфальт, смешиваясь с бензином, который он ещё держал в руках. Не удовлетворившись, она вылила остатки бензина прямо на тело Мура и подожгла. Пламя вспыхнуло мгновенно, заправка наполнилась запахом гари и железа, а крики Джона Генри стихли так же внезапно, как и его жизнь. Когда всё было кончено, Мириам отступила, проверила, что огонь охватил всё, как нужно, и спокойно направилась к своей машине. Позже, на пути к Готорну, она встретилась с Майклом. Его глаза загорелись, когда он увидел её. — Мур больше не доставит тебе проблем, — сказала Мириам спокойно, без эмоций, будто это была обычная формальность. — Прекрасно, — ответил Майкл, уголки губ слегка поднялись в холодной улыбке. — Теперь ничто не отвлекает меня. Остался только один путь… войти в шабаш и уничтожить его изнутри. Мириам кивнула, понимая, что её роль в этом деле закончена, а Майкл готов к своему следующему шагу.